Боярская честь. Грани чести

Интерлюдия 3

Эльза расплатилась с артефактором, который заменил пустые накопители в доме на заряженные Силой, ещё раз прошлась по комнатам, проверяя, ничего ли не упустила, и бросив взгляд на большие настенные часы, вздохнула. Пора.

Вообще за последние несколько часов это был уже не первый и даже не десятый печальный вздох. Не на такое первое задание рассчитывала девушка. Совсем не на такое. Хотя и догадывалась, что ей хорошую работу вряд ли доверят, но всё же подсознательно всегда надеялась… на что-то. Возможно, на покровительство Ивана Васильевича, которое он неоднократно выказывал. А возможно, на свою исключительность. Ведь каждый человек верит в свою исключительность. Да? И отчасти Эльза права – она была единственной немкой, которая окончила школу телохранителей боярского рода Дёминых. Одну из лучших в стране. Вот только немкой девушка являлась лишь по рождению. Всё, что она помнила из той, прошлой жизни – это ласковые руки матери, дворовую собаку Ирму да воинов, что ворвались в её родную деревушку и вырезали часть жителей. А остальных забрали с собой. В том числе и её. Затем был невольничий рынок, где трехлетнюю Эльзу продали какому-то вонючему степному хану.

Следующее воспоминание – о русских витязях, которые, в свою очередь, вырезали всех степных воинов и перехватили рабский караван. Но рабов не освободили, а похолопили.

И стала Эльза обычной дворовой девкой у Каменских, боярских детей из рода Дёминых. Стирала, убирала, готовила да ухаживала за скотиной. Пока однажды не попалась на глаза дружку хозяйского сына – пятнадцатилетнему мерзавцу, который подбил Всеслава снасильничать красивую светловолосую девчонку. Вот только закончилось всё тем, что у Эльзы проснулся Источник, а юные горе-насильники получили сильнейшие ожоги в самых неожиданных местах.

Тем бы могла и закончиться эта история, если бы в тот день у хозяина дома не гостил боярин Иван Васильевич. Он своей властью забрал холопку у хозяев и определил в школу телохранителей под Воронежем.

С тех пор Эльза стала по-настоящему счастлива. И не мешало этому счастью даже то, что другие ученики школы её не приняли. Плевать – главное, что она вырвалась из рабства. Научилась драться, стрелять и фехтовать. И самое важное – управлять Силой.

И вот Эльзе уже восемнадцать. Она неделю назад окончила учебу, приехала по приказу в посёлок Дёмино и ждала назначения. Но уж никак не рассчитывала, что среди ночи к ней примчится человек от боярина Ивана и велит снова быть служанкой. И у кого?! У слабака Маркуса, над которым смеётся весь род! Это просто несправедливо!

Девушка снова тяжело вздохнула, затем расправила плечи, провела рукой по форменному белоснежному фартуку, разглаживая невидимые складки, и вышла на улицу. Как раз вовремя – из-за поворота на Китайскую улицу выехал тёмный экипаж, ведомый четвёркой лошадей. Он неспешно прокатился вдоль десятка одинаковых домиков и остановился прямо напротив девушки.

Первым из экипажа выбрался боярин Дёмин, и Эльза согнулась в приветственном поклоне. А когда разогнулась, то увидела его – Маркуса. Среднего роста, подтянутый, симпатичный. Он совсем не казался рохлей, хоть и имел в данный момент вид слегка пришибленный. Словно его пыльным мешком из-за угла стукнули. А ещё у парня были потрясающие светлые волосы. Такие же, как у неё самой.

– Знакомься, Маркус – это Эльза. Твоя ключница, – представил её боярин Иван. И добавил: – А ещё она тоже немка.

– Гутен таг! – поздоровался с ней парень и весело хмыкнул.

– Добро пожаловать домой, боярич, – снова поклонилась Эльза. Правда, на это раз не так низко. А ещё ей совсем не понравилась ухмылка Маркуса. Словно он знал что-то такое, что остальным неведомо. И осмотрел он её с ног до головы как-то уж совсем по-хозяйски. Извращенец!

– Ладно, Марк – осваивайся, обживайся и не забывай о нашем разговоре, – обратился боярин к парню. – А также не забывай, что послезавтра тебе идти в гимназию.

– Послезавтра?! – удивленно переспросил Маркус.

– Ну да, – подтвердил Иван Васильевич. – Я у Добромилы узнавал – уже можно. И вот – держи, содержание за месяц. А я поехал, дел много.

Боярин передал парню небольшой кошель, запрыгнул в экипаж и был таков, а Маркус с Эльзой остались стоять на улице и растерянно переглянулись, словно не понимая, что делать дальше.

Первым «ожил» боярич. Он тряхнул своей белоснежной гривой, подхватил два больших чемодана, которые выгрузил кучер, и потащил их в дом. Правда, почему-то при этом морщился. То ли дом ему не нравится, то ли тот факт, что самому чемоданы приходится нести. Странный он какой-то!

– Ну что, обживаться – так обживаться! – пробормотал Маркус, войдя в дом и поставив чемоданы на пол. – Рассказывай, красавица, что тут к чему.

Эльза несколько секунд помолчала, борясь с желанием огреть боярича по голове за «красавицу». Непонятно почему, но это слово из уст паренька её ужасно взбесило. А затем начала рассказывать.

– На первом этаже у нас кухня, столовая, гостиная и комнаты для прислуги. На втором этаже хозяйские комнаты. Во дворе тренировочная площадка, беседка, сараи и конюшня. Ах, да – ещё в доме есть подвал!

Закончив такой вот своеобразный доклад, Эльза с вызовом уставилась на боярича, ожидая недовольства. Но он лишь вновь усмехнулся и произнёс:

– Подвал – это да. Подвал – штука нужная. А что там за тренировочная площадка?

– Для занятий боевыми искусствами, – пожала плечами девушка. – От прежних хозяев осталась, видимо.

– О как! – оживился Маркус. – Пойдем, посмотрим. Надо проверить, на что эта тушка способна.

Что за тушка, Эльза не поняла, но переспрашивать не стала из принципа. Вместо этого молча пошла к заднему входу.

Выйдя во двор, боярич с любопытством огляделся, затем зашёл в беседку и оставил там шпагу, а потом действительно направился на тренировочную площадку. Там он какое-то время присматривался к макиварам разного вида и в итоге остановился у той, что предназначалась для отработки ударов и блоков руками на разных уровнях. Снял куртку и бросил её в сторону, прямо на пол, закатал рукава рубахи, покрутил кисти рук, разминая.

– Ну что же – начнем.

Интерлюдия 4

Мастер Шань, как всегда, проснулся очень рано. Эта привычка появилась у него очень давно, в возрасте двадцати пяти – тридцати лет. Точнее он уже и не помнил – слишком много времени минуло с тех пор. И если раньше раннему пробуждению он был не особо рад, то с тех пор, как остатки уничтоженного китайского клана артефакторов бежали из Поднебесной в дикую Россию, мастер решил, что в этом что-то есть. А виной тому была внучка. Внучка любимая, ненаглядная, но очень уж непоседливая и болтливая. А старый китаец любил покой и тишину. А ещё он любил свою работу.

Именно поэтому, проснувшись, мастер очень тихо, почти крадучись, прошёлся по дому, вышел во двор и присел за свой рабочий стол, что стоял под простеньким навесом. Достал из ящика очередную заготовку и крутил в руках, решая, во что бы её превратить.

– Деда! – неожиданно раздался из дома крик внучки, заставив старика вздрогнуть и уронить заготовку на стол.

– Джян, – тихо и обречённо ругнулся он и устало вздохнул.

Громко хлопнула дверь заднего входа, и во двор буквально выскочила Мейли.

– Деда, ты слышал?!

– Сейчас я слышу только тебя, внучка, – грустно пробормотал китаец, не поднимая глаз от заготовки.

Тем временем Мейли подбежала к его столу и, нетерпеливо притоптывая, вновь спросила:

– Деда, ты слышал, что у нас новый сосед?!

– Мейли, милая, я спал и не мог ничего слышать. И говори, пожалуйста, по-русски, мне надо практиковаться.

– Нет, деда, ты представляешь?! – словно не слыша его ответа, продолжила тараторить на китайском внучка. – К нам подселили ЕГО! ЕГО, деда!

– Кого его? – обреченно поинтересовался старый китаец, смиряясь.

– Маркуса Дёмина!

– И что тут такого удивительного? Мы живём на земле Дёминых, они дали нам кров и пищу. И, само собой, они имеют право селить тут кого угодно.

– Но Маркуса, деда! Он же трус и слабак! Я слышала, что он не сдал даже на первый ранг боевых искусств! Первый, деда. И это боярич! А ещё говорят, что его побили, он испугался и сбежал с родовых земель. Представляешь?!

– Здесь тоже его родовые земли, внучка.

– Пусть так, – отмахнулась Мейли, – но других Дёминых тут не видно. А он есть!

– И чего ты от меня хочешь? – обречённо закатив глаза, спросил мастер Шань.

– Я ничего не хочу от тебя, деда! Я хочу понять, как можно быть таким… Таким… – девушка так и не смогла подобрать нужного слова и просто ткнула пальцем в сторону высокого забора, что отгораживал двор от соседнего. – Он там, деда. Прямо там!

– Так! – веско произнес старик, аккуратно положил заготовку и стукнул ладонями по столу. – Запомни, внучка: мы тут гости. Мы живём в этом доме и на этой земле только потому, что нам позволили! Позволили бояре Дёмины. И не нам выказывать неудовольствие соседями. Понятно?

В этот момент из-за того самого забора послышался звук хлёсткого удара рукой по дереву, и мастер Шань понял, что все его слова пролетели мимо ушей Мейли. Сейчас весь её вид говорил лишь об одном – о любопытстве. А когда из-за забора послышался звук ещё двух ударов, внучка не выдержала и побежала к забору, чтобы прильнуть к нему лицом и рассмотреть через щель, что же творится в соседнем дворе.

«Это надолго», – подумал мастер Шань. Но каково же было его удивление, когда Мейли почти сразу обернулась, зажала себе рот руками и, медленно и аккуратно ступая, вернулась обратно к столу.

– Деда, – округлив глаза, прошептала девушка, – он там плачет.

Глава 5

Если ничего не знаешь, ничего и не болит…

В новом доме меня ждал сюрприз – ключница! Нет, сюрприз не в том, что она уже была тут, а в самой девушке. Да-да, именно девушке!

Молодая, потрясающе красивая блондинка, с великолепной фигурой, которую лишь подчеркивал практически классический наряд горничной. Да что там подчеркивал – темно-синее платье с небольшим вырезом ей откровенно шло. А уж белоснежный передник… В общем, с «медовой ловушкой» Иван Васильевич расстарался. Надо же, какую девушку не пожалел.

А ещё она оказалось немкой по имени Эльза. Честно говоря, после представления я с трудом сдержал смех. Уж очень сильно мне это напомнило начало немецкого фильма для взрослых. Я даже зачем-то поздоровался с ней по-немецки.

Правда, вся весёлость моментально с меня слетела после того, как боярин огорошил очередной «хорошей» новостью – послезавтра идти в школу. В школу, блин! В ту самую гимназию, где Маркуса – а теперь, соответственно и меня – все считали слабаком. Нет, страха не было. В обиду себя я, подобно прежнему владельцу этого тела, не дам в любом случае. Но чёрт возьми, я же ещё не оправился после ранения! И, по большому счёту, всё, что остается мне делать в гимназии для того, чтобы не ронять честь рода – это получать по морде с гордым и несгибаемым видом.

Настроение от этих мыслей моментально ушло в минус. Впрочем, Ивану Васильевичу на это было плевать. Он передал мне тощий мешочек с монетами, запрыгнул в экипаж и укатил.

Нам с Эльзой оставалось лишь растерянно переглянуться. По виду ключницы было ясно, что она понятия не имеет, что делать дальше. Пришлось взять инициативу в свои руки.

Я схватил свои чемоданы, что сразу же вылилось в очередную вспышку боли, и потащил их в дом. А войдя, попросил Эльзу рассказать, что тут к чему. Но в ответ на безобидный вопрос девушка обожгла меня злым взглядом и, кажется, даже собиралась стукнуть. К счастью – обошлось. Уж не знаю, что творится у этой немки в голове, но с небольшой задержкой она начала перечислять все помещения в доме. Даже про подвал не забыла! Но меня больше всего заинтересовала тренировочная площадка. Сейчас совсем не помешает выпустить пар и заодно узнать о возможностях нового тела.

Не знаю, кто жил здесь раньше, но он определенно был фанатом боевых искусств и превратил задний двор в большой тренировочный зал. Разве что небольшая беседка слегка выделялась на общем фоне. Немного подумав и как следует рассмотрев всё это великолепие, я оставил в беседке шпагу и направился к стандартной китайской макиваре. Закатал рукава, демонстративно размял кисти рук и нанёс хлёсткий удар обратной стороной ладони. А следом ещё два, по другим уровням. И упал на колени из-за невыносимой боли, которая, казалось, пронзила всё тело, с головы до пят. И, что самое странное, боль не была последствием недавнего ранения. Тут явно что-то другое…

Сильнее всего болели руки в местах ударов. Было такое ощущение, словно их сломали. Даже слёзы на глазах выступили, а из груди вырвался тихий стон. Да что, черт возьми, происходит?!

Я просидел на коленях минут пять – приходя в себя и пытаясь понять, что же всё-таки произошло. И, кажется, понял!

У Маркуса не было, как я думал, непереносимости боли. Скорее, у него имелось какое-то врожденное заболевание. Гипералгезия или что-то вроде того. И теперь становится понятно его нежелание заниматься боевыми искусствами или влезать в драки. Каждый удар, причём независимо от того, ударили тебя или ударил ты, становился для парня настоящей пыткой! Вот он и избегал любых конфликтов, понимая, что в любом случае будет проигравшим.

Черт! А мне-то что теперь делать?! Как восстановить репутацию боярича, если от любого легкого тычка снова будет так крючить? Или следовать путем, выбранным Маркусом? Быть презираемым всеми трусом? Ну уж нет! Это явно не по мне! А сейчас главное – успокоиться и подумать, что можно сделать…

Вариантов, по сути, немного. А если быть совсем точным, то всего два. Мне надо либо как-то скастовать на себя «Великое исцеление», либо найти целителя очень высокого ранга, который согласился бы меня вылечить.

Первый вариант в данный момент невозможен по техническим причинам. Второй же вариант отметаем из-за отсутствия доступа к этим самым целителям. И что остается? Ну, тут всё просто: нужен вариант номер три! И мне предстоит его найти.

– Боярич, ты в порядке?

Черт, оказывается с этими своими мыслями и переживаниями я совсем забыл про Эльзу. А она стояла тихо, как мышка, и смотрела, как я тут корячусь. И окликнула лишь тогда, когда странный боярич несколько минут смотрел в одну точку. Или, что более вероятно, я её только сейчас услышал.

Вообще, я заметил, что находясь в этом теле, часто словно бы зависаю, когда о чем-либо задумываюсь. Словно впадаю в некий медитативный транс… Но просматривая доступные воспоминания Маркуса, я не могу вспомнить, чтобы он медитировал. Возможно, это – какая-то защитная особенность организма? Не знаю. Но как бы то ни было, этим надо пользоваться. Осознанно.

– Да, Эльза, всё хорошо, – ответил я, медленно поднимаясь на ноги. От недавней болевой вспышки не осталось и следа, и лишь в районе живота что-то привычно тянуло и подергивало.

– А-а… – задумчиво протянула девушка и все же задала ещё один вопрос: – А что это сейчас такое было?

– Старые раны, детка, – тоном много всего повидавшего в жизни человека, с ноткой тихой грусти в голосе, ответил я.

– Понятно, – быстро произнесла она. Причём с таким видом, что сразу становилось ясно: ничего ей не понятно. – Может быть, нужна помощь?

– Нет, спасибо, Эльза, – уже нормально ответил я. И добавил: – Мне нужно немного побыть одному.

– Хорошо, – кивнула девушка. – Я пока отнесу вещи в вашу комнату и приготовлю завтрак.

Эльза скрылась в доме, а я снова вернулся к мыслям о медитации. Вопреки расхожему мнению, медитация не является какой-то особенно секретной техникой боевых монахов. Также она не помогает накапливать ману или моментально залечивать раны, что так любили описывать фантасты из моего мира. Но плюсы от неё, безусловно, есть.

Во-первых, с помощью даже недолгой медитации можно снять усталость. Например, если ты не выспался, чувствуешь себя разбитым, болит голова и тянет мышцы, то даже двадцатиминутная медитация может это всё исправить. Пройдет головная боль, исчезнут последствия недосыпа, а в организме появится так нужная ему бодрость.

А во-вторых, медитация позволяет очистить мысли, как следует обдумать какую-либо задачу и даже вернуться в прошлое! Нет, не физически. Лишь в воспоминаниях. Но если практиковаться, то можно абсолютно точно вспомнить всё что угодно. Причём не только какую-нибудь информацию, а абсолютно всё, вплоть до собственных ощущений и запахов, которые ты слышал в прошлом.

Поэтому сейчас я дождался ухода немки, сел в позу лотоса, прикрыл глаза и начал «правильно дышать».

К моему удивлению «нырнуть» в медитативный транс получилось практически мгновенно. Раньше, в старом теле, у меня на это уходило намного больше времени. А сейчас… Впрочем, неважно… В данный момент надо обдумать, как же быть дальше.

Из вновь открывшихся особенностей организма Маркуса следует, что в гимназии надо мной продолжат издеваться. Дать отпор, с учётом невыносимой боли, не получится.

Нет, Маркуса не били в прямом смысле этого слова. Он хоть и формально, но Дёмин. А с этим боярским родом мало кто захочет портить отношения. Но его постоянно унижали морально. Глупые клички, подножки в самый неподходящий момент или толчок в спину и следующий за этим обидный смех.

И мне придётся со всем этим бороться и выправлять убитую репутацию боярича. И вовсе не из-за того, что так хочет Иван Васильевич. И не из-за странного пожелания Торсона (чтоб ему икалось) стать самым-самым. Нет. Всё намного проще: сносить унижения и насмешки противно мне самому. Так можно и самоуважение потерять, а я однажды такое уже проходил.

Плохо лишь то, что у меня так мало времени до возвращения в гимназию. Будь в запасе хотя бы пара недель… Но имеем то, что имеем. А потому буду вспоминать всё то, чему меня когда-то учили…

Из медитации я вышел часа через четыре. За это время краем сознания замечал Эльзу, которая трижды выходила на задний двор, но так и не решилась меня побеспокоить. Ещё чувствовал направленное на себя внимание из-за забора. Кто-то очень любопытный довольно продолжительное время наблюдал за мной из соседнего двора. Но всё это сейчас не важно. Главное, что я, кажется, нашёл то, что поможет в данный момент.