Идеальный мир для кузнеца. Том 2

Глава 1

Проснулся я словно от толчка. Глаза еще не открыл, а по коже уже пробежал холодок от чужого присутствия.

Какого лешего я вообще уснул?

Ведь говорил же себе: спать нельзя.

Вчерашний день вымотал меня знатно. Беготня по замку, гоблины, эти их мерзкие гиены — а на закуску эпичная битва с двумя ножевыми в спину, которые к слову, пришлось прижечь. И боль никуда не делась: раны ныли, жгли, шевелиться не давали.

Денек, короче, удался.

А теперь еще и чужой взгляд — я ловил его всей кожей.

Открыл глаза, медленно повернул голову. В паре шагов стоял Дед.

— Ну что, друг мой. Вот ты и нашел себе напарника. — У Деда блеснули глаза. — Не скажу, что одобряю. Но ты выбрал сам, а это дорогого стоит.

— Срок подошел? — Я вздохнул и снова прикрыл глаза.

— Да, время вышло. Дали бы больше, но мастер Виверин не дотянет — силы на исходе. — Он помолчал. — Энергии ты собрал недостаточно. Ты не справился…

Я аж дернулся:

— В смысле не справился? Да я этих ублюдков столько накрошил — на трех мастеров хватило бы!

Дед чуть склонил голову и слегка улыбнулся в бороду:

— Я не говорил, что мало. Я сказал — недостаточно. Однако я назначил количество с запасом. Впрочем, врагов ты положил много, жизни их забрал, старался — твоя заслуга. Для пришлого очень даже неплохо преуспел.

— Спасибо на добром слове, — хмыкнул я. — Преуспел бы и побольше, будь у меня тут автомат да ящик патронов. Тогда бы я этих тварей столько покрошил, что вам и не снилось.

— А через день-другой лег бы под грудой трупов. Оружие ваше слишком шумное. Тут оно тебе не помощник, а помеха, — усмехнулся Дед.

А ведь прав, зараза. В каменной коробке я бы грохоту наделал столько, что сбежалась бы вся местная зелень. А от толпы никакой гранатомет не спасет.

— Твоя правда. Не для здешних мест мое железо.

— Тем более ты не терпишь несправедливости. Со своим плюющимся ружьем кинулся бы вызволять пленников — и закончил бы дни под телами мелких гоблинов.

И снова он меня обошел. Палить тут из автомата — все равно что сунуться в сарай с сеном, размахивая факелом.

Хотя пистолетик какой-нибудь, тот же макаров, я бы припрятал на черный день.

Занятый мыслями об оружии, я повернулся и увидел спящую на диванчике эльфийку.

Как вообще я до такого дошел? Зачем бросился ее спасать? Наверное, иначе не мог. Или разглядел союзника, каких поискать.

Вопросов — десяток, ответов — ноль. Следил я за девчонкой давно, но не лез. Людей она не трогала: бегала мимо, в драку не лезла. Хотя могла бы и завалить и разжиться вещами поценнее.

Она всегда справлялась. А в тот раз гоблины обложили ее со всех сторон, а с ними эти селекционные ублюдки — не то собаки, не то гиены. Я мог помочь – вот и помог.

Самое интересное, она понимает меня. А я-то думал, жестами придется объясняться.

Да и остальное в целом получилось как в кино.

Знал ли я, что клинки не достанут до сердца и я выживу? Давал максимальную вероятность. Учитывал длину клинков и вспоминал слова тренера. Он часто приговаривал: «С такой мускулатурой и щит не нужен, можно спиной клинки ловить».

Так и вышло.

Клинки, кстати, хоть и хорошие, но явно грязные. Эти утоптыши зеленые не знают, что такое следить за оружием. В раны, видимо, еще и зараза попала, зудят страшно, при каждом движении ощущение, будто ножовкой спину пилят.

Прокручиваю в мыслях вчерашний бой.

Мое эффектное появление из тайного хода, клинки из спины эльфийке в руки, битва. Видимо, этот хамелеоновский хмырь успел как-то подкрепление позвать, потому что столько зеленых одновременно я еще не видел…

Я успел повернуться к эльфийке, хотел знакомство продолжить, разузнать между делом что тут и к чему, а она возьми и рухни. Как бревном сшибли.

И четверо зеленых над ней. Ну все, думаю, отвоевалась. Этим я, конечно, после жопу напополам порвал — да ее-то не вернешь. И как угораздило поверить в нее так, что без прикрытия бросил?

Сунулся поднимать — а пульс есть. Осмотрел наскоро: серьезных ран нет. Просто вырубило, разом, под ноль.

Переутомление. Знакомая штука.

Закинул девчонку на плечо, потащил к себе. Так и не дернулась ни разу. Уложил на диван, думал дождаться, пока очнется, да и отрубился сам. Вымотался вконец, раны саднили. Обеззаразить нечем, вот и пришло в голову прижечь. Намучился — не передать.

Дед мысли мои подслушал, видимо:

— Каленым железом рану прижигать — затея так себе. Магией куда лучше.

— Да знаю я, — буркнул я вполголоса. — Знать бы еще, как ею, магией этой, лечат.

— Зато выдержка у тебя отменная. Ты мог бы стать отличным мечником, постигнув все тонкости воинского искусства. Вижу, учиться ты умеешь. И учить.

— Может, хватит уже в моих мыслях копаться?

— А какие еще у призрака развлечения? Только что в голове у тебя порыться. — Дед посерьезнел. — Сейчас передашь накопленную энергию. Как условились.

— Это понял. Скажешь, когда тормозить?

— Скажу, друг мой. Не сомневайся.

Приложив руку к груди, я сконцентрировался и, протянув руку в сторону призрака, начал передавать энергию.

Сила вливалась в Деда, как в бездонную бочку. Перед глазами заплясали мушки. А рядом возник второй призрак — Виверина.

Ага, сейчас он-то меня и остановит.

Как бы не так.

Дед все тянул и тянул, а мне делалось паршивей с каждой секундой: накатила слабость, руки затряслись.

И только я решил, что вот-вот вырублюсь, Дед меня остановил.

— Фух, ну, свою часть договора я выполнил, — выдохнул я.

— Выполнил. Не сполна, но нужное отдал. Сил у Виверина только на переход, я буду говорить за него.

Да хоть за весь императорский двор говори… Лишь бы по делу.

От истощения мутило, раны на спине жгло так, что в глазах темнело. Я с огромным трудом держался на ногах, прикидывая, куда падать.

— Мастер долго думал, чем тебя одарить. Навык владения булавой сейчас тебе без надобности, а доживешь ли ты до часа, когда пригодится, — большой вопрос. Посему он приготовил тебе кое-что особенное. Любой знатный род отдал бы половину владений, а то и больше, лишь бы заполучить подобное.

«Какая честь», — ухмыльнулся я про себя.

— А четыреста лет назад мастер не отдал бы это ни за какие деньги. Тогда он был жив, и в венах его текла кровь. Дар служил ему верой и правдой. — Дед качнул головой. — Виверин был честным воином. Но там, где булава крушит черепа и ломает кости, рано или поздно сломаются и твои.

Дед протянул руку.

На ладони закрутились два маленьких смерча — навстречу друг другу. Доросши до размеров яблока, они сорвались и полетели ко мне, разбухая на лету. Ударили в грудь — и меня накрыло свежим ветром. Я провел рукой по голове — волосы вздыбило, и они так и остались торчать, когда все стихло.

— И что это за дар? — Любопытно: больше-то я ничего не почувствовал. — Хоть намекни.

— Поймешь позже.

Дед с Виверином собрались уходить. И замерли. Мастер долго глядел на Деда, потом тот вздохнул и повернулся ко мне:

— Что ж. Воля мастера — закон. Расскажу тебе о даре.

Брови мои поползли вверх.

Дед продолжил:

— Дар не связан с булавой, и вообще оружие ни при чем. И это не магия в привычном тебе смысле. Это часть тебя. Часть твоей крови. — Он глянул на эльфийку: та дернулась во сне, поджала ноги. — Перейдет потом к детям твоим. И к их детям.

— Нормальный такой подарочек, – хмыкнул я.

— Тело твое станет перестраиваться. Сначала ты будешь слаб, но после окрепнешь. А распорядишься с умом — усилишь дар. Или загубишь. Тут уж зависит от тебя.

Я хотел было спросить, но Дед поднял ладонь — молчи, мол.

— Бывало, от него отказывались. Чтоб не вводил в соблазн. У него есть особенность. Цена. Сын Виверина отрекся, посвятив себя божеству, что не терпит ни войн, ни крови. — Дед помолчал. — Это дар исцеления. Регенерация — так тебе понятнее.

— Опа! — Меня аж подбросило. — Это что, я теперь любую рану на себе залатаю?

Дух захватило от того, что замаячило впереди.

— Не торопись. — Дед усмехнулся. — Отрубленную руку не отрастишь. И ногу. И даже палец — по крайней мере, сейчас. На такое нужны тысячи лет. Но заживать на тебе будет быстрее прежнего. Куда быстрее.

— И как этот дар усиливать?

— Одним способом. Чужой смертью. Чем больше убьешь — тем скорее затянутся раны. — Дед качнул головой. — А пока отдыхай.

— Ага, отдохнешь тут, — буркнул я. — То призраки парой в гости ходят, то за эльфийкой следи вполглаза, как бы клинок куда не надо не сунула. В сердце, например.

— Не переживай. — Дед глянул на меня с прищуром. — Она устала сильнее, чем ты думаешь. Очнется не скоро.

Сказал — и исчез вместе с мастером.

До дрожи не люблю эту его манеру: то возник, то пропал.

А ведь счастье-то какое привалило. Теперь меня прикончить с наскока не выйдет. Главное — было бы кого убивать.

«Больше точно не усну», — подумал я и провалился в сон.

Приснилась битва.

Трупы навалены плотным ковром, и в самом центре, будто очерченный каймой мертвецов, лежит человек. Ноги раскинуты, левая вывернута неестественно, из правой голени, белея, торчит кость. Руки заломлены за спину, как перебитые крылья.

Другая картинка.

Тот самый человек, Виверин, уже в лекарской палатке, веки подрагивают на бледном изможденном лице. Но переломы срастаются, кость в ногу ушла, и выглядит он много лучше.

Лекари перешептываются:

— Да, с таким даром ему несказанно повезло.

— Который раз он у нас в палатке?

— Четвертый, И через пару дней снова сбежит — в бой. Другой бы давно умер с такими ранами, а он переносит их как обычную лихорадку.

— Всем бы подданным императора такой дар. Нам бы и работы поубавилось.

В это время вошел главный лекарь:

— Знали бы вы сколько черепов нужно раскроить и сколько жизней забрать, чтобы так дар восстановления развить. Нечего болтать впустую. За работу.

Меня подняло над этими людьми, закружило и выбросило из сна.

Я резко открыл глаза. Повернул голову вправо. Посмотрел на эльфийку.

Она в той же позе спала на диване.

Было зябко, холод пробирал, вызывая мурашки.

Да так и замерзнуть недолго. Надо бы дров подкинуть.

Нехотя поднялся. Спину жгло, и раны саднили. Поморщившись, направился к кладовке. Когда открыл ее, придирчиво осмотрел трупы гоблинов.

Этот толстый, а вот этот посуше, лучше разгорится. Возьму-ка его.

Я засмеялся в голос:

— Теперь даже гоблинов перебираю. Которые на дрова лучше годятся. Те, что сами постарше и трупы постарее, более сухие.

Прихватив четверых за ноги, потащил их к печке. Накидав полную топку, сел, сосредотачиваясь на ранах.

Жар пошел хороший, я согрелся.

Теперь к делу, Дед говорил, что у меня теперь есть регенерация. Но работает она, только если я убью много гоблинов.

Угу.

Вроде бы сильно дырки в спине не беспокоили, конечно, но хотелось бы их вообще убрать. А это значит, нужно пойти и завалить побольше зеленых. Ну и прокачать дар, полученный от мастера Виверина.

Единственное, чего не мог понять, где головокружение и слабость, обещанные Дедом? Ну, может, и слава богу, что их не было.

Хотя я все-таки рассчитывал получить что-то боевое, что реально поможет уничтожать зеленых тварей. Но, возможно, способность к восстановлению даже лучше.

Глянул на эльфийку: та спала и не двигалась.

Ну что, пора идти на разведку, на деле опробовать дар.

Посмотрев на карту, я несколько офигел. В том месте, где я спас девчонку, гоблинов было просто море. Они сновали туда-сюда, что-то искали, метались по комнатам. И я решил взглянуть поближе, чего они там творят. Путь занял немного времени: двигался я тайными ходами.

Добрался без приключений.

Гоблины шастали по всем комнатам.

И, хуже всего, они простукивали стены.

Неужели подлые твари догадываются, что я хожу не только по коридорам? Паршиво будет, если они обнаружат, что я могу скрытно перемещаться.

Скорее всего, они искали тайный ход, через который могла свалить эльфийка. Это и понятно: когда девка валилась с ног, гоблинов вокруг было великое множество. И уходить мне пришлось очень быстро, завалив последних, склонившихся над нею.

Понятно, что коридорами пройти мы не могли, поэтому нес я ее через тайные ходы.

А может быть, тот гоблин-хамелеон, который воткнул два кинжала мне в спину и которому я так лихо размозжил башку, успел как-то оставить своим сообщение. Передал, где эльфийка находится, что она делает, что она вообще в ловушке. А эти дебилы теперь не понимают, куда она пропала и как могла пройти сквозь такое количество гоблинов незамеченной.

Если найдут ходы, больше беспалевно передвигаться не смогу.

Поэтому валить зеленых надо как можно быстрее. И не дать им разузнать, как же я так лихо шныряю по стенам и валю их то тут, то там. Надо их переключить на что-то другое.

На карте один из гоблинов простукивал стену в отдаленной комнате.

Я прошел по тайному ходу и встал напротив. Дернул рычаг, и стена поехала в сторону.

Услышав шорох, тот сразу же встрепенулся, возбужденно что-то заверещал.

Но радовался он недолго: мои пальцы крепко стиснули его горло.

Гоблин ни хрена не понял.

Смотрел на меня и лупал глазами, приоткрыв рот и пуская слюни.

Я сжал ему шею сильнее.

Но сломать ее не мог, видать, малый попался крепкий. Тогда, недолго думая, просто хрястнул его о стену, а с помощью кольца перенес труп к себе.

Проход, естественно, закрыл.

Так что сбежавшиеся на шум гоблины не увидели ровным счетом ничего.

Я перешел на другую сторону и открыл второй проход.

С ходу начал запускать из рук файерболы, пытаясь подпалить зеленых уродцев, шарашившихся по комнате.

Надо сказать, неплохо получилось.

Одному я прожег в спине дыру размером с хороший арбуз.

Второму спалил рожу начисто.

В третьего запустил файербол сразу с двух рук. И от одного он успел увернуться, а вот второй угодил прямехонько в грудь.

Гоблин взвизгнул напоследок, и, воняя жженым мясом, свалился на пол.

Не успел я транспортировать этих, как на карте увидел, что ко мне бежит еще один.

Такой крепенький, бодренький, довольно быстрый гоблин.

Ну, думаю, дай приколюсь.

Прямо напротив входа в комнату, на стене, создал иллюзию прохода в соседнее помещение. А сам спрятался за дверью, жду, аккуратно так прижался к стене, практически слившись с ней.

Тот, естественно, залетает в комнату, видит следующий проход и стартует к нему.

Довольно смешной, к слову сказать, попался: упитанный, с брюшком, а на голове кастрюля.

Ну как кастрюля, не кастрюля, конечно, а шлем, ржавый весь, помятый, побитый, а башка у него здоровенная, не знаю, как он ее и запихал в эту железяку.

Пробегает это существо с бульвара Капуцинов, не сбавляя скорости, в соседнее помещение.

А там стена.

А перед стеной иллюзия.

И он со всего маху хрясь в стену.

Его нехило так подкинуло. Отлетел он от стены метра на полтора. И как мешок с дерьмом рухнул на пол. Лежит, слезы, сопли, слюни пускает. Глаза вращаются. Не понимает ни фига.

Но я решил его сильно не мучать.

Подошел.

На горло наступил.

И тем самым окончил его страдания.

Перенеся труп гоблина в кузню, подумал об эльфийке. Если она сейчас очнется, значит, по-любому захочет есть. Организм потребует для восстановления.

А жрать здесь можно только одно.

Пауков.

Которых, к сожалению, в наличии нет. Ну, дело это поправимое. Поэтому, определив на карте, где находятся эти страшные мохнатые твари, я направился к ближайшему.

Минутах в десяти ходьбы от меня.

Как раз в том месте, где не особо много гоблинов.

Пробрался я туда довольно быстро.

Открываю дверь.

Паук висит напротив меня. Лапами шевелит, взгляд в меня упер, видит добычу.

«Ага, — думаю. — сейчас мы это быстренько поправим».

Выхватываю из-за пояса подставку для факела и с ходу швыряю ему в голову.

Шибануло его знатно.

Паук свалился на пол. Развел передние лапы, зашипел и как ломанет на меня.

Но я, не будь дураком, выхватываю кинжал, который у меня был. И повторяя движения эльфийки, разбегаюсь на паука, сходу просаживаюсь на колени и вспарываю ему брюхо.

Дрянь какая.

Слизь стекает, заливает глаза.

Вкус — будто соплей наелся.

Но дело сделано.

Паук сдох.

Быстро отрубаю ему лапы. И кольцом переношу к себе. Понимаю, что восемь лап нам с эльфийкой на один зуб.

Надо брать следующего.

Как назло, на меня надвигается несколько гоблинов. А именно в количестве двух штук. Решив не выбегать им навстречу, а завалить их втихаря, я укрылся за проходом двери. Гоблины бежали, видимо, по каким-то своим делам.

Я ждал, пока они поравняются со мной. Перехватил поудобнее подставку, в другой руке зажал кинжал.

Как только первый показался в проходе, сходу вломил подставкой ему по башке.

Хрустнуло знатно.

Кровь брызнула во все стороны. Заляпала мне глаза и попала на второго гоблина, успевшего повернуть голову. Зенки его удивленно раскрылись, и тут резким ударом руки снизу я воткнул ему кинжал прямо под подбородок, пробив шею, а заодно и затылок.

Плюс два в мою дровницу.

Все по накатанной схеме — трупы отправил к себе.

Через две комнаты еще один паук.

Туда я и отправился за пропитанием.

Конечно, интереснее собирать грибы или ягодки, но в замке не росло таких изысков.

Со вторым пауком получилось проще. Аккуратно заглянув в комнату, я понял, что паук меня не видит и что-то усиленно ковыряет, уткнувшись мордой в угол.

Поэтому, недолго думая, я запустил файербол.

Следом за ним второй.

На первый паук отвлекся, резко повернулся, и второй врезался ему прямо в глаза. Прожег половину башки.

Паук, скребя лапами по полу, остался лежать на веки вечные.

Так, мяса вроде хватает. А вот гоблинов в моем крыле начало прибавляться.

Бежали со всех сторон. В результате, пока я добывал еще трех пауков, ну, чтобы мяса запасти, ухайдокал где-то штук тридцать.

Ох, и как только я их не побил. Пришлось и ножом помахать, и файерболом шарахнуть.

Один, кстати, очень прыткий попался. Когда я завалил троих, этот стал улепетывать. Думаю, если стартанет и успеет удрать, то тогда для меня все кончится плачевно.

Поэтому я побежал за ним.

Ну и прыткая тварь.

В последний момент успел подхватить с пола булыжник и кинуть в спину. Звук такой, словно камень шлепнул по чему-то влажному.

Гоблин заверещал, свалился на пол, попытался встать, споткнулся, упал.

И в этот момент я с ходу, разбежавшись, влепил ему ботинком прямо в висок боковым ударом. Череп гоблина хрустнул, и он благополучно отошел в мир иной.

Так, зеленых завалил неплохо.

Топлива набрал.

Жратвы, ну то есть пауков, отправил уже пятерых к себе.

Можно и возвращаться.

Посмотрел на карту и увидел, что эльфийка ходит по кузнице туда-сюда. Осматривает печь.

Поэтому, когда подходил, я начал вести себя значительно шумнее, чтобы она поняла, что подхожу, и не чувствовала угрозы.

Когда открыл дверь, эльфийка юркнула на лежанку, то есть на мой импровизированный диван, и сделала вид, что спит.

Я тем временем не спеша зашел, сходил в кладовку, достал парочку гоблинов, притащил, закинул в печь.

У самого улыбка на лице.

Походил, переставил столик.

Заметил, что кинжалов нет.

— Нравится притворяться? Хорошо. Только меня не пытайся убить.

Эльфийка будто ждала этого.

Вскакивает, в руках по кинжалу.

А ведь я сам оставил ей оружие.

Блин, ну... Может, зря.

Хотя, с другой стороны, а что еще делать?

Если бы что-то пошло не так, если бы в кузню пришли враги, чем бы она тогда отбивалась?

Думаю, с клинками спокойнее и приятнее.

В общем, короче...

Доверие у нее хотел вызвать таким образом.

Вскочила девчонка, лицо серьезное, брови сведены, смотрит на меня, уже готовая к сражению, вот-вот кинется.

Но только шагнула, колени подломились, и она завалилась вперед.

Первой мыслью было подхватить, удержать, но потом подумал, клинки-то у нее в руках. И фиг его знает, как она сейчас примет мою помощь. А если решит, что я нападаю…

Как-то не хотелось проверять заточку клинка еще раз. Эльфийка рухнула сначала на колени, потом ткнулась руками с зажатыми клинками в пол…

Клинки звякнули. Высекли искры.

Она попыталась подняться, руки скользили по полу, сталь звенела о камень.

Я к ней так и не подходил, пододвинул к себе лавку и сел. Думаю, чем же дело закончится.

Та снова попробовала встать. Встала. Видно, что чувствует себя очень-очень плохо.

Короче, мне этот цирк надоел:

— Долго ты собираешься продолжать? Давай уже, завязывай.

Эльфийка взглянула на меня. Глаза сверкнули, наполненные гордостью и нежеланием сдаваться.

Сказала довольно дерзко:

— Я никогда не сдамся человеку!

Я усмехнулся:

— Да без проблем, не сдавайся. Выход за твоей спиной, могу открыть. Силой держать не буду.

Ее глаза расширились.

«Ты что, реально не хочешь ее удержать?» — проснулся внутренний голос.

«Да нафиг мне это надо. Пожалуй, мне одному совсем неплохо. Совесть я и так уже успокоил. Девчонку спас. Какой смысл дальше ее удерживать? Доказывать ей что-то?»

Насильно ее держать я не собирался, тем более принудительно делать из нее напарника. Такое может хреново закончиться.

Воткнет потом в спину нож.

И все.

Считай, что отжил ты, Дениска, свои светлые дни.

— Так что, подруга, можешь гулять на все четыре стороны. Держать не стану.

Глава 2

Всеобъемлющее тепло. Это первое, что почувствовала Эленсия.

Ощущение сладкой неги, уюта…

О, великие духи леса, как же приятно просыпаться дома.

Нет холода, пробирающего до костей. Нет ледяных камней, от которых дрожит все тело.

Сейчас мама позовет к столу, и все будет так же, как до изгнания.

Изгнание…

Эта мысль ударила хлыстом, и тень воспоминаний отступила. Она вспомнила, где находится.

Она лежала на небольшом диване — на удивление мягком. Вокруг ковры, лавка, стол. Обстановка довольно аскетичная. Для одного.

Ее охватила паника. Комната небольшая, каменная, как и все в этом мерзком замке. Мертвый камень…

В руках нет оружия.

Хотя вот клинки, на столике у дивана.

Вскочила и быстро схватила их.

Как выйти?

Как выбраться отсюда?

Мысли роились в голове. Она прошла вперед. Увидела огромную печь или, скорее, камин в виде волчьей морды.

Прошла вдоль стен, но дверей нет.

Ловушка?

Как же она сюда попала?

Этого Эленсия не помнила вовсе. Только бой да человека, возникшего из ниоткуда. Больше — ничего. В памяти остался лишь последний удар копья и пронзенный гоблин, что стоял перед ней, харкая кровью.

Выходит, человек схватил ее и принес сюда?

Ее передернуло от мысли, что он мог с ней сделать.

Но тело говорило другое. Кроме лютого истощения и старых ран, ее не тревожило ничего. А эльфы куда тоньше людей и прочих рас чувствуют и собственное тело, и мир вокруг: чужое прикосновение, удар, боль остаются в памяти тела на много дней.

Ее тело избито, истощено, но...

Новых ран не было. И уж тем более — не приведи духи великого леса — никакого насилия. Тронь ее человек хоть пальцем, она бы это помнила телом. Не тронул.

И все же — где она?

Убедившись, что в комнате пусто, Эленсия попыталась восстановить, как сюда попала, но мысли оборвал звук шагов. Кто-то шел по коридору тяжелой поступью, не отрывая ног от пола, шаркая.

Дверь в стене отъехала.

Шаги приближались. Спохватившись, Эленсия нырнула на лежанку, смежила веки, притворилась спящей. Клинки спрятала под себя, прикрыла телом. Сквозь опущенные ресницы она следила, как в комнату входит рослый человек.

Она делала вид, что спит. А он делал вид, что верит в это.

Он снова заговорил — на староимперском, которого в нынешнем мире не знает никто, кроме эльфов.

И это очень странно.

Человек, да еще говорящий на языке эльфов.

Он предложил ей не притворяться. И это прозвучало как команда.

Она резко вскочила, вскинула клинки — и тут ноги подкосились. Сил почти не осталось: столько дней почти без сна, на скверной пище, тело на самом пределе.

Она рухнула на пол. Попыталась упереться руками в пол, не выпуская клинков.

— Эленсия, как же жалко ты выглядишь сейчас со стороны, — могла бы сказать ее старшая сестра. — Неужели ты готова пасть на колени перед этим мужланом?