Время монстров

Говорят, когда-то давно люди правили миром и владели большими знаниями. Но теперь этот мир давно погружен во тьму, утратив все, что некогда делало его великим. Верным спутником человечества стало одиночество, а постоянное чувство страха заставляло бежать без оглядки как можно дальше, и в большинстве случаев итог был один – смерть. Уже много лет мы рождаемся и живем с осознанием того, что ничего изменить нельзя. Мы прогнулись под систему и застряли в ней, словно пугливые крысы в мышеловке. Все, что мы имеем – жалкое существование в закрытом пространстве, за стенами которого поджидает верная смерть. Вам кажется, что так устроены все типичные антиутопии, верно? Возможно, вы правы. Но есть еще кое-что.

В нашем мире нет избранных героев, способных восстановить справедливость и победить зло. Есть только отчаянный сорвиголова и заносчивая девчонка, вбившая себе в голову, что ей не нужна помощь. Кто бы знал, что именно их случайная встреча, как по цепочке, понесет за собой массу новых проблем и неожиданных поворотов.

***

Я стоял посреди безлюдной улицы и смотрел на огромного черного монстра. Он же, в свою очередь, таращился на меня злобными красными глазами и готовился нападать. Я хотел удрать как можно скорее, но не мог заставить себя пошевелиться. Мое тело словно вросло в асфальт, и я превратился в высокий тупой фонарь. Монстр был около двух метров ростом, с массивными рогами, приплюснутой мордой и острыми когтями, и справиться с ним, не имея ничего, кроме маленького фонарика, спрятанного в кармане куртки, было нереально.

Монстр сверкнул глазами и раскрыл пасть, обнажив громадные пожелтевшие клыки, с которых стекали слюни. Затем выгнулся в предварительном прыжке и зашипел, словно давая мне последний шанс на бегство.

Я чувствовал себя идиотом.

Наконец-то сумев пошевелиться, я медленно отступил на шаг и проследил за его реакцией. Уродец снова зашипел, но не прыгнул. Он выжидал, следя за каждым моим движением, и на секунду я решил, что он действительно хочет поиграть в догонялки. Выбора у меня не было. Я сделал еще несколько аккуратных шагов назад, затем сделал глубокий вдох, развернулся и рванул что есть силы.

Бежать ночью от огромного жуткого создания, собирающегося разорвать тебя на мелкие куски, было для меня в новинку. Фонари светили очень слабо и еле освещали улицы, так что мне пришлось полагаться на свою интуицию и быстрые ноги, молясь, чтобы они доставили меня в какое-нибудь безопасное место, где я смог бы спрятаться.

Я резко завернул за угол и оказался в узком проходе, заваленном мусорными крышками и прочими отходами. Перепрыгнув через них, я побежал дальше, но решил оглянуться назад. Монстр завернул за угол, откинул большими копытами железные крышки, со звоном отлетевшие в стены, и угрожающе зарычал. Видимо ему надоело со мной возиться.

Впереди виднелась еще одна помойка, а за ней – высокая кирпичная стена.

Если бы я мог выбирать, как поступить в такой чрезвычайной ситуации, ни за что в жизни бы не стал бы делать то, что сделал сейчас. Но выбор был невелик, а умирать, как неудачник, совсем не хотелось.

«Была не была, – подумал я, приближаясь к стене, – Если там внизу не поджидают другие монстры, то я действительно поверю в Хранителей».

С разбегу забравшись на мусорные баки, я подпрыгнул и ухватился за верхушку стены. Ловко подтянувшись, я взобрался наверх и посмотрел вниз. До земли было около трех метров, и никаких монстров по другую сторону не было. Спасибо Хранителям.

В это время чудовище уже догнало меня и теперь злобно смотрело наверх, рыча и топая копытами. Я не знал, сможет ли оно снести эту стену или как-то забраться на нее, поэтому решил не задерживаться и спрыгнул вниз, победно успев показать уроду средний палец. Даже если ему удастся разрушить стену, пока он это сделает, я буду уже совсем далеко.

Я поспешно свернул с этого района, потирая ушибленное от неудачного приземления колено, и пока собирался с мыслями что делать дальше, вдалеке послышались странные хаотичные звуки. Резкий звон металла перемешивался с грозным рычанием и сотрясающим землю топотом.

Честное слово, как только я это услышал, то хотел свалить куда подальше. Еще одного монстра я бы просто не пережил. Но, услышав еле различимые в отдаленной мешанине звуков человеческие нотки, понял, что кто-то там сейчас находится на волосок от смерти, прямо как я несколько минут назад. Я замешкался, разрываясь между любопытством и бегством.

А теперь давайте все-таки по порядку. Уверен, у меня получилось вас заинтриговать, но будет лучше, если сперва я расскажу о том, что вообще тут у нас происходит.

Глава 1 Подвалы и страхи

Сегодня в нашем подвале было особенно шумно. Во всех комнатах стояла суета и неразбериха, все оживленно сновали туда-сюда и в один голос галдели о приезде Смотрителей. Комната, в которой я жил, превратилась в хаос – повсюду валялась мятая одежда и различные личные вещи, которые мои соседи торопливо раскладывали по шкафам и тумбочкам, а самые ленивые предпочитали не заморачиваться и просто запихивали все имеющееся добро под кровать.

– Шевелите батонами быстрее, они могут появиться в любую минуту, – поторапливал нас Кирилл Алексеевич, староста подвала, хмурый невысокий человек в очках, от которого разило перегаром и шпротами.

Все боялись приезда Смотрителей. Они наведывались к нам каждый месяц, но всякий раз перед их приездом, Кирилл Алексеевич превращался в невыносимого вредного старикана и ворчал на нас по любому поводу. Смотрители были разные. Одни привозили для нас продукты, одежду и предметы первой необходимости, другие проводили осмотр подвалов на предмет уровня жизненных условий, и хотя жили мы крайне отвратительно, считалось, что уж лучше здесь, чем снаружи среди чудовищ. А сегодня собирались приезжать Смотрители, проверяющие нас самих, и вот именно их и боялись больше всего. Нарушителей наказывали, и вот это было самой ужасной частью нашей жизни – за домогательства, курение, злоупотребление алкоголем и драки исключали сразу же путем перевода в специальные подвалы с еще более суровым уровнем жизни, не имеющих даже окон. Но самое обидное, что могли исключить даже невиновного – если ты по каким-то причинам с кем-то не поладил, этот кто-то мог запросто нажаловаться Смотрителям и тебя в ту же секунду загребут, не вдаваясь в детали. Вот такая вот у нас «веселая» система, да еще и монстрами пугают.

Я сложил свои немногочисленные вещи в черный рюкзак и бросил под кровать. Затем протиснулся мимо старосты и вышел в коридор. Не обращая на меня внимания, Кирилл Алексеевич продолжал торопить остальных и жаловаться на запах сигарет в нашей комнате, но никто из моих соседей не решился сказать ему, что причина этого – он сам.

Коридор был большим и темным: освещение у нас было так себе, наверно потому, что Государство не считало нужным заморачиваться на каких-то там жителях с низов. Мы, жители Города, были низшим слоем общества – отбросами, к которым относились как к обузе, беднейшему классу населения, вынужденному жить в закрытых подвалах. Честно скажу, вы не представляете, как это бесит. Но иногда мне казалось, что так думаю только я. Не знаю, как народ из других подвалов, но в этом, получившем номер 77, жили одни идиоты, и вы скоро поймете, что я не вру.

Всего в подвале было двадцать пять комнат, в каждой из которых проживало от двух до десяти человек. Женатым парам выделяли отдельную комнату, но спустя несколько лет к ним подселяли новеньких, по разным на то причинам, переехавшим из других подвалов. Душевых кабин было мало и приходилось часами ждать своей очереди, чтобы умыться холодной водой, так как горячую давали лишь три раза в неделю. О туалетах я и вовсе промолчу. Ели мы в столовой два раза в день, но бывало, что еды хватало не всем, и случались драки. Вы только прикиньте – за кусок куриного крылышка люди друг на друга бросались, словно дикари! Помню, когда я был мелким, другие дети пытались отобрать мою еду, но мне повезло, что мать научила меня защищаться, и только благодаря этому я всегда мог постоять за себя. Хотя в последнее время подобные ситуации стали случаться гораздо реже – Кирилл Алексеевич пригрозил нарушителям жалобой в Штаб Смотрителей.

Я оказался в огромном коридоре с тусклым желтоватым освещением и снующими туда-сюда взволнованными людьми. Хоть я и вырос здесь, но вся эта постоянная суета, темнота и галдеж здорово выматывали, так что иногда мне было необходимо хоть немного побыть одному, вдали от однообразных разговоров, никчемных сплетен и драк. Мне захотелось посмотреть в окно, но то, в которое я собирался, находилось в восточном крыле, на которое надо было подниматься по лестнице. К остальным окнам прорваться было почти нереально – в них всегда глазели дети и другие любопытные зрители.

Удостоверившись, что за мной никто не следит, я свернул вдоль столовки и шмыгнул в темноту. Включив карманный фонарик, в очередной раз позаимствованный (не люблю слово краденый) у старосты, я дошел до самого конца коридора и увидел прислоненную к стене лестницу. Я забрался на нее и открыл люк, ведущий на верхний ярус, где находилось мое личное «секретное окно», о котором знал только я. Аккуратно задвинув крышку люка на место, я с замиранием сердца подошел к окну.

Там снаружи виднелись разоренные пустые улицы, покрытые сероватой пеленой надвигающейся ночи. Не было ни единой живой души – лишь шелест покачивающихся на ветру засохших корней мертвых деревьев. Где-то вдалеке слышалось голодное рычание монстров, жаждущих еды. Наш Город находился среди руин бывших домов, супермаркетов, школ, больниц и магазинов. Со времен «Великого взрыва» прошло пятьдесят два года, поэтому от этих зданий практически ничего не осталось и все они давно вошли в историю. Я никогда не видел, как выглядит нормальная квартира или школа. Я много раз пытался представить их у себя в голове, но не мог: тяжело представить подобное тому, кто вырос в закрытом пространстве и самое необычное, что он видел – это драка за куриное крылышко и останки былой цивилизации сквозь стекло. Мне никогда не доводилось бывать на улице, потому что там обитали монстры, ставшие причиной апокалипсиса. Но иногда, когда я приходил сюда и смотрел, как восходит солнце или начинается дождь, то почему-то был уверен, что смогу выжить там, на этих страшных безлюдных улицах, среди руин и кровожадных чудищ. Наверно потому, что в глубине души я мечтал почувствовать себя свободным.

Четыре дня назад, когда на календаре было 10 сентября, мне исполнилось девятнадцать лет и в тот день я почувствовал себя особенно одиноким. Осознание того, что моя жизнь – это не жизнь, а сплошное существование, и что до самой смерти мне придется жить взаперти, меня совсем не радовало. Мать жила со мной до четырнадцати лет, но потом ее подкосила болезнь, с которой она не смогла справиться, а об отце я вообще ничего не знаю. Она не хотела о нем говорить, а я не доставал расспросами. Мама была для меня образцом для подражания – сильная, волевая и гордая, и думаю, что она даже монстру смогла бы надрать зад. Она прекрасно владела рукопашным боем и научила этому меня, чтобы я мог постоять за себя. Уж не знаю, где мама этому научилась, но теперь жалею, что не спросил ее раньше. Когда ее не стало, я решил, что мне больше нечего терять, и стал мечтать о чем-то большем. Но сбежать из подвала я не мог, потому что каким бы отчаянным я бы себя не считал, прекрасно понимал, что без специальных знаний и оружия в Городе не выжить, а у нас, разумеется, не было ни того, ни другого. Но в глубине души я все равно надеялся, что рано или поздно все изменится.

Поглядев в окно еще немного, я спустился вниз и нехотя отправился обратно.

Снова оказавшись в душном коридоре, я решил зайти к своему единственному другу Диме, который жил через две комнаты от меня. Дверь была открыта, и я уже издалека увидел знакомую угрюмую физиономию.

– Эй, Диман, – окликнул я друга. – Все свои картинки спрятал? Вон там под подушкой еще какой-то листок валяется.

Услышав мой голос, Диман обернулся. На нем как обычно была его любимая черная рубашка, застегнутая на все пуговицы, и мешковатые старые джинсы, которые он постоянно подтягивал, потому что был для них слишком тощий. Сегодня мы не виделись весь день, потому что его очень сложно застать на одном месте: Дима большой любитель порисовать и часто бродит по подвалу, прячась в различных укромных местечках, рисуя монстров и городские улицы, такими, как представляло его богатое воображение. Об этом его увлечении знал только я, а для других он был обычным начитанным чудаком с вечно сползающими штанами. Если бы у нас прознали о том, что Дима рисует монстров, то сразу же устроили ему «личное знакомство» с ними. Люди боялись любого шороха, и если бы узнали, что среди них есть чувак, который занимается «монстрохудожеством», то Диман бы в ту же секунду вылетел отсюда. Именно поэтому мы частенько прикрывали друг друга и, кажется, были единственными, кто мыслил не так, как другие.

– Привет, Андрюх, – мы пожали руки, и Диман деловито поправил съехавшие на нос очки в черной оправе. – После того случая, когда Смотрители чуть не заметили мои рисунки, я стал особенно осторожен и нашел место, где их никто не найдет. А ты сам подготовился к приезду наших замечательных друзей?

– У меня все под контролем, – ответил я, вспомнив, что надо бы поскорее незаметно вернуть фонарик старосте. – А где остальные твои соседи?

– Пошли караулить Смотрителей у окон. Их появление всегда впечатляет своим масштабом, – в голосе Димана прозвучала насмешка. – Интересно, что они сделают в этот раз? Уйдут с миром или заберут кого-то?

– Главное, чтобы они не учуяли сказочный аромат Кирилла Алексеевича, – пошутил я, и Диман посмеялся в ответ. – У нас ведь тут только один закон, Дим. Жить, чтобы выжить. И самое хреновое, что Смотрителям наплевать на это, и готов поспорить, что если бы они могли, то нас бы вообще всех перебили или отравили какой-нибудь дрянью.

– Ну, полагаю, что пока такого точно не случится, хотя и должен признаться, что вчера днем чуть не подавился соевой котлетой, – ухмыльнулся Диман, скрестив руки на груди. – Но я уверен, что пока в Государстве есть Фурии, про народ в подвалах никто не забудет.

– Никто их никогда не видел, – нахмурился я. – Но говорят, что они носят белую одежду и огромные мечи, на которых выгравировано число убитых монстров. Чем больше число, тем сильнее Фурия. Эх, хотел бы я посмотреть на них хоть разок.

– Да их даже сами Смотрители стороной обходят. Я слышал, что Фурии не особо контактируют с ними, не говоря уже о простых людях, вроде нас. Помнишь ту историю о мужике из четвертого подвала, который выпрыгнул из машины Смотрителей, везущих его на допрос? Ему удалось оторваться от них, но вскоре его ранил монстр, а Фурия, что явилась на бой, исчезла сразу после битвы и бросила его умирать. Поэтому сложно сказать, какие они на самом деле. В любом случае мы никогда этого не узнаем.

– Тебе не хотелось бы свалить отсюда? – внезапно вырвалось у меня. Я никогда не говорил с другом о своих терзаниях, но сейчас что-то заставило меня выплеснуть накопившиеся эмоции. – Диман, неужели такая жизнь тебя устраивает? Кто знает, может в один момент эти придурки Смотрители выставят нас на съедение монстрам или что мы попросту одновременно свихнемся от замкнутого пространства?! Я с каждым днем все яснее понимаю, что больше не могу находиться в этом болоте. Уверен, мы можем найти другое место, надо только взять все необходимое, чтобы выжить в Городе и рискнуть…

Я заметил, что взгляд Димана резко изменился и устремился куда-то сквозь меня, заставив меня резко умолкнуть, смекнув, что что-то не так, и медленно обернуться.

На пороге комнаты стояли трое незнакомых людей в черной одежде и кожаных ботинках. Одна женщина и двое мужчин. Оказывается, пока я болтал с Диманом, Смотрители уже прибыли. Не знаю, как долго они стояли здесь и слушали наш разговор, но я тут же стал мысленно прикидывать, как нам выбраться из этого дерьма более-менее безболезненно. Но все еще больше омрачилось тем, когда из моего кармана предательски выпал фонарик, а он входил в список тех запретных вещей, которыми было разрешено пользоваться только старосте подвала. Я нервно сглотнул, но поднять его не решился. Все мое внимание было обращено на реакцию Смотрителей и то, как они поведут себя дальше.

– Кажется у нас тут революционер и вор, – сказал один из Смотрителей, взглянув на фонарик, а потом оценивающе посмотрев на меня. – За воровство назначается наказание в виде перевода в спецподвал, но вот попытку побега еще никто прежде не планировал, – в его голосе слышалось сомнение, и он вопросительно взглянул на женщину. Похоже, мой поступок привел их в некое замешательство.

– Это лишнее, – отозвалась женщина. Судя по властному тону, именно она была их командиром и уже решила, что со мной делать. – Свяжите парня и сажайте в машину. Отправим его в другой подвал, чтобы неповадно было.

Кирилл Алексеевич, стоявший за ними, сочувствующе покачал мне головой, намекая, что не в силах помочь, и тут я разозлился. Сдаваться вот так просто я не собирался, а о переезде в другой подвал не могло быть и речи. Там я просто свихнусь.

– Подождите, да он ведь просто пошутил! – нервно сказал Диман, подняв руки в примирительном жесте. – Это была просто шутка, скажи им, Андрей! Разве за шутки наказывают, а, господа?

Смотрители проигнорировали его слова, словно, он был пустым местом. В коридоре уже собралась целая толпа зевак, с интересом наблюдающих за происходящим. Ну разумеется, после случившегося они еще полгода будут об этом вспоминать! Кроме моего друга никто даже не пытался разубедить Смотрителей, потому что все отлично знали, что в таком случае отправятся в «ад» вместе со мной.

Женщина кивнула своим товарищам и те направились ко мне.

Я ударил одного из них в живот и тот упал на пол, но я знал, что пролежит он недолго. Времени было мало и надо было бежать. Второй, низкорослый и пухлый, замахнулся на меня кулаком, но я увернулся и ловко ударил его в челюсть. Он попятился назад, но не упал. Я ударил в колено, заставив Смотрителя болезненно охнуть и упасть. Взглянул на выход – его загородила женщина, встав в боевую позицию, не давая мне шанса улизнуть. Драться с женщиной было не в моих правилах, но только вы не подумайте, будто я их недооцениваю – это просто мое мнение. Мне нужно было как-то заманить ее в комнату и сделать это очень быстро, пока те двое парней не пришли в себя. И тут, к моему удивлению, на помощь пришел Диман.

– Эй, чувак, беги сюда! – он подбежал к шкафу и стал отодвигать его. – Беги через дверь в этом шкафу, быстрее! – он подмигнул мне, и я понял в чем его замысел.

– Бежим через тайную дверь! – подыграл я и кинулся помогать ему.

На нашу удачу этот до безумия глупый план сработал, и женщина кинулась к нам.

Я оттолкнул Димана в сторону, но сам еле успел увернуться от удара. По сравнению с теми двумя, силы у нее было гораздо больше. Кинувшись к выходу, я обернулся и увидел, что друг оттолкнул женщину в сторону и схватил ее за локоть. Она яростно вскрикнула и пнула его в живот, заставив скривиться от боли. Эта неловкая суматоха дала мне время на побег. Я мысленно поблагодарил Диму за самопожертвование и, машинально подхватив с пола фонарик, бросился по коридору, пробираясь сквозь толпу галдящих людей. Кто-то из них даже попытался задержать меня, схватив за ворот джинсовой куртки, но я моментально снял ее на ходу и побежал дальше. Позади меня слышались голоса Смотрителей, которые уже пришли в себя, поэтому мне нужно было как можно скорее валить. Я надеялся, что Диман побежит за мной, но он остался там, и мне оставалось только верить, что с ним все будет хорошо, и наш староста сможет ему помочь.

Я знал куда бежать – моим единственным спасением было тайное окно в восточном крыле. Знал о нем, возможно, только Кирилл Алексеевич, но тот наверняка считал, что оно совершенно недоступно: из-за того, что в той стороне подвала очень темно, люк, ведущий наверх, можно увидеть только с помощью фонарика, спереть который хватало наглости только у меня.

Я наощупь нашел лестницу и кое-как разобрался с замком – мои руки дрожали от адреналина, так что люк открылся с грохотом. Поднявшись наверх, я специально откинул лестницу, и она упала, оставив после падения громкое эхо, разлетевшееся по всему подвалу.

Смотрители быстро нашли меня: я слышал, как они вбежали в крыло, и теперь собирались поднимать лестницу. Меня охватила паника.