А боги там тихие
- -
- 100%
- +
– Там, в пещере?
– Да. Только это не пещера, а храм Всех Ветров. Его убил воин с магическим артефактом, пускающим огненные шары.
– Почему?
– Я не знаю.
– Так, стоп. Давай рассказывай по порядку. Что за ритуал, зачем он нужен герцогу? И что вообще произошло в той пещере?
– И где мы сейчас находимся? – добавил Керисс.
– Хорошо, – кивнул Тим и с важным видом принялся за рассказ. – Несколько лет назад (тогда я еще не был его учеником) архимаг Вертаз нашел в какой-то экспедиции древнюю библиотеку. В одном из свитков был описан ритуал Призыва, и архимаг захотел его провести. Герцог, услышав про возможность заполучить себе призванных, поддержал архимага и пообещал снарядить экспедицию. Три года они ждали, когда звезды встанут в благоприятное для ритуала положение. И полтора месяца назад отправились в путь. Я уже был учеником Вертаза и пошел с ними. Последние три недели мы двигались по Заброшенным землям, пока не дошли до храма.
– Что за заброшенные земли? – перебил его Керисс.
– Ну, Заброшенные земли – это земли, где не селятся разумные, – ответил Тим таким тоном, каким детям рассказывают, что огонь горячий, а вода мокрая.
– Почему не селятся? И если вы три недели шли по этим самым землям, то откуда взялся свежий копченый окорок? – спросил я.
– Почему не селятся, я не знаю. А свежие продукты мы купили в последней крупной деревне. Она как раз в трех неделях отсюда, если идти через ближайший перевал. А окорок сохранен при помощи магии. Обычное бытовое заклинание.
– Ладно, продолжай, – кивнул я ему.
– Так вот, на чем я остановился? А, да. Дошли мы до храма, разбили лагерь, отпустили коней пастись…
– Короче, Склифосовский! – опять перебил его я. – Давай про ритуал.
– Да, да. Ритуал. Дождавшись нужной ночи, архимаг начал ритуал. А герцог выстроил наемников напротив обоих порталов.
– А зачем нужны наемники, если этот Вертаз такой могучий маг? – спросил Керисс.
– Так в храме Всех Ветров магия почти не действует, а на призванных – и вообще. Вот герцог Везвий и подумал, что наемники не помешают, а то мало ли что. Можно мне воды?
Я кивнул и пошел к сложенным в стороне бурдюкам. Найдя тот, в котором была вода, прихватил еще одну кружку и принес мальчишке.
– Спасибо, – поблагодарил Тим, напившись.
Я только рукой махнул и велел ему продолжать.
– Так вот. Начали мы ритуал. Первым появился тот воин с мощным артефактом, осмотрелся по сторонам, а затем сжег подошедшего к нему герцога. А потом начали появляться другие, и вы тоже. И все почему-то нападали на наемников, – грустно закончил мальчишка.
Да уж. Мальчишка, похоже, умственно неполноценный, раз не понимает таких элементарных вещей. «Почему-то нападали». Перед глазами сразу встала картина недавнего боя. Толпа увешанных оружием воинов, старикан, режущий людей. И что должны были подумать призванные иномирцы, особенно если они, как и я, попали сюда сразу из другого боя. Нет, мальчишка не полоумный. Тут все такие.
– Знаешь, Макс. Мне кажется, что мы попали в мир очень глупых людей, – Керисс, судя по всему, сделал такие же выводы.
– Ага, тоже так думаю. Главное, чтобы это было не заразно, – ответил я ему. И тут меня пробило на смех. Это, наверное, нашло выход напряжение последних дней. Спустя полминуты Керисс, настороженно за мной наблюдавший, тоже начал ржать. А мальчишка, глядя на нас, насупился и состроил обиженную физиономию, чем вызвал еще больший приступ веселья.
– Слушай, парень, я так понял, что эти воины были наемниками, – отсмеявшись, обратился к Тиму Керисс. – А почему у герцога не было своего войска? Или у вас так не принято?
– Принято, – все еще насупившись, ответил мальчишка. – Но магия крови запрещена под страхом смерти. И герцог не хотел, чтобы его люди об этом знали. Поэтому взял наемников. Мне архимаг сказал, что герцог заплатил им за молчание по тридцать золотых перед началом ритуала. И обещал еще столько же после окончания. А это огромные деньги!
Пацан во время этой речи забыл про обиду, и сейчас его глаза горели жаждой золота. Он только что рук не потирал. Это потому, что в руках кружка была. А не было бы – так и потер, наверное. Но внезапно он замер. Как-то странно посмотрел на нас с Кериссом и резко перевернул кружку. Остатки воды, вопреки всем законам физики, зависли в воздухе и разделились на две тоненьких струйки. А затем резко метнулись к нам, на лету превращаясь в лед. Это было быстро, я успел увернуться в последний перед столкновением с сосулькой момент, просто упав с бревна влево. И одновременно с этим, на рефлексах, правой рукой вытащил из кобуры пистолет и выстрелил в Тима. Попал точно между глаз. Его тело еще заваливалось назад, а я уже был на ногах и готов стрелять дальше. Но стрелять было не в кого. Поэтому, убрав пистолет обратно, посмотрел на Керисса. А с ним было все плохо. Увернуться он не успел, и сосулька попала в голову. В два шага подскочил к нему, проверил пульс – живой, но без сознания. Осмотрев рану, понял, что увернуться он все же сумел, но не полностью. Сосулька прошла по касательной и оставила жуткую на вид рану на лбу. И очень сильно шла кровь. Черт.
Я подбежал к телу Тима и оторвал здоровенный кусок от его мантии. Сложив его с одного конца в несколько раз, прижал к ране Керисса, а другим концом туго обмотал вокруг головы. Затем быстро снял с себя разгрузку и броник, побежал в пещеру. Рюкзак-то до сих пор там лежит. Не подумал я его сразу с собой взять. А в нем аптечка. На подъем и последовавший спуск ушло минут семь. Подниматься было тяжелее, зато во время спуска два раза чуть не навернулся. Все-таки ступени хоть и удобные, но очень крутые. Вернувшись к Кериссу, просто перевернул рюкзак и высыпал все содержимое на землю. Нашел аптечку. Достал бинт, оторвал кусок и, поливая на рану водой из бурдюка, принялся смывать кровь. Оказалось, все не так плохо. Просто глубокая царапина, хоть и страшная на первый взгляд из-за обильного кровотечения. Промыл ее перекисью и, стягивая края, залил медицинским клеем. Потом плотно перевязал. Все. Уселся прямо на землю, привалившись спиной к бревну и пытаясь отдышаться. Руки слегка тряслись, захотелось курить. Но – увы, курева мы с собой не брали. В джунглях курить опасно. У аборигенов нюх, как у собак. Вместо этого хорошо приложился к бурдюку с вином. Даже в голове слегка зашумело и стало клонить в сон. Но спать пока рано. Надо собираться и валить отсюда. Какое-то неприятное предчувствие. Или последствие двух бессонных ночей. Спустя пару минут очнулся Керисс.
– Что это было? – посмотрев на меня, спросил он, ощупывая повязку.
– Не трогай руками, а то шов разойдется, – прикрикнул я на него. – Была это жадность одного тупого мальчишки, который вспомнил про золото и не захотел делиться. Стрельнул в нас сосульками. Ну, я его и… того.
– Туда ему и дорога – все равно нужно было от него избавляться.
– Почему? – удивился я.
– Он единственный из живых знал, кто мы и откуда. Поэтому надо его либо с собой таскать, либо убить. А с собой таскать не хотелось бы. Не нравился он мне. – Керисс опять пощупал повязку, на этот раз осторожно, и улыбнулся. – Спасибо.
– Да не за что, – вздохнул я. – Ты как себя чувствуешь? Ходить сможешь?
– Да, конечно. И не болит почти.
– Тогда нужно собрать все, что пригодится, и уходить отсюда. Ты в лошадях разбираешься?
– Да. А при чем здесь лошади? – удивился он.
– Пацан говорил, что они лошадей где-то пастись отпустили. А я ездить на них еще смогу, а вот отличить одну от другой – вряд ли. Поэтому твоя задача – отобрать шесть лошадок. Затем вернуться сюда и покопаться в припасах и в палатках. Откладывай все, что нам может пригодиться в дороге, ну и деньги тоже. Как я догадался, ближайшие люди в трех неделях пути.
– Понял, сделаю.
– А я пока поднимусь еще раз в пещеру и соберу трофеи.
– Меч себе выбери, а то как ты без меча?
– Да я с мечом как-то не очень. Сто лет в руках не держал, – вздохнул я. – Но ты прав, придется вспоминать.
– Сто лет? – удивился Керисс. – А тебе тогда сколько?
– Это просто выражение такое. Значит «очень давно». Ну, сто не сто, а лет двенадцать точно. Ладно, не суть важно. Давай дела делать.
Порывшись в куче мешков, нашел два пустых и, в этот раз не спеша, вновь пошел в пещеру. Или храм, как его называл Тим. Поднявшись наверх, осмотрелся, думая, с чего начать. Решил – с архимага. И каково же было мое удивление, когда выяснилось, что у него ничего интересного не обнаружилось. Какой-то тонкий золотой браслет на руке и серебряная висюлька в виде капли на шее. Зато у наемников было чем разжиться. У каждого было на поясе по два мешочка. Один, видимо, со своими накоплениями, а второй с теми самыми тридцатью золотыми. Только у одного – наверное, командира, мешочек был побольше, но оно и понятно. Что там было в их личных, я проверять не стал – успею еще. Скидывал все в мешок: потом будет время рассмотреть. У некоторых на пальцах были золотые кольца с камешками, а также золотые или серебреные браслеты на руках.
Из оружия у наемников ничего интересного не было. Все стандартное, неплохое, но мне не понравилось. Зато у маленького воина в черном, которому, как и нам, не повезло оказаться в этом мире, мне понравилось многое. Во-первых, меч. Длинный, чуть изогнутый, клинок какого-то сероватого оттенка. Я такой стали никогда не видел, но понравился он сразу. Баланс идеальный. Рукоять, обмотанная черной кожей, очень удобно лежала в руке. Правда, немного легковат, но у наемников мечи и того легче. Что, кстати, было странно. Также на нем нашлась перевязь с метательными ножами. Аж на десять штук. По четыре штуки с каждой стороны груди и два сзади, на пояснице. Ножи были из такой же сероватой стали, что и клинок. И тоже с идеальным балансом.
Еще в мешок пошла здоровая золотая чаша, в которой была кровь несчастных невольников. Не забыть бы отмыть. И на этом все. Уже направившись к выходу, вспомнил про арбалеты. Нашел четыре целых и, недолго думая, сложил их во второй мешок. А также с сотню болтов. Вновь собрался уходить и опять же остановился. Совсем голова не варит – сказываются бессонные ночи. Вернулся и внимательно осмотрел все тела. Ага, вот, похоже, герцог. Точнее, его обгорелый труп. Нагнулся и снял у него с пояса меч в обгоревших кожаных ножнах. Извлек клинок и довольно хмыкнул. Длинное, но не широкое лезвие, отличная сталь, и как раз мне по руке. На этом – точно все.
Глава 3
Мы ехали уже часа четыре, а я все никак не мог надышаться этим вкуснейшим, просто нереально чистым воздухом. На Земле такой разве что в тайге бывает. В тех же джунглях, из которых меня выдернуло сюда, ничего даже близко похожего. Там воздух чистый, но слишком влажный, и запахи непривычные для русского человека. А тут лес обычный, в основном лиственный, но местами и хвойные гиганты попадаются. И не очень густой. По крайней мере, мы со своими лошадками двигались свободно, хоть и не быстро. Так и спешить некуда. Я так и не понял, почему там, у храма, мне так резко захотелось оказаться как можно дальше оттуда. Появилось какое-то неприятное предчувствие, а своим предчувствиям я привык доверять. Вот и засуетился. Но стоило отъехать километров на пять, как все прошло. Будто и не было. Ну, прошло – и хорошо. Давно уже не забиваю себе голову такими вещами. Тем более в свете недавних событий. После таких чудес вообще удивляться разучишься.
С направлением определились легко. Если герцог со своими людьми пришел через перевал, значит, нам в противоположенную от гор сторону, пока не доберемся до людей, а там уже на месте определимся.
Лошадей Керисс подобрал тихих и спокойных. Говорит, что была там пара настоящих боевых скакунов, но их брать не стал. Во-первых, слишком заметны. Могут узнать, появятся вопросы, а оно нам не надо. А во-вторых, с ними еще поладить нужно: те еще звери – могут и копытом в лоб зарядить. Поэтому он отобрал шесть обычных лошадок, а остальным разрезал путы на ногах. Разбредутся по лесу, натопчут и вполне могут сбить со следа возможную погоню. А что она будет, мы с Кериссом почти не сомневались. Герцога точно будут искать.
Четыре заводных лошадки были загружены по самые гривы. Затарились мы знатно. Крупы и сушеное мясо для нас (окороков, к сожалению, больше не было); корм для лошадей (зерно, какое именно – не знаю, не разбираюсь я в нем); котелки (две штуки: большой и маленький); посуда (тарелки, кружки, ложки и даже набор серебряной посуды, с кубками и вилками, найденный в одной из палаток). Специи, соль и даже чай (немаленький такой мешочек). Топорик для дров и четыре одеяла (не забыть постирать или хотя бы проветрить). Также в палатках нашлись еще два мешка с золотыми монетами, причем в одном уже расфасованные в знакомые мне мешочки.
Вот так и ехали. Лошадки, припасы, золото, вокруг удивительно чистый лес и не менее удивительный воздух. Даже не разговаривали, думая каждый о своем. Прислушался к себе и понял, что мне это нравится. Да, именно нравится! Уж не знаю, какой он, этот новый мир, но уж точно не хуже старого. Там мне последнюю пару лет вообще все надоело. Иногда такая тоска накатывала, что хоть вой! Кем я там был? Наемник в чужой стране, без возможности вернуться на родину. А здесь все можно начать с нуля. Я даже улыбнулся, а взглянув на Керисса, улыбнулся еще шире. Он смотрел вдаль невидящим взглядом и так же, как и я, лыбился.
– Эй, Кер! – окликнул я его. – Чего веселишься?
– Что? – он вынырнул из своих мыслей и посмотрел на меня. Потом опять улыбнулся и ответил: – Радуюсь, что попал сюда. Ты не поверишь, Макс! Я год молился Скафу, прося избавить меня от клятвы. Но уж никак не думал, что это будет так. Жизнь заново, в новом мире!
– Что за клятва?
– Клятва Скафу, богу справедливости. Я же монах. Хотя нет, был монахом, – вновь заулыбался он.
– Монах?! Да быть не может! – вот уж на кого он точно не был похож, так на монаха.
– Да, да. Монах. Храмовый воин бога справедливости. Я в храме с четырнадцати лет.
– За что же тебя туда упекли?
– Сам пришел, – грустно сказал он. – Выхода другого не было. Мой отец, так же как дед и прадед, служили королю. Прадеду еще дед короля за верную службу пожаловал земли и титул. Он был из простолюдинов – сын кузнеца, а стал графом. И не было у правящей династии вассалов вернее, чем наш род. Но все помнили, кем был прадед, и у него появилось много недоброжелателей. И даже через два поколения не забыли. Моего отца подставили. Подставил человек, которого он с детства считал другом. Король обвинил его в измене и прислал войска. Отец мог бежать, его бы с радостью принял на службу любой из соседних монархов. Нашу семью многие уважали. Но он не мог так поступить. Для него честь была не просто словом. И он верил в короля. Верил, что тот во всем разберется. Отец даже не сопротивлялся и открыл ворота замка. Но разбираться никто не стал. Войска вошли в замок и устроили резню. Отец, мать, сестры. Они не щадили никого. Все, кто был в замке, были убиты. Кроме меня. Я с наставником был в городе – заказывали мне первую кольчугу. А вернувшись, увидели обгоревшие стены и ров, заполненный трупами.
Наставник поседел за те два дня, пока мы, выбиваясь из сил, хоронили погибших. В замке была и его семья. А я с тех пор почти перестал говорить.
Керисс замолчал и, достав бурдюк с вином, сделал несколько больших глотков. Затем передал его мне и продолжил.
– Мы с наставником три месяца скрывались, пока не выяснили, кто в этом виноват. А когда узнали, я сразу не мог в это поверить. Друг отца, дядя Френцит, всегда шумный и веселый. Мы, незамеченные, пробрались к нему в замок, и я убил его. Во сне. Я до сих пор не знаю, почему он так поступил. Но мне тогда это было и не столь важно. Наставник хотел убить и его семью, но я отговорил. Тихо уйти у нас не получилось: наткнулись на стражу. Смогли прорваться с боем, но наставник был серьезно ранен и через день умер. А я остался совсем один. Без денег, без семьи, и к тому же в розыске. Вот тогда и решился уйти в монахи. Из храма выдачи нет. Храмы не принадлежат ни одному государству и не подчиняются никому, кроме Скафа. Воины храма несколько раз заканчивали войны в пользу одной из сторон. А однажды даже сменили правящую династию в не самом слабом королевстве. И, конечно же, будучи мальчишкой, я восхищался монахами, стоявшими на страже справедливости. Именно поэтому ни минуты не задумывался, куда мне податься дальше. Пройти отбор я смог без труда – все же у нас в роду воспитывали воинов, одних из лучших воинов в королевстве. А дальше – тренировки, тренировки и еще раз тренировки. А с восемнадцати лет еще и участие в нередких акциях справедливости. Нет, ты не подумай – меня все устраивало. Я еще в четырнадцать понимал, на что шел. А около года назад я был в числе сопровождающих отца настоятеля на переговорах. И случайно подслушал то, чего слышать не стоило. И не потому, что это было опасно лично для меня, а потому что рухнуло все, во что я верил. Оказалось, что наша справедливость продается. Продается, Макс! И воины выполняют не божьи приказы, а волю одного из алчных правителей. Вот тогда я и стал молить Скафа освободить меня от клятвы. Захотелось пожить обычной жизнью, увидеть что-то, кроме вечной муштры и замковой библиотеки. Мне ведь уже двадцать три, а у меня даже девушки ни разу не было! И вот я здесь, и впереди новый мир и новая жизнь. Поэтому я и радуюсь.
Да уж, нелегкая у парня выдалась жизнь. Столько горя и разочарований. А вот то, что ему двадцать три года, меня удивило. Выглядел максимум на восемнадцать. Правда, если не обращать внимания на высокий рост и широченные плечи.
– Не переживай, Кер. У меня с девушками тоже не очень. Пугаются они моей рожи, – я улыбнулся и показал пальцем на рваный шрам на левой половине лица. Он начинался на лбу, проходил через левую щеку и заканчивался на подбородке. И выглядел действительно жутковато.
– В бою? – спросил Керисс.
– Самое обидное, что нет, – вздохнул я. – В первый же день, как уволился из армии, с друзьями пошли в ресторан отметить это дело. Давно не виделись. Служил я по контракту и почти семь лет не был дома. Ну и посидели, отметили. А когда уже собирались домой, увидели, как три урода внаглую затаскивают в машину двух отчаянно сопротивляющихся девчонок. Мне бы, наверное, стоило их сразу вырубить и идти своей дорогой. Эх, кто бы знал. А я попытался с ними поговорить. Надеялся, что одумаются. И вот один из них без предупреждения полоснул ножом. И обидно даже не то, что я, прошедший кучу боев без царапины, в первый же день гражданской жизни заработал такое украшение на пол-лица. Обидно то, что у меня сорвало планку, и я их всех троих там и положил.
– Почему обидно? – удивился Кер. – Тебе их жалко, что ли?
– Нет, конечно! Только в моей стране законодательно запрещено убивать других людей, даже таких тварей. Будь на моем месте обычный человек, у него еще был бы шанс отмазаться, переквалифицировать дело в самооборону. Они ведь первые напали. А у меня – спецподготовка, отягчающее обстоятельство. Да, да, Кер, вот такие у нас идиотские законы. А в тюрьму мне ну совсем не хотелось. К тому же у одного из этих уродов отец оказался большой шишкой, чуть ли не мэром города. Пришлось бежать из страны. Армейские друзья помогли. А что мне делать за границей? Единственное, что я умею, – это профессионально убивать. Вот и завербовался в иностранный легион, а из него, как и из твоего храма, выдачи нет. И ты знаешь, я тоже очень рад, что попал сюда.
Закончив краткий пересказ своей жизни, я замолчал. И дальше мы ехали в тишине, думая каждый о своем. А спустя час наткнулись на десяток мирно пасущихся оленей. Подстрелив из арбалета (из автомата не стал – шуметь не хотелось) молодого олененка, мы решили остановиться на ночлег. И после вкусного ужина, состоящего из нежнейшей оленины и вина, завалились спать.
Закончился первый день в новом мире весьма неплохо. Но что будет дальше?
Глава 4
Проснувшись утром, я не сразу вспомнил, где нахожусь. Почему-то казалось, что где-то далеко носятся мотоциклисты на спортбайках. Звук был похож. «Вж-ж-ж-ж…» И тишина. Затем опять: «Вж-ж-ж-ж…» И опять тишина. Когда звук стал повторяться чаще, я открыл глаза и огляделся. Лесная поляна, кострище, сваленные в кучу мешки. Чуть в стороне что-то лениво жуют привязанные лошади. И метрах в пятнадцати – Кер с мечами. И именно он был источником странного звука. Точнее, его мечи. Выглядело это круто. Вот он стоит без движения, затем на пару секунд его мечи превращаются в два мутных круга, а он стоит уже немного в другой стойке. И так раз за разом. Понаблюдав за ним пару минут, я решил вставать. Совершив небольшое путешествие до ближайших кустов, умылся и тоже приступил к тренировке. Точнее, к разминке. Последние два года я начинал любую тренировку с китайской гимнастики тай-чи. Приучил меня к ней один китаец в легионе. Чем мне нравилась служба во Французском иностранном легионе – так это множеством представителей различных народов. И у каждого можно было чему-нибудь научиться. А для меня, как для фаната боевых искусств, это был просто праздник. И я каждый день учился, осваивая новые стили, техники и школы.
И вот разминку я каждый раз начинал с тай-чи. Тай-чи учит сознание человека взаимодействовать с телом посредством полного контакта. Каждое движение руками и корпусом, выполняемое во время гимнастики, визуализируется и контролируется разумом. Благодаря этому концентрация тела достигает своего максимума. Спустя пятнадцать минут я почувствовал легкость в теле, была разогрета каждая мышца. Закончив, я посмотрел на Кера, который уже минут пять с интересом за мной наблюдал.
– Это искусство боя? – спросил он. – Очень необычно.
– Нет, это всего лишь гимнастика, разминочный комплекс.
– Научишь?
– Да не вопрос.
Следующие полчаса я показывал ему основные движения и рассказывал, для чего это нужно. А затем он предложил позвенеть мечами. Я, конечно же, согласился. Если научиться владеть мечом хотя бы в два раза хуже Кера, то уже можно считаться отличным бойцом. А я, как уже говорил, учиться очень люблю. Еще в школьные годы, профессионально занимаясь каратэ, я уговорил сенсея научить меня кендо. Во что-то серьезное это увлечение так и не переросло, но с какой стороны браться за меч, я, в общем-то, знал. Из двух своих мечей я выбрал тот, что принадлежал парню в черном: он больше походил на японский, хотя и не очень сильно. После двадцати минут учебного боя с Кером я понял, что не умею ничего. Кер сказал, что начальная база у меня есть, но я ему не очень поверил. Зато в рукопашном бою дело обстояло с точностью до наоборот. У Кера была какая-то база, но слишком серая и убогая. И он не смог меня достать, даже взвинтив скорость до недоступной для меня. Я легко уходил от его ударов, а сам в ответ не атаковал. Лишь изредка выполняя подсечки и броски. В общем, мы друг другом остались довольны и решили заниматься фехтованием и рукопашкой утром и вечером. Благо, спешить нам некуда, погода прекрасная, а живности, пригодной в пищу, вокруг полно.
Перекусив вчерашней жареной олениной и покормив лошадей, мы начали собираться. Кер показал мне, как правильно запрягать лошадь. И я почти запомнил. Пару раз еще надо попробовать. Если держаться в седле я с горем пополам мог, то все эти ремешки были полной загадкой. Ездить на лошади мне приходилось в детстве, в деревне. Мои родители, как и тысячи других, летом отдыхали от своего чада и отправляли его к деду. Там я и изображал из себя ковбоя. А вот запрягать и распрягать дед меня никогда не заставлял, наверное, жалея животину.
Оглядев напоследок место стоянки и убедившись, что ничего не забыли, мы не спеша двинулись дальше. Чувствовал я себя полностью отдохнувшим и просто наслаждался замечательной природой, пением птиц и окружающими пейзажами. Спустя несколько часов нам попался неширокий мелкий ручей с кристально-чистой прохладной водой. Мы напились сами, напоили лошадей и наполнили бурдюки. И дальше двигались вдоль ручья, пока он неожиданно не свернул в сторону. В обед остановились на полянке и, разведя маленький костерок, разогрели и доели остатки вчерашнего олененка. Запив мясо вином, двинулись дальше.
На ночлег остановились задолго до темноты, наткнувшись на удобное место. Разгрузив лошадей, я прихватил арбалет и отправился на охоту. А Керисс занялся дровами и обустройством лагеря. Охотиться долго не пришлось. Не успел я отойти шагов на пятьдесят, как увидел выходящую из кустов птицу, похожую на индюка. Эта непуганая зверюга, подозрительно посмотрев на меня, что-то громко прокудахтала и с важным видом вознамерилась уйти обратно в кусты. Но не тут-то было. Арбалет был уже взведен, а расстояние до птицы было смешным.
В лагере мы решили сначала устроить тренировку, а уже потом заняться готовкой. Кер, внимательно осмотрев оба моих меча, посоветовал мне учиться с мечом покойного герцога. Сказал, что если как следует научиться работать этим мечом, то с остальными потом будет намного проще. А я, конечно, спорить не стал: ему виднее. Где-то час он мне показывал основные стойки, блоки и удары. Я повторял, а он меня поправлял и вновь показывал, как правильно. Учителем он оказался отличным, рассказывал все понятно и иногда приводил примеры из своей практики, где и в каком бою ему помог тот или иной удар или прием. Затем был учебный поединок, опять же с подсказками и разбором каждого движения. К тому времени, когда мы решили перейти к занятиям рукопашкой, я вдруг обнаружил, что руки у меня еле шевелятся. Все же меч был достаточно тяжелым. Когда я в шутку пожаловался Керу на вес меча, он хмыкнул и протянул мне свой. Это оказался не меч, а лом какой-то! Это сколько же у Керисса дури, что он умудряется изображать пропеллер с двумя такими хреновинами в руках! Попытавшись выполнить им простейшую, только сегодня выученную, связку удар-блок-удар, я решил, что так можно и голову себе отрезать, и вернул меч хозяину. А еще я почувствовал дикий голод, и поскольку с рукопашкой на сегодня вышел облом, мы отправились готовить ужин.