Жертвы интервенции. Первое комплексное научное исследование деятельности Общества содействия жертвам интервенции 1924–1927 гг.

Научные рецензенты:

Ходяков Михаил Викторович (Санкт-Петербургский государственный университет), доктор исторических наук, профессор;

Соловьев Сергей Михайлович, главный специалист Российского государственного архива социально-политической истории, кандидат философских наук.

Коллектив авторов:

А. В. Абрамов, В. Ф. Заболотин, В. В. Касьянов, И. Б. Полуэктов, М. В. Разина, И. С. Ратьковский, С. В. Сливко, А. С. Словикова, Ю. В. Хоркуш, М. Д. Шумаков

© Ратьковский И. С., 2024

© ООО Издательство «Питер», 2024

Введение

Всесоюзное общество содействия жертвам интервенции (сокращенно – ОСЖИ) – общественная организация, созданная 5 февраля 1924 г. Декретом СНК СССР с целью защиты интересов советских граждан, пострадавших от действий иностранной военной интервенции и Белого движения, а также для предъявления материальных претензий правительствам стран Запада, принимавших участие в вооруженной интервенции в различных регионах страны в течение 1918–1922 гг.[1]

При этом ряду зарубежных стран, которые активно участвовали в вооруженной интервенции в Советскую Россию, контрпретензии ОСЖИ не предъявлялись. Это было в первую очередь связано с заключенными ранее международными договорами между ними и Советской Республикой. В этом отношении можно отметить прямое указание на данное обстоятельство в официальной брошюре 1924 г. ОСЖИ: «В 1920 году, заключая отдельные договоры с определенными государствами, Советское правительство согласилось “откупиться” от них ради того, чтобы хоть с запада прорвать кольцо блокады и интервенции. Так, за мир с Эстонией пришлось уплатить 15.000.000 рублей золотом и сдать в концессию 1.000.000 десятин лесу; за мир с Латвией 4.000.000 рублей золотом и сдать в концессию 100.000 десятин лесу»[2]. Тем самым из списка стран был удален ряд пограничных с Советской Россией стран, с которыми уже были заключены мирные договоры в предшествующий период. Помимо Эстонии и Латвии это относилось также к Германии, Турции, Польше и Финляндии[3]. Хотя указанные страны и нанесли серьезный ущерб населению и народному хозяйству Советской Республики. Как отмечал председатель Северо-Западного отдела комиссии ОСЖИ Н.С. Державин: «Под Петроградом действовали Эстония и Финляндия – державы, претензии которым предъявлены быть не могли»[4].

Активная деятельность Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции развернулась на территории СССР с 1924 по 1927 гг. в период проведения сложных международных переговоров советского правительства со странами Запада по заключению мирных договоров и в связи с этим – по рассмотрению материальных претензий западных держав по поводу царских долгов и последующих займов Временного правительства. В этих условиях финансовым претензиям западных стран к СССР были противопоставлены контрпретензии советских граждан по отношению к иностранным государствам.

На протяжении нескольких лет своего существования Всесоюзное общество содействия жертвам интервенции развернуло активную работу практически на всей территории СССР, сумев за короткий срок мобилизовать большое количество людей для своей работы и охватив в процессе своей деятельности сотни тысяч советских граждан.

ОСЖИ являлась одной из многочисленных общественных организаций, возникших в СССР в 1920-е гг. Если в 1924 г. общее количество зарегистрированных в РСФСР общественных организаций составляло 545, то к 1928 г. оно возросло до 4480[5]. Налицо было вовлечение населения РСФСР (СССР) в обсуждение важнейших проблем этого периода, в работу на общественных началах для их успешного решения. Вместе с тем общественные движения указанного периода имели свои особенности. Несмотря на видимость демократизма при их организации и стремление населения реализовать свои права в различных сферах, советские общественные движения были в значительной степени политизированы и ограничены в самостоятельности своих действий. Имело место определенное противоречие между их формой и провозглашенными официальными целями и государственной политикой тех лет.

Установление ОСЖИ потерь населения в результате интервенции и Гражданской войны и дальнейшая материальная компенсация странами Запада жертвам из числа граждан СССР были официальными целями общественной организации. Большой потенциальный объем подобных претензий был неоспорим. Однако для советского государства в то же время ключевым моментом было решение проблемы дореволюционного государственного долга и получение западных кредитов на восстановление и развитие советской экономики. Это хорошо иллюстрирует вопрос взаимоотношений советской власти и общества.

В наши дни исследование подобной общественной организации актуально по многим причинам. Опыт дипломатического противостояния СССР со странами Антанты в начале 1920-х гг. и использование одной из сторон в качестве аргумента сведений о материальном ущербе и личных потерях граждан от действий противника (подкрепленных огромной массой свидетельств со стороны жертв и их родственников) могут быть актуальными и в современной дипломатии при решении схожих сложных и спорных вопросов финансового и морального типа. Также актуален вопрос взаимоотношений общественных движений и власти, остается острой и обсуждаемой степень зависимости и допустимой свободы таких организаций от государственной политики. Пример Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции – общественной организации, удовлетворяющей политический заказ государства и поддерживаемой властями разных уровней, может стать примером одного из возможных видов взаимоотношений власти и общества и продемонстрировать эффективность работы такой подконтрольной власти общественной организации. Очевидным представляется, что в условиях современных военных конфликтов материальные потери гражданского населения также будут предметом обсуждения и последующих исков в послевоенный период.

Рассматривая существующую историографию Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции, стоит сразу отметить, что вопрос деятельности его не получил до сих пор должного внимания отечественных и зарубежных исследователей. В большей степени идет речь о работах регионального уровня, чем об обобщающих работах в целом по истории Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции. Вероятно, это можно объяснить отсутствием достаточного количества опубликованных документов и свидетельств периодической печати о работе Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции, наличием огромного массива материалов в Государственном архиве Российской федерации (ГА РФ). Как правило, в местных региональных исследованиях использовались материалы местных подразделений ОСЖИ, отложившиеся в региональных архивах (где представлено в основном от 5 до 30 дел), и ряд материалов ГА РФ. Полной обработки общесоюзных и региональных материалов исследователями не производилось. Это требует длительной и комплексной работы в течение продолжительного времени целой группой исследователей. Представленная читателю монография – это только начало данного процесса, который будет продолжен в будущем.

Публикации по истории подразделений Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции появились в середине 1920-х гг. Первые из них – уже в год основания общества. Отметим одну из первых публикаций 1924 г., которая была посвящена деятельности Омского отделения ОСЖИ, в журнале «Сибирские огни». В нем был напечатан материал известного сибирского поэта и прозаика Г.А. Вяткина «Лицо интервенции» о работе по сбору данных Омского отделения ОСЖИ и его предварительных итогах. Согласно опубликованным им данным, наибольшее количество заявлений на 1 декабря в количестве 1650 штук поступило из Калачинского уезда, при том что большинство уездов, по выражению автора статьи, «раскочегарились» только к декабрю[6]. При этом в статье не упоминалось, что сам Вяткин в период гражданской войны был участником сибирского антисоветского подполья, а после прихода к власти адмирала А.В. Колчака заведовал обзором печати при правительстве, сопровождал его в поездках и т. д. В 1920 г. дело Вяткина рассматривалось в Омском военном трибунале, где он был приговорен к трем годам лишения избирательных прав и общественному презрению, но уже через полгода успешно работал в советских органах печати. Следует отметить, что и позднее в указанном журнале публиковались материалы по истории интервенции, в т. ч. рецензии на вышедшие документальные издания[7]. Интерес представляет и работа известного советского экономиста Н.Н. Любимова (1894–1975) «Баланс взаимных требований Союза С.С. Р. и держав Согласия», вышедшая также в 1924 г.[8]

Среди первых итоговых региональных исследований можно выделить и издание Украинского общества содействия жертвам интервенции «Черная книга: сборник статей и материалов об интервенции Антанты на Украине в 1918–1919 гг.», которое вышло под редакцией А.Г. Шлихтера[9] в 1925 г.[10] Книга подводила итоги годовой деятельности работы Всеукраинского общества содействия жертвам интервенции на начало апреля 1925 г.: с 1 апреля 1924 г. по 1 апреля 1925 г. Обществом было зарегистрировано 237 227 претензий на общую сумму материальных убытков – 626 737 390 р. 87 к. Убитых – 38 436 человек, изувеченных – 15 385 человек, изнасилованных – 1 048 женщин, случаев ареста, порки и т. д. – 45 803[11]. При этом в издании приводилась идея, что всеми действиями контрреволюционных войск на Украине, от атамана С.В. Петлюры и генерала А.И. Деникина до барона П.Н. Врангеля, руководили Франция и Великобритания, которые и несли ответственность за их действия в гражданской войне. Появление этой книги в столь короткий период от даты основания ОСЖИ не случайно: на Украине уже давно велась работа по установлению материальных и людских потерь населения в результате действий интервентов и белых войск, что будет раскрыто в главе об организациях – предшественниках ОСЖИ. Создание Всесоюзного ОСЖИ лишь активизировало этот процесс. Уже за год деятельности ОСЖИ на Украине были получены значимые данные, которые были опубликованы в данной книге. Закономерным стал обстоятельный положительный отзыв на указанную книгу, написанный И. Рыбаковым[12].

В этот же период выходит ряд работ по проблематике кредитного противостояния Запада и Советской России вокруг царских и военных долгов. Многие из них были выполнены на высоком научном уровне, например ряд материалов в сборнике статей 1926 г. под редакцией А.Г. Шляпникова, Р.А. Муклевича и проф. Б.И. Доливо-Добровольского[13]. Некоторые издания были уровнем ниже. Отчасти тема на всероссийском уровне впервые была поднята в небольшой брошюре 1928 г. З. И. Миркина «СССР, царские долги и наши контр-претензии»[14]. Однако данное издание было посвящено проблематике больше царских долгов, и контрпретензии освещались в ней очень кратко. Работа Миркина получила в целом отрицательный отзыв в рецензии А. Гуковского. Последний, однако, указывал: «Впрочем, нельзя отнять от автора, что ему удалось сгруппировать уже опубликованный в широкой печати, но разрозненный материал по вопросу о претензиях к СССР. Жаль, что автор, видимо знакомый с вопросом о советских контрпретензиях, очень скуп на слова, говоря по этому поводу. А между тем этот вопрос стоило бы изложить гораздо подробнее, так как он в нашей печати пока очень мало освещен, в то время как основные факты советско-союзнических переговоров неоднократно излагались многими авторами»[15].

Сам автор рецензии, известный советский историк А.И. Гуковский (1895–1969), уже ранее научно разрабатывал тему интервенции и ее жертв[16], издав в том же 1928 г. книгу «Французская интервенция на Юге России. 1918–1919 гг.»[17]. Характерно, что помимо книги Гуковского в том же издательстве «Госиздат» в 1928 г. вышли еще две работы Е.Е. Якушина. Одна посвящена интервенции в Сибири, вторая – в целом английской интервенции, а на следующий год вышла и третья работа, посвященная французской интервенции[18]. Очевиден был запрос на подобную тематику в советской издательской политике указанного и предшествующего периодов. Отметим в этом плане вышедшие в середине 1920-х гг. издания М.Ю. Левидова[19], И. Субботовского[20] и ряда других, в т. ч. эмигрантских, авторов [21].

В этот же период в рабочем порядке массовыми тиражами публиковались различные материалы ОСЖИ, уставы, инструкции и т. д.[22] Предварительные материалы ОСЖИ были также отражены и в материалах периодической печати.

Первое более подробное историографическое осмысление деятельности не региональных подразделений, а именно Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции было обозначено в сборнике статей «К десятилетию интервенции», вышедшем в 1929 г.[23] Сборник являлся определенным обобщением как материалов комиссии, так и ряда работ, близких по теме. В частности, упомянутая работа А. Гуковского «Французская интервенция на юге России» признавалась в нем «весьма ценной»[24]. А другой упомянутый ранее исследователь З.И. Миркин стал автором одной из статей[25] сборника. Отметим ряд ярких свидетельств иностранного террора, выявленных в ходе работы ОСЖИ, которые привел в своей статье нарком здравоохранения СССР Н.А. Семашко: «Достаточно хотя бы поверхностно ознакомиться с материалами Общества содействия жертвам интервенции, как перед глазами проходит ряд изумительных фактов, которые встанут в истории рядом с фактами расправы с парижскими коммунарами. Каинова печать версальцев легла на чело интервентов. Вот врач Б. сообщает: “Брат мой М.Б., жена его И., двое детей Г. и И. были сожжены в набережных бараках в Херсоне, куда греческими войсками под французским и английским командованием были пущены зажигательные снаряды. Я потерял шесть человек семьи моей, невинно погибших от рук деникинских и иностранных войск”[26]. Вот учитель Э.Н. повествует, как его “били прикладами до потери сознания на всем пути в Томск” и больного брюшным тифом не положили в больницу, а заперли в тюрьму, “не выпускали, хотели заморить голодом, что им не удалось, так как я ухитрился питаться крысами и мышами”. Вот 72-летняя крестьянка Ф.С. рассказывает, как она “карательным отрядом белой армии избита и изувечена; ставили к стенке и обжигали огнем ноги; опущена в кадке в колодезь; при 5 градусах мороза обливали водой на голое тело; семь верст шла по льду босой”. И все это проделывали с 72-летней старухой! Вот 55-летняя “домохозяйка” И.С., кратко, глотая ненависть и стыд, сообщает: “1919, апрель – французы; изнасилована 29 человеками”. Насилия и изнасилования; поджоги и разрушения; кровь и слезы – вот что сопровождало интервентов по всему их пути»[27].

В указанном сборнике статей на страницах 232–245 был размещен и материал «Потери населения СССР от интервенции (по материалам Общества содействия жертвам интервенции)», где был проведен краткий обзор истории создания, деятельности и результатов работы данной организации. В издании также отмечалось, что Всесоюзное общество содействия жертвам интервенции было организовано по инициативе общественных и научных деятелей и его идеи были поддержаны государством. Также в нем указывалось, что работа Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции была сопряжена с многочисленными трудностями, однако, несмотря на это, ему удалось охватить своей деятельностью почти всю страну и собрать большое количество свидетельств от граждан. Особо отметим сводные таблицы по различным характеристикам претензий со стороны населения к союзным и белым войскам на момент подписания издания в свет, в том числе приводились данные о людских потерях. Созданное в 1924 г. Общество содействия жертвам интервенции собрало и обработало к 1 июля 1927 г. свыше 1 млн 300 тыс. заявлений от советских граждан, зафиксировавших 111 730 убийств и смертей, в том числе 71 704 по сельскому и 40 026 по городскому населению, ответственность за которые несли интервенты[28].

Однако кроме выхода в свет указанной книги других подобных исследований по работе ОСЖИ не было. Отчасти это было связано с временным урегулированием финансово-кредитных отношений со странами Запада и, соответственно, относительно быстрым закрытием общества.

Вместе с тем отметим, что даже после завершения деятельности ОСЖИ на высшем государственном уровне рассматривались возможные новые материальные претензии к западным государствам. Так, на заседании Политбюро в 1927 г. было предложено внести в перечень материальных претензий ущерб, полученный в ходе нападения на советское представительство АРКОС (Всероссийское кооперативное акционерное общество) в Великобритании. Тема претензий к Англии поднималась и в последующих нотах советского государства. Так, в 1934 г. 1 апреля на заседании Политбюро было решено принять предложение НКИД о посылке следующей ноты английскому правительству: «Имею честь подтвердить получение Вашей ноты от 2 марта с.г. за нр. 1318-16-38 о содержании которой, в соответствии с выраженным Вами пожеланием, я не замедлил информировать правительство Союза Советских Социалистических Республик. В свою очередь я уполномочен довести до Вашего сведения, что правительство Союза со своей стороны сохраняет в силе все свои претензии и претензии своих граждан к Британскому правительству, в том числе и претензии, вытекающие из участия Великобритании в военной интервенции и блокаде 1918–1920 гг.»[29]

Очевидно, что тема контрпретензий СССР к странам Запада еще долго была востребована. Однако данная тема не была предметом публикаций. В довоенный период краткая информация о Всесоюзном обществе содействия жертвам интервенции встречается только в томе 28 первого советского издания Большой советской энциклопедии (1926–1947) в многостраничной статье «Интервенция» (стлб. 632–871) за авторством уже упомянутого выше А.И. Гуковского. В ней указывалось, что в период Генуэзской конференции советские претензии за убытки, нанесенные государству и народному хозяйству интервенцией и блокадой, были исчислены в сумме 39 млрд руб. Однако к этому времени убытки от японской интервенции на Дальнем Востоке не могли быть еще подсчитаны, так как интервенция там еще не была закончена. В статье энциклопедии далее также отмечалось, что Всесоюзное общество содействия жертвам интервенции было создано в феврале 1924 г. по инициативе группы общественных и научных деятелей и собрало за период своей деятельности 881 тыс. претензий от отдельных граждан Союза на общую сумму около 2,5 млрд рублей. Таким образом, общий итог убытков, нанесенных интервенцией, должен быть исчислен в сумме около 40 млрд руб., причем эта сумма предусматривает убытки, нанесенные только от интервенции со стороны стран Антанты и США, и в нее не входят убытки от германской интервенции[30]. Характерно, что эти цифры не были итоговыми данными по деятельности ОСЖИ, хотя энциклопедия и была опубликована спустя 10 лет после закрытия Общества[31].

В целом в обеих указанных статьях о Всесоюзном обществе содействия жертвам интервенции сообщалось довольно ограниченное количество информации. Никакого подробного анализа документов общества и описания его работы в них не было. Однако, несмотря на скромную информацию об Обществе, авторы обеих статей подчеркивали тот факт, что оно было создано по инициативе советских граждан и осуществляло свою деятельность благодаря общественной поддержке.

Для последующего периода 1930-х гг. характерны уже исследовательские работы, характеризующие общую карательную практику белых режимов и войск интервентов. Однако подобное изучение имело ряд особенностей. В первую очередь речь шла опять-таки о региональной практике белых репрессий. В советских исследованиях указанного периода преимущественно рассматривался режим белых тюрем и концлагерей Северной области и Сибири. В этом отношении можно особо выделить вклад советского академика, бывшего буденновца, историка И.И. Минца в ряд документальных исследований указанного периода[32]. Подобная акцентированная «география изучения», на наш взгляд, была связана опять-таки с внешнеполитической привязкой белого террора к действиям Великобритании, США и Японии в восточных и северных регионах России. Важным моментом было обострение отношений между СССР и указанными государствами в конце 1920-х – начале 1930-х гг. Таким образом, воссоздавалась схема, согласно которой антисоветские правительства Н.В. Чайковского – Е.К. Миллера и А.В. Колчака ориентировались в своей внутренней и внешней политике на иностранные государства, деля с ними ответственность за репрессивную практику в период Гражданской войны. Подобный подход давал возможность советской пропаганде использовать эти факты против указанных государств.

В дальнейшем упоминание данных Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции имело место только в плане приведения общих итоговых цифр в отношении материальных и людских потерь населения в целом по СССР и в отдельных его регионах. Единственным существенным моментом, который вводил новые данные по белым репрессиям в регионах, с учетом данных ОСЖИ, было уточнение данных по репрессиям в Удмуртии в издании 1939 г. Здесь, согласно опубликованным архивным материалам, в 1918–1919 гг. было расстреляно и погибло в результате пыток со стороны белых властей 8298 человек, различным формам насилия было подвергнуто 10 937 человек, еще 2786 человек в результате действий властей получили инвалидность[33].

В основном же данные ОСЖИ приводились без всяких изменений и дополнений. Те же данные Всеукраинского общества по людским и материальным потерям населения 1925 г. без изменений и каких-либо комментариев указывались в работах 1970–1980-х гг.[34] Характерно издание известной исторической энциклопедии «Гражданская война и военная интервенция в СССР», вышедшее в 1987 г., где речь шла о материальных потерях в различных регионах, при этом людские потери упоминались применительно только к отдельным событиям, без итоговых цифр[35].

Детального же рассмотрения деятельности ОСЖИ долгое время не было. Всесоюзное общество содействия жертвам интервенции упоминалось, как правило, только в связи с общей характеристикой истории общественных организаций СССР. В советских работах тема их формирования и развития не выходила за рамки марксистской парадигмы.

Несмотря на это, необходимо отметить значимость для нашего исследования работ известного пермского исследователя д.и. н. И. С. Капцуговича[36]. В них им были рассмотрены региональный аспект деятельности Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции на Северном Урале, вопросы карательной практики в указанном регионе. Уже в 1990 г. вышла научная статья А.Н. Чистикова с анализом документальных источников о деятельности Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции на Северо-Западе. В основном автором использовались документы СЗКО ОСЖИ, выявленные им в трех фондах ЦГАОРЛ (сейчас ЦГА СПб) и личном фонде Н.С. Державина в Ленинградском отделении Архива Академии наук СССР – ЛО ААН (сейчас – СПбФ АРАН)[37]. В работе, основанной на широком архивном материале, описывались задачи Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции и организация работы его Северо-Западного областного комитета. В статье демонстрировалось, что Северо-Западный комитет общества не получал от партийных органов необходимой финансовой поддержки, а количество собранных по итогу работы претензий не отвечало первоначальным ожиданиям. Автор сделал вывод об очень тесном взаимодействии в работе государственно-партийных органов, о том, что создание Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции отвечало интересам государства и пользовалось его поддержкой. Однако отметим, что комплекс документов подразделений ОСЖИ в архивах Санкт-Петербурга гораздо шире материала, использованного А.Н. Чистиковым в научной статье, которая в силу объема и не могла охватить их всех. Так, в данной статье абсолютно не использовались документы, отложившиеся в ряде фондов Ленинградского партийного архива (сейчас Центральный государственный архив историко-партийных документов Санкт-Петербурга, ЦГАИПД СПб), а также ряд позднее выявленных, в том числе нами, документов ЦГА СПб. Тем не менее это лучшая, на наш взгляд, публикация советского периода по заявленной теме.

Из современных российских исследователей, разрабатывающих вопрос деятельности указанной организации, стоит отметить новосибирского исследователя к.и. н. Р. В. Оплаканскую и ее публикации, посвященные деятельности Общества содействия жертвам интервенции в Сибири[38]. Она рассматривала деятельность этой организации как пример общественной организации, существовавшей в СССР в 1920-е гг., в контексте политической мобилизации общества. В ее работах приводится обширный местный архивный материал по работе Всесоюзного общества содействия жертвам интервенции в Сибири. Автор, используя архивные материалы фонда Р-35 Государственного архива Новосибирской области (ГАНО), приходит к выводу, что из-за недостатка квалифицированных работников и нежелания граждан участвовать в кампаниях Общества его работа не была полностью эффективной и не показала ожидаемых результатов. Данный вывод схож с подобными умозаключениями в статье А.Н. Чистикова. Дефицит квалифицированных работников действительно имел место, вывод о нежелании граждан участвовать в кампании, на наш взгляд, дискуссионен.