Колдуй, Яся, колдуй!

– Как скажешь, так и сделаю, мой капита-ан… – еще немного подразнилась Яся. – Так мне будет лаборатория?

– Разумеется.

– Спасибо. Жду, Мирослав. Надеюсь, это будет не Упырь с Алхимиком?

– Разумеется, это будут Упырь с Алхимиком.

И под ее мученический стон довольно отключился.

При всей своей ведьмовской натуре брыкалась Ярослава редко. Поэтому послушно дождалась. Из неприметной машины со значком «Ребенок в машине» вывалились двое. Ведьма, разумеется, этого видеть не могла, но прекрасно представляла, как они, ругаясь и смеясь, ищут ее по вечно сбоящему навигатору.

– Яся!

– Ясенька!

В следующее мгновение ее заключили в двойные объятия, будто были не коллегами по работе, а минимум любимыми дядюшками.

– Как жизнь? Как здоровье? Как матушка? Как сестры? Как папенька?

Вопросы сыпались градом, на какие-то Ярослава успевала отвечать, но потом эксперты заметили дыру в заборе, и все было забыто. Ведьма даже обиделась немного.

– Какая же вы оперативная группа без опера?

– Ща явится! – ответил ей Николай Петрович Потайко, прозванный Упырем, собственно за видовую принадлежность. Поднялся он им относительно недавно – лет двадцать назад. При жизни будучи отличным судмедэкспертом, он оказался востребован и после смерти. Но восстал он не вампиром, а упырем. А этим тварям требовалась не только кровь, но и мясо. Человеческое. В былые времена зарубили бы, не посмотрели на ценность. Но гуманизм проник и в стройные ряды нечисти. Так что предложили Николаю Петровичу экспериментальную диету с соевым мясом и специально для него переработанными свиными мозгами. Он согласился, ибо существом даже после смерти остался весьма миролюбивым. Против всех ожиданий диета зашла, хоть и растолстел на ней Упырь преизрядно.

– Новенький! – хмыкнул Алхимик, натягивая перчатки. Вот он как раз вполне себе походил на стереотипное представление о своей профессии. Высокий, худой, если не сказать тощий. Этакий классический алхимик из средних веков во всем, кроме одного – излишнего жизнелюбия. Оно светилась в серых глазах, отражалось в извечной улыбке, блистало в бесконечных шутках. Когда их поставили в пару с Упырем, в отделении устроили тотализатор, кто из них скатится в цинизм и сарказм. Кто-то же должен! По всем законам мироздания! Законы были попраны, ибо эти двое нашли друг в друге родственные души и теперь дружили семьями. – Ясенька, Мирослав просил напомнить тебе сегодняшний утренний разговор. Не знаю уж, о чем речь. Хотя подозреваю, что предупреждал тебя он как раз о новеньком. А, признавайся, душенька?

– Да что с вами всеми сегодня? Напиток прозрения выпили какой?

Эксперты довольно засмеялись и не стали озвучивать так и просящиеся сентенции на тему «Поживи с моё» или «На то мы и полиция».

– А что за новенький? – Ярослава аж подалась вперед, желая получить больше информации.

– Потом… – отмахнулся Упырь, разве что не на коленях исследуя землю рядом с дырой.

– И правда, Ясенька, посиди вон на бревнышке. Отдохни, – Алхимик достал какие-то непонятные приборы и стал потерян для всего остального мира.

Ярославе ничего другого не оставалось, кроме как действительно усесться на бревно чуть в стороне от экспертов. Она начала уже думать, не послушать ли музыку или запросить у подруг пропущенные лекции, как вдруг ее неспешные размышления прервал строгий незнакомый мужской голос:

– Что на месте преступления делает ребенок?

Яся с тревогой огляделась. Неужели кто-то из детсадовцев сбежал? Не Цветочек ли? С нее станется. В поле зрения никакого дитяти не обнаружилось. Зато нашлись две довольные-предовольные рожи экспертов, уставившиеся на нее с предвкушением, и незнакомец, так же смотрящий на нее, правда, с максимальной степенью неодобрения.

Не сразу, но Ярослава сообразила, что за ребенка приняли ее саму. Девушка оглядела свои футболку с мухоморами, короткую юбку, полосатые колготки, огромные наушники, самокат и решительно не нашла причины, по которой ее могли бы причислить к детям.

Она с возмущением посмотрела на мужчин.

– Да, действительно, почему дети на месте преступления? – тут же решил пошутить Упырь.

Яся швырнула в него шишкой. Эксперты заржали, а незнакомец двинулся вперед.

– Прошу вас покинуть данное место. Идите обратно в школу. Если заблудились, могу позвонить вашим родителям или ответственным лицам, чтобы вас проводили.

Взвешивая в руке вторую шишку, Ярослава оглядела незнакомца. Перед ней стоял высокий мужчина со светлыми волосами, забранными в хвост. В левой руке он держал трость с набалдашником в виде головы птицы с длинным кривым клювом. В совокупности с черной рубашкой и белым костюмом смотрелось это весьма импозантно. «Пижон», – подумала Ярослава. Прищурила зеленые глаза, пытаясь разобрать, кто перед ней. Лучше бы, конечно, поколдовать, но вряд ли незнакомец оценит. Тем более магическую ауру видно и так. «Чародей, – мысленно фыркнула девушка. – Стихийник». Она сообразила, что перед ней новый оперативник, о котором предупреждал Мирослав, и еще раз вгляделась в мужчину. Мощь магии, конечно, так не измеришь, но не похоже, что перед ней слабосилок. Да и юным он не выглядел – не меньше тридцати, а скорее всего, больше. Такие редко идут в обычные полицейские, а если и идут, то быстро забираются повыше. Подозрительно.

– И не подумаю, – надула губки Ярослава. – Я сюда первая пришла. Найдите себе другое место и играйте там!

– Девочка, тут совершено преступление. Здесь нельзя находиться простым людям.

– А я не простая!

Судя по взгляду мага, он готов был согласиться с её утверждением, но вкладывал в него другое значение, нелестное относительно её умственного развития. Ведьма достала из кармана весьма кстати завалявшийся с прошлой встречи с Цветочком чупа-чупс, развернула и сунула в рот. И все это не отрывая взгляда от мужчины и хлопая пустыми глазами. Где-то сбоку хрюкнул от смеха Упырь.

Колдун проследил за движениями ее губ и выпрямился еще сильнее.

– Я так понимаю, Ярослава Болотникова, – поднял он брови, сложив обе руки на навершии трости.

– Угадал, – ответила она и кинула в него шишку.

Та пролетела полпути до мужчины, остановилась, повинуясь движению указательного пальца его правой руки, все еще лежащей на набалдашнике, и полетела обратно.

– Глеб Чардаев.

– Вот и познакомились, – Яся поймала шишку, оценив и реакцию, и видимую легкость колдовства.

Мужчина подошел ближе и подал ей руку. Девушка улыбнулась и вложила в нее свою ладонь, поднимаясь. В тот же миг вторая рука колдуна, поудобней перехватив трость, обвилась вокруг ее запястья, сильно нажав на вену, где у обычных людей измеряют пульс, а у ведьм – их чародейскую силу. Ярослава мгновенно оттолкнула колдуна, вырываясь из его хватки, но, судя по его усмешке, он все успел понять.

«Вот недаром Мирослав предупреждал», – разозлилась Яся, сладко-сладко при этом улыбаясь. Пусть считает, что она что-то задумала.

– Коль со знакомством закончили, то перейдем к делу, – мужчина отступил и вновь принял невозмутимый вид. – Расскажите, как наткнулись на дыру.

Вот уж чего не хотелось, так это облегчать ему работу. Но и дурить, когда дети, возможно, в опасности, глупо. Хоть в длинной паузе Ярослава себе не отказала.

– Нашла, потому что искала. Искала, потому что сестра рассказала про зайчика, приходящего из леса. Про зайчика лучше спросить у нее, потому что мне она мало что сказала, да и, как там говорят, показания с чужих слов?

Чародей покосился на стену вокруг детского сада и поморщился.

– Вы можете дать разрешение на разговор с сестрой?

– Официально нет.