Дом, который я выбрал

Однажды вечером, когда за окном уже лежал первый снег, он снова раскрыл свою тетрадь. На этот раз вопрос был сложнее. Валера долго смотрел на два текста, которые никак не хотели «сходиться» в его голове.

С одной стороны — ясное обетование:

«Почитай отца и мать… чтобы продлились дни твои на земле».

С другой — горькая реальность жизни праведных людей, которые уходили рано. Он вспоминал не только Галину Сокольскую. Были и другие случаи: искренне верующие братья и сёстры, которые болели и умирали, несмотря на явную любовь к Богу и родным.

— Вот здесь у меня не складывается, — признался он Наде за ужином. — Как будто одно отменяет другое. Как это понимать?

Надя не стала давать быстрый ответ. Она знала, что мужу важно самому докопаться.

Валера начал исследовать по-своему — методично и честно.

Сначала он просто собирал все тексты, где говорилось о долголетии, болезнях и смерти праведников. Записывал их в свою тетрадь крупным, ровным почерком. Потом разделил лист на несколько столбцов:

- Прямые обещания

- Условия этих обещаний

- Примеры исполнения

- Примеры кажущихся исключений

- Что говорит об этом весь контекст

Он читал не только отдельные стихи, но целые главы и книги. Часто вставал рано утром, до смены, и при свете лампы разбирал Псалмы, Притчи, книгу Иова и Евангелия. Однажды он записал: «Веселое сердце благотворно, как врачевство, а унылый дух сушит кости». Прит.17:22 дописав во вторую колонку: «Галя Сокольская всегда была унылой, обиженной на весь белый свет и грустной. Не могло ли это повлиять на её грустный исход?»

Иногда задавал вопросы старшим братьям в собрании. Не стеснялся признаться:

- Я здесь не понимаю. Помогите разобраться.

Особенно долго он размышлял над книгой Иова. Этот праведник потерял всё, включая здоровье, хотя и жил благочестиво. Валера перечитывал историю несколько раз, пока не увидел важную мысль: «Бог не обещал, что жизнь праведника будет лёгкой и долгой в этом мире». Он обещал нечто большее — во-первых — всегда поддерживать в трудностях и испытаниях, во-вторых - вечную жизнь и конечную справедливость.

В один из воскресных вечеров, после очередной серии вопросов Валерия, один из старцев улыбнулся: «Я уверен, что всё закончится хорошо. Я читал последнюю главу Библии».

Однажды вечером Валера позвал Надю и родителей к столу. В его голосе звучало тихое волнение открытия.

— Я понял одну важную вещь, — сказал он. — Многие обетования в Библии — это не автоматическая гарантия, а «принцип жизни». Как закон сеяния и жатвы. Если сеешь почтение к родителям, контролируешь свою речь и стараешься не говорить дурного, если ищешь мира и еще другие качества которые перечислены в Библии, — в целом род бывает крепче и жизнь дольше. Но есть ещё свобода человека, есть духовная брань, есть тайна Божьего Промысла… Иногда Бог забирает праведника раньше, чтобы защитить от грядущего зла, как написано у Исаии.

Он показал в тетради две колонки, которые наконец-то начали немного «сходиться»:

— С одной стороны — общее правило. С другой — исключения, которые тоже находятся в руках Божьих. Значит, не надо превращать обетование в жёсткую формулу. Надо жить по правде, а остальное доверить Ему.

Надя слушала и светилась от счастья. Она видела, как её муж растёт. Валера не искал лёгких ответов и не пытался «подогнать» Писание под свои представления. Он смиренно вопрошал, молился и копал глубже. Именно эта честность и делала его всё более мудрым.

Постепенно в посёлке и окрестных деревнях стали замечать перемену. К Валере начали приходить за советом не только по житейским вопросам — как лучше построить дом или вспахать участок, — но и по вопросам веры. Он никогда не говорил свысока. Просто делился тем, что сам нашёл, показывая свои записи и говоря: «Я так понял… А ты как видишь?»

Валерий был уверен, что жизнь невозможно подвести под какую-то простую формулу. Но ему казалось, что он все же немного приближается к пониманию, как обещания Творца воплощаются в жизнь людей. И всё же, безбожная система страны, в которой они жили, нередко ломала все его выводы и представления. И тогда он вздыхал и тихо произносил:

- «Когда разрушены основания, что сделает праведник?» - вспоминая слова из десятого Псалма.

Так, шаг за шагом, бульдозерист, привыкший каждый день на работе двигать тонны породы, стараясь не сорваться с узкой дороги и не сделать «подкопа» в отвесной скале, подвергая себя и других опасности, учился разбирать и сдвигать гораздо более сложные пласты — пласты человеческого сердца и Божьей истины.

Глава 3

В семье Валеры и Нади царило тихое, полное счастье. Родились четверо детей — три мальчика и одна девочка. Старший, Миша, уже ходил в школу и радовал всех спокойным, серьёзным характером и хорошими отметками. Танюша, погодок с братом, тоже готовилась к школе. Младшие мальчишки были шумными и неугомонными, и настоящая тишина в доме наступала только глубокой ночью.

Надя ожидала пятого ребёнка. На этот раз беременность давалась ей тяжело: сильные отёки, постоянная усталость, тяжесть в ногах. Валера, возвращаясь со смены, сразу брал всё на себя — носил воду, колол дрова, кормил детей, укладывал их спать. Старшие — Таня и Миша — старались помогать: приносили маме стакан воды, убирали игрушки, играли тихо, когда она отдыхала.

Врачи настойчиво советовали лечь на сохранение. В первый раз Надя согласилась, но уже через месяц попросилась домой — дети без неё тосковали. Когда предложение повторилось, она мягко, но твёрдо отказалась:

— Ничего, я дома. Пропью витамины. С детьми мне спокойнее.

Она уже знала, что ждёт девочку, и, устало улыбаясь, говорила Танюшке:

— Вот подрастёт твоя сестрёнка — будет тебе ещё одна помощница. Только придётся немного подождать… и научить её трудиться.

Роды начались раньше срока. Ночью приехала скорая. Валера остался с детьми, беспокойно ходя из угла в угол. А утром пришло страшное известие.

Сначала сообщили, что Надю перевели в реанимацию — отказали почки. К вечеру надежды угасли. Надя умерла, так и не придя в сознание. Маленькую девочку спасли — сделали экстренное кесарево. Новорождённую назвали Светочкой — в честь бабушки Нади.

В тот вечер дом, когда-то такой тёплый и наполненный жизнью, погрузился в тяжёлую, свинцовую тишину. Варвара Ивановна плакала беззвучно, прижимая к себе внуков. Иван Карлович сидел у окна, сгорбившись, словно за один день постарел на десять лет. Дети жались друг к другу, чувствуя неладное.

Валера стоял у кроватки новорождённой и смотрел на крохотное личико, в котором уже проступали дорогие черты Нади. В груди было пусто и невыносимо холодно. Всё, что он строил, о чём мечтал, вдруг оказалось хрупким, как первый осенний лёд на реке.

Он вышел во двор. Поздняя осень хозяйничала вокруг. Холодный ветер гнал по земле жёлтые листья, а тяжёлые серые тучи висели низко над землёй. Старый «Беларусь» стоял под навесом — молчаливый свидетель былого счастья. Валера прислонился к холодному металлу и впервые за многие годы заплакал — тяжело, по-мужски, беззвучно.

Вера, которая казалась такой крепкой, сейчас трещала по швам. В голове кружились те самые вопросы, которые он когда-то аккуратно записывал в тетрадь. Только теперь они жгли его самого.

— Ты что, издеваешься? — гневно прошептал он, глядя в серое небо. — Пока я жил просто, не пытаясь приблизиться к Тебе, я был более защищённым. А теперь… Ты дал мне Надю, показал путь, научил чувствовать жизнь по-настоящему — и радость, и боль. А потом… как китайский воин: обнял крепче, чтобы глубже всадить нож в спину. Кто Ты после этого?!

Слёзы душили его. В памяти вдруг всплыли первые слова, которые когда-то открылись ему:

«Надейся на Господа всем сердцем твоим… и Он направит стези твои».

— Не могу! — почти по-волчьи взвыл он. — Это невыносимо…

В доме заплакала малышка. Валера взглянул на освещённое окно, но не сдвинулся с места. В голове пульсировала страшная мысль: он не сможет полюбить этого ребёнка. Сейчас он без колебаний поменял бы жизнь Светочки на жизнь Нади. Но никто не предлагал ему такой замены.

«Почему я ничего не почувствовал? — казнил он себя. — Почему не было предчувствия, сна, знака? Для других я просил — и получал ответ. А здесь… ничего».

Позже, много позже, Валерий понял одну важную вещь. Тревожные сны, предчувствия, внутреннее беспокойство приходят тогда, когда человеку даётся возможность повлиять на ситуацию молитвой. Это приглашение к сотрудничеству с Богом. А когда событие неизбежно, когда выбор уже сделан свыше — никаких сигналов не бывает. Человек просто ставится перед фактом.

В тот вечер он этого ещё не понимал. Он стоял под холодным осенним ветром и молчал. Небо молчало в ответ.

Похороны состоялись через два дня — серым, промозглым осенним утром. Небо было тяжёлым и низким, будто тоже оплакивало Надю. Лёгкий, холодный дождь моросил не переставая, превращая землю в вязкую грязь. На небольшом деревенском кладбище, раскинувшемся на холме недалеко от реки, собралось немало людей. Пришли родственники, братья и сёстры по вере из нескольких окрестных посёлков, соседи, коллеги Валеры с карьера. Надю решили похоронить рядом с её бабушкой и дедушкой.

Гроб стоял на табуретах под старой раскидистой берёзой. Надя выглядела удивительно спокойно и красиво — как будто просто спала. Кто-то из женщин тихо плакал, кто-то читал псалмы. Валера стоял неподвижно, словно окаменев. В руках он держал маленькую Светочку, завёрнутую в тёплое одеяльце. Девочка мирно спала, не ведая о том, что лишилась матери в первые часы своей жизни.