- -
- 100%
- +
Пролог
Девочка с невинными глазами. Диана…
Смотрю на снимок и не могу понять, что творится внутри меня. Буря? Ураган? Скорее, негодование. Эта девчонка всего лишь выглядит непорочной. Сама же… Легкомысленная безмозглая девка. Любовница моего отца. Лицемерие в обличии невинности.
Длинные черные волосы доходят чуть ли не до талии. Испуганный взгляд устремлен в камеру. А рядом стоит мой отец… Выглядят они вместе паршиво. Отец ей чуть ли не в деды годится.
Всю ночь стонала подо мной. Кусала себе губы, царапала мои плечи. Смотрела с мольбой. Будто боялась, что я сделаю больно. А я этого и хотел… Ждал этого дня. Ждал, когда же смогу ее использовать, как одноразовый презерватив, и вышвырнуть на улицу. Грязную, никому не нужную.
Сделал больно. Как и хотел. Горел желанием. Но сейчас паршиво так. Пару месяцев назад она точно так же спала с моим отцом. С человеком, который старше ее деда.
– Когда ты проснулся? Прости, я вырубилась и… – мелодичный голос действует на нервы. А синие глаза смотрят с любовью. Глупая мамолетка. – Подожди минуточку. Я приготовлю завтрак.
Усмехаюсь так. Опускаю взгляд на снимок. Ржать хочется. Или прижать ее к стене и шею свернуть. Чтобы не хлопала ресницами так невинно. Чтобы не врала больше. Не вела себя, как влюбленная, верная и чистая девочка. Поверить, что она действительно влюбилась, не могу. Такие, как она, ценят только толстые кошельки. Как же обманчива бывает внешность…
– Ничего мне не надо, – рявкаю так, что она вздрагивает. Уронив ложку, прижимается к столешнице спиной. – Отойди оттуда.
Девчонка хмурится. Дышит часто и глубоко. Грудь вздымается. Сама же начинает трястись от моего тона.
Какая гениальная актерская игра. Оскар в студию! И я бы поверил ей, этой продажной девке, если бы не знал, что скрывается за ангельским личиком и испуганным взглядом.
– Я… Что-то сделала не так? – спрашивает тихо, почти срывается на слезы.
– Сделала, – киваю, кривясь. – Думала, я влюбился в тебя? В грязную любовницу своего отца? – зло цежу. – Нет, Диана. Я всего лишь преподал тебе урок.
– О чем ты? Какая лю… – голос дрожит, как и она сама.
Пора, черт подери, заканчивать с этим гребаным фарсом!
– Лучше замолчи и слушай меня внимательно! – перебиваю, швыряя снимок ей в лицо. – Сейчас же собираешь свои тряпки и исчезаешь из моего дома. Если увижу тебя еще раз… Со своим отцом… Забудь о лечении матери. А еще… У тебя же мелкая сестра есть, верно? Так вот. О ее будущем тоже подумай. Поверь, лучше мне не перечить.
Диана трясет головой, невесело усмехается. Да пора уже сбрасывать маски, а она все строит из себя хрен пойми что.
– Ты… Шутишь, да? Ка-кая любовница? Я ничего не понимаю, – разглядывает снимок. – Это же совсем не то, о чем ты думаешь.
Не отступает, и это раздражает еще сильнее. Привыкла, наверное, крутить мужиками при помощи своего невинного личика. Со мной этот номер не прокатит.
– А о чем я думаю, Диана? – наступаю на нее. – О чем я, сука, думаю? Разве тут не все ясно?
– Нет, подожди… А как же то, что между нами было? А как же… Ты же… Мы же… Столько времени вместе.
"То, что между нами было", – типичный бабский выпад. Могла бы придумать что-то и оригинальнее.
– Вместе? – смеюсь, запрокинув голову назад. – Нет, милая. Это была игра, которую ты проиграла, – смотрю на наручные часы. – Я ухожу. Вернусь через час, максимум два. А когда я переступлю порог этой квартиры, Диана, видеть тебя здесь не хочу. Надеюсь, ты все поняла?
– Игра? – шепчет она, уже готовая расплакаться. – Зачем ты так со мной?
– А затем, чтобы место свое знала. Еще одна попытка встретиться с моим отцом – в тот же день получишь новость о смерти своей матери. Возможно, и сестру в каком-нибудь лесу найдут. Тебе же не привыкать. Найдешь еще одного богатого и из-за бабок с ним начнешь жить. Как это произошло со мной. Будешь отрицать? Нет, не будешь.
Все, хватит! Финита ля комедия! Больше мне с ней говорить не о чем. И слушать какие-то жалкие оправдания нет желания.
Широкими шагами направляюсь к двери. Диана не издает ни звука. И это к лучшему.
Еду в отцовский дом. Надо бы и с отцом поговорить. Заставить взяться за ум. Иначе мать угробит своим поведением, поступками.
Коротко постучав в дверь, захожу в кабинет. Внимание отца сконцентрировано на компьютере.
– Пап, надо поговорить.
– Надо, – говорит, не отводя взгляда от экрана. – Хорошо, что ты пришел. Мне нужно тебе кое в чем признаться, – хлопает крышкой и отодвигает комп в сторону.
– Что-то случилось? Ты почему такой бледный?
– Случилось, – опять же кивает. Открывает серую папку и достает оттуда фотку, протягивает мне. Сука! Это же Диана. – Помнишь, я говорил, что попал в аварию, когда ты был в командировке? Так вот, – тяжело вздыхает отец. – По моей вине умер отец этой девчонки. Мать ее в коме. Сестру устроил в хорошую школу, чтобы на улице не осталась. Недавно их дом сгорел.
Меня словно током прошибает от слов отца. Ни хрена не соображаю. Не могу сложить два плюс два. Все казалось таким очевидным, а тут всплывают новые факты.
– Убил ее отца? А она тебе разве не… – уже и язык не поворачивается произнести это вслух.
– Она беззащитная девчонка, которая упорно пыталась отказаться от моей помощи, – перебивает он меня. – Но выбора у нее особого не было. Жить негде. Мать лечить нечем. И сестру оставлять и воспитывать некому. Она не знает, что причиной погрома в их семье являюсь именно я. Но совесть не дает мне покоя. Нужно ехать в ментовку и признаться во всем. У меня к тебе просьба.
– Что за просьба? – спрашиваю на автомате, сжимая в руке фотографию Дианы.
– Женись на ней. Береги и заботься о ее родных, сын. Я уничтожил их семью. И сейчас только ты можешь хотя бы что-то исправить.
Глава 1
Так волнуюсь, что закусываю нижнюю губу, а перед глазами все расплывается. Пытаюсь сфокусироваться на строчках, которые никак не складываются в буквы.
– Диана! – голос Вики доносится как сквозь вату. – Диана, мы поступили!
Наконец, оставив тщетные попытки до меня достучаться, подруга указывает ярким ногтем на мою фамилию. Потом ведет вниз, и я вижу, что Вика тоже в списках.
– Господи, – выдыхаю я. – Это не сон?
– Все, как мы и планировали. Один факультет, одна группа. Еще и на бюджет.
Я все равно не до конца осознаю. Пялюсь на свою фамилию, как будто, стоит отвести взгляд, она исчезнет из списка поступивших.
– Так, подруга, – берет меня Вика под руку и тащит от стенда, – давай приходить в себя.
– Мы поступили, – эхом повторяю, надеясь, что это принесет осознание. – Мы поступили.
– Дошло? Зададим жару этому юридическому. Но это потом, а сегодня поедем в клуб.
– Надо сообщить родителям, – окончательно прихожу в себя. – Лично.
– Давай, – кивает Вика и тянет меня к выходу из универа. – Мы с Максиком тебя подвезем.
Машина Максима выделяется на парковке, так что я сразу ее замечаю. Вика отхватила чемпиона. Не в том плане, что ее парень завоевывает медали на соревнованиях. А в том, что родился в богатой семье. Я даже не представляю, сколько стоит эта самая машина, в которую сейчас сажусь. Наверняка одна фара – зарплата моего отца.
Вика по дороге делится впечатлениями с Максиком, как она его называет, я же смотрю в окно и улыбаюсь. Наконец-то полностью дошло, что моя мечта начинает осуществляться. Впереди еще гранит науки, но зубы я об него не сломаю.
Максим тормозит у нашего подъезда, а Вика оборачивается и говорит:
– Во сколько за тобой заехать?
– Может… – хочу возразить, но перебивает Максим:
– Не может. Диана, это надо отметить. Я проставляю.
– В общем, жди нас к шести, – подмигивает подруга.
Я киваю и, выйдя из авто, быстро иду домой. Меня переполняет радость, которой я хочу скорее поделиться с родными.
Открываю дверь в квартиру, и из комнаты в коридор тут же несется Иришка – моя младшая сестра.
– Диана! – кричит она. – Ну что?
Сажусь на корточки и, обняв ее, шепчу на ухо:
– Все отлично.
– Поступила, да? – появляется из кухни мама.
Родители в меня верили, наверное, больше, чем я сама. Они и не сомневались, что я поступлю.
– Да, – отвечаю с улыбкой и, поднявшись, целую маму в щеку.
От нее пахнет домом и едой. Наверняка уже и обед приготовила. Обязательно праздничный. И знаю, что папа сегодня придет раньше с работы.
– Умница, – мама тоже целует меня и тут же командует: – Тогда моем руки и накрываем на стол.
– Да не стоило, – отвечаю я.
– Еще как стоило. Не каждый день дочь поступает в престижный университет.
– Я тоже поступлю, – проносясь первой в ванную, говорит Иришка.
– Конечно, – хором отвечаем мы с мамой.
Папа приходит через полчаса. У нас уже все готово, и я выхожу его встречать. Снимает обувь, держа в руках букет. Увидев меня, протягивает цветы и произносит:
– Поздравляю с поступлением, Диана.
– Спасибо, – улыбаюсь я, зарываясь носом в хризантемы.
– Горячее остывает, – зовет нас мама, – Володя, Диана!
Я ставлю цветы в вазу и снова сама себе улыбаюсь. Какой прекрасный день, счастливый. Я уже студентка, семья рядом и поддерживает меня, а вечером еще с друзьями посижу. Наверное, фортуна меня любит.
– Какие планы на вечер, Диана? – спрашивает мама за обедом.
– Жанна, – тут же встревает папа, – ты же не хочешь тащить взрослую дочь на дачу в такой день. – Она с нами там от тоски завоет. У Иришки хоть подруги есть такого же возраста.
– Вы собрались на дачу? – удивляюсь я, а потом вспоминаю, что сегодня пятница.
Совсем с этим поступлением потерялась в днях недели. Числа считала, ожидая сегодняшнего, а остальное ушло на второй план.
– Да, еще съездим, – улыбается папа и, погладив Иришку по голове, добавляет: – А потом надо кого-то в первый класс собирать.
Я на первый курс, сестренка – в первый класс. Определенно все у нас будет отлично.
После обеда я мою посуду и иду собираться. Если Вика сказала, что к шести они за мной заедут, то в половину шестого уже начнет звонить и кричать в трубку: "Выходи!"
Освежив макияж и переодевшись, слышу звонок телефона. Как я и предполагала, Вике не терпится оказаться в клубе.
– Да, – отвечаю.
– Мы с Максиком на месте. Ждем.
– Иду, – говорю, уже обуваясь, и сбрасываю звонок. – Мам, пап, я встречусь с Викой. Позвоните, когда доедете.
– Диана, и ты позвони, когда домой вернешься.
– Конечно, – киваю, открывая дверь.
Выхожу на улицу и оглядываюсь. Начинает накрапывать дождь. Может, вернуться за зонтом? Нет, возвращаться – плохая примета. Тем более мы не на природу собираемся и не пешком. Сажусь на заднее сиденье, и Максим тут же бьет по газам.
До клуба доезжаем, все еще обсуждая наше поступление. Думаю, в ближайшие несколько дней у нас и не будет других тем для разговора.
Клуб, куда мы приезжаем, принадлежит отцу Максима, поэтому нас здесь встречают как самых дорогих гостей. Мы занимаем комнату на втором этаже, где не так бьет по ушам музыка, и делаем заказ.
Вскоре к нам присоединяются друзья Максима со своими девушками, и на меня начинают бросать взгляды. Я даже знаю, о чем сейчас пойдет разговор.
"Диана, а где твой парень?"
"Ой, а почему ты без парня?"
"Ты ни с кем не встречаешься, что ли?"
Каждый раз одно и то же. Но не объяснять же каждому, что не до парней мне было. Я готовилась к поступлению. И сейчас учеба для меня главное. Вот и в данный момент по глазам вижу, на какую тему начнутся вопросы.
Беру сумочку и только собираюсь сказать, что иду попудрить носик, как чувствую в сумочке вибрацию телефона. Достаю мобильник, но ответить не успеваю.
– Извините, – говорю и выхожу из комнаты.
Надо найти тихое место, чтобы перезвонить. Номер незнакомый и городской. Почему-то сразу думаю про универ, даже ладони потеют. Но нет, в такое время вряд ли кто-то сидит в деканате.
Захожу в туалет – единственное более-менее тихое место. Нажимаю на незнакомый номер и жду. Но даже теряюсь, когда слышу:
– Регистратура, первая больница.
Больница? Может, они номером ошиблись?
– Здравствуйте, извините, мне звонили с этого номера, но я не понимаю…
– Фамилия? – спрашивает девушка.
– Чья? – не понимаю ничего.
– Ваша. Если звонили, то вы явно родственница.
– Лазарева.
– Есть, – спустя несколько секунд, когда был слышен стук клавиатуры и фон, говорит регистратор. – Лазарева Жанна Евгеньевна…
– Мама… – перебиваю я, опираясь на холодную стену.
Мама в больнице? Что случилось? Почему отец не позвонил? Где Иришка?
Столько вопросов, но я ничего из себя не могу выдавить. А девушка на том конце провода продолжает:
– Поступила после ДТП с тяжелыми травмами. Состояние критическое, сейчас на операции.
– Подождите, – пытаюсь отдышаться и выловить хоть одну мысль в голове. – А Лазарев Владимир Петрович? А Иришка? Девочка, семь лет.
– Девочка тоже у нас. Ссадины и синяки, сейчас ее осматривает врач. А Лазарев Владимир Петрович к нам не поступал.
– Но он же был за рулем! – я уже кричу в трубку от отчаянья.
Где же он, если не в больнице.
– Девушка, – уже не таким профессионально-механическим голосом, – ладно, минуту.
Снова стук клавиатуры, который набатом отдается в моей голове. Ищет по общей базе, скорее всего. Сейчас уже не то время, когда надо перебирать бумажки.
– Это ваш отец? – слышу вопрос и киваю, не соображая, что меня не видят. – Ваш отец скончался на месте ДТП, черепно-мозговая травма.
Телефон летит на пол, потому что руки уже не слушаются. Я же, закрыв рот рукой, падаю на колени, глядя, как на все еще светящемся экране мобильного расползалась трещина.
Точно так же в эту минуту треснула и моя жизнь…
Глава 2
Вику, стоящую напротив меня, я узнаю не сразу. Влажной рукой она слегка бьет меня по щеке. Не понимаю, что происходит. Женский голос, который сообщил о смерти отца, снова набатом стучит в висках. Всхлипываю, прижимаюсь к подруге. Обнимаю ее за плечи и громко плачу.
– Господи, Диан, ну скажи, что произошло, – она гладит меня по голове, как маленького ребенка. Я же не могу выдавить из себя… Сказать, что моего папы больше нет на этом свете. Язык не поворачивается.
Мама в больнице, сестра тоже. Господи, что за день такой неудачный. Еще утром я летала от счастья, что наконец поступила в университет. И что моя мечта сбудется. Но теперь я умом понимаю: не смогу я учиться, никакая мечта не сбудется. А самое ужасное – я осталась без отца. Возможно, маму тоже потеряю. Ну зачем мне такая жизнь, боже? Лучше бы я была с ними и умерла вместе с отцом.
– Диана, – Макс заходит в женскую уборную. Посторонние люди пялятся на меня как на ненормальную. Парень подруги выгоняет всех, сам же опускается передо мной на корточки. – Что случилось, мелкая? Объясни, чтобы мы могли помочь, – тихий, но строгий голос заставляет поднять глаза, наполненные слезами, на Максима.
Нервно сглатываю. Пытаюсь подняться, но не чувствую своих рук и ног. Будто все тело онемело.
– Па-па… – единственное, что срывается с губ.
Макс замечает мой телефон, пытается привести его в чувство. Выругавшись сквозь зубы, он опускается на колени, вытирает влагу с моего лица. Берет на руки, выводит из душного помещения.
Благо, в ту комнату мы не возвращаемся. Покидаем здание, и, оказавшись снаружи, Макс ставит меня на ноги.
– Дианочка… – шепчет Вика. – Ну скажи, что случилось. Я тебя впервые в таком состоянии вижу. Что-то с дядей Володей случилось, да?
Я несколько раз глубоко вздыхаю. Киваю в знак согласия.
– Они… Попали в аварию. Папа умер, Вика…
– Черррт! – матерится Максим. – Тебе кто звонил, Диан? Рассказывай, мелочь, что случилось. Чтобы мы поехали, увидели их. Ты же хочешь к ним, верно? – парень заглядывает в мои глаза с сочувствием. Каждое слово говорит аккуратно, но с нажимом.
– Из больницы звонили, – выдаю, пялясь в одну точку под ногами. – Мама с сестрой в ужасном состоянии… А папа скончался на месте ДТП. У меня теперь никого нет…
– Подожди, Диан, – Вика снова вытирает влагу с моего лица. – Тебе сказали, из какой больницы звонили? – я киваю. – Тогда поехали. Все будет хорошо. Ты только держись, дорогая.
Всю дорогу я плачу. Не могу поверить, что за один проклятый день вся моя жизнь может вот так перевернуться вверх дном. Мне хочется реветь в голос, кричать. Но все эмоции тяжестью застревают в области груди.
Лицо сестры перед глазами. Еще совсем маленькая, мой невинный ангел. Готовилась в первый класс, а сейчас… Лежит в больнице, и только Бог знает, сумеет ли выкарабкаться.
Каждая мысль дурнее предыдущей. Я просто сойду с ума, слечу с катушек, если вдруг потеряю всю семью за одну ночь и останусь одна. По дороге в больницу я не могу вымолвить ни слова. Смотрю на теряющиеся картинки за окном, сглатывая ком по несколько раз в минуту. Боже мой, зачем ты с нами так?
В больнице все решает Максим. Я же, как призрак, брожу рядом с ним, через вату в голове пытаюсь понять, что произошло с мамой и сестрой.
– Диан, твоя мама в реанимации, – сообщает мне парень, усаживая на стул рядом с какой-то палатой. – С сестрой, слава богу, все хорошо. Можешь даже ее увидеть. А вот мать пока нельзя.
Я слегка улыбаюсь от мысли, что увижу своего ангела. Внутри меня рождается надежда, что хотя бы они меня не оставят одну в этом несправедливом мире. Но как только до меня доходит, почему к матери не пускают, я начинаю трястись и паникую с новой силой.
– Поднимись, дорогая, – помогает мне Вика.
Как только я вижу Ирину, мне становится плохо и я чуть ли не падаю. Благо, Максим крепко цепляется за мою талию и не дает упасть. Сестра не смотрит на меня. Ее взгляд сконцентрирован на одной точке в потолке. Лицо разбитое, нос огромный. Видимо, сильно ударилась.
Подхожу к ней и сажусь на стул, стоящий рядом с кроватью. Сжимаю ее руку. Она никак не реагирует. Лишь что-то пытается сказать – ее губы подрагивают.
– Ириш, – всхлипываю, целуя ее ладонь. – Родная ты моя, маленькая. Господи…
Она шмыгает носом. Начинает часто и глубоко дышать. У сестры зафиксирована шея специальным воротником. Наверное, повредила шейный отдел позвоночника.
– Па-па… – шепчет она по слогам и снова шмыгает носом.
Из ее глаз текут слезы, из моих – еще хуже. Я не могу держать эмоции под контролем. Меня пробивает дрожь. Ледяными руками сжимаю маленькие пальчики младшей сестры, сглатываю, пытаясь понять, что она хочет мне сказать.
– Ириш, не надо, малыш. Не надо тебе говорить. Как придешь в себя, так сядем с тобой и…
И что? Обсудим смерть папы? То, как случилась эта авария? Как я смогу у нее что-либо спросить? Как смогу заставить ее вспоминать этот проклятый день?
– Он… был в крови, – шепчет она, чем разрывает мое сердце на осколки. Вышибает весь воздух из легких. Становится трудно дышать.
В палату заходит медсестра и сообщает, что нам нужно выходить. Не могу оставить сестренку, но меня буквально выгоняют отсюда, при этом обещают пустить еще раз рано утром. Ирина так и смотрит в одну точку, что-то шепча. Поцеловав ее в лоб, я покидаю палату. Оказавшись в коридоре, прижимаюсь к холодной стене спиной и сползаю по ней вниз. Сажусь на ледяной кафель и утыкаюсь носом в колени, реву.
– Моя хорошая, – гладит меня по голове Вика. – Пожалуйста, успокойся.
Легко сказать. Отец умер, мама… Неизвестно, что с ней будет. А у сестры останется травма на всю жизнь. Ведь весь ужас она видела. Видела отца в крови, маму наверняка тоже. Я понятия не имею, как смогу поднять ее на ноги. Как смогу помочь ей забыть эту чудовищную ночь. Как забуду сама…
– Я сейчас вернусь, милая. Поговорю с врачом и приду к тебе. Не делай глупостей, хорошо? Не выходи из больницы.
Подруга говорит так, будто я в состоянии идти куда-то. Или же боится, что я наложу на себя руки?
Едва я остаюсь одна, как чувствую запах мужского парфюма. И чье-то присутствие рядом с собой. Но не поднимаю голову. Покачиваясь на месте, я хватаюсь за волосы и тяну их что есть силы.
– Диана, – мужской голос звучит совсем близко.
Поднимаю заплаканные глаза и встречаюсь взглядом с мужчиной. Лет шестидесяти. В черном деловом костюме, в волосах седина. Смотрю на него вопросительно, будто спрашивая: «Кто вы?»
– Я старый друг твоего отца. Как-то случайно узнал, что он попал в аварию, – тяжело вздыхает, оглядываясь по сторонам. – За маму и сестру не волнуйся. Их лечение я оплачу, и с ними обязательно все будет хорошо. Они поднимутся на ноги, я тебе обещаю. А Владимира мне очень жаль, – он отпускает глаза. – Соболезную.
Некоторых друзей отца я знаю. Однако этого мужчину я вижу впервые в жизни. Либо от стресса ничего не соображаю. Я его не узнаю. Но, наверное, папа был знаком с этим человеком, раз он помогает. Иначе зачем чужому мужику тратить огромные суммы на лечение посторонних ему людей?
– Когда-то он меня выручил. И я чувствую себя его должником. Не плачь, все будет хорошо. И… Мне действительно очень жаль, что так вышло. Завтра приедут отличные специалисты. Я постараюсь поговорить с врачами, и, возможно, ты даже маму увидишь. А для этого тебе надо вытереть слезы и ждать утра. Ты должна быть сильной, чтобы помочь сестре. Ты же понимаешь, о чем я?
Я хлопаю глазами, не понимая, откуда появился этот мужчина. Как его назвать? Ангел-хранитель, которого послал бог? Или же мне следует ожидать от него какого-то условия, которое он мне продвинет за помощь?
Папа всегда говорил, что богатые люди просто так никому не помогают.
– Может, выйдем наружу, и ты подышишь чистым воздухом?
От этого человека не веет опасностью. Скорее добротой. Я киваю в ответ. Подхватив меня под локоть, мужчина помогает встать. На ватных ногах я иду к лифту, мы спускаемся вниз. Но едва мы отказываемся снаружи, как со всех сторон нас начинают фоткать. Кто-то снимает на камеру, задают какие-то ненормальные вопросы. Сквозь гул в голове до меня доносится один из них:
– Как ваша жена отреагирует, когда узнает, что у вас есть малолетняя любовница?
Глава 3
Я ничего не понимаю. О чем говорят эти люди с фотоаппаратами и видеокамерами?
В голове только бьются слова: «Малолетняя любовница». Это они обо мне?
И почему здесь вообще столько представителей СМИ?
Поднимаю взгляд на мужчину, который ведет меня уверенно куда-то по территории больницы. Он как будто привык к такому вниманию папарацци. Идет, не обращая на них никакого внимания, я же скорее машинально перебираю ногами.
Оборачиваюсь, видя, как несколько мужчин помоложе моего спутника сдерживают журналистов. Наконец, когда мы занимаем скамейку за кустами, чтобы нас не было видно, я спрашиваю шепотом:
– Что это было?
– Не бери в голову, – отмахивается мужчина. – Кстати, я не представился. Константин Ильич.
– Диана, – на автомате говорю, хотя он прекрасно знает мое имя.
– Послушай, – присаживаясь рядом, сжимает мою ледяную руку, и даже выдергивать не хочу, потому что этот жест такой по-теплому отеческий. – Ты должна быть сильной. Ты нужна сестре и матери. Я помогу вам. Твоя сестра же еще не ходит в школу? – спрашивает Константин Ильич, хоть и я уверена, что он уже знает ответ.
– С первого сентября в первый класс пойдет, – отвечаю я, не понимая, при чем здесь сейчас это.
– Отлично, как раз есть время найти школу с проживанием, – предлагает папин друг, а я только хочу возразить, что это дорого, как он продолжает: – Я сразу же внесу деньги за год обучения.
– Но… – все еще хочу возразить, не понимая, откуда у отца друзья, которые могут так швыряться деньгами.
– Диана, – вкрадчиво говорит Константин Ильич, не отпуская мою руку, – твоей маме понадобится восстановление. Она не сможет смотреть за ребенком. Тебе надо учиться. Вы сможете навещать Ирину в любой день или забирать в выходные домой.
– Я, наверное, заберу документы из университета, – тихо произношу.
Да, учеба важна, но как я смогу учиться? Мне надо искать работу. Константин Ильич, конечно, прав. Маме надо выздоравливать, и неизвестно, сколько будет стоить реабилитация. Иришка идет в школу – и это важнее моего университета.
– Не выдумывай, – резко говорит Константин Ильич, как будто для него это очень важно. – Я же сказал, что помогу вам. Вот моя визитка с личным номером мобильного, – протягивает мне белый прямоугольник. – Звони в любое время, если тебе что-то понадобится. Тебе, маме или сестре, – уточняет, поднимаясь. – Сейчас я улетаю в Прагу на переговоры, вернусь через пару дней. Телефон будет включен. Если попросят внести деньги на лечение, то моя ассистентка перечислит по одному звонку. Школу Ирине она тоже подберет. До свидания, Диана.