Там, за поворотом…

Там, за поворотом…

Глава 1

Солнечным воскресным утром поздней весны, Катя возвращалась домой из больницы, в которой она посещала свою мать. Это было плановое обследование и лечение, при котором Наталья должна была лежать в больнице несколько дней, чтобы ей продолжали выплачивать минимальную пенсию по инвалидности. Женщина нередко возмущалась, вынужденная брать больничный на работе:

– Что, за год моя нога вырастет, если за всю жизнь не доросла?

– Мы понимаем, что ваша нога не увеличится. Но, правила есть правила, – сообщала врач. – Бывает, что пенсию начинают получать родственники, посадив больного на наркотики, или держа дома взаперти. Так что мы просто должны убедиться, что всё осталось как прежде, да и подлечиться вам тоже не мешает.

И вот сейчас, отнеся маме домашний завтрак, Катя возвращалась в пустую квартиру, где её сегодня никто не ждал. Она шла по улице не спеша, вдыхая запах цветущих деревьев. Совсем не хотелось возвращаться в душное помещение, ведь на улице пели птицы и весенний ветерок играл волосами. Она подставила лицо ветру, чуть прикрыв глаза. Затем, едва заметно улыбнувшись своим мыслям, повернула в проулок и пошла в сторону от привычного пути, решив сделать «крюк».

Оказавшись на улице, на которой бывала не часто, она легко шагала, наслаждаясь поздней весной. В больнице Катя случайно услышала фразу одной из женщин в палате, где лежала её мать:

– В этом году Пасха позже обычного, уже довольно жарко, наверное скоро ласточки прилетят.

Катя шла и думала: «Пасха. Интересно, что это за праздник? Откуда он? Вроде официально не объявляли. Говорят, что это какой-то религиозный. Но с чем он связан?»

В этот момент она проходила мимо большого общественного здания, окна которого были распахнуты. Она проходила мимо середины длинного здания, когда из окон послышался негромкий шум, как она потом догадалась – одновременно вставали со своих мест много людей. Но сначала она не поняла, да и вообще, не обратила внимания на звук. И вдруг из окон послышалась музыка в исполнении фортепиано и хор запел:

Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя-а-а-а,

Воцарился Господь Вседержитель! Аллилуйя, аллилуйя,

Воцарился Господь Вседержитель!

Царство мира сего, сделалось царством Господа нашего и Христа, Христа Его.

И Он будет царствовать вовеки!…

От первых звуков Катя вздрогнула, услышав громкое торжественное начало. Но потом она невольно остановилась, повернув голову к окнам. Гимн был очень сложным, и Катя хорошо это осознавала. Хор казался профессиональным. Катя любила музыку и, несмотря на скромный заработок матери, та научила свою дочь ценить классическую музыку. У них не было возможности ходить на концерты, но Наталья не раз покупала виниловые пластинки с записью классики, в исполнении оркестров и хора. Не многие понимали Наталью, но для неё классическая музыка была напоминанием о родителях, и их любви. Несколько пластинок из коллекции родителей-музыкантов, к удивлению многих, сохранились, и Наталья часто слушала их, когда смогла вернуться в свою квартиру.

Полюбив классическую музыку, она научила свою дочь ценить её. И теперь Катя могла по достоинству оценить исполнение хора.

Катя замерла, забыв о том, что, возможно выглядит странно, стоя посреди тротуара, повернувшись лицом к распахнутым окнам. Торжественный гимн ещё звучал, когда рядом с девушкой раздался молодой бодрый голос, заставивший её опять вздрогнуть.

– Красиво, да? – произнёс Петя, поравнявшись с незнакомкой.

– Ой! Так и до инфаркта довести можно! – Катя невольно прижала ладонь к груди.

– Простите, не думал, что я такой страшный, – шутливо отшатнулся юноша. – Обещаю не есть вас.

– Что за шуточки! – вдруг рассердилась Катя. Она не могла понять, почему этот высокий симпатичный парень так раздражает её.

Но уже через мгновение она осознала, что он ведёт себя так, будто весь мир предназначен только для него и является его родным домом. Ни в одном закоулке его сознания она не замечала никакого страха или смущения.

«Эдакий принц местного разлива» – язвительно подумала она, не понимая, почему эта смелость и уверенность так сильно её раздражает.

– Простите, – обворожительно улыбнулся юноша. – Я не хотел ни пугать, ни раздражать вас. Просто вы внимательно слушали как поёт наш хор, и я хотел пригласить вас на пасхальное служение. Если вы любите музыку, думаю, что вам понравится. Сегодня много будет пения и стихов.

– А что это за общество? – спросила Катя.

– Христианская церковь, – незнакомец стал серьёзным, поняв, что его улыбка не радует девушку, а раздражает.

– Никогда не слышала, чтобы в храме на фортепиано играли, – удивилась она.

– Мы относимся к протестантскому течению. У нас разрешены музыкальные инструменты, – не растерялся Петя. – Если вам не интересно, тогда я пойду, – добавил он, видя, что девушка сомневается. – А то папа попросил поставить машину, чтобы не опоздать в хор к началу исполнения этого гимна. А стояночных мест по всем четырём улицам вокруг Дома Молитвы в праздник не отыскать. Вот я и «крутился». Не можем дождаться, когда же братья стоянку сделают. Вон тот участок, наконец, договорились купить, – он кивнул на старый домик напротив. – Скоро будет где ставить машины.

«Зачем мне знать всё это? – подумала Катя, мысленно усмехнувшись, но сохраняя серьёзное лицо. – Странный парень, ведёт себя, будто ему не больше четырнадцати, а выглядит не меньше чем на двадцать «с хвостиком» Разве можно в его возрасте быть настолько распахнутым, как маленький ребенок?» – Мысленно добавила она.

Видя, что парень намеревается идти дальше, она вдруг произнесла, удивляясь себе.

– Что ж, почему бы не зайти?

«Народу много, окна и двери раскрыты. Вряд ли это может быть опасным» – добавила она мысленно.

Подойдя к широким распахнутым дверям, Петр пропустил девушку вперёд и вошёл следом, вежливо указав на свободные места на скамье, недалеко от двери. Катя прошла и опустилась на скамью. В это время пение уже закончилось, за кафедрой стоял мужчина в приличном костюме и что-то говорил. Пётр опустился рядом с девушкой и кивнул на говорившего, сообщив шепотом:

– Это наш пастор. Он читает поздравление с Пасхой от московской церкви.

– А что, в Москве тоже верующие есть? – удивилась Катя.

– Да, и много, – улыбнулся Петя.

Теперь они слушали то, о чём говорил человек за кафедрой. Катя почти не запомнила услышанное. Всё было слишком необычным и новым. Но позже обещания Петра исполнились. На служении было много песен, музыки и стихов. Самое сильное впечатление оставил камерный оркестр, расположенный перед хором. Катя еще никогда не слышала камерную музыку в «живом» исполнении. Когда служение закончилось, она с восхищением выдохнула:

– Никогда не предполагала, что между записью и «живым» исполнением такая разница! И хор ваш меня просто поразил! Вы сказали, что в нём нет ни одного профессионала, неужели это правда?

– Да, это так. – Спокойно ответил Пётр. – У нас все любители, и хористы, и музыканты. Мой папа поёт в этом хоре, а работает автослесарем. У нас с ним своя мастерская.

– Вы тоже автослесарь?! – снова удивилась Катя.

– А что в этом странного? Многие верующие работают в самых разных местах. И даже наш пресвитер с нами в мастерской работает. На что-то же нужно семью содержать. – Спокойно ответил он, не понимая, что же в этом странного.

Но взгляд Кати, которая на миг забыла закрыть рот, рассказал об удивлении девушки намного больше всех слов мира. Она не могла себе представить, чтобы руководитель большой общины не получал зарплаты за свою работу. В атеистическом обществе, начиная со школы, кончая медицинским училищем, в котором сейчас училась, она столько слышала об алчности священнослужителей, что даже мысли не допускала, что её могли обманывать.

Шел девяностый год, и власти уже не запрещали верующим не только открывать двери и окна домов молитвы, но даже проповедовать на улицах городов, но Катя до сих пор ещё ни разу не слышала проповеди о Боге. Они с матерью не часто выходили или выезжали за обычные маршруты своего передвижения, и давно не посещали парк отдыха. Её сегодняшняя «прогулка» и была тем самым «маленьким приключением», которое она решила себе устроить. Катя хотела просто изменить маршрут следования из больницы домой, и посмотреть, что из этого получится, но совершенно не ожидала настолько большого приключения.

Когла Катя выходила из Дома Молитвы, ей казалось, будто она спустилась на землю с иной, удивительной планеты живой музыки, стихов и добрых улыбок. И когда перед окончанием служения, пастор произнёс:

– Христос воскрес!

Весь зал поднялся на ноги и ответил:

– Воистину воскрес!

Девушке захотелось добавить: «Кажется я тоже воскресла! Только не знаю, в каком мире! Наверное в мире чудес и музыки!»

Катя не знала, почему пастор произнёс эту фразу три раза, и также три раза все ответили на неё? Но было в этом что-то удивительное и почти мистическое. Будто этот многоголосый нестройный хор, отвечающий «Воистину воскрес!» утверждал господство жизни над смертью.

Глава2

Сколько Катя себя помнила, они жили вдвоём с мамой. Девочка видела, что у других детей есть папа, но на вопрос дочери об отце, мать со вздохом ответила:

– Наш папа умер давно. У него было больное сердце. Он умер от сердечного приступа.

И Катя больше не спрашивала.

Они с мамой жили дружно, часто проводили вечера в беседах или чтении книг, телевизора в квартире не держали. Катя не сравнивала свою жизнь с другими, ведь она почти никогда не ходила в гости. Родственников у них не было, а соседские дети не приглашали. Да и она не решалась приглашать, ведь мама нередко говорила:

– Доченька, мы с тобой должны быть очень осторожными, за нас некому защититься. Мы с тобой одни.

Поэтому Катя никогда не открывала дверь квартиры никому. Ведь без мамы это было опасно, а когда они были вдвоём – то к двери всегда шла Наталья. Она работала за фармацевтическом заводе сменами, но всегда старалась брать или первую или третью смену . Ведь во время первой дочь была в школе, а ночью спала. Наташа не любила оставлять ребенка в одиночестве. Ведь она хорошо помнила, как это грустно – находиться одной.

Наташа сама прошла нелёгкий путь. Она рано потеряла родителей, прошла через детский дом. К счастью, когда девочка подросла, государство вернуло ей квартиру родителей, погибших в аварии, когда ей исполнилось только десять лет.

Замуж Наташа вышла рано, за своего одноклассника, с которым познакомилась в интернате. Она сказала дочери, что её отец умер от сердечного приступа, но не сообщила, что приступ случился от приёма некачественного наркотика. После неудачного замужества, Наташа не рискнула вступать в новые отношения, и приняла решение жить с вдвоём дочерью.

Они жили более чем скромно, но счастливо, почти не видя причин для ссоры даже когда Катя проходила подростковый возраст. Девочка с радостью принимала помощь матери и её советы о том, как справляться с перепадами настроения, когда тело взрослеет и приходится искать возможность жить в мире взрослых людей.

В памяти Кати остались только добрые воспоминания об отце, хотя их было совсем немного. Она помнила, как он склонялся над её кроваткой и целовал в щёчку на ночь. Иногда в памяти всплывал момент, когда он осторожно раскачивал свою малышку во дворе многоэтажки, придерживая за спинку, чтобы та не упала с качели, предназначенной для больших детей.

И Катя берегла эти мгновения как самую огромную ценность. Ведь это был её папа, любящий, заботливый, родной.

Когда Катя повзрослела и попросила маму рассказать об их жизни с отцом, Наташа честно сказала:

– Я не говорила тебе об этом, пока ты была мала. Но сейчас ты должна знать о том, что у папы были проблемы с наркотиками. Его сердце не выдержало неправильный образ жизни. Поэтому очень прошу тебя, будь осторожна при выборе спутника жизни! «Никогда не влюбляйся в того, кого ты жалеешь. Мужчина должен быть достойным не жалости, а уважения, а может даже и почтения. Он должен быть надёжным, чтобы на него можно было положиться. Жизнь не проста, и не стоит держать рядом ненадёжных людей». Когда-то мне сказала эту фразу одна из наших воспитательниц, но я, на свою беду, не послушала её. А ты, моя доченька, будь умнее своей матери!

– Мамочка, не говори так, ты же очень мудрая, и даже твои сотрудники говорят об этом, – возразила Катя.

– Я не мудрая, а опытная. Была бы мудрой, не была бы такой опытной, – вздохнула Наталья. – А ты будь мудрее, учись на моём опыте.

Катя отнеслась в совету матери очень серьёзно, и даже не смотрела на поверхностных «прожигателей жизни». Она пошла учиться в медицинское училище на фармацевта, мечтая работать с матерью на том же заводе, чтобы ездить на работу и с работы вместе.

Сначала Катя собиралась сразу идти работать в цех, к матери, но Наташа убедила дочь сначала окончить медицинское училище, чтобы не стоять на линии.

– Если у тебя будет образование, то ты сможешь ездить на работу со мной вместе, но получать лучшую зарплату, и не стоять всю смену на ногах, – обосновала она своё предложение. – У меня не было выбора, нужно было содержать сначала нас с папой, потом троих. А ты можешь позволить себе учиться, и я прошу тебя, воспользоваться этим шансом.

– Хорошо, мам, – ответила Катя. – Но я же вижу, как тебе трудно и хочу помочь.

– Пока у меня хватает здоровья, учись. Ты же знаешь, что с моей ногой я в любой момент могу оказаться в коляске. И тогда тебе нужно будет намного больше денег, чтобы жить, – напомнила она, указывая на правую ногу, которая с рождения была больной, и развивалась медленнее, чем левая. Сейчас Наташа могла передвигаться только с палочкой. Она носила специальную обувь с пятнадцати сантиметровой подошвой, так как правая нога была намного короче левой. И всё же Наташа продолжала работать на заводе. Она давно сидела у конвейера на высоком стуле.

В начале мастер планировал попросить её уволиться, но Наташа, несмотря на проблемы со здоровьем, работала быстрее многих, и её держали на месте. Хотя каждый год, при прохождении мед. комиссии, задавали один и тот же вопрос: «Вы еще можете исполнять свои обязанности?» На что всегда получали один и тот же ответ: «Если кто-то из новичков будет работать быстрее меня, скажите, я сама уволюсь».

И всё же Наталья понимала, что когда-то её придется уйти с работы, и потому старалась сделать всё, чтобы не оказаться для дочери непосильной ношей.

Обычная жизнь, рутина, подготовка к более трудным временам, которые казались неизбежными, создавали настрой на выживание. Это было хорошо для приобретения навыка труда и для учёбы, но Кате очень не хватало радости.

В то воскресное утро, сидя в зале Дома молитвы, ей показалось, что она словно парит над землёй. Все проблемы улетели куда-то очень далеко, почти к самому горизонту. Она не забыла о реальности и необходимости труда, но всё это было не сейчас, когда-то позже, завтра, когда она вернётся с небес на землю. А сейчас, в данный момент Катя парила над землей, поражаясь, что и так тоже можно жить, ведь это тоже была реальность, только совсем иная.

«Неужели эти люди могут переживать подобное не раз в жизни, как я, а намного чаще?! – невольно думала Катя. – Ведь если они решают проблемы парковки для машин рядом с этим зданием, значит приходят и приезжают сюда довольно часто».

Служение закончилось, люди стали расходиться и разъезжаться, а Катя не хотела отпускать ощущение чуда, всё ещё наполнявшее её.

– Как тебе? – услышала она словно сквозь сон голос Пети.

– Трудно сформулировать, – неопределённо ответила она.

– Ну в общем, понравилось или нет? – не отставал парень.

– Очень понравилось, – выдохнула она.

– Если захочешь, можешь прийти в следующее воскресение. Конечно, служение будет не таким торжественным, и не таким музыкальным, но будет, – с готовностью пригласил Петя. Затем добавил. – А вот и папа, и наши.

В этот момент к ним с одной стороны подошел симпатичный мужчина с проседью в бороде и на висках, а с другой – полноватая женщина в окружении большого количества детей разных возрастов.

– Это всё твои братья и сёстры?! – догадалась Катя.

– Ага, – показалось, что Петя немного смутился.

– Супер! – ахнула Катя, – столько родных! Я даже завидую тебе!

Произнеся слово «завидую», Катя вдруг поняла, почему Петя раздражает её. Она просто завидовала его раскрепощенности, весёлому нраву и уверенности с себе. Он ведь действительно чувствовал, что мир принадлежит ему, и он строит свою жизнь так, будто весь окружающий мир – его родной дом.

Конечно, Петя понимал, что это не так, что в мире есть многое, что не подвластно ему, и даже может оказаться опасным. Но это всё он понимал разумом. Чувствовал он всё же иначе. И Катя завидовала этому симпатичному парню, живущему среди мира и любви. Она скорее ощущала себя в джунглях, где всегда нужно быть осторожной, чтобы выжить.

И сейчас, увидев сильного и улыбчивого отца Пети, его добродушную мать, много братьев и сестёр, Катя поняла, откуда у парня это чувство безопасности и комфорта. Теперь она ещё больше завидовала новому знакомому, но почему-то вид парня перестал её злить. Ей вдруг захотелось прижаться к сильной груди его отца, совершенно незнакомого мужчины и плакать, долго, не понимая причины. Просто вылить всю усталость, боль и тоску по мужской опоре в жизни, которой у неё никогда не было.

– Привет! – обратился отец Петра к Кате, – я – Андрей. А тебя я еще не видел в нашем собрании.

– Меня Катей зовут, – ответила она. – А ваше отчество?

– Владимирович. Но это не важно, можешь просто «дядей Андреем» называть, отмахнулся мужчина или «брат Андрей».

– Конечно вы не могли видеть меня. Я здесь впервые. Просто услышала ваш хор и остановилась. А Петя пригласил зайти, – кивнула она на парня, стоящего рядом.

Она не могла объяснить, почему почти незнакомый парень вдруг показался ей старым другом.

– Мы рады, что ты рискнула войти, – мужчина снова улыбнулся. – А нас соседи уже «аллилуйчиками» прозвали. У нас есть несколько любимых гимнов, в которых употребляется слово «аллилуйя». А тут еще этот гимн мы с хором выучили. Теперь уж точно навсегда закрепится эта кличка.

– А меня тоже Катей зовут, – обрадовалась вдруг мать Петра. – И нашу старшую дочь мы тоже назвали Катей.

– Я всегда говорю, что наш папа «оКатился». А теперь в нашем полку Кать еще прибыло. Ты же не сбежишь? – рассмеялся Пётр.

– А почему я должна бежать? – не поняла Катя.

– Не знаю, просто так «ляпнул», – пожал он плечами.

Дети большого семейства стали представляться, подавая руки, но Катя очень скоро поняла, что точно не сможет сразу всех запомнить, и ей очень захотелось пообщаться с ними ещё, чтобы узнать поближе, и запомнить имена детей. Заметив растерянность новой знакомой, Екатерина Сергеевна сообщила:

– Меня тоже можно «тётей Катей» звать или «сестра Катя». У нас в семье десять детей. Петя старший. Если захочешь продолжить общение, постепенно разберешься кого как зовут. Нам-то привычно. Они все постепенно появлялись в семье. А тебе, конечно, сложно всех сразу запомнить.

– Ну, в общем я бы с радостью продолжила общение, – улыбнулась Катя.

– Ладно, пообщайтесь пока, я машину подгоню, – сказал Андрей Владимирович и размашисто зашагал по улице в сторону, куда показал Петя.

«Смешная и весёлая семейка, – мысленно отметила Катя. – Интересно было бы правда их узнать поближе. Не верю, что всё было так легко и просто. Наверное, нужно работать во много раз больше, чтобы такую ораву прокормить и одеть».

И всё же отец многочисленного семейства не выглядел несчастным или слишком утомлённым. Почему-то Кате он показался ледоколом, который лишь чуть подрагивает, проламывая толстый лёд на своём пути. Было что-то очень мощное в этой рослой, но не полной фигуре, создававшей впечатление горы крепких мышц.

Да и Екатерина Сергеевна казалась слишком уж задорно-весёлой и спокойной для матери-героини, родившей и воспитывающей такое количество детей. Катя смотрела на эту необычную группу и представила, что даже по одной паре носок для каждого постирать, и то окажется большой таз стирки. А мальчики все стояли в красивых выглаженных брюках и рубашках, девочки в нарядных платьях. И каждая была одета иначе, явно подбирая одежду по своему вкусу. И только две младшие девочки были в «платьишках с рюшами». Для них явно выбирала одежду одна женщина, возможно их мать.

«Я не могу позволить себе такое платье, – заметила Катя наряд старшей дочери семейства. – Оно же явно импортное. Неужели автослесарь может столько зарабатывать, чтобы так одевать своих детей?»

Необходимость обсуждать с матерью каждую, даже небольшую покупку, заставило девушку смотреть на жизнь с практической точки зрения.

Глава 3

Немного пообщавшись с новыми знакомыми, Катя пошла домой, а семья Мицевич расселись в просторный микроавтобус, который подогнал Андрей Владимирович, и поехали домой, предварительно сообщив, что живут за городом в частном доме.

Впервые в жизни Катя не сразу сказала матери о том, где была, и с кем познакомилась. Она знала тревожность Натальи, и что та потеряет покой, если узнает, что у дочери хоть что-то изменилось в их привычном распорядке жизни, пока она находится в больнице.

Поэтому Катя решила рассказать матери всё, когда та выпишется.

В следующее воскресение Катя пришла на служение в сопровождении Натальи Викторовны. Мать решила обязательно проверить, что за новое общество нашла дочь?

В этот раз, подойдя к Дому молитвы, Катя не стала ждать особого приглашения и вошла, несмотря на осторожность матери. Через время в хор вошел Андрей Владимирович, пройдя на своё место. Почти одновременно с ним, по проходу общего зала для собраний пошла его жена в сопровождении всего семейства. Петра не было. Возможно в семье создался некий простой ритуал, при котором Петя искал место для стоянки их машины.

Катя невольно оглянулась, ища глазами своего нового знакомого.

– Ты случайно не того парня ищешь, – шепотом спросила Наталья Викторовна, – с которым ты в прошлое воскресенье познакомилась?

Катя вдруг смутилась и опустила глаза. Наталья невольно грустно вздохнула:

«Взрослеет дочка», – подумала она, ничего больше не сказав.

Через несколько минут в зал вошел Петя и оглянулся. Катя в этот момент уже в третий раз оглядывалась на широкую дверь, расположенную позади. Заметив, как оглядывался Петр, она подумала, что тот сейчас пройдет к скамейкам, где расположилась его семья, но вдруг их взгляды встретились и он, широко улыбнувшись, направился к Кате. Девушка смутилась ещё больше, и это не ускользнуло от взгляда её матери.

Когда Пётр опустился на свободное место рядом с Катей, Наталья стала украдкой, но очень внимательно разглядывать его.

«Очень уж симпатичный, – отметила она с огорчением. – Наверное «ловелас». Не люблю красавчиков, слишком ненадёжные, – мысленно вздохнула она. – И очень уж смелый. Хотя, понимаю Катюху, обаятельный. Она так молода, разве может против такого обаяния устоять?»

А Пётр, сначала смело подошедший к ним, вдруг смутился и покраснел, заметив внимательный взгляд Натальи.

– Познакомься, Наталья Викторовна, моя мама, – представила Катя шепотом, кивнув в её строну.

– Приятно познакомиться, Петя, – протянул он руку.

Наталья слегка пожала руку парня и удивилась, что ладонь у него была сильной и мозолистой. Это была рука, с детства знакомая с физическим трудом. В этот момент за кафедру вышел пастор, и начало служения избавило Петра от пристального внимания Катиной матери.

Через несколько минут Наталья забыла, и о Петре, и даже о сидящей рядом дочери. Её полностью захватило то, что она слушала.

С детства Наташе так хотелось, чтобы в мире был хоть кто-то, кому она бы небезразлична! Иногда ей даже казалось, что кто-то или что-то хранит её от серьёзных бед и ведёт по жизни, но в такие моменты она всегда говорила себе:

«Мечты, мечты, где ваша сладость? И чего только не почудится, если очень хочется во что-то верить?»

И вдруг полный зал прилично одетых, и явно не бедных людей, похоже, многие из них даже образованны, говорят, что это не её мечты. Что ей не казалось, но действительно есть Бог, Которому её судьба небезразлична. И Он любит её, Наталью, настолько, что Иисус согласился страдать ради неё.

Мать и дочь услышали в проповеди совершенно разное, но для каждой прозвучавшая весть оказалась очень важной.

«Если Иисус сказал, что Бог – это наш Отец, тогда я могу прижаться к Его груди и успокоиться! – с восторгом думала Катя, слушая песню, в которой прозвучали слова: