Стоит ли забегать вперёд?

Мои мысли – не ваши мысли, ни ваши

пути – пути Мои, говорит Господь.

Исайя 55:8

Стоит ли забегать вперёд?

Глава 1

«Если бы я сама планировала свою жизнь, тогда она была бы совсем иной,– думала Наташа, вспоминая свою жизнь. – И всё же как прекрасно, что не я руководила своей судьбой!»

С юности Наташу часто выбирали подружкой на свадьбах. Она умела заботиться о ближних и была всегда весёлой и задорной, и сёстры по вере наперебой звали её «дружковать» на их венчании.

Когда Наташу в первый раз пригласила подруга, та растерялась.

– Не люблю я быть в центре внимания, – ответила она, краснея до корней волос.

Наташа краснела от любой шутки или волнения. Светловолосая, с белой кожей, она не умела скрывать смущение, становясь красной по любому поводу.

– Но мы же с тобой подруги, – умоляюще посмотрела на неё девушка. – Это такой важный день! А вдруг с платьем будет что-то не так. Другие даже не заметят. А в тебе я уверена. Ты всегда сразу заметишь и исправишь. Ну пожа-а-а-алуйста! – Подруга смешно захлопала глазами и изобразила «щенячий» взгляд.

– Ладно, – уступила Наташа. – Но ты же знаешь, что я больше тебя буду бояться, что споткнусь или что-то не так сделаю.

– Вот поэтому я и прошу тебя. А другие будут настолько уверены, что всё пропустят. – Обрадовалась подруга. – И кстати, чаще всего подруги невесты выходят замуж следующими.

Наташа с детства была довольно смелой девочкой, бойкой и смешливой, но всё же не любила всеобщего внимания. Ей проще было испечь на свадьбу дюжину тортов, чем сидеть за одним столом с женихом и невестой. Так было и на той свадьбе, где она впервые «дружковала». До дня бракосочетания Наташа пекла коржи для тортов, смазывала их кремом, помогала на кухне. И только вечером перед свадьбой ушла к подруге, чтобы помочь ей одеться и сделать прическу.

Обычно в их общине подруги сами делали друг другу свадебные прически, надевали фату. Посещать парикмахерскую перед свадьбой было не принято. Девушки не делали пышных причесок, оставаясь скромными даже в день своего венчания. Так было принято в общине, и обычно никто не пытался ломать правила. Не в немецком характере отвержение правил. В основном на немецкую душу порядок действует словно лекарство. Конечно, из каждого правила есть исключения, но подруги Наташи, да и она сама не относились к тем, кто хотел бы сломать традиции, или нарушать их.

Думая над словами подруги, которая напомнила, что всеобщее внимание обычно приводит подругу невесты под венец, Наташа помолилась:

– Господи, если даже такое внимание приводит к тому, что кто-то из братьев замечает подругу невесты, сделай так, чтобы мне не пришлось отказывать. Я помню, что рассказывали мне мои родные братья. Мужчине намного тяжелее пережить отказ, чем девушке. Ведь парня отказ девушки заставляет усомниться в том, что он хоть что-то из себя представляет. Поэтому я прошу Тебя, чтобы тот, кто не от Тебя, сам не стал подходить, по любой причине. Пусть меняются их планы, или кто-то отговорит, но чтобы я не отказывала. Я совсем не хочу причинять никому боль!

Её молитва лилась из глубины души и Бог знал это. Наташа готова была сделать что угодно, только бы не причинить даже нечаянно боль, ни словом, ни делом. Даже мысленно она оберегала от страдания всех, кто её окружал.

Свадьба подруги закончилась. Наташа, как всегда, была собой – заводилой, бойкой, хохотушкой, но заботливой и внимательной. После этого дня многие в её церкви и даже невесты из других церквей стали просить её «дружковать».

– Похоже на твоей свадьбе меня заметили, но не братья, – смеясь, призналась она однажды своей подруге, которая в это время уже носила под сердцем малыша.

– Ну да, ты у нас теперь «дежурная дружка», – рассмеялась подруга в ответ. – Ну, еще бы! Ты умудряешься одновременно десять проблем решать. Невеста за тобой, как за каменной стеной.

– Это она должна быть за мужем, как за каменной стеной, а не за мной, – смутилась Наташа, как всегда, покраснев до корней волос.

– Ну так ты потом и передаёшь невест их мужьям и тогда они становятся за мужьями. Но только не всегда выходит «каменная стена» из мужей. Смотри на Лилю – её муж скорее за неё постоянно спрятаться пытается, стеснительный как девица. – Кивнула подруга на молодую пару, на свадьбе которых Наташа была подружкой невесты совсем недавно.

– Ну и что, – отмахнулась Наташа. – И пусть стесняется. Но он же заботиться о Лиле, работает, бережет её.

Так, в шутках и серьёзных беседах, в трудах и заботах летели дни. Старшая сестра Наташи, Надежда, тоже готовилась к свадьбе. Виталий, её жених, хотел, чтобы свадьба прошла у него на родине. Надя была очень активной сестрой в церкви и медсестрой в поселке. Ее очень любили и уважали окружающие. Поэтому решили праздновать свадьбу в двух местах, в его и в ее церкви. Семья Эпп, конечно же поехала на поезде в родной город Виталия, чтобы помочь с организацией брака и порадоваться за сестру.

Наташе в это время исполнилось двадцать лет. Они со старшей сестрой пекли свои «коронные» торты «Наполеон». Обычно на свадьбах на столы ставили «тортовые тарелки». Несколько видов тортов резали кусочками и создавали «ассорти», чтобы не нужно было далеко тянуться за различными видами. На всех свадьбах «Наполеон» съедался первым. Это было лучшим подтверждением его вкусовых качеств. Поэтому и на другом конце Советского Союза сестры Эпп пекли свой любимый торт «Наполеон», уверенные в том, что он как всегда окажется самым востребованным. Коржи для торта всегда пекли заранее, а перед праздником лишь смазывали кремом.

Конечно, гости из далёкого Казахстана не остались без внимания со стороны местных братьев по вере. Один из братьев, Саша, шутник и весельчак, заметил, как сильно краснеет Наташа и решил не упускать момент. Каждый раз, когда он появлялся, то всячески доводил девушку до того, что она становилась пунцовой.

– Да прекрати ты! С своими шуточками! – возмущалась Наташа, но убрать краску с лица не могла, и поэтому Саша снова и снова торжествовал победу.

– Покраснела, покраснела, – смеялся он, а лицо Наташи становилось от этого только ярче.

Сашу волновала эта бойкая и одновременно такая стеснительная девушка.

После свадьбы друга, старшая сестра Александра сказала ему:

– Слушай, брат, тебе тоже пора жениться.

– А я вон, на дружке женюсь, – улыбнулся он.

– Опоздал ты, у них вроде с дружком что-то серьёзное намечается, не стоит туда вмешиваться, – покачала головой сестра.

– Жаль, – вздохнул Саша, – хорошая сестрёнка. Ладно, желаю им счастья. Ведь если моя – никуда от меня не денется. А если не моя, значит не стоит и переживать.

Наташа так и не смогла понять, на основании чего сестра Александра сделала подобные выводы. С тем юношей, который был дружком жениха её сестры, они обсуждали только организационные вопросы и ничего больше. Она не знала ни о том, что понравилась Александру, ни о том, что её «заочно» почти выдали замуж за дружка. Да и «дружок» тоже не предполагал, что его заочно женили на сестре невесты.

Но в это время Наташа совсем не смотрела на Александра. Ей очень нравился один из братьев-немцев в её родном городе, хотя она старалась даже не смотреть на того, в кого была тайно влюблена, чтобы юноша не подумал, что она навязывается. И тем более Наташа не решалась молиться о том, чтобы тот обратил на неё внимание. В семье всё же придерживались правила, что семью нужно создавать с молодым человеком из своего народа. Двадцатилетняя бойкая девушка была уверена, что весь мир лежит перед ней, и у Александра не было шанса завоевать её сердце, хотя и по другой причине, потому, что он был русским, а Наташа смотрела только в сторону немцев. Несмотря на то, что Надя венчалась с русским, Наташа не думала о подобном варианте.

Свадьба прошла, и Надя осталась жить со своим молодым мужем в его городе. Родственники отправились в Казахстан. Вскоре после этого они уехали в Германию. А Виталий, еще перед свадьбой предупредил невесту:

– Надюш, тебе нужно знать о том, что я никогда не поеду жить в Германию. Если для тебя эмиграция очень важна, тогда нам не стоит жениться.

– Я с детства воспитана: «куда иголочка, туда и ниточка», – ответила Надя. – Если ты хочешь оставаться в России, значит так тому и быть.

Саша через время женился на Ладе и уехал в Орджоникидзе. Затем семья вернулась в станицу, недалеко от того места, где жила Надя, сестра Наташи, с мужем. Они жили дружно, и в семье родилось пятеро детей. С Надей и Виталием, Саша с Ладой дружили, нередко ездили друг ко другу в гости, их дети также общались между собой.

Надя с мужем остались в СССР, а остальные её братья и сёстры готовились к переезду в Германию. Родители Эпп воспитывали детей, и сами жили по принципу: «Всё делай качественно и так, чтобы не сожалеть». И поэтому, несмотря на то, что семья ожидала ответа от ОВИР на возможность выехать из страны, они убрали урожай картофеля и овощей с огорода, сделали все «засолки»на зиму и заготовили комбикорм для животных, топливо для обогрева дома в зимние холода.

– Кто знает, сколько придётся ждать? – спокойно сказал отец.

И поэтому, те люди, кто купил дом Эпп с ноябре 1987 года, когда они получили разрешение на выезд, вместе с домом получили всё, что нужно для того, чтобы спокойно пережить зиму. Покупатели были удивлены и очень благодарны продавцам за подобную практичность. Но через время, когда начались голодные девяностые годы, они ещё раз вспомнили семью Эпп, так как при переезде поставили на крышку подвала ненужную мебель, а в «лихие девяностые» обнаружили погреб и много банок с соленьями на зиму. Эта находка очень выручила семью в трудное время.

Глава 2

В двадцать один год Наташа оказалась в Германии. Конечно, впечатлений было много, трудностей и радостей тоже. Но вся семья, как и прежде, держалась вместе и все помогали друг другу, поэтому выдержали все испытания, оставшись дружной семьёй.

Наташа, бойкая, веселая, заводила в молодёжи, никогда не скучала и никому не давала скучать. Приехав в Германию, они с братьями и сёстрами сразу влились в молодёжь, подключились к труду для ближних. Она заметила, что работа с подростками в общине, которую они с семьёй посещали, особенно близка ее сердцу. Она по себе знала, как сложно жить в чужой стране, да ещё если ты не чувствуешь себя нужным и полезным, если не знаешь, куда пойти вечером, с кем пообщаться.

Дома она поделилась своими переживаниями. Яков Яковлевич одобрил ее желание начать работать с детьми от восьми до десяти лет, а потом и с подростками.

– У ваших девочек столько энергии и задора, что они смогут не только подростков, но и взрослых увлечь, – улыбнулся пастор церкви, разговаривая с Яковом Яковлевичем. – Для наших детей будет большим благословением, если Наташа будет с ними заниматься.

И Наташа с увлечением стала организовывать для детей и подростков различные мероприятия, поездки, вечера. Теперь у них глаза горели радостью, когда они бежали после учебы в церковь.

– Я даже не представлял, что в церкви может быть так интересно! Наташа столько разных игр знает, столько всего интересного! – с энтузиазмом поделился сын пресвитера, спеша на подростковую встречу.

– Значит мы не ошиблись, поручая Наташе это служение – улыбнулся пастор.

В течении недели Наташа жила в другом городе, там, где училась. Но на выходные всегда приезжала домой и проводила время с семьёй, и в церкви с детьми и подростками.

Она училась на массажистку, осваивала непростое искусство лечебного массажа, чтобы после окончания обучения работать в больнице. Ей нравилось помогать людям. У девушки были мягкие и чуткие руки и даже те, на ком она отрабатывала задания, оставались очень довольны.

Размышления о том, что можно было бы придумать для подростков, чтобы общения проходили интереснее и увлекательнее, помогали Наташе всегда оставаться «в тонусе». Она молилась о том, чтобы Бог давал мудрости совместить серьёзные духовные мысли с играми и свободными беседами. Ведь подросткам предстояло адаптироваться во взрослом мире и прожить жизнь, но сейчас они были в том возрасте, когда учиться совсем не хотелось.

Младшая сестра Наташи, Света, пошла учиться на воспитателя детского сада. Ей больше нравилось общение с малышами. У нее с детьми дошкольного возраста складывались особо тёплые и доверительные отношения. Нередко она расцеловывала чужих малышей, когда они делали что-то хорошее. Света была чуть полноватой и дети очень любили обнимать её.

– Тётя Света, ты такая мягкая, – шепнул однажды малыш ей на ухо, – а мама твёрдая. Ты только маме не говори, о то она обидится.

Конечно, в начале было непросто, и дети семьи Эпп нередко вспоминали дом, который они покинули и друзей. Но постепенно всё больше тех, по кому они скучали, переезжали в Германию, и у них всё меньше оставалось причин для ностальгии. И всё же иногда они грустили о жизни, что оставили в Казахстане.

Бабушка нередко повторяла детям:

– Брак с русским – это нежелательно. Нужно оставаться «при своём корыте». Немцы должны создавать семью с немцами, – передавала свой жизненный опыт пожилая женщина. – И никогда ни за кем не бегайте! Берегите свою девичью честь! Парни не уважают тех девочек, которые за ними бегают. Научитесь доверять Богу. Он все усмотрит.

– Хорошо тебе так говорить, – вздыхали девочки. – Доверять, глядя назад, намного легче, чем тогда, когда совсем не знаешь будущего.

– Согласна, – отвечала бабушка, – но все же стоит довериться. Если девушка пытается «женить» парня на себе, тогда ничего хорошего из этого не выйдет, – продолжала Нэлли Яковлевна.

– Но ведь бывают же братья «ни рыба ни мясо», вроде смотрит, улыбается, а предложения не делает, и даже не ухаживает, – спросила младшая.

– Рано тебе о женихах думать, – сдвинула брови пожилая женщина, – тебе еще школу окончить нужно и профессию выбрать.

– Ну я же не за себя спрашиваю, – надула губы девочка. – Я за старших переживаю.

– Если парень слишком нерешительный, не стоит торопить его. Иначе он никогда не станет настоящим мужчиной. Когда девушка за него решает, тогда он потом во всех остальных вопросах будет поступать также. И «сядет на шею» жены. А сам потом будет страдать от того, что она командует. Если девушки не будут слишком решительными, может быть парень, наконец, за ум возьмётся, сам что-то в жизни решать научится, – наставляла бабушка.

Но младшая внучка не отставала:

– А что если он так и не решится?

– А если не решиться, то зачем он мне такой нужен? – фыркнула Наташа. – Я не хочу, чтобы в моём доме муж за меня прятался. Нет уж. Если «замуж», то «за мужа». И пусть он решает, а я буду принимать его решения.

– Ох, трудно мне представить, чтобы ты – семейная «заводила» и вдруг согласилась слушаться, если замуж выйдешь, – улыбнулась Света.

– Не «если», а «когда», – уточнила Наташа. – А вот мы и посмотрим. Когда я выйду замуж, то увидишь.

Бабушка говорила, исходя из личного опыта доверия Богу, поскольку в двадцать три года осталась вдовой с двумя маленькими детьми. Это было сложное время – сынок Яков только одно слово знал: «Кушать!», а его маленькая сестренка умерла от голода. Бабушка не была ожесточена на Бога, но очень дисциплинировала себя. Она не дождалась переезда в Германию, но перешла на постоянное место жительства в небеса за год до переезда семьи Эпп в Европу.

Несмотря на то, что Наташа готовилась к семейной жизни и не допускала мысли, что она может на всю жизнь остаться одна, всё же она не мечтала о будущем, а жила, как учили её в семье – полноценно «здесь и сейчас». Все, что делала, она старалась исполнять «на все сто процентов», с полной отдачей. И поэтому грустить или предаваться пустым мечтам времени просто не оставалось.

И всё же мечта у неё была. Наташа хотела иметь семью и сделать всё, что сможет для того, чтобы близкие были счастливы. Она очень любила свою семью, и нередко организовывала встречи с братьями и сёстрами, которые уже имели свои семьи, с племянниками и племянницами. Она была тем самым моторчиком, который нередко вращал жизнь семьи, не позволяя им уйти в свои заботы и проблемы, потеряв связь с остальными.

Нередко она организовывала семейные встречи, просто чтобы вместе пожарить шашлык или пообщаться на выходных, или в праздник. Каждая семья приносила с собой что-то из еды и они ели вместе, общаясь. Родители, по состоянию здоровья, не могли участвовать в организации этих встреч. Но братья и сёстры с удовольствием приезжали со своими детьми. Поэтому внуки Якова и Елены были хорошо знакомы друг с другом и общались.

Кроме того, Наташа никогда не забывала о своих подростках, которых также очень любила. Поэтому время ожидания, когда решится её семейный вопрос, не казалось для неё тягостным.

В церкви также любили всегда улыбающуюся и заводную девушку и многие удивлялись тому, что братья по вере не предлагают ей замужество. Но не многие знали о её молитве, чтобы тот, кто не предназначен ей Богом, не делал предложения, чтобы не пришлось отказывать.

Конечно, иногда кто-то из братьев нравился Наташе, но почему-то ни разу не совпало: те, кто нравились ей, не смотрели на девушку, а те, кто на неё поглядывал, казались ей чужими. И Наташу это очень расстраивало.

– Ну почему в моей жизни всё как-то не совпадает? – иногда вздыхала она.

И всё же свою просьбу к Богу она не изменила. Ей не нужно было самоутверждаться за счёт чужой боли. Она всё также просила:

– Господи, прошу Тебя, сделай так, чтобы мне не пришлось отказывать. Помоги мне видеть заранее, что кто-то смотрит на меня, чтобы я, если он мне не по душе, могла каким-то образом заранее показать ему и не доводить дело до прямого вопроса.

Глава 3

Когда Наташе исполнилось двадцать семь лет, за ней начал ухаживать местный немец. Он не был совершенно неверующим, признавал существование Бога, но вёл светский образ жизни, и она сильно переживала. С одной стороны, годы шли и на данный момент других вариантов не было. С другой стороны, она понимала, что лучше никакого мужа, чем непутёвый. А этот человек не создавал впечатление надёжного.

Парень играл на трубе и они с ансамблем давали концерт в городе. Он пригласил Наташу на свой концерт и она не отказалась. Слушая музыку и наблюдая за поведением молодого человека, Наташа сильно сомневалась, стоит ли связывать с ним свою жизнь? И тогда она вновь повторила свою молитву.

Она не запомнила как именно, но спустя некоторое время они расстались безболезненно и просто. Позже Наташа больше узнала о жизни этого человека, и была счастлива, что не связала свою жизнь с ним. Она искренне верила, что Бог Сам уберёг её от этого брака, потому что она молилась и просила Его об этом.

После этого случая, Наташа, поблагодарив Бога за то, что Он сохранил её от опрометчивого поступка, попросила:

– Господи, я не хочу брака не от Тебя. Для меня очень важно видеть Твою руку во всём. Но, если возможно, пусть всё же это произойдёт до сорока лет. Я вижу, что девочки нашей семьи, посему-то не рано выходят замуж, а в более зрелом возрасте. И я не прошу Тебя делать для меня исключение. Если так предназначено, то пусть так и будет. Но я бы хотела, все же до сорока. Ведь потом так трудно перестроиться с «я» на «мы», трудно впустить в свою жизнь другого человека.

Помолившись, Наташа вновь окунулась в свою полную событий жизнь. Ей некогда было скучать. Тем более, что Надежда, оставшаяся в России, имела большую семью, и каждый роды у неё становились все тяжёлее, всякий раз она мучилась с высоким давлением и после родов почти не могла работать. А они с мужем жили в посёлке и держали корову.

Поэтому время от времени младшие сёстры приезжали, чтобы помочь ей, планируя отпуск на работе к тому времени, когда ей придёт время родить.

Наташа, Света или Мария, с детства привыкшие к труду, не считали чем-то зазорным помочь старшей сестре справляться с хозяйством, когда она ожидала роды, или только выписалась с малышом из больницы.

Иногда малыши, пользуясь тем, что у девушек доброе сердце, и больше сил и времени, чтобы побаловать детей, могли прийти ночью и разбудить Наташу или Свету:

– Укрой меня, – просил один из младших мальчиков.

Ночью он встал в туалет, но когда лёг обратно в кровать, ему показалось, что где-то «поддувает» и одеяло недостаточно плотно закрывает его. Тогда он шёл к Наташе или Свете и они спокойно вставали, шли в комнату мальчиков и плотно укрывали малыша, подоткнув одеяло со всех сторон, чмокнув мальчика в щёчку, уходили к себе «досыпать».

Тёти всегда были готовы встать ночью и позаботиться о малышах, чтобы им теплее было снова засыпать после ночного пробуждения.

Во время первых посещений сестёр, у Нади не было автоматической стиральной машины и всё бельё приходилось стирать на машинке «Алма-Ата». Для того, чтобы бельё простиралось, нужно было замачивать и только потом стирать. О такой роскоши как посудомоечная машина Надя и не мечтала.

Постепенно родные, приезжая в дом, помогали семье приобрести технику, чтобы облегчить труд многодетной матери.

Отец и братья тоже иногда посещали семью Нади и, видя то количество работы, что ей приходится делать каждый день, думали о том, чем могли бы помочь. В те тяжелые годы, зарплаты Виталия хватало лишь на повседневные расходы.

Однажды, перед началом собрания, в зал вбежал радостный подросток:

– Немцы приехали! Опять «вкусняшки» будут и одёжка! – громко сообщил он.

– Слышали бы тебя в сорок первом, расстреляли бы, – покачал головой один из пожилых братьев.

– Ну, ведь тогда и немцы были другие и всяких «вкусняшек» не приносили. А эти немцы наши, «советские», – возразил подросток.

– «Советских» давно уже нет, как и самого Советского Союза, – напомнила одна из девочек.

– Ну тогда, пусть не «советские», а наши, баптистские. Так что, почти родня, – не растерялся мальчик.

– Ладно, мы все поняли, – улыбнулась одна из пожилых сестёр по вере. – Только ты скажи, Надины сёстры приехали, или отец с братьями?

– «Импортные доярки», – рассмеялся мальчуган.

– Ясно, значит в этот раз без «гуманитарки», – безошибочно определила женщина.

Она знала, что сёстры не рискнули бы заниматься оформлением и перевозкой гуманитарного груза. Значит они приехали помочь сестре, ведь ей подходило время рожать.

В церкви все тоже любили, когда к Наде в дом приезжали «немецкие гости». Ведь они нередко привозили одежду и обувь не только для семьи сестры, но и для многих из общины. Они привозили гуманитарную помощь из Германии и раздавали бесплатно всем нуждающимся. Поэтому не только для Виталия его жена оказалась большим благом, но и для всей общины.

Надина семья была не единственной многодетной семьёй в этой церкви. Александр, с которым Наташа познакомилась на свадьбе сестры, и который постоянно поддразнивал девушку, заставляя краснеть, женился в том же году, когда семья Эпп уехала в Германию и теперь у них с супругой Ладой, подрастали пятеро детей. Поэтому, когда Надины родные приезжали, то и этой семье доставались сладости, а иногда и вещи из Германии. Саша работал сварщиком и обеспечивал свою семью, но им приходилось строить дом и из-за этого экономить каждую копейку. Поэтому их дети также с надеждой ждали гостей из-за границы.

Лада и Саша дружили с Надеждой и Виталием и нередко обе семьи приезжали друг к другу в гости. Сашины братья также жили недалеко и семьи общались между собой. Когда Надины сёстры приезжали, иногда все собирались вместе и общались. Лада всегда следила, чтобы дети были опрятно одеты, часто учила с ними стишки и детвора радовала взрослых, рассказывая стихи о Боге.

– Я не знаю, будут ли рады стишкам взрослые, – улыбалась Лада, – но уверена, что в памяти детей эти мысли останутся на всю жизнь.

И она всегда старалась сделать так, чтобы ребенку оказали достаточно поддержки. Чтобы дети запомнили и сам текст стиха, и момент, когда ребенок ощущал себя нужным и важным в церкви, когда взрослые слушали его и благодарили. Ей хотелось, чтобы дети любили посещать служения.

Ладе нравились младшие сёстры Надежды. Они хорошо общались не только в церкви, но и в те моменты, когда семья Александра приезжала в гости к Надежде с Виталием.

Надя и Виталий вырастили девять детей, и младшие сёстры всегда готовы были помочь, когда у них была такая возможность. И они вместе со всеми смеялись над шуткой об «импортных доярках», хотя в то время еще не знали, сколько же еще будет малышей в семье старшей сестры?

Обычно сёстры приезжали на помощь вдвоём, чтобы комфортней чувствовать себя во время путешествия. Приезжая к сестре на помощь, Наташа с одной из сестёр, легко справлялись и с детьми и с хозяйством. Они не чурались труда, и Наташе нравилось ощущение «семейности», когда рядом с ней дети. И иногда из её груди невольно вырывался вздох.