- -
- 100%
- +
Глава 1
Переговорная полна света и делового напряжения. На столе распечатки планов, планшеты, контракты, чашки с остывшим кофе. Новые партнеры настроены решительно: обсуждаем строительство нового здания для совместного проекта. Все вроде бы идет по плану, но когда они показывают участок, который выбрали для расширения, меня это цепляет.
Я внимательно всматриваюсь в чертежи. Восточное крыло рядом с основным въездом – верно с точки зрения логистики, но что-то здесь не так.
– Подождите, – говорю, откладывая документы. Вспоминаю, что тут еще год назад хотели начать стройку, но потом узнали важную информацию и передумали. – Это место под застройку мне не нравится.
Они удивленно переглядываются, но я не тороплюсь. Формулирую свое мнение четко и по делу.
– Там проходят старые инженерные коммуникации, канализационная магистраль. Еще со времен, когда этот район застраивали в сороковых. Есть риск просадки, особенно если нагрузка будет вертикальной и точечной. Мы можем вложиться в фундамент, но это не спасет, если через два года все начнет плыть.
Пауза затягивается. Один из партнеров кивает, второй быстро проверяет на планшете карту коммуникаций.
– Вы правы, – говорит он. – Мы это упустили.
Я предлагаю альтернативу – северную сторону участка, где почва стабильнее, а подключение к сетям будет даже проще. Через пятнадцать минут мы пересогласовываем проект, вносим изменения и подписываем контракт. Сделка состоялась, и, что самое важное, – состоялась правильно.
Уже в кабинете, когда остаемся с Янисом, на лицах у нас удовлетворение. Он хлопает меня по плечу, кидает ключи от машины на стол и опускается на диван.
Сажусь напротив.
– Поехали отмечать. Думаю, бар на набережной еще держится. Там и поговорим спокойно
– Не вариант, – отвечает Ян, всматриваясь в экран своего телефона. – Айлин не понравится. Лучше поехали к нам. Она будет рада отпраздновать такое важное дело вместе с нами. Кстати, она звонила три раза…
В этот момент резко открывается дверь. Без стука, с характерным хлопком. В кабинет буквально врывается Айлин, жена Яниса. Она бледная, волосы растрепаны, взгляд беспокойный, но не растерянный. Она не смотрит на мужа – ее глаза сразу цепляются за меня.
– Лин, что случилось? – Брат сразу встает, подходит к ней.
– Все нормально, не переживай. – Шумно сглотнув, она облизывает пересохшие губы. – Богдан, – говорит она, глядя на меня, и делает шаг ближе. Ее голос дрожит, но не срывается. – Мне срочно нужно поговорить с тобой. Это важно.
Янис настораживается. Я смотрю на нее, пытаясь понять, что за этим стоит. В глазах Айлин нет паники, но есть тревога, которая явно не первую минуту гложет ее изнутри. Что такого ужасного может произойти, что касается меня?
– Конечно. Присаживайся. Что случилось?
– Мы же в новый сад ехали, чтобы узнать, могу ли я туда двухлетнего ребенка записать, – бросает нервным тоном. – Блин, Богдан! Мелисса случайно не была беременна, когда ты… вы разошлись?
– К чему этот вопрос?
Не понимаю, зачем Айлин вдруг решила открыть эту тему. Но… Она будто сорвала с души занавес и впустила свет, в котором нет тепла. Лицо Мелиссы – чистое, беззащитное, глупо доверчивое – встает перед глазами так отчетливо, словно она стоит в полуметре от меня. Те глаза… такие ясные, будто никогда не видели боли. Хотя я точно знаю: она ее чувствовала, и не раз, когда была со мной.
Меня начинает колотить от нервов и… волнения, которое мне совершенно не знакомо. Я не привык трястись, когда появляются проблемы или обсуждается тема, которая может сильно изменить мою жизнь. Но сейчас… что-то идет не так. Заводские настройки подводят. В висках звенит, в груди все сжимается, дыхание рвется на части. Я не готов. Ни к воспоминанию о ней, ни к себе-тогдашнему. Это боль, которую я сам выбрал. Сам оставил ее. Сам ушел.
Я тогда ничего не сказал Мелиссе. Хотя должен был дать понять, что так будет лучше, что это единственный выход на тот момент. Ей нужно было жить спокойно, а не утопать в проблемах, которые создались бы из-за меня. Я спасал не нас – я спасал ее от себя. И теперь каждый раз, когда ее образ всплывает в памяти, особенно лицо и глаза, я будто снова стою там, в той гостиной, где произнес вслух свое решение и выбрал исчезнуть.
И что самое хреновое… Ощущение, что тогда я поступил неправильно, с годами стало колючее, острее. Потому что я до сих пор не знаю, простила ли она меня. И не уверен, простил ли я себя сам.
Такую, как она, безусловно влюбленную в меня, я никогда в жизни не встречал. Да и не встречу никогда. Потому что стало плевать на собственную судьбу.
Айлин качает головой. Ее молчание действует мне на нервы.
– Лин, – шепчет Ян, приводя жену в чувство.
Она снова поднимает на меня глаза.
– Я увидела ее в том же саду. Вместе с дочерью.
«Вместе с дочерью…»
Это звучит не как новость, а как удар под ребра, когда не успел напрячь пресс. Не сразу понимаю, что Лина имеет в виду, не могу сложить в голове эти два слова в одно целое: «Мелисса» и «дочь».
В голове начинает подниматься тяжелое, вязкое сомнение, которое не дает сразу отвергнуть услышанное. Если бы на тот момент Мелисса действительно была беременна… она ведь сказала бы. Она не из тех, кто молчит, когда речь идет о важных вещах. Я слишком хорошо знал ее. Мел не стала бы скрывать подобное.
Но в то же время…
– Черт!
Тот единственный раз, почти через месяц после моего ухода. Она звонила. Я видел ее имя на экране, смотрел на него, ждал, когда исчезнет. Тогда я не ответил. И не потому что не хотел, а потому что боялся сорваться к ней, услышав ее голос. Боялся все испортить, навредить ей снова. Потом пришло сообщение, которое я так и не открыл, просто удалил, пытаясь убедить себя, что поступаю правильно.
А когда спустя день или два все же решился набрать ее в ответ, телефон выдал «абонент вне зоны действия сети». Я звонил еще пару раз, но уже без особой надежды, будто выполнял какой-то моральный долг, за который все равно не собирался нести ответственность. И вот теперь, спустя столько лет, не могу отделаться от мысли, что, возможно, тогда она и пыталась сказать мне… эту новость?
Не просто спросить о причинах моего дебильного поступка, а сообщить, что носит под сердцем моего малыша?..
Слышу свой пульс, – он стучит не в груди, а в ушах. Внутри нарастает странное, тошнотворное ощущение.
– Как она выглядела? Я… Не знаю, Айлин… возможно ли такое?
– Вполне, – подключается брат. – Ее тогда прятать надо было, а не делать то, что сделал ты…
– Ей тогда учиться надо было. Я не мог плюнуть на ее мечты, Янис.
– Зато плюнуть на нее саму, на ее чувства ты мог, – с горечью проговаривает Айлин. – Та малышка – твоя копия, Богдан. И на Алину похожа… Стояли рядом друг с другом, и у меня сложилось ощущение, что они родные сестры. Только у твоей волосы светлее…
– Светлые волосы? – перебиваю. – А говоришь – моя копия…
– Послушай, Богдан. Мелисса тоже светлая. И дочь должна быть похожа на нее. И то лишь волосами! Остальное твое. Я знаю, что ты переживаешь, пусть не подаешь вида. На твоем лице написано, как ты волнуешься. Но ты можешь просто поверить мне? Думаешь, я стану врать, когда у тебя есть женщина? Тем более беременная…
Айлин закатывает глаза. Ей совсем не нравится Надя, с которой я больше года.
– Это точно была Мелисса?
– Да. Она почти не изменилась. Лишь стала взрослее, стройнее и красивее. Волосы до талии. А дочка… Богдан, точно такие же брови. Такие же глаза, нос. Взгляд! Копия ты! Боже, она такая красивая…
– Через три года после нашего расставания я был в городе, куда она переехала. Увидел ее возле университета, куда она перевелась… Даже до дома проследил. Она с другим была… Держась за руки, гуляли по парку, а потом вместе поехали в квартиру. Никакого ребенка не было, Айлин.
– Надо было все разузнать, а не наблюдать со стороны. Она же не возьмет дочь в учебное заведение или на прогулку с парнем? Ты просто решил уйти… Снова!
– Потому что она была счастлива!
– Ага, ага. – Айлин снова закатывает глаза. – Она была счастлива с тобой! Но ты решил все по-своему, не спросив ее, как для нее будет лучше. А теперь… С Надюшей счастлив? – морщится, когда произносит ее имя.
Дверь резко распахивается. Надя без стука заходит в кабинет и, сложив руки на груди, смотрит на Айлин убивающим взглядом.
– Опять ты лезешь к нам? Сколько можно? Янис, нам с Богданом замечательно живется. Может, объяснишь своей жене, что лезть в чужую жизнь – нехорошо?
– Замолчи, – цежу сквозь зубы. – Кто тебя впустил? Без моего ведома что ты здесь делаешь?
– Сюрприз сделать хотела, но в итоге ты его мне сделал! Богдан…
– У меня дела, – перебиваю жестко. – Выйди немедленно.
– Но…
– Я сказал, выйди! Не до тебя.
– Жду тебя снаружи.
Она выходит, закрывает за собой дверь.
– Когда детей забирают из сада? В шесть? – обращаюсь к Айлин.
– Кто как. Можно и раньше.
– Думаешь, она действительно моя дочь? Уверена?
– На все сто процентов. Но… У Мелиссы отношения, Богдан. И все серьезно. Она вернулась, чтобы выйти замуж. Так что имей в виду.
– Плевать. Мне дочь нужна. Поехали прямо сейчас. Хочу ее увидеть.
Глава 2
Мелисса
Арсен сидит за кухонным столом, погрузившись в работу. Его спина чуть ссутулена, локти опираются на столешницу, а взгляд прикован к экрану ноутбука. Перед ним хаотично раскиданы папки, бумаги с пометками, какие-то чертежи и таблицы, местами заляпанные чернилами. Он даже не замечает, как я ставлю рядом с ним высокий стакан сока – только чуть отводит руку, чтобы не задеть его, и тут же возвращается к печати. Его лицо сосредоточено, брови сведены, губы сжаты – он полностью углублен в свое дело.
Я молча смотрю на него несколько секунд. Он не поднимает головы, и я даже не уверена, заметил ли он, что я подошла. Он весь внутри каких-то своих задач, отчетов и проектов, и мне даже немного жаль его – так много всего навалилось за последние недели. Нельзя убивать себя, лишь чтобы кому-то что-то доказать, угодить.
Скользнув взглядом по кухонным часам, я машинально опускаю руку к запястью и сверяю время. Уже почти половина пятого. Черт. Мне пора. Дарина терпеть не может, когда я опаздываю, даже на пять минут. Ее это пугает, сбивает с толку. Дочка плачет до тех пор, пока я не приду. Она еще маленькая, и каждый раз мне приходится долго объяснять, что я просто застряла в пробке или задержалась на минутку. Так что лучше не рисковать.
– Твои родители сегодня прилетают? – спрашиваю я, все еще стоя рядом с ним.
Голос звучит тихо, но в интонации проскальзывает напоминание: день важный, тебе нельзя это забыть.
– Да, – отзывается он, наконец поднимая на меня взгляд. – Приготовишь ужин? Чтобы не нашли, к чему придраться. Я же говорил, какие они…
– Конечно, – улыбаюсь. – Арс, тебе надо отдохнуть. Ты всю ночь не спал.
– Разберусь с этими бумагами и отдохну. Обещаю. У тебя когда собеседование?
– Завтра, – выдыхаю нервно. – На самом деле не терпится уже. В этом городе… все так непривычно. Я, считай, начинаю с нуля. Это очень сложно. Но в то же время… Хороший опыт будет.
– У тебя все получится. Я даже не сомневаюсь.
– Спасибо, Арс. Ладно, поеду я за дочкой.
Уже хочу выйти из комнаты, как Арсен окликает меня:
– Мелисс?
– Да?
Он встает и подходит ближе. Обнимает мое лицо теплыми ладонями.
– С моими родителями не будь такой терпеливой и тихой, как со всеми. Ладно? Если что-то не понравится, сразу отвечай той же монетой. Не бойся ничего. Я буду рядом и поддержу, что бы ни случилось.
– Мне кажется, ты преувеличиваешь. Они не такие… Ты просто зол на них.
– Поверь, ты их не знаешь, – горько усмехается Арс. – Просто… чем мягче ты с ними будешь, там быстрее они сядут тебе на шею.
– Учту.
– Спасибо, Мелисс.
Сделав полшага назад, он берет меня за руку. Подносит к своим губам и целует тыльную сторону моей ладони.
– Беги давай. А то опоздаешь, потом придется Дарину успокаивать.
Захожу в комнату, быстро натягиваю джинсы и свободную футболку. Волосы собираю в высокий хвост. Хватаю телефон, ключи от машины и выхожу из дома, не теряя ни секунды. Через сорок минут добираюсь до сада. Воспитательница приводит Дарину, говорит, как хорошо она себя вела, как помогала другим детям. Я не могу сдержать улыбку – горжусь ей до слез. Моя девочка – лучшая. Она успела всем рассказать, что у ее мамы скоро свадьба. Утром все работники и родители, которые услышали эту новость, меня поздравляли.
Мы идем к машине. Дарина весело болтает, держит меня за руку и подпрыгивает. Я слушаю вполуха, пока не чувствую на себе чужой взгляд – острый, цепкий и… будто слишком знакомый. Поднимаю голову, сразу нервно сглатываю. Дыхание сбивается.
Богдан.
Он выглядит так, будто сошел с обложки журнала: собранный, сильный, уверенный в себе. Как, впрочем, и тогда, в прошлом. Темные волосы зачесаны назад и немного растрепаны на висках, словно он только что небрежно провел по ним рукой. Четкие скулы, выразительная линия подбородка и густая аккуратная борода делают его лицо по-мужски грубым, но при этом притягательно красивым. И я опять ловлю себя на мысли, что он все такой же притягательный.
Басманов стоит в нескольких метрах, смотрит прямо на меня. Внутри все обрывается. Ноги будто прирастают к земле. Ни шагу сделать не могу. Сердце начинает колотиться так громко, что заглушает все вокруг. Я не в состоянии даже пошевелиться. Не могу дышать. Не могу поверить, что он здесь.
– Мама, кто этот дядя? – спрашивает дочь, дергая меня за руку. Явно заметила, как я появлюсь на него.
Она буквально приводит меня в чувство. Опускаю взгляд на дочь:
– Никто, милая. Садись в машину.
Дарина послушно садится. А я… снова смотрю на Богдана.
Он стоит передо мной – такой живой, настоящий, с тем же выражением глаз, которое я так хорошо помню. И которое когда-то было для меня целым миром.
Прошло столько лет, а он будто не изменился, и это странное ощущение захлестывает меня с головой: я снова там, в том дне, когда он просто сказал, что нам нужно разойтись. Не объяснил ничего. Не дал ни одной причины, ни одного шанса понять, что происходит и почему вдруг все рушится, когда, казалось бы, мы оба поняли, что сходим с ума друг без друга.
Я помню, как смотрела ему в спину, когда он уходил. Как тишина после хлопка двери резала слух. Как я сидела на полу, сжимая телефон и надеясь, что он позвонит.
Он не взял трубку даже тогда, когда я хотела рассказать о беременности. Хотела, чтобы он знал… Чтобы понял, что ушел не просто от меня, а от большего, настоящего, чего мы оба очень хотели.
Он ушел, стер все, будто я и вовсе не существовала. В этом и была самая болезненная правда: он просто перестал быть частью моей реальности. Оставил после себя пустоту, в которую я проваливалась снова и снова, пока не научилась дышать без него.
И вот он стоит передо мной. И я чувствую, как сердце сбивается с ритма, как оно начинает стучать по-другому, – точно так же, как в прошлом. Как будто годы и боль не научили меня быть сильной. Его присутствие все еще имеет надо мной власть, которую я ненавижу, но не могу контролировать. И мне становится горько от этой слабости.
– Что ты здесь делаешь?
– Пришел за дочерью. Которую ты от меня… скрыла.
Откуда он узнал? Я перестала общаться со всеми, кого знала в этом городе. Даже самую близкую подругу. Никто не знал о моей беременности.
Неужели спустя годы Богдан решил получить информацию обо мне и узнал, что у меня есть дочь? А потом сложил два плюс два и понял, что это его ребенок?
Очень вовремя, однако.
– А ты попытался хоть что-то узнать? Ответил на мои звонки, сообщения, когда я хотела все рассказать? Уходи, Богдан, как ушел семь лет назад. У меня счастливая жизнь, есть любимый человек, свадьба на носу. И портить все это из-за тебя я не стану.
– Ты все такая же… Не умеешь скрывать свои чувства, Мелисса.
Из горла вырывается нервный смешок. Нет, он обо мне ничего не знает. Абсолютно. Понятия не имеет, какой я стала. Я больше не та дура, какой была годы назад.
– Ошибаешься. Той наивной девчонки давно уже нет, Басманов. Исчезни с нашего пути и никогда не возвращайся. Ясно?
– Я потерял несколько лет. Еще больше терять не хочу, Мелисса. И не стану. Дочь должна обо мне знать. Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому.
– Она не твоя!
– Моя. Как и ты! И я вас заберу!
– Твоей наглости нет предела, Богдан. Думаешь, я буду делать все, что ты захочешь? Как тогда? Нет. Больше не позволю, чтобы ты вытирал об меня ноги. Продолжай жить как привык. Забудь, что встретил меня. Забудь о моем существовании. Уверена, у тебя прекрасно получится. Ты мастер плевать в душу, а потом исчезать.
Сажусь за руль, но не успеваю захлопнуть дверь, как слышу его твердое:
– Никуда ты от меня не денешься, Мелисса. В этот раз не отпущу.
Глава 3
Сажусь в машину и силой захлопываю за собой дверь. Даю понять, как я зла на Богдана. Он и сам это прекрасно понял. С трудом вставляю ключ в зажигание – пальцы дрожат, как от холода, хотя в салоне тепло.
Руки на руле едва слушаются, подушечки пальцев теряют чувствительность. Вцепляюсь в кожаную обивку так, будто она единственное, что может удержать меня на месте. В реальности, которую я сама себе создала, выстроила кирпич за кирпичом. Болью и бесконечным одиночеством. Эмоции контролирую с трудом, хотя казалось, давно научились справляться с ними.
Моргаю, надеясь, что это просто какое-то наваждение. Случайная встреча или сон наяву. Но перед глазами все еще стоит Басманов – его уверенный, живой взгляд. Слишком похожий на человека, которого я когда-то безмерно любила.
Горло сдавливает, будто его сжимают чьи-то невидимые руки. А к глазам подступают слезы. Такие предательские, такие неожиданные… Я давно забыла, как это вообще – плакать. Обещала себе, что больше никогда не позволю себе такого. Но… все рухнуло в одно мгновение, едва Богдан появился на моем пути вновь.
Я давала клятвы. Сама себе, бесконечными ночами. Когда Дарина спала рядом, а я сидела в тишине, пытаясь заново собрать себя. Я училась быть сильной, поднималась с колен. Создавала новую жизнь.
Без него.
А теперь он просто появился, будто ничего между нами тогда не было. Будто не он разрушил меня, не он разорвал мое доверчивое сердце, не он растоптал его и ушел, даже не обернувшись. Не он оставил меня одну в тот самый момент, когда я узнала о беременности и собиралась рассказать ему о том, что внутри меня бьется еще одно сердце.
И вот теперь он появился. Стоял и смотрел прямо в мои глаза, как король. Будто может снова войти в мою жизнь и диктовать, как мне жить. Но я знаю, что если сдамся, покажу свою слабость. Если позволю ему остаться, он разрушит все. Все, что я выстраивала годами.
Я нажимаю на газ, и машина срывается с места. Еду быстро, не разбирая дороги, пытаюсь сбежать. Не от него, а от самой себя.
Только вот от себя не убежишь…
– Мам, а кто тот дядя? – снова спрашивает дочка, вырывая меня из мыслей, которые разрывают внутренности на части.
– Старый знакомый, родная.
– Он красивый, – ошарашивает меня Дарина.
Малышка еще не знает, кто он на самом деле. Не знает, что тот «красивый дядя» – ее отец. И мне страшно представить, как она отреагирует, когда правда всплывет. Ведь я говорила, что папа ушел по делам. Далеко и надолго. Конечно, когда она повзрослеет, поймет, что я врала ей долгие годы.
А сейчас… Она будет задавать вопросы, смотреть на меня в упор своими большими, честными глазами… Я же не смогу дать ей простых ответов. Как объяснить, почему его не было рядом? Почему он ни разу не обнял ее, не пришел, не позвонил? Как сказать дочери, что человек, который должен был ее защищать, выбрал просто исчезнуть?
А вдруг она захочет его полюбить? Вдруг простит его, хотя я не смогла? И тогда я останусь одна в своей боли. Одна со всеми этими годами, прожитыми без него, когда каждая ночь была борьбой, а каждое утро – победой.
Боюсь, что он опять сломает. Нет, не меня – я уже знаю, как собирать себя заново. Я боюсь, что он коснется жизни Дарины и разобьет ее сердце так же, как когда-то разбил мое.
Безжалостно, беспощадно.
Как добираемся до дома – сама не знаю. Шлагбаум поднимается, и мы въезжаем во двор нашего комплекса. Зайдя в квартиру, прошу дочку сразу отправиться в ванную. Она должна принять ванну и переодеться. И только потом мы будем ужинать.
Стоя на кухне, режу овощи, но движения механические: нож скользит по доске, будто сам по себе. Знаю, что нужно успеть к приезду родителей Арсена. Знаю, что все должно быть идеально, иначе они найдут на что пожаловаться… Но внутри все бурлит. Как кипящая вода, которая вот-вот выплеснется через край.
Мысли снова и снова возвращаются к Богдану. К его взгляду. К тому, как просто он появился, как будто все прошедшие годы ничего не значили. Я знаю его слишком хорошо. Если он узнал… если действительно понял, кто Дарина на самом деле – он не отступит. Он ворвется в нашу жизнь и не спросит разрешения. Не подумает, что разрушит все, к чему я так долго шла. Именно этого я и боюсь. Не его слов, а его поступков. Он всегда действовал, не думая о последствиях. И мне страшно, потому что теперь на кону не только я. Теперь есть Дарина. И Арсен.
Не замечаю, что Арс подошел, пока его губы мягко и осторожно не касаются моего плеча. Вздрагиваю, возвращаясь в реальность, снова чувствую запах еды.
– С тобой все в порядке? – с беспокойством спрашивает он.
Киваю, не оборачиваясь. Не уверена, что смогу спрятать в глазах весь свой страх. Страх, который медленно, но уверенно меня уничтожает.
– Все хорошо, Арс, – бессовестно вру. – Ты с родителями разговаривал? Где они?
– В пробке застряли, – говорит довольным тоном. – Чем позже они приедут, тем лучше. Хотя они сказали, что будут через сорок минут. Главное, чтобы ты успела привести себя в порядок.
– Да я почти закончила. Салат нарежу, потом в ванную пойду.
– Оставь салат мне. Ты иди. – Он слегка подталкивает меня в спину.
Сначала захожу в комнату Дарины. Она играет со своими куклами. Настолько увлечена, что даже не замечает, что я за ней подглядываю. В спальне достаю из гардероба одежду и иду в душ.
Выйдя из душевой кабины, оборачиваюсь в полотенце и встаю перед зеркалом. Волосы влажные, спутанные, но я терпеливо сушу их феном, стараясь ни о чем не думать. Хотя это очень сложно. Привожу себя в порядок. Наношу легкий макияж, чтобы скрыть следы усталости. Натягиваю простое, но аккуратное платье. Хочу выглядеть спокойно и уверенно, как всегда.
Расставляю тарелки, проверяю, все ли на своих местах. Салаты на столе, горячее в духовке, бокалы блестят. Я стараюсь сосредоточиться только на этом – на порядке и деталях. В ином случае сойду с ума…
Звонок в дверь звучит ровно в тот момент, когда я ставлю последнюю тарелку. Родители Арсена точны до минуты.
Арс широко открывает дверь и первым выходит в прихожую. Крепко обнимает отца, затем маму. Сдержанно, но тепло. Я делаю шаг вперед, Очень напряжена, хотя стараюсь не показывать это. Тоже здороваюсь: коротко жму руку его отца, с матерью обмениваюсь легкими поцелуями в щеку. И сразу ощущаю холод за ее улыбкой.
Мама Арсена выглядит безупречно. Дорогой длинный плащ бежевого цвета, блестящие серьги, тонкая цепочка и выверенная до миллиметра прическа. От нее пахнет тяжелым, стойким парфюмом. Взгляд, которым она меня окидывает, тоже тяжелый. Смотрит свысока, словно оценивает витрину. И, судя по выражению лица, не находит в той витрине ничего достойного.
Неприятно.
Арсен чувствует мое напряжение. Он мягко кладет ладонь мне на талию, чуть сжимает в знак поддержки. Мы проходим в гостиную. Мать Арса неспешно осматривает комнату. Взгляд скользит по мебели, по деталям интерьера. Прямо кожей чувствую, как она ищет хоть малейший повод для упрека.
Вдруг в комнату вбегает Дарина. Волосы чуть взъерошены, глаза сверкают. Она резко замирает, увидев незнакомцев.
– Ой! Мам! У нас гости? – спрашивает дочь, подбегая ко мне и прижимаясь к ноге. Разглядывает родителей Арсена широко распахнутыми глазами.
В комнате на секунду становится глухо. Лица родителей Арсена сереют. Особенно у его матери. Она смотрит на Дарину так, как будто та явилась из ниоткуда.
– Я не поняла, – произносит она холодным напряженным голосом. – У нее что, и ребенок есть?