- -
- 100%
- +
Мастер явно лукавит. По глазам ведь видно, что обо всём этом он прекрасно знает, на то он и капитан! Но человек-то я новый, а потому за мной глаз да глаз нужен!
Как любил говаривать декан нашего факультета дядька Панас: «Посмотрим, что ты за Фрукт!»
— Хорошо, убедили! Тогда назначаю вас ответственным за обучение штурманского состава по современной навигации. Нужно будет перевести инструкцию по использованию навигатора с английского на русский язык и провести практические занятия со всем нашим штурманским составом, в том числе и со мной! Задача ясна?
— Так точно! — кратко, по-военному отвечаю я.
— Тогда выполняйте! Мы ведь только что получили этот чудо-прибор во Владивостоке, да и пользоваться им толком пока никто не умеет. Выйдем в рейс из Восточного в Магадан — там и проверим, как вы справились с моим поручением.
— Хорошо, Сергей Алексеевич, сделаю!
— А с английским у вас как?
— Отлично, пятёрка на ГОСах в академии и надбавка в пароходстве за знание по итогам аттестации.
— Замечательно! Заодно и чифа подтянете по английскому. А то он на своих ледоколах совсем разучился по-английски общаться. Да там и не с кем! Одни чукчи да белые медведи кругом! Да, Владимир Яковлевич?
И мастер оборачивается в сторону старпома, который с явным интересом прислушивается к нашему разговору сквозь монотонное жужжание репитеров гирокомпаса, пряча голову, словно страус, в спасительный тубус радара.
Чиф, слыша такое дело, виновато пожимает плечами: мол, что есть, то есть — знал, да забыл…
Мастер же, явно удовлетворённый увиденным и услышанным на переходе из Владивостока в Восточный, с лёгким сердцем покидает мостик.
На траверзе появляется остров Аскольд, и я чётко различаю в бинокль, знакомые до боли, места: остров Путятина, кекуры «Пять Пальцев», залив Восток.
ЦУДС порта Находка запрашивает наши данные для входа в Восточный.
Старпом небрежно снимает трубку УКВ-радиостанции «Рейд» и рапортует уверенно, без запинки:
— Находка Портконтрол, Находка Портконтрол, теплоход «Капитан Гнездилов», теплоход «Капитан Гнездилов»!
«Поди, заливал Маточкин насчёт „ледокола“?!» — проносится у меня в голове.
Тем временем чиф аккуратно кладёт на место трубку «Рейда» и лёгким движением руки подхватывает висящий на витом шнуре эбонитовый микрофон общесудовой трансляции:
— Внимание экипажа! Швартовой команде по местам стоять на швартовку, боцману и третьему помощнику — на бак, второму помощнику — на ют! Боцману — на бак! Боцману — на бак! — вещает он годами отточенным суровым командирским голосом.
Швартовка к контейнерному терминалу порта Восточный проходит без сучка без задоринки, я делаю соответствующие записи в судовом журнале и с радостью сознаю, что мой первый боевой рейс благополучно завершён!
Я безумно устал от бессонной ночи и от пережитого стресса, а посему получаю от чифа «добро» сдать вахту второму штурману.
Ревизор благополучно принимает у меня вахту, и я на ватных ногах спускаюсь на главную палубу. Отворяю дверь своей каюты, падаю в чём есть на заправленную шконку и забываюсь крепким беспробудным сном.
Важное поручение
Просыпаюсь от того, что кто-то тихонько трясёт меня за плечо. Открываю глаза, вижу перед собой милое женское личико и опять смыкаю веки, ибо решаю, что это всего лишь сон.
Но вновь погрузиться в объятия Морфея мне не удаётся, поскольку в ушах звучит нежный женский голосок: «Пора вставать, красавчик!»
Я снова открываю глаза и вижу перед собой милое создание. Оно стоит передо мной в лёгком летнем платьице с глубоким вырезом в зоне декольте и лучезарно улыбается.
— Просыпайтесь! Вы уже больше двенадцати часов проспали — старпом беспокоится!
— Девушка, а вас как зовут? — откровенно смущаясь, спрашиваю я.
— Ирина! А вас? — игриво отвечает она.
— Меня Игорем. То есть Игорем Владимировичем! — робко представляюсь я.
— Знаю, вы наш новый четвёртый. Не везёт нам на молодых штурманов! — сетует Ирина.
— Почему не везёт? А что не так-то? — удивляюсь я.
— Да ведь одни женатики приходят вроде вас! Что третий помощник, что четвёртый, Берёзкин, который до вас был! — И она как бы невзначай скользит взглядом по моему безымянному пальцу с обручальным кольцом.
— А, вон чего! Есть такое дело! — соглашаюсь с ней я и тут же краснею как рак.
— Да ладно, может, в следующий раз повезёт — холостого красавчика пришлют! — игриво щебечет она. — Вы пока умойтесь ото сна, а я вам постель перестелю.
Я нехотя сползаю со шконки и обречённо бреду к умывальнику, а Ирина тем временем аккуратно застилает мою постель накрахмаленным белоснежным бельём. Украдкой поглядываю на её точёную девичью фигурку в ситцевом платьице и мысленно гадаю, кто же это прелестница: буфетчица или дневальная?
А тем временем Ирина со знанием дела расправляет одеяло и вновь поворачивается ко мне лицом, деликатно поправляя на себе слегка прилипшее к нежным телесам, платье.
Я откровенно пялюсь на её декольте, не в силах отвести глаз, а когда отвожу, вновь краснею, но теперь уже по самые уши.
— Я буфетчицей здесь работаю! Если что — обращайтесь! — многозначительно предлагает она мне свою помощь, и, щедро одарив чарующей улыбкой, скрывается за дверью.
Я в изнеможении плюхаюсь на диван, достаю из ящика стола пачку Hi Lite, вытаскиваю оттуда сигарету и с наслаждением закуриваю. В голове у меня туман — мозг ещё наполовину спит, но прекрасный образ прелестной фемины всё ещё стоит перед моими глазами. Эх, хороша чертовка! Наверняка же с мастером крутит… Хотя…
Накачиваю себе кипятку из поттера и насыпаю в кружку добрую горку гранулированного кофе Maxim. Затем направляюсь с чашкой кофе в руках к трапу, чтобы прояснить текущую обстановку на пароходе. Это же надо, больше двенадцати часов проспал! Интересно, чья сейчас вахта?
Вахтенный матрос любезно сообщает мне, что на вахте сейчас второй помощник.
Начинается погрузка, и ревизор с представителями порта заседает у себя в каюте.
Крепкий кофе быстро возвращает меня к суровой реальности, и я осторожно интересуюсь у него:
— А мастер на борту?
— Кэп домой умчался вместе с третьим и начальником рации. На борту из начальства только чиф, ревизор да вы. Дед ещё с вахтенным механиком. И вот ещё что: вас чиф просил к нему зайти, как проснётесь!
— А что же сразу-то не сказал! Уже бегу! — кидаю я вахтенному на ходу.
Поднимаюсь к чифу. Дверь в каюте у него никогда, что ли, не закрывается?
Он опять что-то усердно долбит одним пальцем на своей пишущей машинке с неизменной сигаретой в зубах.
— Разрешите, Владимир Яковлевич? — вежливо интересуюсь я.
— А, Игорь Владимирович! Проснулся? Ирина разбудила, поди?! — радостно вещает чиф, ни на минуту не отрываясь от скоростной печати указательным пальцем.
— Да, Ирина. Она мне постель принесла… — подтверждаю его слова я.
— Постель — это хорошо… И как она тебе, наша Ириша Варзанова? — не скрывая иронии, интересуется у меня старпом, отрываясь от машинки лишь только для того, чтобы стряхнуть пепел с тлеющей сигареты.
— Если честно? Красивая женщина! — откровенно признаюсь я.
— Ты с ней поаккуратнее! Красивая-то она красивая! Но я её сразу предупредил, чтобы женатых мужиков не кадрила! Сама тебя будить вызвалась, интересно ей, видишь ли, стало! Да ты не обращай внимания, бабы они и есть бабы! Новенький молодой штурман на пароходе — всегда объект очередного флирта! Свои-то корабельные рожи ей уже порядком наскучили! Да, и у нас на пароходе из молодых офицеров почитай что все женатые: мастер, второй, третий, ты вот тоже… А ей, понимаешь, внимание мужское требуется — замуж всё мечтает удачно выскочить!
Я опять краснею до ушей и признаюсь чифу:
— Девушка она, конечно, эффектная, но я жену люблю.
— А вот это правильно! Пусть своим хвостом крутит — хвост-то, поди, пушистый у неё! А нам — ну и что! — озорно подмигивает мне чиф.
Потом вдруг, неожиданно вспомнив что-то важное, даёт мне своё первое поручение:
— Вы вот что, Игорь Владимирович… Пока у нас идёт погрузка и есть немного времени, разберите, пожалуйста, документы экипажа. Берёзкин в последнее время забил на это дело — в отпуск уж больно хотел!
— Хорошо, Владимир Яковлевич, прямо сейчас этим и займусь!
— Вот и славно! Если возникнут вопросы — сразу звоните мне! Наш мастер по своему обыкновению умчался во Владивосток на время стоянки. Забрал с собой третьего и начальника. Ревизор сейчас приступит к погрузке парохода, а я приму у него вахту. Так что заходите, если что!
— Понял, разрешите идти? — строго, по-курсантски спрашиваю разрешения я.
— Иди, Игорь, иди! — по-отечески разрешает старпом. — Ты не против, если я буду к тебе по имени обращаться? Но это только между нами. Ты же мне, как сын!
— Согласен, Яковлевич!
— Ну и ладушки! — резюмирует старпом. — А теперь иди и поработай, только как следует!
Я возвращаюсь в каюту, открываю казённый сейф и выкладываю лежащие там документы на стол.
Надо отдать должное Берёзкину — все документы аккуратно разложены: дипломы — к дипломам, сертификаты — к сертификатам, мореходки — к мореходкам! Он даже на каждый документ умудрился наклеить стикер с фамилией владельца.
В душе искренне радуюсь за предшественника — молодец! Настоящий штурман — аккуратен и педантичен! Но всё же, как говорится, доверяй, но проверяй!
Открываю каждый документ и скрупулёзно проверяю.
У капитана и штурманов всё в порядке, и, видимо, можно уже успокоиться, но я же обещал чифу, что всё тщательно проверю, а потому продолжаю добросовестно выполнять его поручение.
Перехожу от штурманов к механикам и сразу же обнаруживаю, что сертификат БЖС у главного механика просрочен! Я просто не верю своим глазам: как же Берёзкин мог такое пропустить?!
Правда, сертификат закончился только на днях, но существует большая вероятность, что деда просто-напросто не выпустят в рейс — комсостав-то ведь проверяют в первую очередь!
Откладываю просроченный сертификат стармеха в сторону и копаю дальше. Опаньки! А вот и ещё просрочка! Не критично, конечно, — всего лишь дневальная, но и её могут легко списать с парохода раньше положенного.
Ай да Берёзкин, ай да сукин сын! Он же заранее должен был предупредить деда и дневальную — ещё на стоянке во Владивостоке! У них тогда было достаточно времени получить на «Невском» новые сертификаты. И я ведь должен был всё тщательно проверить при передаче дел, но ведь не проверил — поверил на слово! Оба хороши! А сейчас-то что делать?
«Ладно, — решаюсь я. — Сперва доложу старпому»!
Я решительно снимаю трубку судового телефона и набираю чифа.
— Старпом! — отвечает мне уже знакомый голос Яковлевича из трубки.
— Владимир Яковлевич, это четвёртый! Тут такое дело…
— Что такое? — недоумевает старпом.
— Я проверил все документы! У стармеха и дневальный закончились сертификаты БЖС. Боюсь, что портнадзор их в рейс не выпустит. Нужно срочно что-то с ними решать!
— Это точно, вы не ошиблись?
— Никак нет, не ошибся!
— Зайдите-ка, пожалуйста, ко мне с документами, и немедля!
Я аккуратно складываю документы в сейф, беру со стола оба просроченных сертификата и иду к чифу.
Выход есть всегда!
Я захожу в шикарную кают-компанию «Капитана Гнездилова», спрашиваю разрешение у старпома войти и здороваюсь с присутствующими здесь, офицерами.
В кают-компании сегодня немноголюдно. За большим столом, аккуратно накрытым белоснежной скатертью, собрался весь немногочисленной командный состав судна: старпом, второй помощник, стармех, вахтенный второй механик и старший электромеханик. Остальные офицеры, свободные от работ и вахт, отсутствуют, ибо находятся в увольнении.
Старпом первым заканчивает трапезу и, любезно извинившись перед собравшимися, отправляется немного вздремнуть в свою каюту.
Сразу же после его ухода стармех, с которым я уже имел честь познакомиться у чифа, испепеляет меня своим презрительным взглядом и сообщает старшему электромеханику, сидящему подле него:
— Представляете, Михаил Дмитриевич, вызывает меня сегодня к себе чиф и сообщает, что они с новым четвёртым меня списывают!
— Как списывают? — недоумевает СЭМ. — За что?
— А ни за что! Якобы сертификат БЖС у меня просрочен!
— Как просрочен?! Вы ведь только недавно на пароход сели! — удивляется СЭМ.
Я делаю над собой усилие, чтобы не вспылить, и крайне деликатно вклиниваюсь в их диалог:
— И не только у вас просрочен сертификат, уважаемый Владимир Александрович, но ещё и у дневальной! Предлагаю вам после обеда зайти ко мне в каюту и конструктивно обсудить этот вопрос!
Дед делает вид, что он никоим образом не видит и не слышит меня и, как ни в чём не бывало, продолжает жаловаться СЭМу:
— Даже на Магадан спокойно походить не дадут! Я ведь только несколько рейсов успел сделать, и вот — уже списывают! И кто? Совсем зелёный штурман — без году неделя на флоте!
СЭМ утвердительно кивает в знак солидарности, мол, согласен со всем услышанным, а я просто задыхаюсь от возмущения!
— Да никто же вас не списывает! Пока стоим под погрузкой, есть пара дней для решения вопроса!
Дед демонстративно игнорирует мои слова, а присутствующие офицеры осуждающе поглядывают на мою скромную персону, и я закрываю рот.
В полной тишине мы заканчиваем трапезу и молча расходимся — каждый по своим делам.
Сразу же после обеда я иду в тальманскую и делаю объявление по общесудовой трансляции: «Внимание экипажа! Старшему механику и дневальной просьба срочно прибыть в каюту четвёртого помощника!»
Спустя пару минут на пороге появляется сперва дневальная — весьма симпатичная молодая особа, а вслед за ней — и сам дед.
— Вызывали? — с сарказмом интересуется стармех, заглядывая в каюту через приоткрытую дверь.
— Да, Владимир Александрович, проходите, пожалуйста! Присаживайтесь! — И я указываю ему на место возле сидящей на диване растерянной дневальной.
— В ногах правды нет — я постою! — артачится дед и остаётся стоять, прикрыв за собой дверь каюты.
— Я собрал вас здесь, чтобы сообщить пренеприятное известие! — цитирую я классика. — У вас просрочены сертификаты БЖС.
И в доказательство демонстрирую обоим участникам митинга их просроченные сертификаты.
Дед тут же изображает искреннее удивление, а дневальная пускает слезу:
— Только не сейчас, ради бога! У нас через месяц свадьба! — сквозь слёзы, умоляет она.
— С кем свадьба-то? С Владимиром Александровичем? — недоумеваю я.
У деда от таких судьбоносных заявлений начинается нервный тик, и он, чтобы успокоиться, начинает непроизвольно наглаживать аккуратно постриженные на офицерский манер усы.
— Да нет же, не с Владимиром Александровичем, а с Сашей — нашим мотористом! Мы уже подали заявление в ЗАГС и списываемся с судна вместе с ним через месяц. Как же я без него на берегу? У нас же любовь, понимаете?!
— Оксана Ивановна, да не переживайте вы так! — успокаиваю я её. — Выход есть всегда!
— Да, действительно? — и она умоляюще смотрит на меня своими заплаканными глазами.
— Если у Владимира Александровича есть знакомые на «Невском», то вы успеете съездить во Владивосток и продлить срок действия своих сертификатов.
Дед, всё это время нервно наглаживавший свои усы, вдруг утвердительно кивает.
— У меня на «Невском» однокашник работает! — выдаёт он после недолгих раздумий.
Заслышав эти обнадёживающие слова, заплаканная дневальная вытирает слёзы и стреляет в меня своими накрашенными глазками.
— Оксана Ивановна, ну будет вам! Жених ваш ещё ко мне приревнует, и свадьба расстроится! — успокаиваю я её, а затем обращаюсь вновь к деду: — Владимир Александрович, у вас максимум полтора суток на решение вопроса! Пожалуйста, действуйте! Мы все заинтересованы, чтобы вы продолжили работу на «Капитане Гнездилове». Старпом со своей стороны свяжется с капитаном, тот сейчас во Владивостоке, и попросит, чтобы он подстраховал вас.
Спустя час дед и дневальная уезжают на такси во Владивосток, а я принимаю вахту у старпома.
Уходим завтра в море!
Над Восточным встаёт солнце, окрашивая нежно-розовыми тонами изумрудные сопки и бирюзовую гладь бухты Врангеля.
Я стою у трапа с неизменной чашкой крепкого кофе и наслаждаюсь утренней свежестью летнего приморского утра.
Порт ещё не проснулся, и эту сладостную негу нарушают лишь пронзительные крики чаек, которые неустанно кружат над стоящими у причалов судами.
Рядышком с нами ошвартовался мой давний знакомый — контейнеровоз «Пионер Находки», который по-прежнему бороздит линию «Восточный-Гонконг — Шанхай». При взгляде на знакомые обводы «Пионера», на меня накатывает ностальгия.
Эх, сейчас бы в Гонконг рвануть, я ведь там даже не берег не сходил! Но Гонконг пока откладывается на неопределённый срок, а в ближайшей перспективе — только солнечный Магадан!
Некогда высокий и статный «Капитан Гнездилов» прилично просел под тяжестью, погруженных на него контейнеров.
Погрузка подходит к концу, и сегодня на борт возвращается капитан и все находящиеся в увольнении члены экипажа.
Эх, скорей бы в море!
Тем временем к трапу выходит Витя Булах — второй помощник капитана. Он отвечает за погрузку нашего парохода и тоже пока новичок в этом деле. У него, как и у меня, диплом ШМП, он окончил одесскую бурсу и работал ранее в нашем пароходстве третьим штурманом, а теперь вот пошёл на повышение.
Витя — настоящий одессит! Высок, черняв и является обладателем шикарной пышной причёски. И говорок у него чисто одесский, как у биндюжника2!
За чашкой ароматного кофе мы ведём с ними неспешную беседу. Витя рассказывает мне, что он совсем недавно женился и осел здесь же — во Врангеле. «Счастливчик! — думаю про себя я. — И ездить никуда не надо — жена всегда под боком!»
Тем временем к нашему борту подкатывают два такси: из первого выходят, разминая затёкшие ноги, мастер с третьим штурманом и начальником рации.
А из второго — стармех с дневальной.
Я даю три звонка и встречаю его у трапа с повязкой вахтенного на рукаве.
— Доброе утро! У нас всё в порядке? — строго спрашивает мастер.
— Так точно, всё в порядке, Сергей Алексеевич! Сегодня заканчиваем погрузку!
— Отлично! — отвечает он. Затем обращается уже к ревизору, стоящему рядом со мной: — Виктор Николаевич, зайдите, пожалуйста, ко мне!
Ревизор утвердительно кивает и заходит в надстройку вслед за третьим штурманом и начальником, которые всё это время сопровождают мастера.
Затем на борт судна поднимается стармех с маленькой собачкой в руках, а за ним семенит счастливая дневальная.
— Доброе утро, Владимир Александрович! Вижу, что вы всё сделали и успели к отходу! — говорю я.
— Успели, успели, слава богу! — соглашается дед. — Ты уж, четвёртый, извини меня! Я-то был уверен, что получал сертификат БЖС с паспортом моряка, а паспорт у меня ещё год действителен. Вот путаница и вышла!
— Да ничего страшного, главное, что вопрос решён и вы идёте с нами в рейс!
— Конечно! И не один иду, а с другом! Вот, знакомьтесь, мой питомец Фунтик! Не с кем было его дома оставить — вот и взял с собой! Теперь морячить с нами будет!
Я с интересом смотрю на маленькое пушистое существо, уютно умостившееся у деда на руках. Оно похоже на Чебурашку из детского мультика — забавный такой маленький зверёк!
И пока я с интересом разглядываю Фунтика, а он, в свою очередь, разглядывает меня своими глазёнками-бусинками, из-за широкой спины стармеха появляется сияющая дневальная.
— Владимир Александрович, ваш Фунтик — просто прелесть! — весело щебечет она и нежно гладит своей изящной рукой Фунтика по косматой голове, затем, немного смущаясь, обращается ко мне: — Спасибо вам, Игорь Владимирович, я так вам благодарна! И в город съездила, и документы поправила.
— Кстати, насчёт документов, коллеги! — спохватываюсь я. — Прошу немедленно мне их сдать!
Под звонкий одобрительный лай Фунтика стармех и дневальная вытаскивают из своих дорожных сумок документы и передают их мне.
Я дожидаюсь вахтенного матроса, которого предварительно отпустил на завтрак, и после его возвращения иду к себе в каюту, ещё раз тщательно проверяю документы и кладу их в сейф.
«Нужно будет сделать реестр для контроля сроков, — приходит мне голову дельная мысль. — Ладно, выйдем завтра в рейс — там и займусь!»
Докладываю старпому о готовности предъявляться портнадзору.
Он буднично благодарит меня и сообщает, что отход назначен на завтрашнее утро.
Ну что ж, будем готовиться вновь к отходу, но на сей раз уже из Восточного!
Служу в торговом флоте!
Я бодро шагаю по нагретому июньским солнцем асфальту в контору портнадзора. С собой у меня пухлый портфель с документами для оформления отхода в рейс. Топать до конторы довольно прилично, но меня это совсем не пугает — засиделся я на пароходе, хоть ноги немного разомну!
Оформление в инспекции портнадзора проходит вполне благополучно: все документы в порядке, выход в рейс разрешён!
Дежурный капитан ставит штамп на «чистой» судовой роли, указывая там время и номер отхода, и возвращает мне вместе с судовыми документами и дипломами. Однако судовая роль со штампом карантинной службы, расчёт остойчивости, акты и справки остаются у него.
Я вежливо благодарю портнадзора, аккуратно складываю документы в свой видавший виды портфель и осторожно, чтобы не вспугнуть удачу, двигаюсь на выход.
— Постойте! — внезапно говорит он.
Вздрагиваю от такой неожиданности и останавливаюсь у двери как вкопанный.
— Что-то я раньше вас здесь не видел? — с сомнением в голосе сообщает мой визави. — Берёзкин вроде был на «Гнездилове»?
— Да я же ведь и сменил Берёзкина!
— А, вон оно что! Теперь понятно. Небось пёхом сюда с парохода шёл?
— Так точно, пёхом! — признаюсь я.
— Далековато же тебе топать обратно, да и ваш пароход уже под парами стоит! Берёзкин-то продуман был — на микроавтобусе на оформление судна ездил, с кем-то из портовских договаривался…
— Ну, я ещё, к сожалению, не успел обзавестись такими полезными знакомыми!
— Ничего, ещё обзаведёшься! Дело наживное! А давай мы тебя вместе с лоцманом на катере подбросим? — неожиданно предлагает он.
— С удовольствием! — радостно соглашаюсь я.
— Ну вот и отлично! Сейчас спустишься вниз, пройдёшь метров сто вдоль причала. Там стоит ЛК в ожидании лоцмана — дуй сразу туда! Я сейчас свяжусь с ним насчёт тебя.
— Спасибо вам огромное! — от всей души благодарю я этого, на первый взгляд, весьма сурового человека.
— Да не за что, будь здоров! Семь футов под килем, коллега! — напоследок желает он мне и крепко жмёт на прощание руку.
В прекрасном расположении духа я выхожу из конторы и быстрым шагом иду вдоль причала в указанном портнадзором направлении.
К катеру мы подходим одновременно с лоцманом — знакомимся и, пожав друг другу руки, поднимаемся на борт.
ЛК отваливает от причала и устремляется в сторону стоящего под парами «Капитана Гнездилова».
«Ну вот и лоцмана встречать не нужно! Вместе с ним и поднимемся на борт!» — радуюсь я про себя.
Катер резво мчится по синей глади бухты Врангеля.
«Через акваторию, через акваторию, через акваторию мчится катерок!» — мурлыкаю я себе под нос слова чудесной песенки из детского мультфильма «В порту» и всматриваюсь в приближающуюся фигурку «Гнездилова».