Ревизор: возвращение в СССР 19

Глава 1

Москва. Квартира Ивлевых.

– Что ж не позвонили-то сразу? – расстроился я, что так поздно узнаю о такой новости.

А сам подумал – блин, не проснулся, вот и несу всякую ерунду. Галия родила – и это главное!

– Так, жена ваша не позволила вас будить!

– Она в порядке? Кто родился? Дочь? Сын?

Мишка в одних трусах встал рядом и испуганно смотрел на меня.

– Павел Тарасович, два сына, – ответил Лещиновский. – У вас двойня.

– Ка-аак? А жена?

– Всё хо-ро-шо, – настойчиво проговорил доктор, почувствовав, что меня сейчас накроет. – И с детьми, и с матерью.

– Спасибо! Я вылетаю! – крикнул я и бросил трубку.

– Мишка у меня двойня! Два сына! Представляешь?! – бегал я по квартире, собираясь.

– Поздравляю! Надо же позвонить кому-то, сообщить, – подсказал он мне.

– Да-да, – схватил я записную книжку.

Позвонил отцу. Позвонил Сатчану, попросил передать Марату, а тот пусть своим сообщит. Потом позвонил Лёхе Сандалову, попросил Гаврилиной сказать, что я улетаю. Эль-Хажжам набрал. Все радовались, поздравляли меня. Объяснял им, что улетаю прямо сейчас в Клайпеду, очень тороплюсь. Эх! Не так, конечно, в дикой спешке, надо разговоры на такую тему разговаривать!

Мишке написал рабочий телефон мамы в Святославле, попросил позвонить ей после девяти утра, сообщить всё и попросить дать телеграмму бабушке. Ещё оставил рабочий телефон Петра Жарикова, тоже попросил ему сообщить, как рабочий день начнётся.

– Миш, ты всё равно, пока не учишься, подежурь у меня на телефоне, пока я не вернусь, ладно? А я твоим вопросом, как приеду, так сразу и займусь!

– Конечно, – пообещал он.

– Я на место прилечу, узнаю подробности и тебе позвоню, а ты уже передашь всем, кто будет звонить.

– Всё сделаю, – пообещал друг.

Взял денег, два чемодана с детскими вещами, приготовленными заранее, и побежал на проспект Мира ловить такси до Шереметьево.

***

Москва. Квартира Эль Хажжей.

– Дина! – заорал Фирдаус положив трубку. Диана испугалась, муж звал её так только, когда сильно волновался. – Галия родила!

– А-аа! – подпрыгнула Диана, захлопав в ладоши.

– Двойню, Дина! А у нас люлька одна!

– Как двойню? – ошарашено продолжала улыбаться Диана.

– Да, Дина, радуйся – у твоего брата два сына! – ответил ей муж и заказал разговор с Ливаном. – Аллах его благословил!

Диана с удивлением отметила, как он необычно остро реагирует. Словно у него самого два сына родилось! Хотя, наверное, каждый мужчина мечтает, чтобы у него два сына родилось… А по уму, и женщине мечтать стоит – один раз беременность, и минимальный план – два ребенка – для средней советской семьи уже выполнен! Хотела ли бы она сама так – а то!

***

Москва. Квартира Сатчанов.

– Римма! Галия двойню родила! – положив трубку, закричал Сатчан.

– А?! Как она, бедная? Какой вес у детей? Кто родился, мальчики, девочки?

– Мальчишки! – всё ещё не придя в себя, смотрел на неё ошарашено муж. – Два парня! Во дает тезка!

– А вес?

– Да откуда я знаю?

– Вот, мужчины. Ладно, я приду на работу, позвоню в Клайпеду.

– Я поеду Марата искать, это брат Галии, – начал собираться Сатчан. – Павел просил передать ему, чтобы он дальше всем своим передал по цепочке.

– А, теперь же подарок, что мы приготовили, не годится, – спохватилась жена. – Детей же двое.

– И что будем делать?

– Коляску надо для двойни достать, – подсказала Римма. – Это страшный дефицит. Они сами не достанут, наверное.

– Я понял! – поцеловал жену Сатчан и умчался искать шурина Ивлева.

***

Двенадцати не было, а я уже рвался в больницу. Еле пережил перелёт, так время тянулось. Пока Лещиновский лично за мной не спустился, мужественный медперсонал грудью защищал покой советских мамочек и не пропускал меня, несмотря ни на какие удостоверения. Он велел мне оставить вещи и надеть халат.

Меня пустили к жене на пять минут. Её перевели в другую палату. Выглядела она, как мне показалось, болезненно, круги тёмные под глазами.

– Как ты? – бросился я к ней.

– Думала, хуже будет, – улыбнулась она. – Все стращали, что ребёнок крупный, а они маленькие оказались. Никак не ждала сразу двух!

– Умница моя, как все хорошо сложилось! – выдохнул я и обнял ее, а она уткнулась лицом мне в плечо.

Медсестра в сопровождении Лещиновского принесла детей. Дали подержать на одну руку одного, на вторую второго. И правда, маленькие! Красненькие. Не знал, на кого смотреть. Метался взглядом между ними.

– Они одинаковые будут? – спросил я Лещиновского.

– Анализы надо сделать, группы крови сравнить…

– Ладно, не надо, – испугался я, что у таких малышей кровь будут брать. – Потом сами поймём.

– Всё, папаша, подержали и хватит, – забрала у меня детей медсестра.

Следом за ней вышел и доктор, показав мне на часы.

– Дорогая, спасибо! – бросился я к жене. – Два сына сразу! Я поверить не мог, пока в руки их не взял. Ты уже думала, как мы их назовём?

– Думала, если мальчик будет, то Руслан. А если девочка, то Рая. А теперь не знаю, – насупилась она, но тут же улыбнулась.

– Ладно, успеем ещё решить, – поцеловал её я и в этот момент заглянул доктор, опять показывая на часы. – Мне пора, дорогая. Над Москвой все еще смог, я не хотел бы вас туда везти сейчас. Поговорю с доктором, чтобы он подержал вас в больнице подольше. Чтобы тебе в себя прийти после родов. А то сразу два младенца – это очень тяжело.

Доктор Лещиновский с пониманием отнесся к моей просьбе, сказал, что беременность многоплодная, можно совершенно спокойно подержать роженицу дней десять. Хотел ему вручить коньяк, а он внизу в вещах. Доктор спускаться со мной не стал, догадавшись, зачем я зову его вниз. Побаивается брать у меня подарок, учитывая мое удостоверение… А без Лещиновского меня обратно не пустили. Облом.

Выйдя в холл на первом этаже, увидел Егорыча. Он растерянно оглядывался по сторонам. Увидев меня, не поверил своим глазам.

– Паша! А ты как здесь? – удивился он.

– Мне утром позвонили, я и прилетел сразу, – обнялись мы со старым.

– Ой, а мы с пани Ниной уж и не знали, что делать. Я сюда поехал, а она осталась на переговорном пункте тебе дозваниваться.

– Всё хорошо… – уговаривал я сам себя. – Я уже был у жены и пацанов в руках держал, – возбужденно стиснул я кулаки, чувствуя, что адреналина хватанул за это утро сполна. Всё тело дрожало мелкой дрожью и зуб на зуб не попадал.

Посадил Егорыча на скамейке во дворе больницы с вещами, а сам собрал передачку жене из полученного набора в столе заказов и туда же завернул коробку с коньяком, внутри, на обёрточной бумаге, написал записку, что коньяк в коробке Лещиновскому. Завязал и сверху написал номер палаты.

Сдал всё это, вернулся к Егорычу.

– Мне, теперь, вторую кроватку искать надо, – сел я рядом с ним. – Билеты обратные возьму на двадцать пятое число. Возьму целиком купе. Все вместе же назад поедем? – Егорыч кивнул. – Дней десять доктор обещал их подержать в больнице. Это хорошо, Москва по-прежнему вся в дыму, словно Наполеон ее по новой поджег.

– Поздравляю тебя, Паша! – опомнился Егорыч.

– Спасибо! Я посажу тебя в такси с вещами, ладно? А сам обратно полечу, – вытащил сто рублей и дал ему на расходы. Потом подумал и дал ещё сто. – Я же покупал одеяльца на одного ребёнка. А теперь всего надо по два. Буду вам с пани Ниной очень благодарен, если вы проверите, всего ли тут достаточно, чтобы жену с детьми из роддома забрать и до Москвы довезти.

– Всё сделаем, Паш, лети.

– Чуть что, сразу звоните, я прилечу, – поднялся я, загрузился вещами и пошёл ловить такси.

Отправил его в Палангу, а сам взял такси в аэропорт. Летел, вообще, без вещей. С одним портмоне и документами.

И только, когда я взял билет назад и разглядел на нём дату, до меня дошло, что теперь эта дата навсегда будет для меня особой. Мои дети родились тринадцатого числа. Тринадцатого сентября семьдесят второго года…

Парни… Как раз к моменту распада СССР в армии будут. Куда еще их занесет, какие задачи будут ставить командиры. Там же сплошные будут межнациональные столкновения и конфликты, и все будет чрезвычайно жестко. Кое-где и солдат будут задействовать. И армия в тот момент будет тоже разлагаться вместе со страной. Межнациональные конфликты в ней будут просто на пике. Значит, придется пристраивать обоих в университет, чтобы они в такую армию не попали… Хотя не факт – если после университета в армию пойдут, то в Чечне как раз могут оказаться. Хрен редьки не слаще. Значит, нужен университет с военной кафедрой…

В самолёте меня немного отпустило, я перестал делать расчёты про службу в армии своих только что родившихся сыновей, и накатила усталость. Страшно захотелось спать. Но полёт короткий. Выйдя на улицу в Шереметьево, сразу почувствовал, какой же у нас, в Москве, тяжёлый воздух. Улетал не так замечал, а подышал полдня чистым воздухом и сразу почувствовал разницу.

Рабочий день уже закончился, маме и бабушке на работу звонить поздно. Но надеюсь, Миша дозвонился и они уже в курсе.

Ещё подходя к дому, увидел свет на кухне и в большой комнате. И музыка орёт так, что с улицы слышно. Это кто же у меня так гуляет?

Проходя мимо почтового ящика, обратил внимание, что из него что-то торчит. Вытащил целую кипу поздравительных телеграмм и просматривал, поднимаясь по лестнице.

От Алироевых, от Жариковых, от Нигматулиных… Это кто такие? Набережные Челны? Ну, это Загита какая-то родня. Дальше… От Домрацких-Зацепиных… А это кто? У меня только бабушка осталась Домрацкая, мама с Инной на других фамилиях… Может, это Трофим Зацепин? Ладно, выясним. От Величко, это Никифоровна. А это кто такую длинную телеграмму прислал? Батюшки! Общество «Знание», уже и там узнали! Ну это, наверное, Эмма Эдуардовна Ионову доложила. А это что за поэма? От завода имени Лихачёва… Ну что сказать? Приятно!

Дверь в квартиру на распашку. Не успел я войти, как ко мне кинулся обниматься Марат, за ним Загит, потом ещё кто-то… Толпа народу в доме! Всё уже пьяные. Тут и соседи, и Сатчан, и Фирдаус и Брагины. Девчонки наши, Диана, Аиша, Римма Сатчан, Ксюша, Светка Герасимович, значит, и Лёха где-то тут… Куча незнакомых мне стульев и табуреток – откуда только взяли? У соседей?

Бедный Мишка стоит у телефона, приложив трубку к одному уху и затыкая себе другое, лицо морщит, пытаясь хоть что-то расслышать. Верный мой секретарь. Судя по пачке телеграмм у меня в руках, он от телефона сегодня не отходил.

Прошли в обнимку с Загитом в большую комнату, а там вся наша университетская гоп-компания, Сандалов, Булатов, Тания, Макаров с Машей Шадриной, и Гриша с Родькой. А рядом Альфредо, Мартин и друг Загита дядя Володя.

– Ну, молодец, мужик! – заорал Булатов, увидев меня. – Сразу два сына! Настоящий мужик!

– Поздравляем! Папаша! – налетел на меня Гриша.

– Народ, что вы пьёте? Чем закусываете?

– Я картошки нажарил, но они уже всё съели, – подошёл ко мне утомлённый, но улыбающийся Миша.

– Налейте многодетному отцу! – крикнул кто-то.

– Накаркаешь, – отмахнулся я, но стопку, что тут же оказалась у меня в руках, хлопнул с большим удовольствием. Диана заботливо подала мне огурчик на вилке и веселье понеслось дальше. Приехал Пётр, привёз выпивки и жратвы, думал, что я тут весь в делах и некому мне праздник устроить. Прифигел, увидев у меня толпу народа, но быстро освоился и включился в процесс.

– Как вы тут оказались? – спросил я Загита.

– Марат примчался к нам в часть, поднял всех на уши. Нас с Володькой отпустили на три дня по такому случаю. Пашка! Видел Галию? Как моя девочка?

– Она в полном порядке, двоих мелких рожать – не так тяжело, как одного крупного.

– А я в общаге с утра собираюсь на занятия, а тут комендант залетает с глазами по пять копеек, тебя из райкома ищут! – прокричал мне в ухо Марат.

Это Сатчан всех взбаламутил, пока Марата нашёл. Зато, быстро все всё узнали.

В университете тоже все уже знают. Слухи по нашей деревне разносятся со скоростью света.

Хотел выставить свои запасы алкоголя, но мужики показали мне под столом на кухне целую батарею бутылок. С собой привезли, видимо, никто с пустыми руками не ехал. Чувствую, гулять мы будем долго.

Начали подходить соседи и выяснять, что у нас тут за безобразие происходит и как долго оно будет продолжаться. Решил взять пример с Данченко и приглашать всех желающих на праздник по случаю рождения моих близнецов. Это оказалось очень правильным решением. Соседи моментально светлели лицом, прекращали негодовать, и приходили со своим угощением, у кого что дома в этот момент оказалось. Ни в жизнь бы не подумал, что столько людей могут вполне комфортно для себя в двухкомнатной квартире уместиться – по крайней мере, недовольных теснотой лиц я не видел.

Короче, праздник мои гости устроили себе сами. Но было очень весело. Наша символическая трёхлитровая банка-копилка «на нужды ребёнка» очень быстро наполнилась. Кто-то поставил её прямо в коридоре.

Не заметил, когда появился отец. Увидел его, когда он уже с Загитом обнимался. Подошёл к нему, батя слёзы вытирает. Стареет. Сентиментальный стал. Обнялись с ним молча, а Загит нас сверху ещё обнял. Потом деды вместе пристроились на подоконнике на кухне.

Сначала просил гостей не курить в квартире, потом рукой махнул. Придется потом много проветривать. Но сейчас время такое, курение многие и за вредную привычку вовсе не считают.

В какой-то момент гости чуть не переругались, выбирая имена моим сыновьям. Хорошо, зашли на шум вечеринки Данченки и что-то такое забойное спели на радостях, что все сразу вспомнили, что у нас праздник.

Надолго, правда, они не остались. Уходя, Яков подошёл и сказал, прощаясь, что подарок за ним.

Студенты наши засобирались, ещё десяти не было, чтобы наверняка в общагу успеть.

Гриша с Родькой уходя, показали мне коробку в спальне – сказали, что это от них подарок.

Брагины перед уходом показали мне на подоконнике в большой комнате кучу детских погремушек импортных. Из круиза привезли.

– Спасибо, ребят, от всей души, – реально был тронут я.

Марат весь вечер крутился возле Аиши, но уже гораздо осмотрительнее, не так самоуверенно, как в прошлый раз. Но Загит просёк и начал расспрашивать меня про неё. Пришлось сказать, всё, что знаю, пусть тоже подключается к решению этой проблемы.

Постепенно все разошлись – разъехались, всё-таки, будний день, всем завтра на работу.

Эль Хажжи, выбрав момент, подошли и извинялись долго, что без подарка.

– Отец передаст на днях вторую люльку, я встречу её в аэропорту и привезу тебе сразу обе, – с виноватым видом объяснял Фирдаус.

– Чтоб я без тебя делал, дружище! – обнял я его.

Люльки – это очень хорошо. Люльки – это здорово! Спокойно будут дети спать в люльках на одной нижней полке, Галия на второй. А мы с Егорычем на верхних. Если что, помогу старому забраться и спуститься.

Уходя, Сатчан отвёл меня в сторону и сказал, что у Миши проблемы в институте.

– Да, я в курсе, – кивнул я.

– Тёмная какая-то история, – сказал он. – Говорит, отчислили за прогулы, но он не прогуливал. Я ему посоветовал написать заявление в ректорат, что ничего такого не было. Но, вообще, ерунда какая-то… Может, Мишка сам темнит что-то?

– Не думаю, – ответил я. – До меня вот только в самолете дошло, из-за чего это могло произойти. Скорее всего, КГБ им интересовалось, а эти дурни перестраховаться решили.

– Вот тебе и раз! А почему им КГБ заинтересовалось? – удивился Сатчан.

– Я его в Комитет по миру пристроить хотел, они в одном здании сидят с секретариатом Президиума Верховного Совета, проверки при трудоустройстве такие же… Кремль есть Кремль…

– Вот, блин, уроды! И из-за этого отчислили?

– Ну, а что ещё думать? Если задним числом отчислили за прогулы, которых не было? Перепугались, похоже, решили, что он влип во что-то, и их за собой потянет. Перестраховались.

– Это ж надо! Кому рассказать, не поверят… Тем более пусть идет в ректорат. Я ещё у себя посоветуюсь, – протянул он мне руку, прощаясь.

– Я тоже попробую кое-что сделать, – пожал я его протянутую руку.

Римма перед уходом весьма прозрачно намекнула, обнимая меня, чтоб двуспальную коляску я не искал.

– Вот за это огромное спасибо, друзья, – поблагодарил и проводил я их.

Загиту и Володе уступил свою спальню. Заодно посмотрел, что же в коробке Гончаровы подарили. Это оказался большой электрический нагреватель, стилизованный под камин. Промышленного изготовления, не самоделка какая. Эх, надо не забыть поблагодарить ещё раз.

Марата и Мишу разместил в большой комнате, а сам опять пошёл спать к Николаю на седьмой этаж. Подлил воды под пальмы и просто рухнул на диван… Ну и день! Ну и новости!

Глава 2

В четверг спустился к себе, когда ещё восьми утра не было, но у нас уже все встали. Марат собирался в училище на работу, а Миша планировал наезд на ректорат МИИТа. И только Загит с Володей сидели тихонько на кухне и о чём-то тихо переговаривались. Удивительно свежие, учитывая, что вчера себя в спиртном не ограничивали, праздновали с размахом… Настоящие зубры!

– Ну, зять, – улыбаясь, повернулся ко мне Загит, – задал ты мне задачку. Что ж мне внукам-то подарить?

– Я хочу вторую кроватку подарить, – встал дядя Володя.

– Только не спешите, – попросил я, – надо же вторую точно такую же. Давайте, я переговорю с соседкой сначала, это она нам первую кроватку доставала…

Затрезвонил телефон, межгород. Мама сама позвонила, расспросила, как слетал? Рассказал все. Не в первый раз, так что от зубов просто отлетало.

– Вы уже решили, как мальчишек назовёте? – поинтересовалась она.

– Ещё думаем.

– Назовите Андрей и Эдуард в честь дедов.

– Хорошо, мам, мы подумаем, – пообещал я. Каких дедов? Ну Андрей, ладно, реально, дед, мамин отец. А Эдуард – это мамин дед, а не мой.

– Ахмад предлагает Амир и Умар, у Галии же отец татарин, – продолжала фонтанировать предложениями мама.

– Спасибо, мы подумаем, – опять пообещал я и довольная мама попрощалась со мной, передав привет и поздравления от всего завода и, в частности, от бухгалтерии.

Не успел я допить свой утренний кофе, опять зазвонил межгород. На этот раз тётя Диля.

– Паша, ты нашу телеграмму получил? – первым делом спросила она.

А, так вот кто у нас Нигматулины…

– Да-да, спасибо большое за поздравление! – поспешил поблагодарить её я.

– Павел, ты знаешь, что первые сорок дней жизни младенцев нельзя никому показывать? – на полном серьёзе строго спросила она.

– Что, даже медикам? – выглянул я из коридора в кухню и поманил Загита.

– Нет, ну, медикам, конечно, можно, – осеклась Дилара, но тут же нашлась, – но каждый раз, когда на детей будут смотреть посторонние, надо умывать им личико и приговаривать…

Подошёл Загит, вопросительно глядя на меня. Одними губами сказал ему: «Дилара». Он просиял, и я с чистой совестью перебил её.

– Ой, тут Загит поговорить хочет! – и отдал ему трубку.

Заговоры от сглаза – это не по моей части. Галия вернется домой, вот ей пусть тетя и рассказывает детали. Поверит, не поверит – лезть в это не буду. Разные ритуалы иногда помогают людям жить спокойнее, кто я такой, чтобы в это лезть? Не хочется уподобляться пионеру, убеждающему пожилую бабушку сжечь иконы.

Марат и Миша уехали. Мне тоже уже надо было бежать в институт. Оставил мужикам дежурные ключи и собрался было уже выходить, как вдруг опять зазвонил телефон, и опять межгород.

– Слушаю, – взял я трубку.

– Паша, здравствуй! – услышал я знакомый голос. Опаньки, тёщенька любимая нарисовалась. Ну-ну? – Когда ты собираешься жену с детьми из роддома забирать?

– Ещё не брал билеты, – уклонился я от ответа.

– А когда ты их возьмёшь?

– А что?

– А ничего! Бросил Галию одну, неизвестно где, за тридевять земель!

– А что надо было сделать? – спокойно спросил я.

– Привезти её домой! – ответила Оксана таким тоном, как будто говорит с умалишённым.

– У нас пожары ещё не закончились, сплошной гарью дышим.

– Сюда домой! Причём здесь вы?

– Извините, но у Галии дом тут, – выглянул я опять на кухню и поманил Загита. Он подошёл, и я попрощался с тёщей под предлогом того, что опаздываю на занятия, предложив переговорить с мужем.

Приехал в университет как обычно, вошёл в аудиторию и тут группа вся поднялась и давай скандировать «Поздравляем! Поздравляем!». А Ираклий с Сёмой Давыдовым вынесли мне по высокому стулу для кормления детей, которые ещё раскладываются в детский столик и стульчик.

– Это от нас всех, – заявил довольный Ираклий.

– Как я это домой потащу? – улыбаясь, спросил я.

– Я помогу! – крикнул Брагин.

– Своя ноша не тянет! – подсказал Булатов.

Ага, не тянет. А у меня планы на остаток дня сегодня были. В перерыве занёс стульчики к Эмме Эдуардовне и попросил оставить их до завтрашнего дня. Она охотно разрешила и, к моему удивлению, тормознула меня.

– Павел, не судите меня с Галией строго, – достала она из стола две пары очаровательных вязаных ботиночек на гномиков. – От всей души, – стесняясь проговорила она. – Сама вязала.

– Я понял… – бережно взял я в руки подарок. Вот это я понимаю, человек душу вложил! – Эмма Эдуардовна, спасибо вам огромное! Очень красивые.

Вышел от нее, удивленно покачивая головой. Помню, что такие подарки вошли в моду в двадцать первом веке. Ну а что, в магазинах все есть, неохота дарить то, что любой может купить и подарить. А тут – сделано своими руками, уникальный подарок. А в СССР, где много товаров – дефицит, не ожидал такой подарок получить от не так и хорошо знакомого человека…

Во время следующего перерыва позвонил Ионову в общество «Знание», поблагодарил за телеграмму и уточнил, куда мне сегодня ехать на лекцию?

– А я думал, тебе не до лекций сейчас и доцента из МГИМО вместо тебя на замену отправил, – удивлённо ответил он.

– Это потом будет не до лекций, когда детей домой привезу. А сейчас-то, как-раз, можно было бы ещё поработать.

– Да? Так что, в следующий четверг ставить тебя на лекцию?

– Конечно.

Он обрадовался, ещё раз поздравил меня, и мы попрощались.

За обедом опять сели все вместе. Компания наша потихоньку разрасталась. Мартин привёл к нам сухощавую девушку в спортивном костюме, выше среднего роста, светло-русые волосы подстрижены выше плеч и убраны за уши. Чувствуется, девчонка с характером, боец.

– Знакомьтесь, это Илма, – представил он её нам. – Она тоже из ГДР.

При этом Мартин многозначительно взглянул на меня. Намекает, что прислушался к моему совету и обзаводится друзьями в землячестве? Молодец.

– С какого вы курса? – поинтересовался у нее.

– Географический факультет, первый курс, – ответила на вполне сносном русском Илма.

– Это правильно, что вы держитесь вместе, – заметил я, глядя на Мартина. – Как говорится у нас, не имей сто рублей, а имей сто друзей.

Альфредо никак не отреагировал на появление новой девушки в компании. Очень странно. На него это никак не похоже.

После пар поехал в Комитет по миру. Появилась у меня одна идея, может и сработает.

***

Москва. Горный институт.

Тарас Семёнович начал проставляться на службе ещё с обеда, коллеги забегали, поздравляли и обещали вернуться по окончании занятий. После трёх часов весь факультет гулял уже по-настоящему. Подумать только, сразу двое внуков! Коллеги ахали и охали, пили за ножки, желали здоровья и терпения родителям.

В разгар праздника Тарас вспомнил ещё один важный момент и достал из портфеля газету «Труд».

– Товарищи, я что забыл-то! – воскликнул он. – Статью сына же напечатали!

Заинтригованное преподавательское сообщество потребовало подробностей, и Тарас чуть ли не целиком зачитал собравшимся статью сына.

– Я же видел эту статью, – воскликнул один из коллег Тараса, – и фамилию Ивлев видел. Но мне и в голову не пришло, что это твой сын может быть. Мало ли Ивлевых в стране?

– Мой, мой, – счастливо купаясь в лучах славы, ответил Тарас с таким видом, будто это он сам ту статью написал.

– Далеко пойдёт, – согласно покивал коллега.

– Талантливый человек во всём талантлив, – заметила одна из их коллег и попросила у Тараса посмотреть газету.

***

В Комитете по миру застал только Марка.

– Зачастил ты к нам что-то, – с любопытством посмотрел он на меня.

– Марк Анатольевич, у нас ЧП, – нашёл я свободный стул и поставил его рядом со столом Марка. – Мишу Кузнецова КГБ проверяло…

– Ну, да. Но в чем проблема? Нам сообщили, что все твои ребята проверку успешно прошли.