Все грани любви

© Наташа Шторм, 2020

ISBN 978-5-4498-5931-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРОЛОГ

Я никогда не давала интервью. Так почему же всё-таки решилась? Возможно, меня просто замучили папарацци, которые ходили попятам и даже не пытались скрыть своего интереса. А, может быть, банальное желание выговориться? Нет. К разговорам я не была готова. Тем не менее, в тот момент, когда моя тайна раскрылась, я поняла, лучше ответить на некоторые вопросы, иначе журналисты не успокоятся. Рано или поздно они узнают всё, всё, что я так долго скрывала, и тогда последствия не заставят себя ждать.

Съёмочная группа ворвалась в мой дом пару часов назад. И теперь толпа народа хозяйничала тут, как на собственной площадке, что меня сильно раздражало. Я вздохнула. Эти люди нарушали моё личное пространство, которое я бережно охраняла уже несколько десятков лет, совали носы в то, что их не касалось, и совершенно не задумывались о тех самых последствиях, к которым могли привести мои откровения. Впрочем, об откровениях речь не шла. Я согласилась рассказать о себе совсем немного. Тогда откуда взялись дурные предчувствия? Сжав кулаки, я попыталась успокоиться. Не получилось. Яркий мигающий свет, шипящие звуки, непонятная возня. Группа настраивала оборудование, а я, наоборот, расстраивалась. Я терялась в царившей суете и ненавидела себя за то, что дала согласие центральному каналу приоткрыть завесу моей жизни. Молоденький гримёр взмахнул пару раз кистью и довольно улыбнулся. Я попыталась выдавить ответную улыбку. Не получилось. Внутри всё клокотало и сжималось. Хотелось остановить этот кошмар, сбежать, раствориться в толпе, спрятаться. Но я устала бегать, устала прятаться. Значит, придётся потерпеть.

В комнате появился модный ведущий Андрей Сиц. Он был на пике своей популярности, а рейтинги его авторской программы «Без маски» просто зашкаливали.

– Спасибо, что согласились дать интервью именно нашей передаче.

Я тяжело вздохнула.

– Я иногда смотрю телевизор. Мне нравится Ваша манера вести диалоги и делать правильные выводы. И всё же… всё же я ещё раз предупреждаю: никакого эфира до тех пор, пока я не просмотрю все отснятые материалы лично.

– Само собой… Вы готовы?

Я кивнула.

– Тогда поехали!

Мне показалось, вся съёмочная группа только и дожидалась этого момента. В комнате повисла звенящая тишина. И вот я услышала бархатный голос Андрея.

– Уважаемые телезрители, здравствуйте! Сегодня мы находимся в гостях у одной из самых богатых и самых знаменитых женщин нашей страны. Жизнь её окутана тайнами, загадками и слухами. Она ещё никогда не давала интервью, и мы горды тем, что именно нашей передаче удалось переступить порог её дома.

Я почувствовала, как камера переползла на меня. По спине пробежал неприятный холодок. Я взяла себя в руки и улыбнулась.

– Добрый вечер.

– Итак! – Андрей повернулся ко мне и впился цепким взглядом.– Ваше настоящее имя Любава Забелина. Но миллионы Ваших поклонников по всему миру знают Вас под псевдонимом Литиция Райт.

Я кивнула, а Андрей продолжил.

– Вот уже несколько лет Ваши романы читают во всём мире, крупнейшие монстры киноиндустрии снимают фильмы по Вашим книгам, и лишь недавно мы узнали, что под именем Литиции скрывается наша соотечественница.

– И именно с того момента моя жизнь превратилась в ад.

Андрей сверкнул глазами.

– В ад? А разве Вам неприятно внимание прессы? Разве не хочется стать узнаваемой, посещать различные передачи, получать приглашения на приёмы?

Он говорил так искренне, и, главное, сам так в это верил, что я рассмеялась от души.

– Нет. Я не публичный человек. Я не люблю шумных городов и большого скопления народа. Мой мир замыкается тут, в моём доме, точнее, в моей комнате. И здесь, у своего компьютера, я счастлива.

– Простите, но у меня создаётся впечатление, что Вы живёте не в реальном мире, а в мире своих героев.

Я задумалась.

– Мой мир более реальный, чем Вам кажется. За то время, что я работаю над книгой, я проживаю сразу несколько жизней. Я люблю свои персонажи, даже отрицательные, и искренне переживаю за них.

– Скажите, а Вы сразу видите сюжет, его развитие и конец истории?

– Нет. Каждый день я работаю по десять часов. Я начинаю писать, а дальше сюжет закручивается сам. Обычно я выключаю компьютер на самом интересном для меня повороте. И даже не представляю, чем обернется этот поворот для моих героев завтра. А утром просто сажусь за монитор, и рождается продолжение.

– Вы пишите по заказу?

– Писала. Это было давно. Тогда я цеплялась за каждую возможность заработать себе на жизнь.

– Теперь в этом нет необходимости? Вы достаточно состоятельный человек?

Я улыбнулась.

– Верно. Но я не страдаю манией накопительства. Трачу ровно столько, сколько нужно, не скупаю движимость и недвижимость. Словом, стараюсь жить скромно.

– Вы тратите ежемесячно большую сумму на благотворительность.

Я почувствовало, как щёки заливает румянец.

– Вам и это известно?

Андрей самодовольно надулся, взял планшет и принялся читать.

– Вы содержите несколько приютов для бродячих животных, создали благотворительный фонд помощи детям, нуждающимся в оперативном вмешательстве за границей, ещё один фонд помощи людям, пострадавшим в автомобильных катастрофах. Далее… Вы оказываете помощь местной больнице, интернату для инвалидов… И это ещё не всё.

Краска продолжала заливать моё лицо и шею.

– Я делаю это не для огласки. Впрочем, возможно, посмотрев Вашу передачу, состоятельные люди захотят помочь несчастным старикам, детям или животным. Это сделать очень легко. И поверьте, желание отдавать приносит больше счастья и удовлетворения, чем желание получать. Это не пустые слова.

– Герои Ваших книг тоже стараются совершать добрые дела. Но это обусловлено двумя причинами: либо они замаливают свои грехи, либо испытали нужду и страдание в жизни. А что насчёт Вас?

Вопрос поставил меня в тупик. Его не было в том перечне, что Андрей прислал мне по электронной почте.

– Пожалуй, я выберу несчастья, которые преследовали меня в юности. Хотя и грехи тоже. У каждого человека есть что-то скрытое, потаённое, что прячется в глубинах подсознания и иногда выползает наружу, делая жизнь невыносимой. За всё в этой жизни нужно платить. И хорошо, если эта плата ограничивается денежными знаками.

– Вы любите путешествовать? – Андрей решил сменить тему.

– Нет. Не люблю гостиниц, чужих комнат, чужих постелей, чужих стен. Я вообще не люблю ничего чужого. Кроме того, я патриот. Меня совершенно не привлекают заграничные красоты. Я люблю свою Родину и свою малую Родину.

– Значит, Вы никогда никуда не выезжали?

Я рассмеялась.

– Естественно, выезжала. Я много, где побывала. Не по своей воле. Просто так складывались обстоятельства. Но по-настоящему счастливой я могу чувствовать себя только тут.

– Чего Вы боитесь?

Я пожала плечами.

– Высоты, самолётов, глубины. Я предпочитаю чувствовать под ногами землю. Это придаёт мне уверенность.

– Мне известно, что Вы попадали в две авиакатастрофы. Было страшно?

Я кивнула.

– Страшно, но уже потом. Понимаете, когда самолет приземляется, а вокруг суетятся люди, стоят пожарные машины, «Скорые», МЧС… Вот тогда понимаешь, что жизнь твоя висела на волоске. И ещё понимаешь, что твой Ангел Хранитель потрудился сегодня на славу.

– После этого вы перестали летать?

Я усмехнулась.

– Почему же? Летаю, только во сне. А вообще, всегда нужно читать знаки судьбы. Если дважды судьба предупреждает, то третьего предупреждения может и не быть.

– Так Вы верите в судьбу?

– Безусловно. Но я так же верю и в то, что судьбу можно изменить.

─ А что Вас может заставить подняться на борт самолёта?

Я задумалась.

─ Я поднимусь в том случае, если от этого будет зависеть жизнь и благополучие моих близких.

– Какие у Вас интересы? Вы занимаетесь спортом, вышиваете крестиком?

Вопрос про крестик попал в точку. Мой дом украшали вышитые картины, накидки и салфетки. Старомодно, но так уютно! Этим когда-то занималась моя бабушка. Я же не унаследовала дара мастерицы.

– Вышиваю крестиком, выпиливаю лобзиком? Нет, это не про меня. Спортом не занимаюсь.

– А как насчет плавания?

Я улыбнулась.

– Это не считается. Каждый, кто родился у моря, умеет плавать с рождения не хуже местных дельфинов.

– Но у Вас прекрасная фигура. Как Вы поддерживаете её?

Андрей вновь меня рассмешил.

– Я много работаю физически: содержу в чистоте и порядке дом, ухаживаю за садом.

– У Вас нет прислуги?

Слово «прислуга» больно резануло слух и затронуло давнюю занозу, засевшую в сердце. Я почувствовала ноющую боль за грудиной.

– У меня нет ни прислуги, ни помощниц по хозяйству. Слава Богу, пока справляюсь сама.

– А что насчёт Вашей семьи? Вы замужем? У Вас есть дети?

Я поморщилась. Это уже вторжение в мою личную жизнь. Мы так не договаривались.

– А Вам это интересно?

Андрей сжался в пружину.

– Ещё бы! Вам приписывают романы с самыми влиятельными и богатыми мужчинами.

– Кто приписывает? – Я усмехнулась. – Удивительно, что Вы читаете бульварные газетёнки и верите сплетням.

– Но фото! – Он достал из-под стола красную папку и разложил вырезки из газет. – Вот тут известный голливудский актер Томас Порт обнимает Вас за талию и что-то шепчет, а Вы смеётесь. Здесь Вы с нефтяным магнатом Шарифом Али Адарисом. Вот продюсер Алан Жоке.

Я попыталась остановить молодого нахала.

– Я не собираюсь комментировать эти фотографии. Оправдываться мне не в чем. У меня много деловых партнёров и друзей в разных уголках света. Но наши отношения касаются только нас. А зрителям могу сказать, что с моей личной жизнью всё в порядке. Замужем я не была, но у меня есть замечательный сын. Не спрашивайте, кто он, где живёт и чем занимается. Я не хочу, чтобы его жизнь проходила под прицелом фотокамер. Это всё. Доброго дня!

Я встала из-за стола, давая понять, что интервью окончено.

– Стоп! – Крикнул Андрей и махнул рукой.

Его команда тут же ожила. Ребята засуетились и стали выключать аппаратуру.

– Спасибо, Любава. – Сиц пожал мне руку.– Понимаю, мой последний вопрос расстроил Вас. Поэтому прошу прощение.

– Расстроил? Да он просто взбесил меня! Мы же договаривались: никакой личной жизни.

– И всё же я должен был попробовать.

Команда начала выносить оборудование и загружать его в микроавтобус. Но Андрей, казалось, никуда не спешил. Он снова сел за журнальный столик.

– Скажите, Любава! Не для публики. Я, как мужчина, просто не могу понять, как такая женщина, как Вы, умная, красивая, желанная, женщина-мечта, живёт одна? Неужели до сих пор Вы не встретили мужчину, который мог бы покорить Ваше сердце?

Я тоже опустилась на стул.

– Так не для публики? Тогда скажу. На свете есть люди, которым суждено влюбиться раз, но на всю жизнь.

– И что с ним случилось? Ну, с тем мужчиной? Он умер?

– Ну почему сразу умер? Жив, здоров и, надеюсь, счастлив. – Я начала закипать.

– Но вы не вместе.

– Как видите.

– А если так, почему в Вашей жизни нет места просто… м… приятному человеку, скажем, для встреч, бесед, секса, наконец.

Теперь мне стало смешно. Уж не на себя ли этот юнец намекал?

– Понимаете, молодой человек! – Слово «молодой» я постаралась ярко подчеркнуть.– Для меня секс – это не способ получить удовольствие или снять напряжение. Это одна из граней любви, длительных доверительных отношений. Граней этих много. И только все вместе они делают человека целостным и мудрым, а его жизнь полной. Вы ещё очень молоды, думаю, на пару лет старше моего сына. Так дай Вам Бог, жить полной жизнью и не вдаваться в философию стареющей дамы.

Андрей надел очки. Теперь передо мной сидел не задиристый столичный ведущий, а совсем юный паренёк, похожий на обычного студента.

– Простите, а сколько Вам лет?

Я ничуть не смутилась.

– Не нужно извиняться. Возможно, если я доживу до восьмидесяти, сойду с ума и начну интересоваться молодыми парнями, вроде Вас, я и буду скрывать свой возраст, руки в пигментных пятнах и морщины на шее. А пока я могу говорить правду. Сорок, практически сорок.

Мне показалось, Андрей часто заморгал.

– Не может быть. Но Вы прекрасны, честное слово!

Я улыбнулась теплой материнской улыбкой.

– Вам пора. Надеюсь, из этого интервью что-то получится.

ГЛАВА 1

Я сидела на четвереньках, напрягая пальцы рук и ног, и старалась, чтобы колени не касались мокрого пола. Вообще-то те самые полы в ресторане мыли шваброй. Но в фойе хозяин умудрился положить настолько причудливо изогнутую плитку, что отмыть от неё уличную грязь было возможно исключительно, встав в позу четвероногого. Работа тяжёлая, грязная, зато платили за неё хорошо.

Я медленно продвигалась к центру, пока мои руки с мыльной тряпкой не уперлись в идеальные лакированные ботинки. Странно, я даже не заметила, как в ресторан вошёл посетитель. Впрочем, это и не удивительно. Вынув из одного уха наушник, подняла голову. Дорогущий синий костюм, голубая рубашка и темно-серый галстук. Одежда подчёркивала цвет глаз мужчины. Таких глаз я никогда не видела. Они были глубокие и синие, как море в летний зной. Я поймала себя на мысли, что пялиться на человека, как это делала я, просто неприлично, и отвела взгляд. Незнакомец улыбнулся.

– Извините! Разрешите пройти!

Разрешите пройти? Вот это новости! Обычно посетители молча обходили меня стороной, оставляя дорожку грязных следов, которую я тот час вытирала. А тут, извините! Надо же! Сегодня на улице целый день лил дождь. Казалось, небо порвалось именно над нашим рестораном, плеснув перед входом огромную лужу. Сыро, слякотно. Брр! Но обувь посетителя казалась идеально чистой, будто в помещение его внесли на руках.

Я не могла подняться потому, что мужчина стоял слишком близко, и мы попросту столкнулись бы лбами, нарушая личное пространство каждого. Поэтому я отползла назад и уже тогда, выпрямившись в полный рост, радушно улыбнулась.

– Прошу Вас, сэр!

Посетитель сверкнул белозубой улыбкой, от которой вокруг сразу стало светлее. Он прошёл в зал, не оглянувшись. А я ещё какое-то время смотрела ему вслед. Что-то зацепило меня, задело те струны в душе, которые молчали долгие годы.

Наконец, разобравшись с полами, я переоделась и помчалась мыть посуду на кухню, а скопилось её там немало. Наш шеф-повар, Макс Иванович, суетился у плиты и подгонял помощников.

– Ну, что вы ползаете, как сонные мухи! Шевелитесь! Если что-то пойдет не так, босс задаст Вам перца!

Несмотря на почтенный возраст, наш босс оставался деятельным и энергичным мужчиной. Полковник в отставке, он переехал к морю из столицы десять лет назад. Но врождённая неугомонность не давала Алексею Николаевичу ни малейшей возможности спокойно коротать свои дни, греясь под теплым южным солнышком, вдыхая аромат магнолий. Так на свет появился маленький уютный ресторанчик «Светлана», названный в честь его покойной жены. Добрый и справедливый, он не умел кричать и ругаться, в отличие от шефа, но весь персонал буквально преображался, вытягивался в струну, когда Николаич переступал порог ресторана.

– Что за суета? – Спросила я у напарницы Маришки.

Та пожала плечами.

– Говорят, шишка какая-то у нас откушать решила.

Я улыбнулась.

– Да откуда тут шишкам взяться? У нас обычный приморский поселок. Это же тебе не центральный Сочи. Да и не сезон.

Маришка наклонилась ко мне очень близко и прошептала в самое ухо:

– Сегодня утром к Николаичу приехал сынок его давнего друга. Этот сынок ну очень крутой бизнесмен. Живет в Америке. Богатый, аж жуть. Только жена у него очень больная. Нужен морской климат. А у нас тут и горы с соснами, и море с пальмами. Вот и хочет этот барчук прикупить домик на побережье.

Я открыла рот от удивления.

– И откуда ты это всё знаешь?

Маришка победоносно сверкнула чёрными глазищами.

– А ты забыла, что я у Николаича дома по утрам убираюсь? Мы ведь прислуга, нас не замечают. Так, что много интересного услышать можно.

Я прошла через кухню и посмотрела в маленькое окошко, выходившее в обеденный зал.

Незнакомец сидел за столиком у окна и о чём-то увлечённо болтал с боссом.

– Любава! – Гаркнул шеф. – Займи своё рабочее место. Хватит баклуши бить!

Это уже ко мне. И он прав. Я надела плотные резиновые перчатки, взяла грубую металлическую сетку и принялась начищать казан.

Идти домой не хотелось. Отработав двенадцать часов, мне предстояло потратить ещё минут сорок на то, чтобы вскарабкаться на самую вершину горы. Но оно того стоило. Преодолев-таки крутой подъём, я остановилась, чтобы отдышаться, и с наслаждением втянула чистый свежий воздух, наполненный ароматом вековых сосен и величественных эвкалиптов. Дождь закончился, а подкравшийся вечер располагал к прогулкам и к романтическим встречам.

Не успела я поставить точку в изложении чего-то приятного, как это приятное уже повернулось ко мне спиной. Навстречу вырулила подвыпившая компания под предводительством соседа Фимки. Сам Фима, двадцатилетний оболтус, нигде не учился и не работал. Он тупо прожигал деньги отца и гордился своим особенным положением в посёлке. Меня Фима не любил с детства и не упускал ни одного случая, чтобы унизить или гадко пошутить в мою сторону. Мне же он был совершенно безразличен, как слизняк: да, скользкий, да, неприятный, но имеющий право на жизнь. Когда компания поравнялась со мной, я ещё не успела отдышаться. Фима уставился на меня мутными рыбьими глазами.

– Чё дышишь так, словно сексом только занималась?

Я решила не реагировать. Молча развернулась и направилась по узкой тропе к дому.

– Чё, гордая? Да кому ты нужна, оборванка! Тебя и за большие деньги никто не трахнет!

Я ускорила шаг и через мгновение скрылась за спасительной оградой дома.

– Малахольная! – Донеслось с улицы.

Через несколько минут, уже потеряв интерес к моей персоне, золотая молодёжь удалилась для того, чтобы выбрать новую жертву среди запоздалых прохожих.

Я включила свет. Старинные ходики на кухне пробили два ночи. Есть не хотелось. Но организму требовалась энергия. Персонал, работающий в ресторане, обычно сыт запахами. Это не байка, а проверенный факт. А если ты ещё и моешь этот ресторан, то запах пищи, смешанный с запахом мыла и хлорки, напрочь отбивает аппетит. Поэтому на работе я обходилась крепким кофе, а уже дома пыталась закинуть в свой сопротивлявшийся желудок что-нибудь съестное.

Шеф всегда нервничал, когда я отказывалась от еды.

– Любушка! Тебе что, стряпня моя не нравится? Так давай я кашки тебе сварю или супа какого. А то прозрачная совсем стала!

Однажды он даже нажаловался боссу. Алексей Николаевич решил вопрос быстро и радикально, без крика и шума.

– Или ты питаешься, как все, или я тебя увольняю. Голодные обмороки мне тут не нужны.

– Питаюсь. – Торопливо согласилась я, а потом еще две недели не разговаривала со стукачом-шефом, который самодовольно ухмылялся, выставляя передо мной комплексный обед, положенный сотрудникам. Из этого обеда я иногда съедала салат, а остальное отдавала вечно голодному официанту Мише. Это являлось нашей тайной, что очень сближало. Иногда Миша подвозил меня на мотоцикле, но никогда не заходил в дом – косолапый стеснялся.

Я обошла кухню, открыла холодильник, но ничего там не обнаружила. Про такие холодильники говорят: «Мышь повесилась». Но в моём не было даже трупа этого животного. Зато в шкафу я нашла пачку печенья и банку варенья. Здорово! Сейчас поем и на боковую. Не раздеваясь, я упала на диван, памятуя о том, что неплохо было бы помыть голову и принять душ.

– Завтра, всё завтра! А сейчас – спать!

Утром меня разбудила соседка, тётя Маша.

– Любавушка! Вставай, красавица моя! Дело у меня к тебе есть.

Я посмотрела на будильник. Семь. А ведь я могла нежиться в царстве Морфея ещё целый час! Открыв окно, сладко зевнула.

– Кто умер? Что горит?

– Да тьфу на тебя! – Испугалась старушка.– Я постояльцев тебе привела. Люди порядочные, деловые из Москвы. Тут в командировке. А я подумала, как бабка твоя померла, – соседка перекрестилась, – ты ж без копейки осталась. Пашешь день и ночь – смотреть больно.

– А сами что не возьмете постояльцев?

Старушка замахала руками.

– Нельзя мне. Гостей полон дом. Внуки понаехали. А у тебя здание большое. Батюшка твой покойный гостиницу сделать хотел. – Она опять перекрестилась. – Так возьмешь? Чего квадратным метрам пропадать?

Я кивнула.

– Вот и умница! – Заверещала старушка. – Входите, люди добрые.

В просторный двор вошла целая делегация из пяти человек. Я судорожно пыталась представить, где смогу разместить столько постояльцев. Четыре мужчины и женщина, ослепительная блондинка, волокли за собой модные чемоданы на колёсиках и выглядели так, словно уже успели посетить и парикмахера, и стилиста. Даже из окна я чувствовала смесь запахов дорогих духов и одеколонов, создающий вокруг бодрой компании волшебный шлейф. Я пожалела о том, что ночью не собрала всю волю в кулак и не заставила себя вымыть голову.

Тётя Маша продолжала суетиться вокруг визитеров.

– Не задерживайтесь, гости дорогие, в дом проходите. Милости просим. Вот Любушка, хозяюшка наша.

Дорогие гости проследовали в дом и огляделись, а я занервничала.

– Даже не знаю, где вас разместить. Тут внизу три комнаты, одну из которых занимаю я.

– А наверху? – Спросила ослепительная блондинка.

– Там пять комнат, но они совершенно пустые – ни мебели, ни занавесок.

Гости переглянулись.

– Это прекрасно! – Заявил пожилой солидный мужчина атлетического телосложения.– Мы займём весь этаж. А с мебелью что-нибудь решим. Кстати, Эдгар. – Он бесцеремонно взял меня за руку.

– А по отчеству? – От такой галантности я покраснела.

– Это и есть по отчеству, – засмеялся маленький лысый толстяк, должно быть весельчак и душа компании.

– Эдгар значит Эдуард Гарьевич Ротитьян. Язык поломаешь! – Пропела блондинка. Давай, я лучше всех сама представлю. Итак. Эдгар – архитектор, причём довольно известный в нашей стране. Сан Саныч, – она указала на толстяка, вытиравшего вспотевшее лицо носовым платком, – наш юрист, специалист в области недвижимости, хотя и прочие области ему подвластны. Это Гена и Анатолий – профи во всём, что касается недр Земли нашей-матушки, а так же альпинисты и просто весёлые парни. Теперь я. Яна. Умница, красавица, спортсменка и, по совместительству, дизайнер. Если понадобятся мои услуги – обращайся.

Умница и красавица протянула золотую визитку и ослепительно улыбнулась.

– Мы посмотрим дом с Вашего позволения, Любушка, – улыбнулся Эдгар, ─ а потом обсудим детали. Чайком нас напоите?

Я машинально кивнула. Когда гости поднялись на второй этаж, в упор посмотрела на тётю Машу.

– И что мне прикажете делать? У меня даже заварки дома нет.

– Организуем! – Приободрилась соседка.

Не потрудившись выйти через ворота, бодрая старушка отодвинула доску в заборе и, как мальчишка-сорванец, юркнула в щель. А уже через десять минут на кухонном столе лежала белоснежная скатерть, на плите закипал чайник, а на керамическом блюде возлежал удивительно душистый пирог с яблоками.

Москвичи спускались в холл весьма довольные новым жильем.

─ А что на третьем этаже? Что в этом доме такого, что вы от нас скрываете? ─ Поинтересовалась Яна.

Боже! Они и до третьего добрались! Я прикусила губу.

─ Просто чердак. Папа хотел сделать там зал для биллиарда и домашний кинотеатр, но не успел. Да, кстати, сообщаю сразу: в доме есть ещё подвал, но он заперт, поскольку там находится комната Синей Бороды.

Яна почувствовала, что ведет себя несколько бесцеремонно и смутилась.

Тётя Маша появилась вовремя.

─ Пора за стол. Чайник вскипел.

Гости оживились и прошли на кухню.

─ Нам, в принципе, всё понравилось. Комнаты светлые, просторные, вид потрясающий. Пожалуй, мы снимем весь этаж на пару месяцев.

─ Но у меня практически нет мебели!

─ Это не проблема, ─ усмехнулся Сан Саныч. ─ Мы представляем интересы Виктора Владиславовича Денисова, который купил дом у Вашего соседа.

Тётя Маша охнула и вся превратилась в слух.

─ Это у Ракитянских?

Сан Саныч кивнул.

─ Господа Ракитянские решили покинуть пределы нашей бескрайней Родины. Посему продали родовое гнездо со всей мебелью, картинами, гардинами и прочей ерундой. Но господин Денисов желает полностью очистить дом от хлама и сделать перепланировку. Так что, Любушка, если ты не против, мы с удовольствием обставим тебе и второй этаж, и третий, и даже комнату Синей Бороды.