Шёпот высоких трав

Глава 6

– Юхур! – Пронзительный, полный отчаяния крик заставил Егора вздрогнуть и приподнять голову. Он лежал на земле, вокруг шелестела высокая сухая трава, свинцовое небо набухало снеговыми тучами, ветер выл и бесновался, заставляя дрожать от холода. Где-то неподалеку заходился криком младенец.

– Акас, открой глазки... – Тихий голос раздался совсем рядом. – Не умирай, не уходи, птичка…

Егор в испуге вскочил на ноги и бросился туда, куда манил его страшный шепот. За высокой травой прямо на земле сидела старая женщина в истрепанной панице*. Морщинистой грязной рукой она поддерживала голову лежащей рядом девушки и пыталась напоить ее; деревянная миска с мутноватой жидкостью дрожала, тряслась и сама старуха; холодный ветер трепал ее седые волосы, бубенцы на панице шептуньи тоскливо позвякивали, а некогда чистые и яркие ленты, украшавшие одежду, развевались в попытке оторваться и улететь вслед за ветром. Младенец завернутый в шкуру лежал тут же на земле и жалобно плакал, широко открывая беззубый рот.

– Юхур, идти надо. – Откуда-то сбоку появился изможденный мужчина в малице* и облепленных глиной кисах*. – Будут гнать, пока всех не убьют. Скажи, куда пойдем, Юхур?

С трудом понимая происходящее, Астахов нервно провел рукой по лицу, а потом снова принялся смотреть на девушку. В тот миг, когда он узнал ее, раздался плачь старухи:

– Акас… – шептунья утирала слезы, размазывая по щекам грязь. – Улетела, птичка….

Егор не мог оторвать взгляда от умершей, он совершенно точно видел сходство между ней и Агатой. Не в силах понять сон это или явь, Астахов огляделся. Вокруг, прячась в траве, сидели люди: мужчины, женщины, дети, старики. Несколько сотен испуганных глаз смотрели на него, Егора. В каждом их этих взглядов видел он надежду, немую мольбу о помощи и вопрос, который сам задавал себе уже очень долго: «Куда идти?».

– Юхур, – шептунья подошла ближе, – Сура верно говорит, идти надо. Отдадим Акас ветру* и пойдем. Сыночка ее поберегу. Шаманово семя, искра огненная.

В пограничном и смутном состоянии, Егор оглядел самого себя, приметив выпачканную малицу, кисы – такие же, как и у Сура – облепленные глиной. Увидел свои руки – мозолистые, с обломанными грязными ногтями – и услышал все тот же тоскливый звон колокольчиков. Астахов не успел удивиться тому, что знает многих из сидящих в траве людей и уверен, как и старуха, что сын умершей Акас – шаманово семя.

Раздавленный, оглушенный и бесконечно уставший Егор поднял голову к небу и увидел в пасмурной хмари птицу: она летела, широко раскинув крылья, подхваченная безумным ветром.

Егору хотелось закричать, завыть, а после всего этого улететь вслед за птицей, оставив далеко позади холод и шепот сухих высоких трав. Но он сдержался, понимая, что сотни глаз, обращенных к нему, хотят увидеть совсем другое.

– Я не оставлю их, – прошептал тихо Астахов, а вслед за тем услышал тихое и мелодичное тиканье часов; в тот же миг Егор проснулся.

Утреннее солнце проказничая, рисовало узоры на полу магазинчика. Астахову казалось, что в переплетении света и тени он видит высокого пятнистого жирафа. А миг спустя, все тот же «художник» показывал ему, Егору, пузатый самовар.

Астахов потянулся, успев прихватить сползающий клетчатый плед, и ощутил то самое состояние, в котором пребывает человек выспавшийся: покой, сила, здоровье наконец. Редкий случай для Егора и отрадный. Может быть, поэтому он постарался забыть страшный в своей реалистичности сон, силой воли заставив себя не думать о людях на промерзшей земле у отрогов гор.

Взгляд его остановился на маленьком квадрате бумаги на полу; на листке округлым красивым почерком кто-то вывел номер телефона и несколько советов.

– Агата, – Егор улыбнулся, а потом погладил плед, понимая, что девушка позаботилась о нем.

Миг спустя, улыбка Астахова стала еще шире: он вспомнил вчерашний вечер, смешной «бублик» Агаты, но самое главное – ее взгляд и ее свет. Именно так, свет, а еще искренность и доброту, такую редкую по нынешним временам. Егор прикрыл глаза, вспоминая, как уютно было в лавке рядом с Агатой, как голос ее успокаивал, убаюкивал, а сама девушка сияла красотой. Не той яркой, которой блещут экранные теледивы и манекенщицы, но иной – глубинной, гармоничной и быть может, вечной.

Подушка под головой приятно грела, магазинный диванчик радовал упругостью, поэтому Астахов не спешил вставать, наслаждаясь этим немудреным комфортом. Через минуту он снова уснул, убаюканный тиканьем часов из антикварного квартала Шеффилда.

Второе за утро пробуждение Егора стало приятным, а если быть совсем точным – изумительно приятным; он услышал тихий женский разговор, темой которого был он сам.

– Какой экземпляр! – Восхищенный голос с затаенным смехом.

– Лала, тише. Он услышит и проснется, – успокаивала собеседницу Агата.

– Одного не понимаю, почему он спит в магазине, а не у тебя дома. – Ход мыслей незнакомой Лалы развеселил Егора, а потому молодой человек и не подумал открывать глаза, надеясь услышать еще что-нибудь приятное и пикантное. – Ты странная, Агаша. Если бы он пришел в мою смену, вряд ли спал на диване. А может и вообще не спал бы, – Лала и шутила, и не шутила: так показалось Астахову.

– Мы едва знакомы, – возражала Агата. – Он красивый, кто же спорит, но не скажу, что очень приятный. Он странный.

– Можно подумать, ты приятная, – хохотнула Лала. – Когда я пришла на собеседование, ты не постеснялась высказать мне все, что думаешь. Только две недели спустя, я поняла какое ты сокровище.

– О-о-о-о-у-у, – протянула Агата. – Обнимашки?

Егору до чертиков хотелось открыть глаза и посмотреть на обнимашки, но он удержал себя.

– Агаш, у него костюм дорогущий. – Судя по звуку, Лала подошла к диванчику, где Астахов так удачно притворялся спящим. – Брунэт, брутал, буржуй. Мой фасончик.

– Тихо, – шептала Агата. – А мне кажется он несчастненький. И бровки такие печальные.

Астахову с трудом удалось сдержать дичайший хохот.

– У тебя все несчастненькие, всех надо пожалеть и всем помочь, мать Агата. Расходуешь свой дар без монетизации. Умела бы я, как ты, озолотилась и купила себе вот такие часы, как у него. И где таких мужчин делают? – Лала шептала очень тихо.

Егор среагировал на слово «дар» и это, вероятно, отразилось на его лице.

– Лала, он просыпается. Тише, – пискнула Агата.

Пришлось «просыпаться», жмуриться и всячески изображать непонимание:

– Доброе утро, – Астахов добавил хрипотцы в голос, заморгал часто-часто.

– Доброе, доброе, – проворковала Лала.

Егор взглянул на девушку и замер. Слишком красива, чтобы быть реальной: так подумал Егор. Невероятные глаза – миндалевидные, с густыми ресницами. Изумительного оттенка кожа, яркие полные губы и волосы – длинные темные и блестящие. Астахов внимательно изучал девушку, пытаясь понять есть ли в ней хоть какой-нибудь изъян, но не увидел ничего; небольшая родинка под левым глазом, и та украшала идеальное лицо Лалы. Он очень хорошо запомнил слова Агаты о том, что именно несовершенства делают людей особенными.

– Добрее некуда, – улыбнулся Егор, давая понять, что именно она – красавица Лала – сделала утро симпатичным.

Следом за нелепыми попытками быть галантным, лежа на диване в торговой лавке, Егор встал, пригладил волосы, дожидаясь, когда девушка протянет руку для знакомства. Ждать пришлось недолго: она приветствовала нежным рукопожатием, задержав в теплых пальцах его ладонь.

– Егор, – представился.

– Лала, – она назвала свое имя.

Что заставило Астахова обернуться неизвестно, но он сделал это. Агата стояла посреди торгового зала и внимательно смотрела на него, склонив голову к плечу, будто решая для себя что-то очень важное. Теплая улыбка показалась на ее губах – полных и чувственных – будто попрощалась и пропала. А вместе с улыбкой ушел из ее глаз и мерцающий свет, и нежность, которые виделись Егору вчерашним вечером. Ушло и что-то еще, чему он не смог дать определения.

– Агата, прошу прощения. Я вчера уснул и не пожелал тебе спокойной ночи. Виноват, исправлюсь. Спасибо, что не выгнала. Честно, спасибо.

Астахову почему-то очень хотелось, чтобы Агата улыбалась снова, но этого не случилось.

– Все в порядке, не думай об этом, – девушка кивнула вполне дружески.

В ее голосе Астахов не услышал того, на что подспудно надеялся. Девушка была учтива, мила, дружелюбна и все…

В странном ощущении утраты, Егор выпустил руку Лалы, которую держал в своей все это время и шагнул к Агате.

– Тебе нужно умыться. Лала проводит, – Агата снова кивнула и двинулась к дивану. Там она собрала плед, взяла подушку и вышла, оставив Егора наедине с красавицей.

Занятно, что после ухода Агаты лавка утратила свою уютность, став, пусть и стильным, но совершенно обычным дорогим магазинчиком в центре Москвы. Егор рассеянно слушал щебет Лалы, послушно шагал за ней в туалетную комнату, умывался, пытаясь пригладить волосы, но все время ждал появления Агаты. А этого не случилось.

– Красивая в этом году осень, – Лала зашла за торговую стойку и изящно уселась на высокий стульчик, перекинув одну стройную ногу на другую, такую же стройную.

– Да, – отвечал Егор, поглядывая на дверь, через которую ушла Агата.

– За городом здорово сейчас. Я знаю один уютный ресторанчик на выезде из Москвы. Там терраса симпатичная с видом на лес и озеро, – Лала поправила прическу небрежным и красивым жестом.

Честное слово, Егор догадывался для чего эти ее слова. В любое другое время и при иных обстоятельствах он непременно ответил бы: «Правда? Давай съездим туда?».

– Да, за городом сейчас красиво, – Астахов предпочел нейтральный ответ и, не желая обидеть красавицу, добавил к словам понимающую улыбку.

Надо отдать должное Лале – она не стала заострять внимания на своем завуалированном предложении и принялась щебетать о симпатичных вихрах Егора. Тот рассеянно улыбался, то и дело поглядывая на дверь, все еще надеясь на возвращение Агаты.

– Лала, мне пора. – Виноватое лицо и наигранное сожаление. – Я возьму визитку магазина? Там же есть телефон?

– Да, конечно, – она протянула квадратик.

Астахов взял его и спрятал в карман чуть измятого после сна пиджака.

– Хорошего дня и спасибо.

Он отвернулся прежде, чем Лала успела дать ответ и шагнул к выходу. Заметив на полу сиротливо белеющий листочек с телефоном Агаты, Егор наклонился и подобрал его. А миг спустя, он уже шел по тротуару тихого московского переулка.

От автора:

Паница - это двойная (мехом внутрь и наружу) шуба с расходящимися полами, у которой низкий воротник из оленьего, песцового или заячьего меха. Женская одежда.

Малица - (от ненецкого) - мужская одежда народов Крайнего Севера (ненцев, частично распространена у коми, хантов и манси). Шьют из оленьих шкур мехом внутрь, подол - мехом наверх

Кисы - традиционная обувь у коренных народов Крайнего Севера (ненцы, ханты, манси и др.), сшитая из камусов (шкуры с голени оленя), с плотной подошвой, высотой до колена.

Отдать ветру- одной из древнейших похоронных традиций хантов и манси является воздушное погребение. Тело покойного во время похорон подвешивают на специальной перекладине или оставляют на высоком помосте в особом месте. Так делают некоторые народы, придерживающиеся языческих верований, чтобы душа человека могла улететь по воздуху в иной мир для следующего воплощения.

Глава 7

Каждая женщина знает, что такое – красивая подруга. Некоторые умеют с этим жить, иные – лишают себя подобного общества, пытаясь избежать разочарований и разбитых надежд. В первом случае помогает смирение, во втором – убеждение, что сделано все возможное, чтобы найти свое личное счастье.

Агата относилась к первому типу дам с одним небольшим, но интересным исключением: она считала, что красивая подруга скорее помощь, нежели досадная неприятность.

Агата и Лала приятельствовали давно, и за это время было немало случаев, когда мужчина, обративший внимание на первую, в итоге, влюблялся во вторую. Честное слово, Агата радовалась подобному стечению обстоятельств: искренне влюбленные в Агату не замечали Лалы. Согласитесь, прекрасный фильтр для ветреных мужчин.

Однако сегодня Агата поняла, что такое, когда больно и обидно. Стоя рядом, Егор и Лала смотрелись отлично. Оба красивы, эффектны, да и обоюдный интерес вспыхнул мгновенно: так показалось Агате. А между тем вот такая гармония – самое последнее, что хотелось бы видеть девушке и все потому, что Егор ей понравился.

Просто взял и понравился. Да и какая бы женщина осталась равнодушной к сильному, красивому и умному мужчине? Вот и Агата не удержалась, поддавшись обаянию загадочного Юхура.

– Ну и ладно, – утешала себя поникшая девушка, выходя из торгового зала и оставляя наедине подругу и Егора. – Не в первый раз.

Поднявшись в свою квартиру, она побродила бездумно по гостиной, зачем-то заглянула в шкаф, а потом вовсе встала у окна и прижалась лбом к стеклу. Она стояла довольно долго, утешая себя и уговаривая. Такие экзерсисы – как называла их Агата – время от времени практиковались. Чаще всего девушке удавалось перебороть свои чувства в течение часа. Сегодня понадобилось два, но итог ее обрадовал – Агате захотелось чаю со сладкой булочкой. А это, поверьте, уже прогресс на пути к выздоровлению!

Заметьте, чаю и булку хотелось вовсе не дома, а где-нибудь в милом кафе и непременно на уличной террасе. А что нужно для выхода в город? Верно – модный look, новенькие осенние ботиночки и капелька любимых духов. Сказано – сделано! Через час нарядная и стильная Агата стояла в торговом зале лавки и прощалась с Лалой:

– Я ушла, лю и це! – и послала воздушный поцелуй подруге. – Ой, придет Володечка, скажи, что завтра меня в магазине не будет, и он работает с самого утра.

– Да с удовольствием, Агаш. Еще и посмеюсь над ним. Слушай, а как ты познакомилась с Егором?

Агата постаралась не выдать своих печалей, тем более, что она так долго пыталась их спрятать от самой же себя:

– Он пришел в лавку за подарком. Весь такой взъерошенный, нервный. Слегка нахамил, но объяснился. Сказал, что плохо спит. Ну, а вечером снова появился и уселся на скамейку перед дверью. Я его окликнула, а потом пригласила на чашку кофе, – Агата запнулась. – Потом он уснул и все. Я не стала будить, пожалела. Ему одиноко, Лалик.

Лала долго не отвечала, накручивая шикарный локон на тонкий пальчик, но вскоре высказалась:

– Интеллектуал, определенно. Семья, вероятно, приличная. Воспитание, манеры. Он сам их не замечает. Для него это естественно. Я ничего не диагностировала, кроме небольшой депрессии.

Агата кивнула подруге, понимая, что сейчас она получила портрет Егора. Лала не так давно стала дипломированным психологом, и именно по этой причине нанялась на работу в «Вам понравится».

Собственно, в магазине не было случайных людей. Агата ванговала, Лала диагностировала, ну а Володя - третий и единственный продавец мужеского пола – уверял, что он экстрасенс. Никаких подтверждений тому не было, но он уверял, и Агата верила.

– Агаша, – Лала подошла ближе, – все в порядке? Тебе понравился Егор? Я влезла не ко времени?

– Даже если и так, то это ничего не меняет, Лал. Ты понравилась ему, не я.

– Снова? – красавица рассердилась, сжала кулак и ударила им по ближайшей полке. – Агата, миллион раз тебе говорила, что нужно быть настойчивее. Ты упускала и продолжаешь упускать прекрасные возможности. Откуда эта жертвенность? Кто тебя обязал?!

– А дело не во мне, дарлинг. Зачем мне мужчина, который любуется не мной?

– Ах вот как? У нас тут гордячка? Агаш, это отговорки, попытка оправдаться.

– Это попытка обезопасить себя от непорядочного парня. Лал, у нас договор, помнишь? Не ставить между нами мужчин. Тебе твое, мне – мое.

Лала скрестила руки на груди, смотрела на подругу, и взгляд ее не обещал ничего хорошего:

– Еще год или два тренингов со мной, и ты перестанешь отдавать людям то, что дорого тебе самой, мать Агата.

– Отлично! А как насчет того, что не дорого? – девушка уже улыбалась.

– Ван момент, плиз, – Лала подвинулась ближе. – Это ты к чему? Из серии на те боже, что мне негоже?

– Точно, – захохотала Агата. – Забирай Егора. Совет да любовь.

– Ты уверена? – Лала стала серьезной. – Агаш, замечу, что тебе больно, убью.

– Чтобы не мучилась? – И снова смех.

– Чтобы не жила дурой, – Лала обняла подругу и прижала к себе покрепче. – Агашенька, ты только помни, если что, я отойду в сторону. Ты ведь знаешь, я не влюбляюсь. И нет никакой разницы что за красавчик будет рядом со мной. Егор или Саша. Да хоть Евгений.

– Почему да хоть?

– Ну…с детства не люблю этого имени. Ты Евгений, я Евгений, ты дурак и я не гений.

– Лал, – Агата заглянула в красивые глаза подруги, – ты несчастна. Но здесь, в магазине ты на своем месте.

– Ой, все! Опять! Иди, иди уже! Хватит меня наставлять, и без тебя все знаю, – Лала подтолкнула Агату к выходу. – Кстати, шикарный шарф. Ты красивая, Агаш. Красивее всех!

Агате послала воздушный поцелуй подруге и вышла в золотую московскую осень.

Идти по гладкому и чистому тротуару приятно, в погожий денек – вдвойне. А уж если сознавать собственную привлекательность, то и вовсе прекрасно. Агата и сознавала; ультрамодные джинсы, белоснежная рубашка, интересная курточка и замысловато повязанный легкий шарф – радовали. Как и осознание собственного здоровья, сил, молодости. Наверно потому ярко сияли глаза, губы изгибались в улыбке, а роскошные длинные волосы как-то уж очень симпатично развевались при ходьбе.

Не стоит и говорить о том, что в кафе девушка впорхнула легкой птичкой. Бариста за стойкой восторженно улыбнулся Агате, доказывая этим, что влетела она не просто птичкой, а птичкой райской.

Девушка выбрала для себя большую сахарную булку, заказала кружку чаю и, поблагодарив восхищённого баристу, заняла маленький столик на террасе кафе.

Согласитесь, приятно сидеть на тихой улочке, на открытом воздухе и любоваться синим небом и золотой листвой. Особенно, когда не нужно спешить. Жаль, что такое ничегонеделание радует не слишком долго и особенно тех, кому чужда неподвижность тела и мыслей.

Агата с удовольствием укусила булку, зажмурившись от приятной сладости, а потом сделала долгий глоток черного чая. Жевать, глядя в никуда, показалось ей скучным, и она принялась оглядываться по сторонам.

За соседним столиком шла беседа. Агата прислушалась, понимая, что поступает скверно, но не стала одергивать себя и все потому, что определила «свой случай».

– Витюша, ну что ты хочешь? Скажи мне. – Моложавая женщина заглядывала в глаза подростку с недовольно поджатыми губами. – Сынуля, давай кроссовки новые, а? Ты же хотел с рифленой подошвой.

– Не надо, – пробубнил Витюша.

– Тогда часы. У Саши Проскурина такие красивые. Вчера видела его, когда он в школу шел.

– Мам, мне ничего не надо, – насупился сын. – Себе купи. Ходишь как... – он не договорил, встал из-за стола и выскочил на улицу, оставив мать одну.

Женщина в растерянности огляделась, заметив взгляд Агаты:

– Подросток, – пояснила, виновато улыбнувшись. – Тяжелый возраст.

А Агата уже «слышала», потому и решилась говорить:

– Вы простите, но мне кажется, что дело не совсем в нем.

– Что вы имеете в виду? – Женщина нахмурилась, вероятно, готовясь дать отпор наглому вмешательству в ее личную жизнь.

– Ему не нравится ваша одежда. Если я не ошибаюсь, то конкретно ваше пальто.

– Пальто? – дама обескуражено оглядела добротную вещь. – Почему пальто? С чего бы? Это подарок моего мужа. Вернее, бывшего… – она запнулась и замолчала.

Агата ждала, когда женщина заговорит, ни капли не сомневаясь, что так и будет.

– Сёма подарил мне его два года назад. Знаете, такой день был хороший… Ни ветра, ни дождя. Мы тогда поехали в кафе, потом гуляли в парке. Заглянули в магазин и купили…вот… Да при чем тут это? Кто вы?

– Вы несчастны и ваш сын видит это, чувствует. Все время, что я смотрела на вас, вы улыбнулись только один раз, когда вспомнили хороший день с бывшим мужем. Моя мама говорит, что за прошлое нужно цепляться только в том случае, если оно может помочь свершиться счастливому будущему. Вы ждете, что муж вернется к вам?

– Да как вы… Кто вы… – дама запнулась, а миг спустя, достала носовой платок из кармана злосчастного пальто. – Ничего я уже не жду. У Сёмы теперь другая семья, а мы с Витей… Как же так? Почему? Думаете, Витя несчастен? Я же все для него делаю, буквально все! – она плакала, вытирая щеки.

– Несчастны вы. А у несчастных родителей несчастные дети. Это моя бабушка так говорит. Сделайте подарок себе, купите новое пальто. Назад пути нет, значит только вперед.

– Господи, – рыдала несчастная, – да вам-то откуда знать?

– Попробуйте, – Агата улыбнулась. – Сделайте себе подарок, купите. Вам понравится.

– Вы думаете? – женщина всхлипнула и аккуратно вытерла нос платочком. – Сёмы нет, он счастлив в другой семье. А я тогда почему несчастна? Потому, что он счастлив без меня? Это же ужасно. Я так устала, вы не поверите. В какой-то мгле живу…

– Вот и осветите себе путь, – засмеялась Агата, – новым пальто. Почему нет? Кстати, тут за поворотом есть магазин верхней одежды. Моя знакомая купила там симпатичное пальтишко. В клеточку. Правда! Никакой пошлости, но кокетливое. С поясом, длина чуть ниже колена.

Какое-то время обе щебетали о дамском, а потом распрощались. В тот миг, когда женщина скрылась за поворотом, телефонный аппарат Агаты напомнил о себе сообщением с неизвестного номера: «Агата, это Егор». И через секунду еще одно: «Тот, который Юхур»

Девушка вздрогнула, глядя на обычные буквы обычного, казалось бы, сообщения. «Лекарство» для выздоровления – булка и чай – были мгновенно забыты, а «недуг» вернулся. Он проявился ровно так же, как и у всех девушек, решивших забыть о своей сердечной склонности: озноб надежды, дрожь предвкушения и всплеск адреналина.

Агата собралась написать ответное сообщение, что-то наподобие: «Привет! Рада, что вспомнил обо мне! Как ты? Все в порядке? Ты выспался? Тебе легче?». Но вовремя опомнилась и ответила сухим: «Привет».

А вот Егор высказал все то, на что не осмелилась Агата: «Рад, что помнишь меня. Все в порядке? Агата, я не обидел тебя? Ты ушла, и я не смог попрощаться»

Казалось бы, чего проще взять, да и написать приятный ответ, но не ко времени проснувшаяся обида не позволила дать волю чувствам, пусть не сильным, но, определенно, теплым. Память услужливо подкинула восторженный взгляда Егора в сторону Лалы, это и стало последней каплей.

Агата без тени сомнения, но с огромным сожалением сочинила ответ: «Все в полном порядке. Считай, что мы попрощались, Юхур»

Глава 8