Эволюция тарелки. Как есть, чтобы жить?

Очевидно, что на наше пищевое поведение влияет место, где мы живем. Там, где по горам не ходят коровы, вы не встретите культа говядины. Место диктует меню. Также как и сезонность. И здесь интересно проследить, как религии управляли людьми через систему постов. Ранняя весна, запасы съедены, доступа к свежим продуктам нет – и в культуре рождается единственно верное решение: пост. Голодание во благо.

Забегая вперед, предупрежу, что буду вас потихоньку склонять к голоду. Этот режим питания мне очень «подмигивает». Возможно, мои выводы – это гипотеза, но к концу книги мы все придем к выводу (спойлер!), что голод идет сквозной линией в истории любого народа и нации. Голод никого из нас не оставляет равнодушным. Но есть важный нюанс, он касается того, какой это голод.

В каждой религии и культуре есть сезонность выбора и связанные с ним в разной степени посты. Но стоит посмотреть на ближайшую историю и на то, как именно в нас заложен «ген голода». Наши бабушки и дедушки пережили Великую Отечественную войну, мы реальные свидетели (через память предков) смерти людей от голода. Здесь важно понимать, что голод из насилия, из программы подавления уничтожает человека.

Но если этот голод пришел в осознанности, когда понимаешь, что идет очищение всего организма, чувствуешь себя хорошо и планируешь его – тогда он полезен.

Еще один любопытный момент отличает нас в отношении к голоду. В Китае, например, в отличие от нашей страны, действует запрет на голод на государственном уровне. Нельзя голодать даже один день! В Америке человек, который не ест один-два дня, становится уникумом, это повод стать популярным в соцсетях, там это воспринимается как сверхусилие. На контрасте посмотрим на Алтай, где есть организованные практики, в которых люди благополучно голодают по 20 дней и больше. То, что нам в нашей стране «дозволено» голодать, проводить долгие периоды очищения, – это большая удача, мы проскочили в «узкое горлышко». Сейчас также становится популярна автономия, мы к ней еще вернемся, но сейчас нам важнее увидеть саму связь с историей.

Прямо сейчас проанализируйте, что передалось именно вам? Какие традиции живут в вашей семье? Почему итальянцы, например, едят пиццу, а русские – блины? Ответ прост: это дешево, быстро и сытно. «Суп да каша – пища наша». Поговорки в нашей культуре отражают генетический код человека, который ест, чтобы выжить. Если этот стиль поведения закрепился в реальном времени, он передается нам как незыблемая программа питания. На это можно опираться, но это удивительно интересно менять.

Советская система заложила в каждого, кто родился в Союзе, идею трехразового питания: завтрак, обед (первое, второе и компот) и ужин. Откуда это взялось? Неужели это рационально с точки зрения медицины и профилактики язвы желудка? Интересный факт: в Америке такого диагноза, как «язва желудка», в нашем понимании вообще нет. Они не болеют ею так массово, и супы они не едят. Оказывается, суп и язва никак не связаны, хотя меня в детстве мама убеждала в обратном. Она заставляла меня есть кастрюлю сваренного супа несколько дней подряд – одного и того же! Чтобы «не было язвы». Пророчества не сбылись, язвы у меня нет, хотя суп я давно и благополучно не ем. Могу раз в два месяца съесть крем-суп из брокколи просто потому, что захотелось именно такой текстуры. Но борщи разлюбила напрочь именно из-за той программы насилия, которую навязывали почти всем детям советского периода.

То есть сезонность плюс исторические догмы, которые на нас «навешали», – это огромный пласт испытаний, пережитых нацией.

А теперь давайте заглянем глубже. В Советском Союзе людям заложили стандарт «обеда по расписанию», чтобы привязать нас к графику. Когда у тебя обед четко по расписанию, ты начинаешь думать о еде ровно в тот момент, когда закончил завтрак. Твои мысли через пару часов уже крутятся вокруг тарелки супа. Это очень удобно для системы. Человек становится «неуправляемым», если он выходит из программ пищевого поведения, начинает экспериментировать с режимом или – самое страшное для системы – осознанно практиковать отказ от еды.

Стоит очень аккуратно посмотреть на стили питания разных стран. В Китае люди едят все подряд. Любой червяк будет съеден. Это делает нацию управляемой и адаптивной. Многие культуры, в страновом разрезе, выбирают мясоедение. Мясо – это агрессивная структура, помогающая завоевывать пространство. Есть культуры, заточенные на еду без животного белка – это, как правило, мягкие, сдержанные люди, которые всегда улыбаются и довольны жизнью.

Мы являемся свидетелями этого контраста, где завоеватели-мясоеды доминируют над народами с растительным типом питания. Потому что, сколько бы ни было споров о мясе, факт остается фактом: чтобы его съесть, животное нужно убить.

Я в своей жизни один раз практиковала убийство карпа – это единственное живое существо, которое легло под мой нож. Мне было достаточно. Я знаю, есть разные способы делать это быстро и даже избежать прямого насилия… Но в момент смерти животное все равно все осознает. Я прочувствовала это даже на, казалось бы, «глупой» рыбе. Это был самый неприятный момент в моей жизни, связанный с едой. Я навсегда запомнила чувство неприязни к себе. Не к рыбе, а именно к себе – за то, что совершила этот акт насилия. Это было испытание и огромный урок. С тех пор, даже когда мы с мужем купили яхту и он приобрел удочки (потому что так положено на яхте), мы ни разу не ловили рыбу. Всегда возникал вопрос: а что мы с ней будем делать? Зачем травмировать рыбу крючком, если мы ее не едим?

Я не хочу никого склонять к определенному стилю питания. Моя цель – обратить ваше внимание на осознанность. Программы, заложенные в нас исторически, в культурном коде, легко пересматриваются. Я вас уверяю, что одна неделя в другом сообществе, в другой семье – и вы забудете даже свои (мои) «сырники».

Неочевидные программы

Вспоминается одна итальянская история, связанная со знаменитой семейной пиццерией. Огромная очередь. Все спокойно ждут возможности сделать заказ и получить свою пиццу. И вдруг дедуля-хозяин, которому лет 70, закрывает дверь на ключ и уходит. Посетители остаются снаружи. Он спокойно идет на рынок за артишоком, потому что кто-то из клиентов попросил именно такую пиццу. Возвращается через 15 минут, открывает дверь и начинает творить. И ни один человек не возмутился! Нет «скорости» в еде, никто не гонится за бесценной минутой.

А теперь сравните это с армейским кодом. Я смотрю на своего мужа Вову и вижу, что скорость поглощения еды у него огромная. А так как женщина часто дублирует свое окружение, я поймала эту скорость в себе. До знакомства с ним так быстро я никогда не ела! Проглатывать кусок за куском – это ужасное поведение, чувствую себя собакой, которая боится, что кусок отберут. Когда спрашиваю его: «Зачем ты так быстро ешь?», ответ один: «Меня так научили в армии». Там не было времени, сколько успел закинуть за 10 минут, то и твое.

Это программа управления. Чтобы выдернуть человека из нее, нужны особые условия. Например, дикая природа, где нет творений человека. Там он может вообще отказаться от еды, потому что «подключение к большему» дает выход из «меньшего». Но стоит появиться тарелке и вилке – неважно, фарфор это или алюминий – программа скорости включается снова. Эти коды в нас прописаны, и с ними не надо бороться – за ними надо наблюдать. Каждый раз, когда Вова осознает, что с ним происходит, он смеется, потому что очень весело обратить внимание на то, что в нас заложено.

Ключевая точка перемен в том, что перестаешь бороться и начинаешь больше наблюдать. У меня было именно так. Однажды я осознала, что почему-то положено приглашать полный дом гостей и всех накормить. Зачем это? Это тоже программа. Что это за управление состоянием людей? Так я влияю на человеческий выбор: я всех посадила, все должны есть. И от объема съеденного, от продолжительности застолья зависит мое ощущение власти. Я это в себе буквально физически ощутила.

Как только пришло это осознание, я перестала делать массовые праздники с застольем. Раньше любое такое сборище завершалось чувством неудовлетворения. Никто не был бесконечно благодарен, всем было почти все равно, а мое перенапряжение от усилий было колоссальным. Как-то раз на Масленицу я готовила четыре вида блинов: пышные дрожжевые, зеленые, черные, тонкие на молоке… Легендарный день! Я стояла у плиты несколько часов подряд. И что случилось с этими блинами? Конечно, через день они потеряли ценность, их пришлось выкинуть. Но сколько было ожиданий, трепета и походов в «Ашан» за продуктами!

Просто осознайте, обратите внимание, что вы кладете в свою корзину – в онлайн-доставке или в магазине. Это один и тот же сценарий, который можно и нужно время от времени пересматривать.

Я люблю путешествия именно за этот пересмотр программ. Удивительно но факт, люди могут бояться ехать в другие страны, потому что привязаны к своему холодильнику и, например, к гречке. А во многих странах гречки просто нет. На Бали местные не едят ни гречку, ни сырники, ни блины. Их обожает только наше русское и украинское сообщество, поэтому такие кафешки там со временем появились на каждом углу. Сначала ты ешь это как экзотику «из дома», но потом перестаешь и переходишь на местные продукты. Когда идет сезон манго, ты в любой точке острова находишь свежие фрукты. И в этом поглощении даров природы совсем по-другому смотришь на растительное питание.

Хотя и тут есть свои нюансы. Индонезийцы все сильно жарят, едят очень много риса. И ты потихоньку «прогружаешь» это в себя, с уважением относясь к тому опыту, который был выделен предыдущими поколениями. Это уважение к еде встречается почти в каждой культуре.

Главный вывод

В этой главе я бы хотела сделать один вывод. Наблюдая за бабушками и дедушками, прошедшими голод и войну, мы видим, что уважение к пище закреплено в нас намертво. Код «ешь и запасай» работает, потому что всего 3–5 поколений назад еды реально не было в достатке. Нам страшно остаться пустыми.

Подумайте, как вы себя сейчас ощущаете? Не значит ли ваша программа питания, что прямо сейчас вами кто-то управляет? Не конкретный человек или государство, а психологические программы, которые ведут нас. Сейчас у нас есть шанс это исследовать.

В качестве вывода я хочу сделать заявление, которое открылось мне не так давно.

У меня есть гипотеза: наша ДНК, наши клетки и ферментация выстраиваются не за счет белков, жиров и углеводов. Нас выстраивает информация.

Мы все знакомы с парадигмой нутрициологии, знаем, сколько граммов белка и жиров нужно на килограмм веса… Здорово, мы все в этом эксперты. А что, если я скажу, что не кусок пищи строит тело?

Кребс[1] гениально показал, что все необходимое может синтезироваться внутри нас. Цикл Кребса – это удивительный процесс, который превращает любую пищу в энергию, дающую жизнь каждой клетке нашего тела. Мы по-настоящему всеядны на биохимическом уровне. Нам не так важен объем. Похудеть удобно на белке, раскормить себя – на углеводах, разогнать на бег – на жирах (кетоз). Но не вид еды структурирует процессы.

Я приведу примеры из своей жизни, а вы вспомните свои истории. Когда я занимаюсь творчеством, когда через мое тело работают «руки Бога» – я могу не есть весь день. Мне легко. Я в контакте с собой. И даже самое простое яблоко притупляет этот божественный поток, возвращая меня в плотную материю. А если мне нужно выстраивать материю вокруг, например собирать и организовывать детей, то аппетит мгновенно растет. Хочется сложного, жирного. Кто одевал детей зимой, знает, какой это хаос, плач, сопротивление.