Шёпот высоких трав

Если бы Егора Астахова спросили: "Как дела?", он бы ответил: "Жизнь дала трещину". Нет, с ним не происходило ничего из того, что принято считать досадными случайностями: он не проливал на себя кофе, не терял ключей от машины, не застревал в лифте, не простужался и даже не становился жертвой мошенников. Егор не высыпался. Вероятно, многие сочтут это делом обычным, но в случае с Астаховым все гораздо сложнее: сон его был краток, чуток и переполнен неясными кошмарами. Вряд ли стоит рассказывать о том, как чувствует себя человек, утративший энергичность, лишившийся едва ли не половины жизненных сил.

Астахов как человек современный и даже вполне прогрессивный обратился к медикам. Те помогли, чем смогли, и Егор успокоился: сон наладился. Но с наступлением осени – поразительно красивой в этом году – все вернулось и как назло совпало с одним из самых тяжелых периодов в его жизни.

Впрочем, Астахов не любил да и не умел предаваться унынию, а потому занялся всем тем, что обычно приносит радость людям его возраста: путешествия, легкие интрижки без обязательств, веселые посиделки с друзьями и работа.

К слову, последнее время и любимая работа добавляла проблем. Егор приуныл и как-то скуксился, но по своему упрямству продолжал сражаться за радость бытия.

Вот и сегодня, теплым и тихим осенним субботним днем, Астахов решил оставить скверные мысли и пойти на праздник в честь дня рождения друга. Тем более, что Витька Пономарев был единственным товарищем, который понимал Егоровы страдания и даже не считал его психом.

Астахов шагал по тротуару одной из старых улиц Москвы, разглядывая витрины магазинов и оценивая свои шансы купить приличный подарок для Пономарева. Нет, изобилие никуда не делось, но в каждой из этих дорогих лавчонок продавались одни и те же вещицы: часы, галстуки, вековые бутылки, керамика – богатая, но совершенно безвкусная и ненужная – и далее по списку.

Егор опустил голову, ругая себя за то, что не озаботился подарком заранее, умерил шаг, а потом и вовсе свернул в переулок, неожиданно тихий и уютный.

Двухэтажные здания в центре Москвы не редкость, скорее визитная карточка столицы. Вот именно такие дома и стояли в переулке, куда привела Егора обреченность; он оглядел приличные фасады и улыбнулся, вспомнив годы учебы.

Еще будучи подающим надежды студентом престижного университета, Астахов страстно желал купить себе квартиру в таком вот доме, и непременно двухуровневую. Когда подающий надежды студент достиг определенных высот в науке, а позже занялся бизнесом, мечта изменилась. А если быть точным, то подобные желания отошли на второй план по той простой причине, что любая квартира стала более чем доступной. Возможность в любой момент получить то, что хочется, определенно, убивает мечты.

Впрочем, сейчас, стоя в тихом московском переулке, Астахов вновь почувствовал и осознал всю прелесть своих юношеских надежд. Домики – серые и бежевые – аккуратные, будто с картинки, виделись чрезвычайно уютными и истинно московскими. Егор любил свой город ровно так же, как и свое дело.

В этом сентиментальном порыве Егор прошелся по тротуару, а увидев аккуратную скамейку возле одного из домов, уселся на нее и принялся наблюдать за немногочисленными прохожими.

Занятие не слишком интеллектуальное и даже довольно скучное: малолюдно. Но Астахов не спешил уйти, наслаждаясь октябрьским неярким солнцем, синейшим безоблачными небом и тишиной, такой редкой для мегаполиса.

Легчайший ветерок прошелся по улице, пошептался с золотистым кленом и принялся шуршать опавшей листвой. Вот этот шорох вверг Астахова в странноватое состояние. Как наяву увидел Егор широкую равнину с сухой травой, свинцовое небо, туман и ощутил безнадежность путника, когда тот не знает куда идти и не верит в то, что ему хватит сил одолеть дорогу.

– Котик, не дуйся. – Наигранно-ласковый женский голос "разбудил" Астахова. – Котенька, мы только на минутку!

Разумеется, Астахов принялся смотреть на говорившую, а там, уж поверьте, было на что полюбоваться.

Молодая девушка с идеальным макияжем, белокурыми локонами и стройными ножками, обращалась к невысокому мужчине. Тот, пожилой и косопузенький, стоял рядом с шикарным авто и печалил взглядом красотку. Да что там, от такого взора и сам Егор чуть было не прослезился: в глазах Котеньки плескалось понимание собственного бессилия. Да, да! Бессилия перед капризами юной чаровницы, перед быстрым бегом времени, которое сделало из него, Котеньки, рыхлого и старого человека. Но более всего виделся в них стыд за потакание собственным слабостям.

Астахов улыбнулся, понимая, что Котенька глубоко женатый, но не совсем преданный муж, разрываем сейчас желанием и стыдом. И Егор не знал наверняка, что из этого пересилит. В тот момент, Котенькин взгляд погрузился в глубокое декольте блондинки, и исход битвы был решен: стыд отступил, оставив место низменному, но желанному. Котенька приобнял красотку за тонкую талию и открыл дверь маленького магазинчика.

Егор хохотнул, поднялся со скамьи, собираясь продолжить свои поиски, но взгляд его невольно обратился к вывеске магазина, куда вошли сластолюбец и его искушение.

– Вам понравится. Магазин подарков, – прочел Астахов и вновь присел. – Кисмет.

Улыбка появилась на лице Егора, когда солнце ярким бликом отразилось в стекле витрины, и вот в этом луче увидел Астахов пушинку. Она плавно двигалась в потоке воздуха куда-то в сторону Москвы-реки. Сам не зная зачем, Егор ухватил ее и зажал в кулаке. Память проснулась и подкинула картинку: осень, дача, мама на крылечке ловит вот такую пушинку и говорит ему, тогда еще маленькому Егорке:

– Поймала счастье! – и прячет пух в кармашек своей вязаной кофты.

Астахов вновь улыбнулся и убрал "счастье" во внутренний карман пиджака. Потом, решившись, встал со скамейки и приоткрыл дверь магазинчика, но не успел войти.

– Пошел к черту! – Разъяренная блондинка выскочила на улицу, едва не толкнув Егора. – Не звони мне!

Стук ее каблуков тоже был сердитым, он метался по переулку ровно до тех пор, пока красотка не скрылась за поворотом. Егор заметил, как она спряталась за углом дома и подглядывала, вероятно, ждала, что Котенька бросится за ней. А вот этого как раз и не произошло.

– Благодарю вас. – Удивительно красивый голос пузатого прозвучал совсем рядом с Егором.

Котенька вышел из магазина, аккуратно прикрыл за собой дверь, оберегая маленькую фарфоровую чашечку, трогательно миниатюрную в его мясистых пальцах.

– Ну надо же, – он обратился к Егору. – Вы только посмотрите, молодой человек, это же точная копия из нашего с Сонечкой свадебного сервиза. Помню кругом разруха, папиросы по карточкам, а мы из вот такой чашки пьем дешевый три семерки прямо в постели. И столько счастья, что страшно себе представить.

Котенька был слишком искренен, чтобы Егор смог оставить его прочувствованный монолог без внимания, а потому счел нужным сказать хоть что-то:

– Три семерки?

В ответ Астахов получил печальный взгляд и небольшую лекцию:

– Вы слишком молоды, чтобы знать о трех семерках. Упаси вас бог пить эдакую пакость. Работайте, работайте не покладая рук, и покупайте приличные напитки. – С этими словами Котенька двинулся к машине и кивнул шоферу.

– В клуб, Лев Яковлевич? – Крупный мужчина приоткрыл дверь автомобиля.

– Нет, Саша, на Рижский. Там ведь есть еще тот рынок? Помню, покупал там для Софы цветы. Такие облезлые с большими зелеными листьями и белыми шапками.

– Хризантемы? – удивился шофер.

– Вот, вот, они. Езжай, Саша, езжай.

Егор проводил взглядом дорогой автомобиль, покачал головой, удивляясь тому, как быстро и непредсказуемо действует судьба, поворачивая жизненный путь на сто восемьдесят градусов. Затем уверенно толкнул дверь лавки, услышав звон магазинного колокольчика.

Сделав всего один шаг, Астахов понял, что попал он в странное место, и это еще мягко сказано. Нет, ничего неприличного не оказалось в небольшом магазинчике в центре города. Гладкие стены, окрашенные в приятный бежевый цвет. Высокие окна – чистые и ясные – пропускали солнечный свет. Он пятнал деревянный пол причудливыми рисунками, делая помещение очень уютным и домашним. На стенах полки, а на них то, что всегда есть в магазине подарков – коробочки, картинки в милых рамочках, фигурки, часики.

Занятно, что Егор сразу понял – экспозиция не для продажи. Умеренная коллекция, обычная для гостиной дома. Чудилось, что владелец лавки просто выставил свои собственные вещи. Домашнее ощущение усиливалось кожаным диванчиком с нарочито потертой модной обивкой.

Торговая стойка располагалась напротив входной двери и привлекала внимание своей массивностью и редким окрасом дерева: теплый коричневый цвет, чуть более светлые прожилки и примечательная обработка.

За стойкой на стене висела картина: туман, высокие травы, серое небо и птица в полете. Девушка, изображенная на картине, заставила Егора замереть. Нет, не красота стала тому причиной, а то, что она...двигалась.

Глава 2

– Доброго дня. Чем могу помочь? – Приятный голос донесся до Астахова.

Егору пришлось глубоко вздохнуть, чтобы дать ответ. И ничего удивительного! Астахов впервые в жизни увидел галлюцинацию: повторный взгляд на картину показал, что никакой птицы и никакой девушки на ней нет. Только туман, небо и травы.

– Вы плохо себя чувствуете? – Участливый вопрос заставил Егора наклонить голову, чтобы ответить...

Определенно перед ним стояла девушка с картины. Иллюзия ожила? Невысокая, миниатюрная, стройная. Длинные темные волосы скручены узлом на затылке, гладкий лоб и совершенный овал лица. Карие глаза сияли сочувствием и привлекли внимание своим оттенком: Егор мысленно определил его как чайный.

– Как вам сказать... – тихо проговорил Астахов. – В целом я здоров, а в частности, как и все люди. Там изъян, тут кривой ген.

Она улыбнулась, Егор ответил невеселой ухмылкой, продолжая разглядывать девушку. Оказалось, что она очень даже ничего: так подумал Астахов. Еще он понял, что перед ним смесок, но не знал кого и с кем. В ее внешности Егору почудился легкий, едва различимый азиатский оттенок.

– Ценность людям и вещам придают изъяны. Так говорит мой отец. Вас смущает несовершенство? – Она участливо заглядывала в глаза Астахова, тем и навела на мысль – девушка, определенно, странненькая.

Впрочем Егор не имел ничего против странностей, а потому продолжил разговор:

– Меня смущает его обилие. Но согласен, изъяны делают нас уникальными, – говоря все это, Егор внимательно разглядывал девушку.

Небольшой круглый вырез форменного платья не скрыл тонкого кожаного шнурка, украшавшего длинную шею его собеседницы. Астахов умудрился разглядеть часть красной стекляшки, которая висела на том шнуре.

– Ищете изъяны? – она пыталась спрятать улыбку, а ее взгляд приобрел легчайший оттенок ехидства.

– Нет, – Егор отвел взгляд, не желая показаться наглецом. – Я ищу подарок для своего друга, но на полках ничего нет. Вы продаете пустые коробки? – Астахов язвил, а все потому, что она заметила его пристальное внимание и даже не попыталась скрыть этого.

– Если вам нужна пустая коробка, то я продам и ее. Но здесь есть и подарки, – она перестала улыбаться, чуть сдвинула брови, задумавшись. – Вы давно вместе?

Астахов хотел уж было признаться, что давно, что они дружат еще с детского сада, но смысл ее вопроса дошел до него, а потому ответ прозвучал раздраженно:

– Я сказал другу, а не... – в тот момент он заметил ее бейдж. – Агата, я передумал, – и двинулся к выходу.

– Подождите, – она догнала Егора и аккуратнейшим образом взяла его за рукав. – Я не хотела говорить ничего подобного, но вы так смотрели ...

– Как так? – Астахов передумал уходить, ему стало интересно узнать, что скажет Агата.

– Без откровенного мужского интереса. – Она даже не смутилась!

– Вот как? – Астахов старался не сердиться. – А если допустить, что вы просто не нравитесь?

– Ну... – Агата ненадолго задумалась, глядя в окно. – Вот сейчас допустила. А что вы хотели подарить другу?

Егор ждал злого выпада или хотя бы обиженно надутых губ, но не дождался: она приняла его "не нравитесь" как данность.

– Если бы я знал, что подарить, пошел бы и купил. А еще лучше, заказал с доставкой на дом. Приходится ходить и искать.

Агата никак не отреагировала на его слова. Она просто обошла вокруг Астахова и остановилась, глядя прямо в глаза:

– Вы давно дружите?

– С детского сада.

Она улыбнулась, забавно почесала кончик носа, а потом развернулась и вышла из торгового зала через неприметную дверцу. Егор остался один в лавке, не понимая, что ему делать. Он уже совсем собрался уйти из странного места, но услышал скрип двери, а потом появилась Агата. В руках она несла большую широкую и плоскую коробку. Астахов слегка изумился, боясь представить, что в ней. Тара напоминала упаковку от телевизора.

– Вот, – раскрасневшаяся девушка с облегченным выдохом поставила "подарок" у ног Астахова. – Ему понравится.

Теперь пришлось Егору чесать нос, правда, он не был уверен, что это выглядело забавно.

– Ну... – Астахов сделал паузу, но продолжил: – Я-то знаю, что он любит все массивное, а вот откуда вы об этом знаете? Агата, а что внутри? Хотя нет, не говорите. Хватит и большой коробки, чтобы именинник обрадовался. И как я не догадался? – Астахов ехидствовал, но и был честен, когда говорил о гигантомании Витьки.

– Вы можете посмотреть, – Агата пошла к стойке, взяла канцелярский нож и распорола скотч упаковки.

Астахов перестал понимать происходящее. Он точно шел в магазин, чтобы купить подарок, а теперь все превратилось в балаган с обидами, ехидством и "котом в мешке", который нужно будет купить и подарить Витьке.

Правда, через мгновение он понял, что пришел именно туда, куда нужно; Агата сняла картон, а под ним оказалась яркая упаковка настольного хоккея. Астахов склонил голову к плечу, пораженный интуицией девушки. Хоккей был абсолютно таким же, в который они с Витькой в детстве играли до мозолей на пальцах.

– Откуда? – выдохнул изумленный Егор.

– Из старых запасов, – Агата улыбалась, светилась радостью, будто это ей только что выдали шикарный подарок. – Хотите, я заверну в красивую бумагу? У меня есть со звездочками. Нет, лучше с матросами.

Она кинулась к стойке и вытянула из корзины, стоявшей на полу, рулон упаковочной бумаги.

– Нет, нет, – заупрямился Егор. – Давайте без матросов и бантов. Есть без рисунка? Синяя или красная. Любая подойдет.

– А другой нет, – она пожала плечами. – Вчера я пролила кофе на бумагу, ну и в приличном виде остались только звезды и матросы. Скоро привезут новую. Но вы ведь не собираетесь дожидаться? – и опять улыбнулась.

Астахов не заметил на ее лице признаков раскаяния, что неприятно удивило, но привлекательность Агаты сгладила скверные ощущения. Пришлось улыбаться в ответ:

– Ладно, пусть будут звездочки.

– Отлично!

Она с помощью Егора уложила коробку с хоккеем на стойку и принялась за упаковку. И вроде бы ничего особенного – девушка выполняла свою работу – но Егор смотрел на ее руки, не отрывая взгляда. Что привлекло его, он бы и не ответил, но зачарованно следил за тем, как ловкие тонкие пальцы управляются с ножницами и скотчем.

– Готово, забирайте, – она подвинула Астахову терминал. – С вас вполне себе приемлемая сумма.

Егор не глядя "приложился" смартфоном к аппарату и взял коробку:

– Спасибо.

– Пожалуйста, – Агата исполнила шутовской книксен и вышла из-за стойки, вероятно, чтобы проводить покупателя до двери.

Астахову осталось только саркастически закатить глаза и направиться к выходу. Поверьте, он бы ушел, если бы не слова, сказанные Агатой на прощание:

– Хорошего дня, Юхур.

Если бы Астахова спросили, почему он замер, взявшись за ручку двери, он бы не смог ответить внятно. Пожалуй, только описать свои ощущения; Егор почувствовал ледяной ветер на своем лице, усталость, которая давила на плечи. Он услышал шорох сухой травы и отчаянный вскрик: "Юхур!". Вот прямо здесь и сейчас Егор отчетливо понял, что именно этот вопль будил его по ночам.

– Что ты сказала? – прохрипел Егор, оборачиваясь к Агате. – Как ты меня назвала?

Девушка распахнула глаза настолько широко, что стала похожей на героиню анимэ:

– Никак... – она попятилась от Егора. – Я пожелала вам хорошего дня...

Егор, понимая собственное безумие, положил коробку на диванчик и двинулся к Агате:

– Ты назвала меня Юхур.

– Я не понимаю... – Агата коснулась спиной торговой стойки. – Вам показалось, видимо.

– Я точно слышал, – Астахов подошел вплотную к девушке и грозно сдвинул брови.

– Послушайте, я ничего такого не говорила. – Она покраснела, и Егор понял, что это румянец не раскаяния, но закипающей злости.

– Ты что-то знаешь? Чувствуешь? – Астахов догадывался, что пугает ее, но что поделать, если и сам он был слегка обескуражен галлюцинациями.

– Знаю и чувствую, – Агата спрятала руки за спину. – Знаю, что вы не в себе и чувствую, что пора вызывать полицию. Или скорую помощь. Лучше все сразу.

Астахов глубоко вдохнул, задержал дыхание и после шумного выдоха принялся извиняться:

– Простите, не бойтесь, – он устало потер глаза. – Я не выспался.

Она молчала, но не отводила встревоженного взгляда. Несколько мгновений спустя, брови ее сочувственно изогнулись:

– Присядьте, – она без опаски взяла его за рукав пальто и потянула к дивану. – Я сразу поняла, что вам нехорошо. Садитесь, я принесу чаю. Это очень полезный травяной сбор, сама его пью, когда устаю.

Астахов присел, оперся на упругий подлокотник и опустил голову. Именно сейчас он прочувствовал всю глубину кризиса, который настиг его.

– Вот, держите, – Агата подала ему большую желтую чашку с ароматным напитком. – Я завариваю по утрам и приношу с собой в термосе. Он не горячий, – она уселась рядом и внимательно следила за тем, как Егор пьет.

Чай помог: Астахов пришел в себя, огляделся, поняв, что нет никакого предсмертного шепота, шороха травы и прочего того, что чудилось ему несколько минут тому назад. Вокруг уютная тишина, солнечные полосы на деревянном полу, нежное тиканье часиков на полке и Агата.

– Лучше? – она улыбнулась, взяла опустевшую кружку из рук Егора и отнесла ее на стойку. – Напугали, между прочим. А что за Юхур такой? Вы знаете?

– Только догадываюсь, – Астахову, правда, полегчало. Настолько, что он с удовольствием откинулся на упругую спинку дивана и прикрыл глаза.

– И что это? – В голосе Агата явственно звучало любопытство, а сама она вернулась на диванчик и, кажется, рассчитывала на откровенность Астахова. – Или это очень личное? Нет, правда, а что за Юхур?

– Это личное, – Егор приоткрыл глаза и увидел во взгляде девушки ...разочарование?

– Так всегда, – она вздохнула и поднялась. – И подарок вам, и чай, а в ответ тишина.

– Спасибо за подарок и чай, – пришлось дружески кивнуть. – Извините, если напугал, я сам себя пугаю последнее время. Ну да все это неинтересно. Я пойду, пожалуй.

– Куда и зачем? Вы бледный и несчастный. С таким лицом на улицу выходить неприлично. Глядя на вас, хочется рыдать. Посидите немного, вдруг станет лучше.

– Нормальное у меня лицо, – обиделся почему-то Егор. – Вас руководство не отчитает за то, что вы не работаете, а сидите тут на диване и оскорбляете клиентов? Я вижу, здесь есть камеры.

– Чем это я вас оскорбила? – Агата тоже обиделась, судя по всему. – Никто меня не отчитает, я владелица магазина.

– Это многое объясняет, – Астахов иронично оглядел полки и милые вещички на них.

– Дурацкий какой-то разговор, – она покачала головой, будто удивляясь. – И что это объясняет?

– То и объясняет. Из серии я художник, я так вижу? Это не магазин, это помещение с полками. Где товар? Где выкладка? Что это? – Астахов указывал на стены, на стойку и картину на стене. – Играете в салон? Оригинальничаете? Дайте угадаю, магазин не приносит прибыли, а убытки компенсирует ваш отец или муж? Судя по тому, что лавочка в центре, аренда высока. Да и просто так заполучить такое место под магазин не каждому по карману.

Сказать, что Агата рассердилась, значит не сказать ничего; Егор понял это сразу. Она перестала дышать, прищурилась и даже сжала кулаки.

– Я видела разных людей, но вот таких неприятных никогда, – произнесла раздраженно девушка. – Не ваше дело, кто и за что платит и есть ли прибыль. Вы кто такой? Что это за словесный фонтан? Я не просила вашего мнения.

– Тошно слушать правду? – Астахов не злился, а все потому, что был уверен в собственной правоте. – Вы высказались по поводу моего неприличного лица, я рассказал о вашем бизнесе. Все честно.

– Убирайтесь отсюда. Немедленно, – она старательно сдерживала гнев.

– С удовольствием, – проворчал Астахов, встал с дивана, забрал подарок и двинулся к выходу.

Уже на пороге он обернулся взглянуть на Агату. Та стояла, вытянувшись во весь свой небогатый рост, и ее взгляд показывал степень злости. Высокую, к слову.

– Хорошего дня, Агата. – Егор открыл дверь, выслушал звон магазинного колокольчика и ушел.

Глава 3

– Бесючий какой! – Агата, оставшись одна, топнула ногой. – Юхур паразитский! Кривой бизнес-аналитик! Чтоб ты знал, магазин приносит прибыль! Дурак! – Вероятно, поняв, что напрасно кричит, девушка умолкла, а потом ушла в подсобку.

Собственно, назвать большую комнату подсобкой, было бы ошибкой. Чистое, прекрасно структурированное помещение с надежной системой охраны, наполненное красивыми вещами: картины, керамика, обувь, одежда, ткани... И в каждом своя непередаваемая эстетика.

Агата начала собирать коллекцию два года тому назад, разъезжая по разным странам и посещая множество рынков и аукционов еще будучи студенткой факультета истории искусств.

Отец – эксперт-оценщик – поддерживал ее, мама – иллюстратор книг – наставляла, прививая любовь к живописи. Бабуля же просто обожала внучку и учила слушать людей.

Агата и слушала, да так виртуозно, что близкие иной раз поражались ее чутью. В семейном кругу ей дали прозвище "Ванга", и всякий раз потешались, когда бабуля принималась рассказывать о том, что в их роду был шаман.

– Дурак, – в затухающем гневе Агата еще раз выругалась на Юхура. – Да кто ты такой? – помолчала немного, взяла чашечку и нажала на кнопку кофемашины в небольшой импровизированной кухне подсобки. – Правда, ты кто? Непонятный какой-то...

Именно так – непонятный. Агата считала редким случаем встречу с человеком, которого не могла бы "услышать": так она называла свои ощущения. Собственно, было всего два случая, когда ей попадались такие люди. Один из них – продавец в булочной рядом с домом ее родителей, второй – работник авторемонтной мастерской, и вот сегодня третий – наглый Юхур.

– Такой уставший... – шептала Агата.

В момент странноватых Агатиных размышлений послышался звон дверного колокольца. Пришлось выйти в зал.

В лавку вошла женщина. Нет, не так – Женщина. Высокая, стройная, великолепно ухоженная. Все в ней – от туфель заоблачной стоимости, до прически – кричало о высочайшем достатке. Строгий баланс элегантности и высокой моды.

– Доброго дня, – Агата уже "слышала" посетительницу. – Я помогу вам.

– Добрый день. – Голос глубокой печальной модуляции. – Если вы так уверены, что поможете, то я спокойна. Вера Сосновская рекомендовала мне этот магазин. – И учтивая холодная улыбка.

– Присядьте, пожалуйста, – Агата уже знала, что Женщине очень скверно. – Сейчас принесу кофе.

Та если и изумилась, то никак этого не показала. Она придирчиво оглядела диван, и не увидев в нем опасности, села, грациозно скрестив тонкие лодыжки.

Агата метнулась в подсобку, взяла с полки фарфоровую чашку, налила кофе, не забыла и о блюдечке. Все это вместе с маленькой серебряной ложечкой она поставила на поднос и добавила льняную салфетку с вышивкой ручной работы. Девушка "знала", что так надо.

Выйдя в зал, Агата увидела то же самое, что и до ухода: Женщина сидела ровно так же, как и минуту тому назад. Прямая спина, прохладный взгляд, тонкие руки сложены на коленях.

– Прошу вас, – Агата протянула даме салфетку, а вслед за тем и кофе.

– Спасибо. Кузнецовский фарфор*? Мило как.

Агата и рада была бы промолчать, но чутье подсказало, что нужно говорить:

– Вам очень не хочется идти туда.

Женщина изумилась: идеальные "салонные" брови поднялись довольно высоко. Сама она непонимающе огляделась, а потом пронзила взглядом Агату:

– Не понимаю, о чем вы.

– Я и сама не понимаю.

– Вы что-то знаете? О Борисе? Кто вы? – легкая истеричность, уместная в данном случае, зазвучала в ее голосе. – Отвечайте.