Мы нашли Мессию...

Глава 3

В мире нет ничего лучше и приятнее дружбы;

исключить из жизни дружбу —

равно что лишить мир солнечного света.

Цицерон

Воскресные дни Петя всегда проводил в собрании, было это в большой городской церкви или в маленьких поселковых домах молитвы, но в будни он каждый день много времени находился с Давидом и не только в школе. Уже к концу сентября ребята стали «не разлей вода». Они были вместе все время, когда родители позволяли им выйти из дома.

– А что за новый друг у тебя? – спросила Рут Вениаминовна, когда сын, как всегда в последнее время, с опозданием пришел из школы.

Обед был уже готов, но семья не приступала к трапезе без младшего сына. Обычно Давид приходил намного раньше Реувена, но сегодня старший сын уже вернулся и ушел переодеваться. Давид понимал, что задерживает всю семью, поэтому торопился и нервничал. Нехорошо заставлять всех ждать его одного.

Рут Вениаминовна заканчивала сервировку, и сейчас, увидев младшего сына, поставила вкусно пахнущее блюдо на стол. Мать очень волновалась за сына, ведь тесная дружба с мальчиком, не уважающим Заповеди, может плохо повлиять на ребенка.

– Это Петя. Он новичок в нашей школе – ответил Давид. – У него папа русский, а мама еврейка.

– А она синагогу посещает? – немного удивилась мать.

– Мам, если она бы посещала, то ты бы знала. Ты же сама говорила, что кроме нашего дома больше нигде не молятся, а синагогу снесли уже давно, – ответил сообразительный мальчик.

– Ну да, конечно… – пожала плечами Рут. – Может, когда-нибудь и она потянется к своим корням.

– Мам, а как это «потянется к корням»? – не понял Давид.

– Ну… почти каждый еврей когда-то вспоминает о своем происхождении и хочет стать частью народа. Это очень важно! Еврей без общения со своим народом теряется, растворяется среди других народов и забывает о том, кто он, и теряет связь с Единым. Но со временем, его еврейская душа начинает тосковать по Всевышнему, и тогда он приходит в синагогу и начинает исполнять Заповеди, молиться, зажигать свечи перед началом субботы, совершает тшуву12 и познает Всевышнего. Без этого еврейская душа начинает болеть, – ответила мать.

– А моя душа тоже может болеть? – не понял Давид.

– Но ты же читаешь молитвы вместе с нами, мы всей семьей встречаем и соблюдаем субботу, вы читаете истории из Торы, поэтому ваша душа получает все, что нужно, чтобы не болеть – ответила Рут Вениаминовна, – а когда тебе исполнится тринадцать лет, ты также как твой брат пройдешь бар-мицву13 и тоже сможешь читать Тору с папой в синагоге.

– Мам, а зачем проходят бар-мицву?

– Понимаешь… – Рут Вениаминовна остановилась и прервала сама себя, – …иди быстренько переоденься. У отца сегодня выходной, он после обеда все тебе расскажет.

Когда трапеза подходила к концу, Рут обратилась к мужу:

– Ицик, ты бы не мог рассказать Давиду о бар-мицве? Он спрашивал, зачем она нужна?

Ицхак Абрамович неторопливо отложил столовые приборы и начал:

– Мы верим, сын, что у каждого еврея есть две души. Одна – животная душа, нефеш. Она находит удовольствие в простых радостях жизни: поесть, поспать, чувствовать безопасность и заботу других людей о себе, размножаться и так далее. Эту душу получает каждый рожденный ребенок. Но позже, когда еврейский ребенок подрастает, в его тело опускается небесная душа, нешама. Она приходит для того, чтобы звать его к Всевышнему, поднимать и преображать его тело и нефеш (животную душу). Только когда небесная душа опускается к подросшему человеку, ему можно начать изучать Тору. Обычно считается, что у мальчиков это происходит в тринадцать лет, а у девочек в двенадцать. Поэтому, когда ребенок уже вырос достаточно, чтобы начать изучать Тору, семьи устраивают праздник.

– А что радует небесную душу?

Давид был немного озадачен. Конечно, он когда-то слышал подобные разговоры, но эта тема была ему не очень интересна. Но сейчас, как папа обычно говорил: «Ребенок дорос до вопроса, значит дорос и до ответа».

– Небесной душе доставляет наслаждение приближение к Творцу, а также музыка, красота всего, что нас окружает, ведь через это нешама видит руку Всевышнего, которого очень любит. Когда мы засыпаем, нешама покидает наше тело и летит на общение с Творцом. Именно поэтому, когда мы просыпаемся, прежде чем встать, мы произносим браху14 «Благословен Ты, Господь Бог наш, Царь Вселенной, который вернул душу мою в тело. Велико Твое доверие ко мне», ведь если Всевышний дал нам Свою часть, небесную душу еще на один день, значит, доверил нам ее.

– А почему девочкам Творец дает душу раньше, чем мальчикам. Они что, лучше? – нахмурился Давид.

– Понимаешь, девочки просто быстрее взрослеют. Ведь им потом приходится приводить души человеческие на землю. Женщина в основном занимается тем, что приводит души, рождая детей, затем заботится о них, и у нее совсем мало времени на изучение Торы. Поэтому Всевышний дает ей Тору сразу в душу. Женщина должна делать намного меньше мицвот,15 и они меньше всего связаны со временем. Ведь самая главная мицва для женщины – это забота о детях.

– А еще мужчины не торопятся рождаться и взрослеть, потому что женщины к сорока годам уже устали и могут заниматься только домом. А мужикам пахать почти до семидесяти, – вмешался Реувен.

– Сын, – обратился Ицхак к старшему, – для того, чтобы ты понял, что значит «пахать», я попрошу маму на один день передать тебе все свои обязанности по дому, думаю, что ты только тогда поймешь, как непросто быть женщиной и вести хозяйство.

– Паа, – недовольно протянул Реувен. Но он понял, что уже ничего невозможно изменить и скоро ему предстоит «на своей шкуре» ощутить, что значит просто «заниматься домом».

– Рув встрял, – шепнул Давид брату, за что получил удар ногой под столом.

– Хорошо, я сделаю тебе обучающий день на каникулах, – поддержала Рут Вениаминовна, – только умственную работу по планированию домашнего бюджета, контролю за всеми приемами у докторов и прочее, расскажу только в теории. Не хочу рисковать.

Реувен раскраснелся от досады. Он так хотел безнаказанно поумничать!

– Пап, я хотел у вас с мамой спросить – перевел Давид тему разговора, – а можно мне с Петей пойти учиться играть на гитаре?

Отец задумался на некоторое время, затем неторопливо ответил:

– Мы поговорим об этом с мамой.

– А как же зоопарк? – напомнила мать.

Давид пару лет бегал помогать в зоопарк, находящийся недалеко от их дома. Ему нравилось наблюдать в террариуме за змеями. Один из сотрудников террариума согласился время от времени давать мальчику небольшие поручения и позволять ему следить за змеями и ящерицами через стекло.

– Я же не каждый день туда хожу – напомнил Давид, – а музыка только два раза в неделю.

– Ну да, если у еврейского мальчика нет с собой после школы футляра для скрипки, значит он играет на фортепиано, – усмехнулся старший сын.

Он не любил музыку и не хотел заниматься, но родители настояли, чтобы мальчик закончил хотя бы три класса музыкальной школы, и Реувен сколько-то играл на фортепиано. Из-за постоянных «войн» со старшим, родители не спешили отдать младшего сына в музыкальную школу, и вдруг, неожиданно он сам попросился.

После обеда детям нужно было сделать уроки и потом обычно, они могли идти гулять. Давид, закончив с домашним заданием, вскочил:

– Пап, а можно я сегодня в зоопарк?

– Конечно, если маме помощь по дому не нужна, – ответил отец, поднимая голову от книги.

Он все свободное время проводил за книгами, и дети привыкли видеть чуть согнутую спину отца у письменного стола. Это место было «святая святых» в доме. К папиному столу никому не разрешено было подходить. Даже мама, когда вытирала пыль, всегда возвращала книги на то самое место, где они лежали, раскрытыми на той самой странице, на которой отец оставил книгу. К столу никто не подходил, даже маленькая Софочка, и даже когда отец был на работе или уезжал в редкие командировки.

Иногда Ицхак Абрамович, вернувшись с работы, возился в небольшом садике у дома. Но работы там было не много, телевизор в семье обычно не смотрели принципиально, и поэтому времени на книги было достаточно. Дети тоже очень любили читать. Родители покупали книги при любой возможности, библиотека в доме была одной из лучших, в ней были и религиозные книги, и светские. Не все редкие произведения, лежавшие на полках в доме раввина, были в наличии в городской библиотеке. Не мало было книг по толкованию Торы. Когда власти города придумали причину, чтобы снести синагогу, сказав, что на этом месте будет строиться универмаг, в доме раввина появились все тома Талмуда.

Ицхак Абрамович забрал из синагоги всю библиотеку и свиток Торы, чтобы вернуть его, когда власти исполнят свое обещание и построят ее на новом месте. Но коммунистическая власть не торопилась выполнять обещанное, а в еврейской общине не находилось желающих настаивать или требовать что-либо. Ведь попытавшись получить обещанное здание, можно было не только не вернуть его обратно, но и поднять волну гонений на всех евреев города или республики. По всей стране закрывались синагоги и церкви. Евреям не давали возможности учиться, и тот факт, что у них в городе было спокойно и даже некоторые институты принимали евреев на обучение, привлекал многих и они приезжали в город, пополняя общину.

Конечно, в Советском Союзе не говорили, что причина того, что абитуриент, даже отличник, вдруг неожиданно «провалил» экзамен, была в его паспорте или фамилии. Но сами абитуриенты понимали, что виновата пресловутая «пятая графа» или проблема была в том, что он или она не вступили в ряды комсомола по религиозным соображениям. Некоторые молодые люди меняли фамилии и национальность в паспорте, и тогда «вдруг умнели» и поступали в институт. Поэтому здание синагоги, «неожиданно» попавшее под снос, было лишь одной из многих проблем, которые приходилось решать еврейской общине, чтобы выжить.

Но дети не много знали о проблемах, волновавших их родителей и, в общем, не очень-то хотели знать. Как только Давид получил долгожданное «можно», он рванул к дому Пети.

– Петька, давай быстрей! А то вечернее кормление пропустим – торопил он нового друга.

Ребята со всех ног пустились бежать к зоопарку. Давид давно знал калитку, которой пользовались сотрудники, и ему не нужно было платить за вход. Когда ребята появились около террариумов и аквариумов, оба тяжело дышали.

– Здравствуйте, Роман! Вы змей уже кормили? – не успев отдышаться, спросил Давид.

Молодой парень, одетый в униформу зоопарка, улыбнулся ребятам.

– Нет, я еще один аквариум не дочистил, поможешь?

– Ура! Успели! – глаза Давида заблестели. – Да, конечно! – с готовностью отозвался он. – А можно Петя тоже будет помогать?

– Конечно. Только не болтать и не развлекаться, – предупредил Роман, – а то знаю я вас, заиграетесь или заболтаетесь и что-нибудь пропустите.

– Нет, мы будем внимательно все делать – обещал Петя.

Они все вместе закончили чистить аквариум, который Роман перед приходом ребят освободил, и перешли к кормлению. Давид уже хорошо знал, сколько и какого корма сыпать различным рыбам, и они быстро справились с этой работой. Больше всего ребятам нравилось кормить змей. Кто-то посчитал бы негуманным и жестоким участие мальчишек в процессе, когда змеям скармливают живых мышей, но мальчики не думали об общечеловеческих ценностях, им просто было очень интересно наблюдать, как кобра заглатывала живую мышь целиком, а питон глотал маленького кролика. Именно ради этого они так спешили в зоопарк.

Если бы родители знали, ради чего так торопятся их дети, возможно обе семьи запретили бы сыновьям бегать в зоопарк во время кормления рептилий. Но мальчики не рассказывали дома о том, что видели, поэтому они воспринимали процесс еды как простую правду жизни.

Когда рептилии закончили прием пищи, мальчики побежали по другим своим «заповедным» местам. Давид показал Пете все любимые места в округе, а Петя отыскал новые, которые Давид не замечал, привычно пробегая рядом. Сейчас вся живность готовилась к зиме, и мальчикам было интересно наблюдать, как белка заканчивает заполнять последнее дупло припасами на зиму, жуки прячутся под старую кору деревьев. Ребята не обижали животных и птиц. Наблюдение за тем, как едят рептилии, не сделало их души черствыми, и они не воспринимали белку как возможную еду для кобры. В их семьях не было насилия, и сами ребята не желали его. Им было жаль мышей, которых съедали змеи, но самих змей оба полюбили больше, поэтому просто приходилось выбирать. Хотя, если бы им сказали сделать выбор, это было бы намного труднее. Но жизнь проходила без их непосредственного вмешательства, ребят никто не спрашивал, что делать? Мальчики, как и большинство детей, были только наблюдателями.

Глава 4

Самое высшее наслаждение – сделать то,

чего по мнению других вы не можете делать

У. Бэджот

Давид был на седьмом небе от счастья, когда родители разрешили ему начать занятия музыкой. В отличии от Реувена, мальчик был очень музыкальным, и ему нравилось играть на гитаре и петь. Он всегда радовался субботе, потому что вечером в пятницу и в течении всей субботы семья много пела. Давид знал слова всех домашних песен наизусть. Он обладал удивительной памятью, запоминая стихи со второго прочтения. Давид обычно читал стих медленно, пытаясь ощутить его музыку и понять смысл. Затем он закрывал глаза и повторял, изредка поглядывая в текст, если забывал слова. Если стих ему нравился, то даже при первом повторении Давид подглядывал два-три раза.

Из-за уникальной памяти, Давид нередко не учил стихи, которые им задавали в школе, почти всегда успевал выучить на перемене перед уроком. И из-за этого иногда попадал в проблемы, если учитель спрашивал его первым или, когда мальчик забывал вообще, что стих нужно учить. В такие моменты Петя всегда пытался выручить друга, шепотом рассказывая стих, Давид слушал и повторял за ним. Иногда это проходило незамеченным, но бывало, что не получалось скрыть, и тогда вызывали в школу обоих родителей. Поэтому матери обоих мальчиков очень скоро познакомились.

Иногда Рут Вениаминовна приглашала Петю пообедать, если мальчики после школы заходили вместе, чтобы Давид мог быстрее переодеться, если у них был урок гитары или какие-то другие планы. Но мама Давида запрещала сыну кушать в доме Теренковых. Однажды в очередной раз обеих матерей вызвали в школу из-за того, что мальчики опоздали в школу три дня подряд. Когда женщины вышли из кабинета классного руководителя, где искренне пообещали поговорить с сыновьями, Кира Марковна спросила:

– Рут Вениаминовна, когда ребята занимались музыкой у нас, Давид сказал, что вы запрещаете ему есть что-либо в нашем доме. Почему? Мне неловко, ведь Петя иногда обедает у вас, а Давид даже конфеты или печенье не берет.

– Вы не обижайтесь, но поймите нас. Мы соблюдаем кашрут16, а вы, как я слышала, не соблюдаете. Мы не хотим, чтобы Давид съел что-то некошерное по незнанию.

– А что такое «кашрут»? – не поняла Кира Марковна.

– В Законе написано, какая пища для еврея чистая, а какая нет. Мы стараемся внимательно исполнять все, что касается запретов в отношении пищи и не только, – ответила женщина.

– Я поняла, – смутилась Кира Марковна.

Она хотела сказать фразы, которые так часто слышала в церкви: «Для чистых все чисто…»17 , «Все, что продается на торгу, ешьте без всякого исследования»18, но почему-то не смогла. Да и в отношении себя не была уверена, ведь Павел писал послания язычникам. Но относится ли это к евреям? В церкви, которую посещала семья, она была единственной еврейкой, и до встречи с семьей Давида женщина вообще не задумывалась о своей национальной принадлежности и связи Писания с этим фактом.

Кира Марковна не готова была серьезно заниматься этим вопросом, ведь соблюдение кашрута изменило бы всю их жизнь, весь быт семьи. А десять ртов не просто прокормить, даже если не задумываешься о разрешенной или запрещенной пище. Она и раньше, читая закон о чистой и нечистой пище, радовалась тому, что для язычников есть серьезные послабления. Кира Марковна сама была из еврейской семьи, но родители были атеистами и не придерживались никаких еврейских традиций, когда их дочь познакомилась с верующим парнем, сильно противились. Но Кира вышла замуж против воли родителей, и тогда они надолго прекратили общение. Когда у Киры стали появляться дети, бабушка и дедушка также были против того, что их много, хотя иногда все же посещали семью, привозили подарки на Новый год, но никогда не приезжали на Рождество. С днем рождения детей не поздравляли, сообщив, что делали бы это, если бы детей не было так много. Кира Марковна с детства праздновала только советские праздники, о пище знала только, что у евреев не едят молочное и мясное вместе, хотя ее родители свободно ели бутерброды с колбасой и сыром по утрам, запивая кофе с молоком.

Через несколько минут все же поинтересовалась:

– А могу я угощать Давида простыми карамельками или фруктами? Мне тоже хочется его порадовать.

– Да, конечно. Если Вы действительно хотите порадовать его, я могу передать вам список того, что ему можно. Я вижу, что Вы порядочная женщина и по-своему богобоязненная, хотя и христианка, поэтому я верю, что вы не станете обманывать его и давать запрещенное.

– Я очень благодарна вам за доверие! – искренне ответила Кира Марковна. – Спасибо, что приняли нашего сына и не запрещаете мальчикам дружить. Пете всегда трудно было найти друзей, а с Давидом ему очень хорошо.

Она хотела поинтересоваться, что же такого ругательного для Рут Вениаминовны в слове «христианин», но не стала поднимать сложные вопросы, решив поговорить об этом, когда семьи познакомятся поближе. Да и серьезно изучить то, во что верили Гринберги, тоже не мешало бы перед разговором. Ведь их вера была основана на той же Библии, которую читали в семье Теренковых. Но Кира Марковна была не сильна в познании Ветхого Завета и переживала, что скажет что-то не верно.

– И Давид очень привязался к Пете – ответила Рут Вениаминовна. – Я была удивлена. Обычно наш сын не подпускает людей так близко. Петя хороший друг. Мне хочется, чтобы эта дружба сохранилась.

– И мне тоже – улыбнулась Кира Марковна – хоть нас и вызывают иногда в школу.

– Мальчики просто растут – отмахнулась Рут Вениаминовна, – пусть лучше опоздают из-за того, что лазали по деревьям и проверяли дупла, чем по другим поводам. Наш старший уже хулиганит и какие-то группы посещает… все боимся, что милиция в дом заявится. Пытаемся вразумить его всеми способами.

– Я согласна с Вами, – улыбнулась Кира Марковна – они еще дети и забавы их так просты! Наши двое старших уже семейные, но средние тоже иногда спать не дают. Надеемся на милость Божью, что повзрослеют и не испортят себе жизнь.

Петя с удовольствием помогал Давиду осваивать гитару. Преподаватель тоже был доволен, что друзья стали играть вместе, скоро он стал давать задания для парной игры, и они начали играть вдвоем. Первый концерт, который прошел в актовом зале музыкальной школы, был для ребят и их семей настоящим событием. Даже старшие брат и сестра Пети со своими семьями приехали на него.

Пете очень понравилось выступать на публике, и он стал разучивать христианские песни и подыгрывать, когда они с семьей пели на собрании. В один из дней он предложил Давиду разучить какую-нибудь песню и сыграть на собрании, но Давид категорически отказался.

– Мои родители никогда не разрешат, чтобы я выступал на ваших собраниях, – ответил он – я вообще удивился, что они позволили нам дружить.