- -
- 100%
- +
От автора
Дорогие мои читатели, благодарю вас за добрые отзывы на две предыдущие книги серии «Ангел-хранитель»! Только благодаря вашей душевной поддержке и искреннему интересу к моему творчеству рождается продолжение этой полюбившейся нам истории. Всегда жду ваших откликов и пожеланий на сайте shubochkina.ru
Главный герой повести, Никита, к третьей книге совсем возмужал. И он, и его уже супруга Маша окончили вузы и начали трудовую деятельность. Но новые взрослые проблемы встают между ними: это и финансовые сложности, и карьерные амбиции и то, что желанные в их семье дети никак не появляются. Ангел-хранитель Никиты Ирúн поддерживает и помогает подопечному, который вместе с Машей решился вернуться из столицы в родное село, где молодую семью ждут новые жизненные испытания, ведь темный враг семьи, Самаэль, только и ждёт удобного случая навредить им. Кроме того, активным героем третьей книги серии стала подросшая сестренка Никиты Надя.
Выражаю огромную благодарность за прекрасные иллюстрации и обложку книги доброй волшебнице Лилии Борисенко!
Екатерина Шубочкина
Глава 1. Возвращение домой
– Папа написал, что уже ждет нас в аэропорту, – сообщил Никита Маше, когда их самолет из Москвы совершил посадку в Красноярске.
– Волнуешься? – посмотрев на мужа с нежностью, спросила Маша. – Все будет хорошо. Это просто следующий этап жизни.
– Конечно, – кивнул Никита. – Мы же с тобой все взвесили и решили. Вместе решили, что так будет лучше.
– Как долетели? Поспать удалось?– заботливо поинтересовался отец Никиты при встрече. – Как-то маловато багажа у вас для переезда… Вы точно к нам насовсем?
– Время покажет, папа, – бросил в ответ Никита, закидывая рюкзак за спину, чтобы освободить руки для чемоданов. – Часть нажитого добра оставили в Москве знакомым и друзьям, чего все тащить-то.
– Хорошо, что рейс ранний: домой доберемся до солнцепека,– продолжил разговор родитель, устроившись за рулем своего автомобиля. – Ох, нынче и лето: солнце еще не поднимется, а уже дышать нечем. Ну, поехали!
«Вот и знакомая наша сельская дорога, по которой семь лет назад я уезжал в Москву с уверенностью, что останусь в столице жить и работать навсегда, а вон оно как выходит…» – думал Никита с легкой грустью несбывшихся надежд, подъезжая к воротам отчего дома. «Ничего: всё к лучшему», – приободрился он, готовясь к жарким объятиям спешащих им с Машей навстречу родственников: мамы, бабушки, тещи и тестя.
– Наконец-то! Приехали! Дорогие наши! Саша, Василий, несите сумки в дом! Маша, не тягай чемодан – оставь тяжести мужчинам! – суетились женщины вокруг машины.
– А Надюшка где? – спросил Никита у мамы, пока Маша утирала слезы радости своих родителей. – Выросла, поди, – не узнаю – почти год не виделись.
– Спряталась наша скромница в доме, из комнаты не вытянешь последнее время.
– Чего так?
– Дома компьютер: видео, книги читает, а на улице скучно, – развела руками мама. – Очки уже выписали, зрение стало падать с такими нагрузками на глаза, но это её не сдерживает, словом, не знаю, как отвлечь от интернета. Вот, надеюсь, тебе с Машей удастся ее растормошить и повлиять на интересы подрастающего поколения.
– Ага, кто там шторки в окошке колышет? – прищурилась улыбающаяся Маша.
– Надюшка поглядывает, – улыбнулась в ответ мама. – Ладно, пойдемте в дом, обедать будем.
В гостиной всех ждал накрытый стол с традиционными праздничными угощениями в семье Семеновых.
– Мойте руки и рассаживайтесь! – направила гостей хозяйка. – Надя, не хватай руками со стола! Саша, отнесите с Никитой сумки в комнату для гостей! Мы детей там решили разместить, – пояснила она родителям Маши, уже устроившимся за столом. – Думаем, на первом этаже им будет удобнее, а сами мы с Сашей на втором этаже дома обосновались. Так и Надюшке будет веселее: она у нас захотела жить в бывшей комнате Никиты, что тоже на первом этаже находится. Сын-то как поступил в академию, уже со второго курса его домой дозваться не могли. А за последние два года наши молодые приезжали к нам всего несколько раз, поэтому такого, чтобы они из Москвы назад в село воротились, мы с отцом совсем не ожидали.
– Да уж… И мы с Василием не чаяли такого поворота, – поддержала разговор Ирина Николаевна, мама Маши. – Ждали, когда они нам внука народят, чтоб нам самим в Москву ехать помогать с малышом, а тут все наоборот вышло. Не пожалели бы дети потом о своем переезде.
– Да, правду говорят: человек предполагает, а Бог располагает, – резюмировала пришедшая с кухни бабушка с большой дымящейся тарелкой пельменей ручной лепки.
– Ох, женщины! Все бы вам найти повод к беспокойству, – пристроив чемоданы, мужчины присоединились к беседе за столом.
– Чего переживать?! Дети получили прекрасное образование в Москве: Никита -художественное, а Маша стала учителем русского языка и литературы. Но столица далеко не всем подходит для жизни, – рассудил отец Никиты. – Мне тоже когда-то стало некомфортно в этой шумной столичной суете, и я решил вернуться в родной Красноярск, где занялся своим бизнесом, причем на старте мне очень помогали мои родители.
– Маша, как же все-таки ты решилась столичную гимназию на нашу сельскую школу променять? – вздохнула Ирина Николаевна, не смотря на оптимизм свата.
Но дочь в ответ промолчала, продолжая ковырять вилкой в салате, лишь бросила на мужа короткий умоляющий о помощи взгляд.
– Никита, ну хоть ты расскажи нам, что там у вас в Москве произошло, что все надо было бросать и сюда приезжать? – не сдавала позиций мама Маши.
– Все нормально, ничего такого там не произошло, – неохотно начал бурчать Никита, понимая, что объясниться с родителями придется, так или иначе. – Вы же сами знаете, сколько сил и денег в Москве требует жилищный вопрос, а наши с Машей доходы оставляют желать лучшего. Я после академии пошел дополнительно обучаться в иконописную мастерскую, зарабатывал, чем придется в свободное время, но этого катастрофически не хватало на жизнь. Маша сразу устроилась после института в гимназию, но ее зарплата как молодого специалиста тоже невелика, а работой загрузили так, что приходила домой почти ночью.
Маша кивала головой, поддерживая слова мужа:
– Да-да, причем то, что больше всего привлекало меня в профессии – живое общение и работа с учениками – стало со временем толком невозможным: уроки компьютизироваля, а на учителя свалили горы отчетов и методик! Я думала, что с такими возможностями, как в столице, учить и развивать детей – одно удовольствие, но коллектив гимназии настолько озабочен учебными графиками, уровнями, оценками, олимпиадами, что всё общение на нервах, только бы не отстать от учебного плана!
Помню, как в нашей обычной сельской школе было интересно вместе с учителем проводить всякие опыты, обсуждать книги и музыку, участвовать в викторинах, я уж не говорю про внеклассные мероприятия, чаепития, походы! Там – словно другой мир!
– Ох, ох, – вздыхали понимающие слушатели за столом, и Маша, чувствуя их тихую поддержку, продолжала:
– Когда весной мама по телефону сказала, что учительница по русскому, которая у меня классным руководителем была, на пенсию уходит, я ей позвонила, мы поболтали. Ну а потом со мной директор нашей школы связалась, Анна Михайловна, и пригласила на работу.
– Короче, – перехватил объяснения Никита: – всё одно к одному как-то так сложилось, что мы с Машей решили, что, наверное, пока будет лучше вернуться сюда, где жизнь более спокойная и менее затратная.
– Ну мы же вам предлагали помощь! – воскликнула тут мама Никиты. – А вы все отказывались! В Москве все равно больше возможностей для развития, карьеры, особенно твоей, Никита! Может, все-таки поторопились вы, детки, с решением?! Конечно, не всё сразу дается, и не просто, но мы бы вас не оставили без помощи… А?!
– Не всю же жизнь у родителей на шее сидеть, – отбивался сын. – Мы и в доме, надеюсь, недолго стеснять вас будем: как найдем квартиру или домишко в аренду, так сразу съедем.
– Что ты такое говоришь, Никита! Обидеть родителей хочешь?! Как это стеснять?! – заволновалась хозяйка. – Саша, скажи ему, что это не просто наш дом, а семейное гнездо, где место найдется всем членам семьи!
– Конечно, – согласился с женой отец Никиты. – Живите у нас, сколько хотите, мы только рады будем. К тому же внука нам родите скоро, так зачем на съемной квартире с малышом жить, если здесь места хватает.
– Маша, ты что, беременна? – в один голос воскликнули ее родители. – Наконец-то! Вот радость-то!
– Нет.… Пока нет… – потупив взгляд, замотала головой смущенная Маша.
За столом повисла неловкая пауза, которую тут же постаралась сгладить мудрая бабушка:
– Никитушка, а как же ты видишь свое будущее, если не жить в Москве? Неужто отказался от цели стать иконописцем? Ведь учился же специально при монастыре…
– А Никите Анна Михайловна предложила преподавать детям рисование в школе и еще кружок художественный вести дополнительно, – схватилась Маша за новую нить разговора. – Так что мы вместе работать будем! Правда, здорово?!
Маша слегка подтолкнула сидящего рядом Никиту, намекая на то, что ждет поддержки в разговоре, но тот делал вид, что очень занят поеданием своих любимых домашних пельменей.
– В Москве мы друг друга почти и не видели: с утра до ночи в разных местах, а в выходной – бытовые вопросы успеть бы решить. Времени на личное и духовное совсем не оставалось, – продолжила Маша. – Честно признаться, за этот рабочий год я в храме была раза три всего, совсем не было сил вставать утром в воскресение. Никита хоть в монастыре на службу ходил, мне же даже в выходные к урокам надо было постоянно готовиться, а еще дома надо успеть приготовить, убраться.
– Таких как я, бабуль, молодых и неизвестных художников, в Москве хоть пруд пруди, – наконец отозвался Никита. – Картины не продаются, на иконы заказов тоже почти нет. Не увидел я там дальше своего пути… Понимаете? А семью кормить надо, да и вообще сберечь…
Родители за столом понимающе закивали, замолчали, застучали столовыми приборами.
– А меня красиво рисовать научишь? – вдруг раздался тихий голосок Надюшки.
– Конечно, сестренка, – улыбнулся Никита. – Тебе что больше нравится: акварель или гуашь? Может, уже пастель знаешь?
– Мы в школе пока только акварелью рисовали и карандашами цветными, – замялась в ответе Надя. – Но у меня пятерка за год по рисованию…
– Молодец! Мама говорила, что ты у нас отличница. Так держать!
– А ты, Никита, и в нашем классе рисование вести будешь? Во втором «а»? – спросила, также немного стесняясь, Надя.
– Не знаю. Это как директор решит, – ответил старший брат.
– А ты попроси Анну Михайловну, чтобы тебя только в старшие классы учителем поставили, – вдруг попросила Надя, вытянувшись на стуле в струну. – А в младшие не надо. Ты меня лучше дома учи рисовать.
– А что так? Почему? – наперебой стали допытываться родственники, обеспокоенные словами девочки.
– Потому что если Никита мне пятерку поставит, одноклассники подумают, что это из-за того, что он мне брат родной, – стала сбивчиво объяснять Надя. – Я так не хочу.
– Да какая разница, что там кто-то себе думает? – возмущенно заявил в ответ Никита. – Не нужно, сестренка, на других смотреть, всем всё равно не угодишь. Может, они просто завидуют твоим успехам? Пусть себе думают, что хотят, тебя-то это не касается!
– Еще как касается! – почти крикнула в ответ Надя. – У нас у Тани мама работает учительницей в параллельном классе, так если ее хвалят учителя, то другие ученики шушукаются у нее за спиной, что это только из-за мамы. А я считаю, что Таня на самом деле хорошо учится, но остальные всё равно несправедливо про нее говорят!
– Тише, Надюша! Не переживай так, – попыталась успокоить разволновавшуюся дочку мама. – Никита поговорит с директором, всё решит.
– Не надо никому про это рассказывать! – еще сильнее повысила тон девочка. – Мне еще только прозвища ябеды не хватало! Итак, со мной в классе никто не дружит!
Надя выскочила из-за стола с мокрыми от накативших слез глазам и убежала в свою комнату.
– У Нади проблемы с одноклассниками? Обижают? – обратился Никита к маме с бабушкой, которые хотели бежать следом за девочкой, но остальные их остановили.
– Сами первый раз такое от дочки слышим! – ответила мама. – Из нее вообще, как в школу пошла, стало трудно лишнее слово вытащить. Но я не волновалась, потому что на собраниях в школе про нее всегда только хорошее учительница говорила: учится прекрасно, поведение отличное.
– Странно… Я, конечно, редко приезжал в гости, но помню Надюшку как очень общительного открытого ребенка, – удивился Никита.
– Мы решили, что ее закрытость – это такая адаптация к школе, переходный какой-то момент, – добавила бабушка.
– Ну, что теперь с этим делать? – вдруг выдал папа Никиты.
– Давайте я с ней поговорю, как нейтральное лицо, – предложила Маша.
– Нет, лучше я поговорю, – заявил Никита. – Вы не переживайте тут, разберемся.
Оставив родных за столом в смущенном недоумении, Никита направился вслед за Надей.
– Привет, можно войти? – постучавшись, заглянул он в комнату сестры.
– Заходи, – раздались всхлипы из-за спинки кресла, в котором комочком сжалась Надюшка.
Никита невольно улыбнулся, вспомнив, как сам много раз точно также сидел печальный, прижав колени к груди, в этом уже потертом местами кресле.
– Да, изменилась, конечно, моя комната… Стены сама розовые захотела? – начал издалека брат.
– Я еще маленькая была, когда красили, – отозвалась сестра. – Сейчас бы желтые выбрала… Солнечные…
– Поговорим? – спросил осторожно Никита, присаживаясь на стул у компьютерного стола.
– О чем?
– Ну, мне показалось, что у тебя какие-то проблемы, о которых ты почему-то не говорила родителям. Может, мне расскажешь, как старшему брату?
– Да ты меня еще меньше, чем родители знаешь, – ухмыльнулась в ответ Надя.
– Это правда. Я уехал учиться в Москву, когда тебе один годик был, и приезжал не часто, когда ты росла, поэтому общались мы мало. Но теперь-то есть возможность наверстывать упущенное! – Никита пытался показать свое дружелюбие и готовность помочь. – Что там в школе не заладилось? Кто-то обижает?
– Никто меня не обижает, – буркнула в ответ Надя. – Это я всех обижаю…
– Это как же? – удивился Никита.
– Правду говорю…
– Так, это же хорошо – говорить правду, – совсем растерялся брат. – Как это может обижать?
– Как – как?! Ну вот, например: меня посадили за парту с одной девочкой, начали общаться, все хорошо, а потом она начинает мне про других одноклассников всякие гадости говорить, что, мол, этот дурак, этот врун, этот чокнутый. Я сказала, что нельзя так людей обзывать, это грех, она тогда перестала со мной дружить и про меня стала ерунду другим рассказывать. Потом с Таней хотела дружить, рассказала ей про то, что одноклассники за её спиной говорят, так она мне не поверила! Решила, что я всё придумала, чтобы она с другими девочками не дружила, только со мной! А я просто правду сказала! Понимаешь? Теперь я в классе вообще никому ничего не говорю!
– Да уж, дела… – протянул Никита, не зная, что тут можно посоветовать сестре.
– А у тебя у самого-то друзья есть? Кроме Маши, конечно: она не в счёт, – вдруг поинтересовалась Надя.
– Есть, конечно…
– Настоящие? Чтоб вот друг за друга горой и не ссориться? – продолжала допытывать брата младшая сестра.
– Такой только один, ну, кроме Маши, – ответил Никита. – Его зовут Федор. Мы в академии познакомились и до сих пор дружим. Не помню, чтобы мы хоть раз поссорились с ним, а вот выручали друг друга не раз.
– И ты ему все время только правду говоришь? Даже если она неприятная? – не унималась Надя.
– Всегда правду, – подтвердил Никита. – Конечно, есть такие вопросы у людей, в которые даже друзьям влезать нехорошо, если не просят. Поэтому тут могу сказать одно: где Федор мое мнение спрашивал, я его ему честно говорил.
–Да-а? – Надя задумалась ненадолго, а потом снова спросила: – А в школе у тебя такой друг был?
– Ммм, нет, в школе такого друга не было… – подумав, ответил Никита. – Хотя… Друг был, но не человек…
– Собака? – вдруг заинтересованно подпрыгнула в кресле Надя. – Я тоже так люблю собак, да и кошек люблю! Но мама против домашних животных, у нее же аллергия…
– Нет, не собака. Ангел, – Никита выдержал паузу, пытаясь понять реакцию сестренки на его ответ, и добавил: – Ангел-хранитель.
– А-а-а, ясно, – разочарованно протянула Надя, снова раскисая телом в кресле. – Это мне бабушка уже рассказывала: есть у каждого крещеного человека хранитель небесный, только он невидимый. И как же с ним дружить?
– Такая дружба – настоящее чудо. Когда мне было тринадцать, Господь сподобил меня познакомиться с моим ангелом-хранителем, причем еще до того, как он стал моим хранителем. Но это долгая история.
– Расскажи! – воодушевилась Надя.
Но тут в комнату заглянула мама:
– Солнышки мои, у вас все хорошо? Никита, там родители Маши домой засобирались, пойдешь проводить?
– Да, конечно, мама, – отозвался сын. – Надюш, у нас впереди еще куча времени на общение, так что я обязательно расскажу тебе историю об ангеле, но попозже.
– Ладно, – согласилась повеселевшая Надя.
В коридоре тем временем Маша обнимала своих родителей, собравшихся покинуть гостеприимный дом Семеновых.
– Ой, спасибо, вам, дорогие Аня и Саша, что нашли место в доме для наших детей, а то у нас с Василием изба, сами знаете, небольшая, – благодарила сватов мама Маши. – Но и такой своей рады после пожара.
– Да мы бы в любом случае настаивали, чтобы у нас дети жили! Да, Саша? – отозвалась хозяйка. – Ира, Вы приходите к нам с Василием без стеснения! И сегодня вы что-то рано собрались уходить! Посидели бы еще, с детьми пообщались.
– Пойдем мы: детям отдыхать надо. Еще раз спасибо за хлеб, за соль.
– С Богом! Звоните!
Проводив гостей до калитки, домочадцы разошлись каждый по своим делам: бабушка с мамой убирать со стола, отец отправился в гараж к автомобилю, а Никита с Машей стали обустраиваться на новом месте жительства, временном, конечно, но никто не знал насколько.
Глава 2. Дела семейные
В кабинете директора школы, которую Никита с Машей окончили, как им казалось, буквально вчера, молодые супруги Семеновы пытались перестроиться на теперь уже рабочие отношения с новым начальством.
– Как же я рада, что вы Маша, точнее Мария Васильевна, и вы, Никита Александрович, приняли мое предложение работать в нашей школе, – Анна Михайловна была крайне радушна и любезна с новыми сотрудниками. – Конечно, я понимаю вашу просьбу, Никита Александрович, относительно преподавания только в старших классах, но ведь через три года ваша младшая сестренка все равно перейдет в пятый класс и что тогда? Уйдете в младшие классы? Несерьезно это, на мой взгляд…
– Вы правы, Анна Михайловна, – согласился Никита. – Но не будем пока загадывать так далеко вперед. Я надеюсь, что со временем Надя примет сей факт моего присутствия в ее жизни в качестве учителя, да и дети в классе повзрослеют, отношения среди учеников станут более спокойные.
– Да-да, с возрастом многое в жизни меняется, это так, – закивала одобрительно Анна Михайловна. – Хорошо, тогда возьмитесь вести два кружка изобразительного искусства: отдельно в старших классах и отдельно в младших классах, как дополнительные развивающие занятия. И всё-таки третий и четвертый классы пойдут в вашу нагрузку, а у самых юных деток учителя пока сами справятся.
– Это пожалуйста, – принял предложение директора Никита.
– Что ж, оформляйте документы. На работу выходите пятнадцатого августа: методически подготовитесь и с коллективом познакомитесь.
– Думаешь, Надя оценит твой поступок? – спросила вдруг Маша по дороге из школы домой.
– Оценки, дорогая моя, интересны школьникам, а мне важнее сейчас выстроить дружеские доверительные отношения с сестрой, – крайне серьезно ответил на этот вопрос Никита. Но почувствовав напряженную молчаливую реакцию супруги, чуть мягче продолжил: – Видишь ли, я чувствую здесь свою ответственность перед родными, поскольку сам когда-то просил родителей родить мне сестру, а когда она появилась, то я, выходит, особого участия в ее жизни и не принимал. Я уехал учиться, когда ей был годик, а потом, сама знаешь, столичная жизнь не позволяла видеться с родными часто. Даже летом мы с тобой трудились, учились и занимались своими делами в Москве.
– Да, ты прав, – поддержала Маша и сменила тему разговора: – Давай зайдем к отцу Николаю по поводу сдачи жилья? Он почти всех в селе знает, может, подскажет, к кому обратиться, а то в интернете местных объявлений об аренде я вообще не нашла.
– Бабушка обещала, что спросит об этом батюшку и знакомых, – ответил Никита и, усмехнувшись, добавил: – В селе, как ни крути, сарафанное радио лучше интернета работает.
– О, а вот и бабушка! – подходя к дому, заметили Никита с Машей, знакомую фигуру, приближающуюся к ним навстречу с другой стороны улицы, и остановились у калитки.
– Меня ждете, внучатки мои? – заулыбалась бабушка при встрече. – Ой, какие запахи-то доносятся из окна! Наверное, мама пироги с ягодой печет.
– Сейчас за секунду всё съедим и будем тоже вкусно пахнуть ягодами, – пошутил Никита, открывая перед женщинами калитку.
На крыльце дома их встречала Надюшка, сидящая с книжкой на ступеньке.
– Привет, красавица моя! – поцеловала бабушка внучку. – Ты положи пока свою книжечку, бери скакалку и иди скорей на улицу: там, у новых соседей через дорогу, оказывается, есть дочка твоего возраста, и она сейчас скачет вдоль забора одна. Пойди, познакомься, попрыгай, а то засиделась уже в доме на каникулах.
– Не-е-ет, я тут лучше… – стала сопротивляться Надя, но Никита с Машей бабушку поддержали, и девочка, хоть и нехотя, но все же взяла скакалку и вышла со двора.
– Ой, глазам не верю: Надя с какой-то девочкой на улице беседует! – удивленно воскликнула мама, высунувшись в открытое окошко, когда Никита, Маша и бабушка зашли к ней на кухню. – Наконец-то вышла из своего затвора! Кстати, я эту девочку что-то не помню…
– Это дочка новых соседей. Оказывается, бабушку Веру, что в двадцать третьем доме жила, дочка к себе в Красноярск забрала, а дом в аренду сдали. Это мне сегодня отец Николай рассказал, когда я у него по просьбе Никиты интересовалась про сдающих в селе жилье. Он пообещал сообщить, если что узнает, пока же, говорит, сложно с арендой: даже его хибара, в которой Маша с мамой после пожара ютились, занята.
– Это кто же согласился на такое дырявое жильё? – удивилась мама.
– Так, батюшке молодого дьякона в помощь прислали из города, чтобы он воскресную школу, наконец, при нашем храме открыл. Он в церковном домике и поселился пока. Нашему отцу Николаю тяжело же и на требах быть, и на службе, еще и учить детей! Вот: помощника дали в епархии!
– Это же замечательно! Надо Наде про воскресную школу сказать, – обрадовалась новостям мама Никиты, который в свою очередь, казалось, был совсем не впечатлен услышанным от бабушки. – Сына, ты чего такой кислый? С работой что-то не получилось?
– Там-то как раз всё нормально, – с досадой махнул рукой Никита. – А вот то, что я рассчитывал с жильем разобраться до того, как работа затянет, а, видимо, не получится, меня и не радует.
– Нашел из-за чего переживать! – воскликнула мама. – Живите у нас спокойно! Маша, ну хоть ты вразуми моего упрямого сына!
– Я поддерживаю мужа, – отозвалась Маша. – Мы уже привыкли в Москве быть сами себе хозяевами, поэтому вы нас простите, мама, но мы будем продолжать искать варианты отдельного жилья.
– Ну как знаете, – с досадой всплеснула руками хозяйка. – Это уже ваши дела: семейные! Решайте сами, а мы с отцом чем можем помочь, то и предлагаем. Только помяните мое слово: когда малыш у вас родится, сами назад попроситесь. Здесь все-таки и быт налажен, и нянек много: будет кому присмотреть в случае необходимости за лялькой.
– Ой, мам, хватит, – отмахнулся недовольный увещеваниями матери Никита. – Вот будет малыш, тогда и будем думать, а то пять лет родить не получается, может, и еще лет пять не получится, – нервно бросил он напоследок и вышел из кухни.
– Никита, подожди! – бросилась за мужем Маша. – Ты что, больше не веришь, что у нас будут дети? – спросила она, догнав Никиту в отведенной им комнате.
– Маш, давай только ты не начинай! Нет настроения выяснять сейчас отношения, – отбрыкивался Никита от прямого ответа на вопрос супруги.