Боярская честь. Грани чести

Интерлюдия 2

Шаги паренька давно стихли, а Иван Васильевич всё так же сидел в беседке и размышлял. А подумать было о чём.

Разговор с Маркусом пошёл совсем не так как планировалось. Точнее – этот разговор вообще никто и не собирался планировать. Боярин рассчитывал, что просто велит пацану готовиться к переезду, а тот, как всегда, испуганно согласится – и всё.

Вот только не ожидал Иван Васильевич, что с приёмышем произошли такие перемены. И перемены ли? Может быть, это и есть его истинное лицо, а всё, что было раньше – притворство? Как он там сказал – так жить легче? Хм. А ведь действительно – к иностранцам русские относятся иначе. Снисходительнее, что ли.

Это что же получается? Маркус умнее, чем все его считали? А может, он ещё и смелее?

Боярин задумчиво подергал себя за ус и хмыкнул. Очень даже может быть. Вспомнить хотя бы, как прошёл разговор. Парень определённо боялся, Иван Васильевич это видел, но при этом пытался что-то требовать, настаивать на своём, а потом ещё и честью попрекнул. Его, старого боярина, попрекнул! И ведь в точку попал, гадёныш! За живое задел! Иван Васильевич впервые за много лет понял, что ему стыдно. Стыдно за то, что он выполняет приказ главы рода и не ищет этих поганцев, которые совсем страх потеряли. Это надо же! Поднять руку на представителя Старшей семьи! Да за это всю их родню вырезать мало! В назидание другим детям боярским. И не важно, что досталось именно Маркусу. Он Дёмин! Официально! И только другие Дёмины могут решать его судьбу!

И зря Миша боится, что такое могли сотворить их внуки. Ни Илья, ни Славка до такого не опустятся. Если бы они захотели проучить приёмыша, то не стали бы собирать толпу прихлебателей.

– Слушаю тебя, Ирина, – отвлекся от своих мыслей боярин, почувствовав присутствие ключницы. Она стояла за высокой живой изгородью и не решалась потревожить его покой.

– Боярин, может, вам поесть собрать? – несмело спросила женщина, показавшись ему на глаза. – Я сегодня рыбку запекла. Вкусную.

– Спасибо за заботу, Ирина Велемировна, но сыт я, – слегка склонил голову боярин, выказывая уважение. И вдруг резко добавил: – Говори, зачем пришла!

Ирина вздрогнула от неожиданности, растерялась, но лишь на секунду. Упрямо поджав губы и сделав шаг вперед, она низко поклонилась, задев землю рукой, и заговорила:

– Именем Макоши тебя прошу, Иван Васильевич! Не губи мальчика! Пропадет он без рода, ты же знаешь.

– Что же ты, Ирина, именем бабьей богини за воя просишь? – с жёсткой усмешкой на губах спросил боярин. – Аль хочешь ты, чтобы он навечно под юбкой твоей остался?

– Да какой он вой, Иван Васильевич?! – не сдавалась женщина. – Юнак он несмышлёный. Глупый да беспомощный. И добрый. А для воина доброта – это вред один. Вы злые все!

Последние слова Ирина произнесла с вызовом и упрёком, уже без тени страха глядя на боярина. Но Дёмин, к её удивлению, не вспылил, а наоборот – рассмеялся.

– Иди, Ирина. И не бойся. Ничего я с твоим Маркушкой не сделаю.

– А переезд как же? – упрямо спросила ключница.

– Так надо, женщина! – уже без тени улыбки отрезал боярин. – Для его же блага. Сама видела, что с ним сделали.

– Нашли их? – словно не замечая перемены в настроении собеседника, задала очередной вопрос женщина.

– Найдем, – по-волчьи ощерился Иван Васильевич. И веско добавил: – Обещаю.

– Благодарю за беседу, боярин, – ещё раз склонилась в поклоне женщина. – Прости за дерзость мою.

– Ступай, Ирина Велемировна. Не держу я зла.

Не дожидаясь, когда ключница уйдет, Иван Васильевич поднялся и по неприметной тропинке пошёл к воротам. Дойдя до своего экипажа, он бросил заспанному кучеру короткое «домой», расслабленно растёкся по удобному сидению и покачал головой, дивясь поведению Ирины.

Смелая женщина. Очень смелая. Мало того, что вообще решилась его о чём-то просить, так ещё и на своём настаивала. Совсем как Маркус до этого. И ведь не испугалась репутации боярина, именем которого последний год в посёлке разве что детей не пугают.

Неистовый безумец – так его теперь за глаза называют. И ведь верно зовут. Почти. Неистовый – несомненно. Ибо есть цель: отомстить. Отомстить, не считаясь ни с чем. А безумие… Иван Васильевич прошел по самому его краю. В тот день, когда на его глазах живьём сгорели жёны, дети и внуки. И лишь он один выжил. Стоял, закованный в ледяную глыбу, и смотрел, как погибают самые дорогие люди.

Вдвойне повезло тогда Михаилу. И в том, что был он в столице вместе с одной из жён и не сгорел с остальной роднёй. И в том, что Иван смог немного прийти в себя до его приезда. Иначе убил бы. Сгоряча. За то, что всё случилось в доме сына Михаила Васильевича. И никто не знал, кого винить.

В тот день безумие коснулось его разума и ушло. Ушло, чтобы иногда прорываться спонтанными выбросами Силы. Как сейчас, когда внутренняя обивка экипажа покрылась льдом, кучер привычно запахнулся в тулуп, а лошади понесли быстрее, чтобы согреться.

К приезду домой Иван Васильевич немного успокоился, усилием воли задавив нахлынувшие воспоминания и их последствия. Но от предложенного прислугой ужина отказался. Вместо этого велел вызвать Дмитрия, своего самого смышлёного помощника, поднялся в рабочий кабинет и набулькал большой стакан «Филатовского» коньяка. Несколько секунд посверлил его ненавидящим взглядом и быстро, чтобы не передумать, опрокинул в рот, не чувствуя вкуса элитного напитка. И лишь когда алкогольное тепло разлилось по венам, временно вытесняя поселившуюся там стужу, смог чуть-чуть расслабиться и распрямить сведённые ненавистью пальцы.

– Вызывали, Иван Васильевич? – заглянул в кабинет Дмитрий Шведов. Незаменимый помощник, который практически полностью взвалил на себя дела Средней ветви.

– Да, Дима. Проходи, садись. Выпьешь?

– Спасибо, боярин, но откажусь. Ещё работать сегодня.

– Твоё дело. А я, пожалуй, повторю, – боярин вновь наполнил стакан, но в этот раз сразу всё пить не стал. Лишь отхлебнул, отставил в сторону и посмотрел на заместителя. – Дим, я завтра Маркуса в город переселю. К китайцам. Думаю, так всем лучше будет. Так вот, надо к нему человечка приставить. Пусть походит, понаблюдает… Ну, как обычно.

– Что-то определённое искать? – кивнув в знак понимания, уточнил Дмитрий.

– Не знаю, – подёргав себя за ус, ответил боярин. – Пусть просто смотрит и докладывает обо всём необычном.

– Необычном? – вопросительно приподнял бровь Шведов.

– Да, удивил меня пацан сегодня, – пояснил Иван Васильевич. – Не сказать, чтобы сильно, но неожиданно. И вот теперь гадаю, к добру ли это али ко злу.

– Понял. Сделаю, – деловито произнес Дмитрий, не задавая лишних вопросов. К необычному поведению боярина он за последние полтора года успел привыкнуть. А приказы не обсуждал, как бы абсурдно они ни звучали. – Это всё?

– Нет, – покачал головой Дёмин. – Найди-ка мне этих уродов, что такое с мальчишкой сотворили.

– Доставить?

– Нет, пока просто имена. И, Дима, это надо сделать тихо. Не привлекая внимания. Так что сам займись.

Глава 4

У меня настолько туманное будущее, что я слышу, как где-то там кричит ёжик…

Остаток дня я провёл в своей комнате. Даже на ужин спускаться не стал. Правда, Ирине это не понравилось, и она принесла еду на подносе, а потом ещё и проконтролировала, чтобы я всё съел. Ну, почти всё. С аппетитом были проблемы из-за множества разнообразных мыслей, которые настолько меня загрузили, что я практически не обращал внимания на окружающую реальность. Причём мысли были странные и довольно неожиданные. И что самое странное, личность Маркуса и вся ситуация в целом не имели к ним никакого отношения.

А дело было в том, что я вдруг осознал: очень хочу жить. Да, именно жить! Хоть так, в чужом мире и чужом теле. И это было неожиданно. Не само желание, которое в принципе является нормой для любого человека, а то, что раньше я на такие темы не размышлял. Несмотря на то, что уже дважды приходилось умирать. А тут вдруг понял, что можно и окончательно зажмуриться. Да ещё и некстати вспомнились слова эльфийки про Ничто, которое её, уже мёртвую, пугало до безобразия.

В общем – загрузился я по полной. И думал, думал… А потом ещё и сон не шёл. Наверное, выспался за время выздоровления в клинике. В итоге, когда понял, что скоро сойду с ума, вскочил и принялся собирать вещи. И это, как ни странно, помогло и успокоило. А мысли переключились на то, что гардероб Маркуса не мешало бы поменять, так как шмотки были по большей части неудобные, а многие ещё и такой дикой расцветки, что пришлись бы впору какому-нибудь трансвеститу. В общем – жуть и тихий ужас!

Часа через два отобрал всё самое необходимое и хотя бы более-менее нормальное и упаковал в два громадных чемодана. А затем с чистой совестью завалился спать. И заснул. Но ненадолго. Показалось, что только-только сомкнул глаза, а уже будят.

– Маркус, просыпайся, дитятко, – ласково произнесла тетя Ирина и погладила меня по волосам.

– А? Что? – приняв сидячее положение, непонимающе захлопал глазами я.

– Вставать пора, боярич, – улыбнулась ключница. – Боярин Иван сказал, что рано за тобой заедет. А надо ещё и успеть вещи собрать.

– Так я уже собрал ночью. Не спалось что-то, – ответил я и махнул рукой в сторону чемоданов.

– Как собрал?! – удивленно воскликнула женщина. – А чего же так мало?

– Да хватит на первое время, – махнул я рукой и зевнул.

– Да как же хватит, Маркус? – всплеснула руками Ирина и заглянула в шкаф. – Ты же почти ничего и не взял! И гармошка твоя? Ты что же, и её оставишь?

– Это аккордеон, – зачем-то уточнил я. И добавил: – Да, его я тоже оставлю.

– Нет, так дело не пойдет, – немного помолчав, решительно заявила ключница. – Я тебе там в нищете прозябать не позволю! Но уж коли тебе самому всё собирать лень, то я позже всё упакую да и пришлю в новый дом. А кстати, куда тебя переселяют-то?

– Да я и сам пока не в курсе, – пожал я плечами, с ужасом понимая, что избавиться от жутких шмоток так просто не получится. Ирина Велемировна не тот человек, который просто так от задуманного отступит. Насколько помню, даже боярин Святослав не мог её переспорить и со всем соглашался. Правда, делал потом всё по-своему. Вот и я лучше поступлю так же, чем буду себе нервы мотать.

– Всё-таки какие вы, мужики, безответственные! – тут же сменила тему женщина. – Его из дому выселяют, а он даже не потрудился узнать, куда именно! Ну как так можно, Маркус?

– Узнаю, тёть Ирин! Обязательно узнаю. Вот как только на место прибуду, так сразу.

– Насмешничаешь надо мною, что ли? – с подозрением покосилась она на меня.

– Да как можно?! – возмутился я. И поспешил увести разговор в сторону: – Тёть Ирин, ты бы вышла, мне одеться надо.

– Пф, – насмешливо фыркнула ключница, – да чего я там у тебя не видела?

Но из комнаты всё же вышла. А я потёр глаза, потянулся и решительно вскочил с кровати… Чтобы сразу же согнуться от боли в боку. Блин, забыл совсем! Надо срочно с этим что-то делать. Кстати, если мне не изменяет память Маркуса, то где-то у него один полезный артефакт валялся. Болеутоляющий. Он же боли не терпел совсем и после каждой тренировки его с собой таскал. Артефакт, конечно, слабенький, но хоть что-то. А вообще, по-хорошему надо как можно скорее адаптироваться к нынешней жизни и местным реалиям и что-то уже с этой болью делать. Если род Дёминых с лечением не поможет, то придётся самому крутиться. Как-никак, архимаг я или погулять вышел?! А архимаг – это не только убойные заклинания, но и знания. Так что – живы будем, не помрём!

А вообще заметил, что настроение у меня сегодня, несмотря на недосып, отличное. То ли пословица про «утро вечера мудренее» верна, то ли вливаться начал в местную жизнь… Но как бы там ни было, появилась некая уверенность… Даже не в своих силах, а просто в себе. Как там сказал Торсон – стать самым-самым? Ну что же – попробуем!

До приезда Ивана Васильевича я успел выпить чаю, съесть пару бутербродов с копчёным мясом, которые тётя Ирина впихнула в меня чуть ли не силой, и перетащить чемоданы за калитку – к дороге. Немного постоял, глядя на пустынную поутру улицу, и вернулся в дом. За шпагой и ножом. Решил, что первым делом надо будет проверить, сохранились ли мои боевые навыки. Понятно, что без магии я здешним бойцам не соперник. Но и безропотно идти на убой, как Маркус, не собираюсь. Если понадобится, то зубами грызть буду! Так что оружие – вещь очень нужная. И даже странно, что я сразу об этом не подумал. Всё же сказывается, похоже, на мне натура боярича. Сказывается. И это очень и очень плохо.

Повесив клинок и нож на пояс, я вернулся на улицу и походил вокруг чемоданов, привыкая. И, как ни странно, никакого дискомфорта не было. Шпага в ногах не путалась, а средних размеров боевой нож и вовсе не ощущался. Ещё и в руку ложился как-то чересчур привычно. Но самым странным было то, что от ощущения боевого холодняка в ладони у меня не сносило крышу. Не появлялась привычная багровая пелена перед глазами – последствия неудачного эксперимента по пробуждению памяти крови. Впрочем, кровь-то сейчас в моих жилах течет другая. Чужая! Бррр! Как-то прям не по себе от этого факта!

От размышлений о делах кровавых меня оторвал цокот копыт. А спустя минуту из-за поворота показались четыре лошадки, что без труда тащили большой крытый экипаж черного цвета. Поравнявшись со мной, кучер осадил лошадей, что-то негромко пробурчал себе под нос и, спрыгнув на землю, ловко засунул мои чемоданы в багажник. Или как там у карет место для багажа называется? Я не помню. И, как ни странно, Маркус тоже. Значит, будет багажник.

– Запрыгивай! – раздался из экипажа голос Ивана Васильевича, и я, придерживая ножны одной рукой, осторожно открыл дверцу и нырнул внутрь.

А неплохо, однако, тут кареты делают! Не лимузин, конечно, но два широких и удобных кожаных дивана по комфорту ему, по крайней мере, ничуть не уступают. Да ещё и ход мягкий очень – никакой тряски. Плюс личный водитель!

– Как настроение? – дружелюбно поинтересовался боярин.

– Боевое, – на автомате ответил я, пытаясь пристроить ножны так, чтобы не мешались.

– Оно и видно! – хохотнул Иван Васильевич, глядя на мои мучения с оружием. – И с кем воевать собрался?

– Да думаю, найдётся, с кем, – пожал я плечами и, мысленно плюнув, отстегнул шпагу и положил себе на колени.

– Ну, может, оно и правильно, – с лёгкой улыбкой произнес мой попутчик. – Надо всегда быть готовым к неприятностям.

– Угу, – пробурчал я. – Хочешь мира – готовься к войне!

– Отлично сказано! Сам придумал?

– Нет, – покачал я головой и нахмурился, изображая усиленную работу мысли. – Кажется, какой-то древний китайский мудрец сказал[1].

– Тогда совсем хорошо, – неожиданно весело рассмеялся Иван Васильевич. Похоже, что у него сегодня на редкость отличное настроение. Не к добру это.

– И что же в этом хорошего? – насторожённо поинтересовался я. И бросил взгляд в окно.

Наш экипаж как раз выехал за пределы поселка Дёмино, но повернул не направо, к городу, а налево – на окружную дорогу. Странно.

– Так я тебя как раз к китайцам решил поселить, – пояснил боярин. – А ты вон, оказывается, с их культурой знаком.

Не понял. Он меня чего, решил в Китай отправить?

– Не понял… – озвучил я свои мысли, – в Китай, что ли?

– Нет, – махнул на меня рукой Иван Васильевич и захохотал. Весело ему, блин! – Лет сто назад род Дёминых выкупил одну заброшенную деревушку к югу от города. А к настоящему времени город изрядно вырос, и земля та оказалась уже в его черте. Старый князь в своё время на данные владения хотел лапу наложить, но не тут-то было. Мы там проложили дорогу, построили вдоль неё домики, и получилась улица. А потом эту улицу китайцами заселили. Её теперь так и называют – Китайская. Правда, мало кто знает, что она нашему роду принадлежит.