Пособие для настоящих волшебников

– Даже ради подарков? – хмыкнула Ива, хорошо знавшая людей из своей деревни. Ее тут мало любили, но за последний месяц уже три девушки пришли к ней с расспросами о том, как влюбить в себя такого парня, как Ло. Разумеется, все дорогие, хотя бы по их меркам, вещи и коня знахарки они считали подарками приехавшего с ней «жаниха».

– У него водятся деньги? – спросил Ло.

– Раньше водились, – подтвердила девушка.

– И сейчас водятся, – согласилась тетушка. – Он в город частенько ездит. Торгует.

– Только вот… – Ива нахмурилась. – Готов ли он убить за отказ? Одно дело – подкупить подарками, приворожить, а другое дело – свернуть шею.

– В чужую душу так просто не заглянешь, – пробормотала ведьма. – По мне, так мог. Я вообще считаю, что убить может любой. Кто-то легко, кто-то через силу. Но любой… А уж этот точно.

Ива подумала, что уходила из этого дома пусть не совсем невинной девушкой, но трупов за ней не было, а сейчас? Страшно вспомнить. Вот тебе и милая добрая знахарка. Девушка даже расстроилась.

– Надо бы как-то ненавязчиво с ним побеседовать, – пробормотал Ло.

– Ага, ты и ненавязчиво. Ты же тут как роза в морозы, – разве что не плюнула тетушка. – Надо тебя хоть в нормальную рубаху обрядить. Ходишь тут как щеголь, народ раздражаешь.

Травница по-новому оглядела черные, расшитые серебром одежды вампира, казавшиеся в городе такими неотразимыми. А ведь и правда, здесь как-то неуместно смотрятся. Сама она, покрасовавшись первые несколько дней, влезла в привычные местные платья – светлые, льняные и с вышивкой. Тетушка ей как раз новых нашила.

– Он и есть щеголь, – не смогла удержаться девушка. – Это он тут еще ничего. Ты бы видела его в Стонхэрме! А если еще в праздник!..

– Тебе всегда нравилось, чтоб покрасивше, – мигом ответствовала Полонея.

– Неправда! – в запале возразила Ива. – В смысле красивое всегда глазу приятно. Только я не потому…

– Конечно, не потому, – не дала ей закончить женщина. – Только ты сначала на внешний лоск смотришь, а потом уже начинаешь в человеке, в смысле, в упыре разбираться. А у кого лоска-то нет, того можешь и не заметить.

– Ну что ты такое говоришь?! Я…

– Ты, ты! Сколько Хонька вокруг тебя вертелся! Сколько для тебя делал!

– Но мы с ним друзья!

– Вот именно. Лоска нет, и мужчину будто не видишь.

У Ивы от обиды даже слезы на глаза навернулись.

– Что я, по-твоему, совсем пустоголовая дурочка?!

– Нет, молодая просто. А может, вот такая блажь в тебе сидит. Каждый вправе выбирать в полюбовники себе того, кого считает красивым, иначе искорка просто не зажжется. И тут уж ничего не поделаешь. Хорошо, что ты хоть разбираешься сначала, что там за лоском-то. А красота, она для каждого своя. Я, даже когда помоложе была, на таких, как твой красавчик, никогда не смотрела. Мне всегда нравилось, чтобы ух какой был, громила, скала, чтобы сесть на него и быть уверенной, что не раздавишь. – Ива невольно хихикнула, услышав это описание. – А вот одной моей подружке нравилось, чтобы руки такие, знаешь, как лопаты. А другой – чтобы нос обязательно с горбинкой. Ой, а одна вот уж чудачка была! Ей обязательно нужно, чтобы мужика было за что пожалеть. Она так всегда и говорила: «Когда нет проблем, неинтересно». А тебе вот лоск подавай. Не самый худший вариант.

Ло сидел тихо и интересом слушал. И его нисколько не смущало, что о нем говорят в третьем лице, да еще в таком тоне. Полонея с насмешкой посмотрела на его лицо, на котором застыло любопытство, и строго сдвинула брови.

– Хватит лясы тут точить. Ты, Ивушка, давай в лес сходи. С домовым потолкуй. Может, кто из его подопечных что-нибудь видел. Гостинцев не забудь! Ты, упырек, иди с ней и глаз не спускай. Коль такие дела пошли, надо ухо держать востро. И того… клыки тоже.

– А ты? – подозрительно спросила знахарка.

– А я тоже… делом займусь, – туманно отметила ведьма. Обычно это означало, что деталей вопрошающие не услышат.

Ива для порядка фыркнула и отправилась в курятник. За гостинцами.

Опомнилась девушка, только отойдя от дома шагов на десять. Возмущенно посмотрела на вампира и спросила:

– А вот скажи мне, почему мы вообще этим должны заниматься? – Для убедительности знахарка даже уперла руки в боки. – Мы же не власть какая, и Златко с нами нет.

Ло полюбовался на столь выразительную позу, благо из-за нее еще и грудь подавалась вперед. На дворе лето, а значит, ворот у платья фактически не зашнурован. Смотри и наслаждайся. Но все же ответил:

– Ну а если не мы, то кто?

– Вообще-то староста есть.

– И что, разберется он с этим делом?

Ива припомнила местного старшого, который хоть и имел авторитет, в торговле понимал, пусть сам и не занимался почти, но на роль сыскаря никак не подходил.

– Яринку жалко, – пробормотала травница, будто оправдываясь перед собой.

– А вдруг она только первая жертва? – подлил масла в огонь Ло. – Или за неимением убийцы вновь нас с тобой обвинят?

– Да, нехорошо, – согласилась Ива с первым доводом, а второй ее действительно испугал. Она сама понимала, что в этом есть какой-то парадокс, но ничего не могла с собой поделать. Да и… не верилось как-то в реальность первого варианта. Вот в Стонхэрме такое запросто могло произойти. А тут… откуда тут всяким, как Златко говорит, «серийным убийцам» взяться?

– Кстати, – подначил ее вампир, – что-то я не припомню, чтобы ты задавалась этим вопросом, когда у вас в деревне стали дети гибнуть. Помнишь, ты мне рассказывала, тогда к вам еще наведался менестрель с характерным именем.

– Гамельн, – улыбнулась девушка воспоминаниям и смутилась. – Ну ты сравнил. То же дети!..

– А тут невинная дева! – патетически провозгласил Ло. И тут же по-бытовому заметил: – Столько крови зря пропало.

Травница покосилась на вампира:

– Тебе скоро в город ехать?

По просьбе Ивы юноша не пил кровь из ее односельчан. Для поддержания сил Ло не нужно было убивать человека, но кровь ему все-таки требовалась. Поскольку они решили не разглашать истинную сущность спутника знахарки, за пропитанием, так сказать, вампир периодически ездил в город. Как уж он ее там добывал – за деньги, магией ли, девушка не спрашивала. Ей хватало знания, что обходится без убийств.

– Еще нет, – с совершенно непроницаемым лицом ответил Ло.

Ива, если честно, боялась его невозмутимых мин. Он отлично умел их держать, превращаясь в кого-то чужого и недосягаемого, того самого вампира из древних легенд и страшных завораживающих сказок. Поэтому выспрашивать дальше девушка не стала. Очень даже возможно, что зря.

– Хорошо, – буркнула она и тут же перевела разговор на другую тему: – Смотри, вот там у колодца девушка стоит.

Колодцев в деревне насчитывалось два. Один в самом центре – глубокий, с журавлем, он являл собой едва ли не сосредоточие всей местной общественной жизни. Второй же, не такой популярный, находился на краю деревни, недалеко от дома ведьмы. Им пользовались в основном жители нескольких ближайших домов, из-за особенностей рельефа стоящих чуть в отдалении от основной части поселения.

Сейчас ручку второго колодца крутила Бажена, одна из соседок Ивы, белокурая, как почти все здесь, девица с забавной родинкой над губой. Если бы не глаза немного навыкате, ее можно было бы назвать прехорошенькой. Ло мгновенно почуял ее желание посплетничать.

– Кажется, она не прочь пообщаться, – заметил он.

– Вот и я о том.

Знахарка перевесила корзинку с гостинцами на сгиб другой руки и будто бы невзначай направилась к колодцу.

– Ну и жара, – провозгласила Ива, вымученно улыбаясь соседке. – Только из дому, а уже пить хочется. Можно угоститься?

– Ой да конечно, угощайся, – прощебетала девушка, улыбаясь спутнику травницы. – А куда это ты в самый солнцепек?

– Самый солнцепек уже прошел, – не удержалась знахарка. – Был, когда Яринку убили.

– Ужас-то какой, да? – чуть растягивая гласные, тут же среагировала Бажена. – Страшные дела творятся. – И девушка с интересом оглядела вампира. – А правда говорят, что вы упырь западноземельный?

Ло пожалел, что не может улыбнуться во все клыки.

– Конечно, правда, – с удовольствием ответил он. – Особенно люблю молоденьких девиц на выданье.

Бажена рассмеялась, а знахарка нехорошо сузила глаза: интересно, с какой это целью Ло кокетничает – пытается расположить девушку к себе, дабы выведать у нее сведения, или ради того, ради чего всегда флиртуют, или, может, чтобы она, Ива, поревновала? И еще один вопрос – почему это ее так раздражает?

– Так, может, это вы Яринку-то того… скушали?

– Может, и я, – подмигнул Ло. – Не боишься?

– Скажете тоже! Не боюсь! Иву-то небось не скушали!

Травница через силу улыбнулась.

– А я ядовитая, – отчего-то задумываясь, а есть ли возможность без смертельного исхода сделать кровь ядовитой, протянула она. – Чтобы никому неповадно было. Продать зельице?

Кокетливая соседка еще раз оглядела кавалера травницы и почти невольно покачала головой:

– Да пока повременю.

– Не боишься, что как с Яринкой будет? – вновь улыбнулся Ло.

– Да что бояться, авось я сестре родной дорожку-то любовную не переходила.

– А что, Яринка Чаруше дорожку перешла? – удивилась Ива.

– Ой, вы ж не знаете всю эту историю, – обрадовалась Бажена, сообразив, что знахарка уехала до того, как оная началась. – У нас все про это знают. Ну или почти все. Вроде как нехорошо об этом говорить, а чего нехорошего-то? Уж вам-то это точно надо знать.

Чародеи сделали заинтересованные лица.

– Ты, Ива, должна помнить, как семья Лютомира решила податься в город, – начала Бажена свой рассказ. Знахарка согласно кивнула, подтверждая, что сохранилось такое в памяти. – У них там родня какая-то. Вроде как им рабочие руки да доверенные люди понадобились. Вот и вызвали родственничков. Это было…

Травница наморщила лоб, припоминая:

– Лет шесть назад. Если не семь.

– Да, около того, – согласилась Бажена. – Лютомир тогда совсем пацаном был.

– Да мы с тобой сами совсем соплячки были, – рассмеялась знахарка. – А Лютомир нас старше.

– Ну и что? Это он тогда казался почти взрослым. Теперь-то мы обе знаем, что он даже юношей не был.

– Это да, – согласилась Ива.

– Отож, – значимо припечатала Бажена. – Они тогда уехали, и с тех пор о них ни слуху ни духу не было. А где-то с полгода, может, больше Лютомир вернулся. Один. И с деньгами. Хату новую поставил, красоту там навел – смотреть больно. В общем, чуть ли не первым женихом стал. Хотя не первым, нет. Первый – это… Впрочем, неважно. В общем, вернулся. Но про свое житье-бытье особо не распространялся. Родители, говорит, померли, а без них ему тут лучше, чем в городе. Как обустроился немного, так сразу стал за Яринкой ухаживать. Цветы ей дарил, подарки всякие. Слова разные говорил, хоть обычно от него ни полслова не добьешься. Только Яринка его сначала не особо привечала. Ей мой брат Окула нравился. Да только вот ей. – Девушка сложила недвусмысленную комбинацию из пальцев. – Окуле всегда Чаруша нравилась. Так нравилась… – Девушка скорбно вздохнула. Видимо, она совершенно искренне переживала за брата. – Только такая глупость вышла – Чаруша как дура полная втюрилась в Лютомира. Вот такой замкнутый круг получился, просто слов нет. А как Окула предложил Чаруше под венец пойти, так Яринка сразу к Лютомиру переметнулась. И трех седмиц не прошло, как она с ним рядом начала по всей деревне показываться. Мы тогда с девками еще смеялись, что, мол, она надеется, что Окула одумается. Тем более Чаруша ни да ни нет не сказала. Все думала. Думала-думала да и отказала. Окула так убивался, так убивался, вот нет бы ее кто-нибудь!.. Эх… одно расстройство. В общем, Окула не выдержал и в город уехал. Редко теперь весточки шлет. Но вроде уже не так переживает. Я очень на это надеюсь… Однако Яринка с Лютомиром не разошлась. Кто знает, может, сердце и растаяло. А может, назло сестре все сделала. Только где это видано, под венец идти назло кому-то?

– Как где? А сестры Верка и Донька? – тут же припомнила Ива сплетню, которую ей еще тетушка рассказывала.

– Ну эти да, но они всегда были дурные на всю голову.

– А Яринка и Чаруша не такие, думаешь?

– Да вроде нет. Хотя, конечно, кто знает. Только я не удивлюсь, если вдруг без Чаруши во всей этой истории с убийством не обошлось.

Бажена, нисколько не смущаясь некоторой нелогичности своих высказываний, фыркнула и подняла ведро. Но слова Ло ее остановили:

– А я слышал, Кышек за Яринкой увивался.

– Этот не увивается, – хихикнула Бажена. – Этот с хмурой миной ходит. Уж какие года, а все никак жену себе не выберет. Бирюк, одно слово. Но Яринка ему нравилась. Точно-точно. Может, это он ее и порешил? Вот запросто, кстати!

В глазах девушки загорелся тот особый огонек, по которому Ива безошибочно поняла, что через пару часов вся деревня будет говорить об убийце Кышеке.

Шагая по тропке к лесу, Ива думала о том, не выйдет ли Кышеку боком их болтливость. Одно дело, если он виновен. Но ведь не факт. Уж кто-кто, а знахарка помнила, как это ужасно быть несправедливо обвиненной.

Ло шел рядом и тоже о чем-то сосредоточенно размышлял. Девушка совсем уж вознамерилась поделиться с ним своими сомнениями, когда вампир заговорил:

– Я вот чего не могу понять… – Начало обнадеживало, и Ива порадовалась, что не она первая заговорила на волнующую ее тему. – Да, никак не могу, – кивая своим мыслям, продолжил Ло. – Зачем лешему куриные яйца?

Травница остановилась как вкопанная. Глядя в ее изумленно уставившиеся на него глаза, юноша забеспокоился.

– Нет, ну я честно не понимаю. Ива, делай скидку, что я в городе вырос. Я про леших только в теории и знаю… – Он готов был продолжать в том же духе, когда девушка его прервала самым неожиданным образом:

– Тьфу на тебя.

– Нет, а что такое? – в свою очередь возмутился Ло. – По мне, так яиц в лесу должно быть множество. Бери не хочу.

– Так то от лесных птиц яйца! – ответила Ива, смирившись с толстокожестью некоторых вампиров. – А то от домашней птицы. Чуешь разницу?

– Э-э-э… от домашней крупнее?

Знахарка украдкой вздохнула и подумала, что некоторые вещи тяжело объяснить. Когда что-то усвоил с детства, кажется, это знают все. Объяснять очевидное кажется таким глупым…

– Леший дюже до яиц охоч. Но он не любит разорять птичьи гнезда. Хоть и делает это порой. Но в любом случае у лесных вкус другой. Так что домашние для него деликатес, так сказать. К тому же я ему хлеба захватила, пшеничного и ржаного. И ватрушек сладких для детишек.

– У него и дети есть?

– Конечно. И жена, и детки. Что он, монстр какой, без семьи-то всю жизнь куковать?

– Да, я, кажется, что-то слышал про свадьбы леших, – вспомнил вампир.

– Уже хорошо, – вдруг рассмеялась Ива. – Свадьбы у них и правда шумные. Часто рассказывают, что попавший в свадебный караван лешего человек приходит в себя за много верст от места, где его затянуло в эту круговерть. Ничего не помнит, и голова дурная, как с похмелья… Хотя почему как? С похмелья и есть. И между прочим, эти сплетники не врут. Так все и есть. Поэтому в числе прочего лешие и зовут на свои свадьбы ведьм. Дабы хоть те следили, чтобы всякие дурни не попадали куда не надо. Мороки потом не оберешься. Я помню, – знахарка вновь хихикнула, – тетушка рассказывала, раз пригласили ее на свадьбу, все чин чинарем, несутся по лесам и полям, и затянуло одного придурка в свадебный караван. Приглашенные ведьмы вместе с моей тетушкой уже к тому моменту набрались так, что себя не помнили, не то что за придурками следить. Так пока этого неучтенного обнаружили, он успел уже за какой-то лесовичкой поухлестывать. Они же частенько как люди выглядят. И часто прехорошенькие. До того доухлестывался, что потом пришлось ее в жены ему отдавать, совсем девка по нему с ума сошла. До сих пор живут где-то душа в душу… Или что там у леших вместо души.

– Врешь! – не поверил вампир.

– Я? Никогда! – тут же соврала Ива. – Да сам у тетушки спроси.

– Интересно, кто у них родился? – мгновенно озадачился Ло.

– Кто-кто, или мальчик, или девочка, – фыркнула знахарка. – Кстати, насчет лешего. Я его на полянке заветной буду ждать. Но ты вместе со мной не стой, – неожиданно серьезно сказала она. – Не будет при тебе леший со мной откровенничать.

Вампир предполагал нечто подобное, так что даже спорить не стал.

– Если что, кричи, – попросил он. – «Щиты», может, повесишь на себя?

– Не, нельзя. Нельзя с такой магией к лешему.

– Проверяла?

Ива немного помолчала.

– Знаю.

– Делай как считаешь нужным. Я буду неподалеку.

Отчего-то вдруг сжалось сердце, и захотелось забрать свои слова назад и обязательно сказать ему что-нибудь нежное, но слова застряли в горле, удалось лишь вымученно улыбнуться. Почему-то подумалось, что она до сих пор так и не поняла, что такой юноша, как Ло, нашел в ней. Пожив в большом городе и наслушавшись разных модных идей, девушка знала: такие мысли до добра не доведут. Они могут все разрушить. Да и, по сути, являются оскорблением для того, в чьей любви сомневаешься. Кому понравится, что объект его симпатии унижают, даже если этим занимается сам предмет страсти? Да и потом, неужели ее не за что полюбить? И все же… все же эти мысли приходили в голову, и избавиться от них порой удавалось далеко не сразу.

– Нет, все-таки кто же родился… человек или пенек? – уходя глубже в лес, услышала Ива.

Идти меж деревьев – словно домой вернуться. Девушка знала каждое из них. Ей казалось, что они все обладают своими, совершенно отличающимися друг от друга лицами, говорят по-разному, чувствуют, а уж характер… За этот месяц она не раз сбегала сюда. Просто чтобы побродить меж стволов, полюбоваться на просветы неба, сверкающие в вышине крон, послушать рассказы старых друзей. Она так скучала по ним.

Девушка чувствовала особую магию – песнь Природы – и часто ловила себя на том, что полностью погружается в нее. Перестает замечать что-либо иное. Даже уйдя из леса, она снова и снова мыслями возвращается в его торжественную и одновременно уютную тишину. Он зовет ее. Не хочет отпускать. Иногда это пугало девушку. Здесь все чувства, сама ее душа оказывались словно без одежд и защит. Это было страшно… и упоительно.

Она обещала Ло не уходить далеко, но просто не могла остановиться. Все шла, шла и шла. Постепенно исчезающая тропка будто сама несла ее вперед. Каждый шаг давался легче предыдущего. И все чаще хотелось улыбаться. Не просто улыбаться – вскинуть вверх руки и закружиться от счастья. И бежать, бежать туда, куда зовет ее лес, в его глубину, к самому сердцу. «А Ло… он просто волнуется. Реальной же опасности нет… Кого мне тут бояться? Это мой лес. Леший мне друг. А от всего прочего я магией отобьюсь», – подумала Ива, ускоряя шаг.

«Ага, – тут же ответил внутренний голос, вечно ворчащий и лишающий ее удовольствий. Правда, иногда знахарка подозревала, что это голос разума. – Если это не что-то неучтенное».

«Да что тут может быть неучтенного?»

«Что-то сворачивающее всяким дурам шеи и попивающее их кровь».

Знахарка затормозила, будто перед ней выскочил Грым без штанов. Друзья всегда ругали ее за пренебрежение мерами безопасности. «Вот ты, Ива, вроде умная. И бережешься всегда, «щиты» на себя накидываешь где надо и где не надо, – будто наяву услышала она голос Златко. – А потом раз – и стоишь без всего, только глазами хлопаешь. Как тебя вообще можно куда-то одну отпускать?» Да, с ней такое случалось. В основном из-за общей рассеянности, но порой и из-за того самого внутреннего вредителя, утверждавшего, что все будет хорошо. Надо признаться, пророчества ему удавались не особо.

Ива тряхнула головой и вздохнула. В расстройстве села на лежащее неподалеку поваленное дерево и задумалась. Вот почему всегда так? Только отпустишь себя на волю, только развеселишься – так на тебе. Одно огорчение…

– Ты чего пригорюнилась, Ивушка?

Девушка подскочила и тут же выставила три магических «щита»… которые вряд ли бы помогли, если бы на нее действительно хотели напасть. Увидев, кто ее так напугал, чародейка с трудом заставила себя убрать защиту.

– Вот зачем было подкрадываться? – совершенно нелогично вопросила знахарка. Леших всегда не видно, пока они того не пожелают. – Чуть концы не отдала.

– Вот те раз, – возмутился лесной хозяин, усаживаясь на похожий на трон пень. – А ты что же, не меня искала?

От злости скорее на себя, чем на кого-то другого, знахарка соврала:

– Нет! Просто медитировала!

– Че? – Леший помолчал, потом бесцеремонно приподнял салфетку и заглянул в корзинку. – Это в заморских землях так пожрать называется?

Ива уже открыла рот, чтобы негодующе все объяснить, потом вспомнила свои и друзей занятия в комнате для медитаций и смущенно пробурчала:

– Ну типа того. Но вообще это тебе.

– Да? Ну добре-добре, – даже просветлел ликом ее собеседник.

– Держи, – протянула ему корзинку девушка. Через минуту та была пуста, но куда все делось, знахарка так и не увидела.

– А тетушка твоя не поскупилась, – вдруг скрипуче рассмеялся леший. – Говори, что надобно.

– А то ты не знаешь!

– Знаю не знаю – дело десятое. Ты спроси, может, и отвечу.

– Когда ты таким вредным стал?

– А я всегда таким был. Ты просто подзабыла. Что, в ваших заморских лесах хозяева не такие?

– И вовсе даже не заморских. – Второй раз Ива уже не могла не поправить. – Ох, хозяюшка, знал бы ты… Я же тебе все про волшебства всякие рассказываю. Про Хмурый Лес там, про серебристые березы, про города с живой душой, но там, где я теперь живу… и долго еще буду жить… чужие леса. Понимаешь? Северные, суровые, да и те далеко. Мой дом теперь в городе. А город тот называют Каменным. И вокруг него только злое море да ветра. Наших лесов там нет. И лугов наших нет. Надо немало проехать, чтобы Природу почувствовать… Землю… как мы ее с тобой ощущаем.

Глаза лешего стали огромными и печальными.

– Так возвращайся! Доучишься – и возвращайся. Дома всяко лучше. Вон как тебе тетушка рада. Аж светится вся.

Иве внезапно захотелось плакать. Не от боли, от какой-то неизъяснимой печали, что то и дело охватывала ее этим летом.

– Уже не могу. Не знаю, как объяснить. А вот не смогу…

– Да, так бывает, – неожиданно понимающе кивнул леший. – Кто уехал, редко вертается. Хотя вот Лютомир вернулся.

Знахарка быстренько вытерла глаза и внимательно посмотрела на собеседника:

– А ты Лютомира знаешь?

– Конечно! Как не знать-то! Он же со… – Тут лесной хозяин запнулся и уже иначе посмотрел на девушку. – А тебе-то зачем Лютомир? Ты же со своим упырем приехала. Али не люб?

– Люб, люб. Только сдается мне, ты меня за нос водишь. Ни за что не поверю, что ты ничего не знаешь!

– Что-то да знаю. – Напрямую лесовик явно говорить не собирался. – А ты про что?

– Про то, что сегодня пополудни в лесу у деревни произошло.

– А что там произошло? – Взгляд у лешего так и светился невинностью.

Ива прикрыла глаза и подумала, что ей мешает спросить открыто. Ведь это совсем не тайна.

– Там убили человека, – произнесла она наконец.

– Да вы друг друга постоянно убиваете. – Судя по скорости ответа, лесовик его заранее приготовил.

– Можно подумать, звери друг друга не убивают. Кто за пропитание, кто за подругу, кто за власть. А кто-нибудь из них и вовсе мог бешенство подхватить…

– Вот бешенство куда чаще у людей бывает! Только вы его иначе называете.

– Да? Так что, Яринку бешеный какой-нибудь убил?

– Так это Яринку убили? Вот беда-то беда. – Лешак продолжил свою игру.

Ива помолчала. «Что на моем месте спросили бы Златко или Калли? Вот чего я всегда ушами хлопала, когда они свою дипломатию разводили? Нет чтобы запомнить вопросы умные».

– Знаешь, что народ в деревне говорит? – беззаботно «поделилась» девушка. – Говорят, Лютомир ее того, из ревности порешил. Или она ему все-таки отказала… Перед самой свадьбой…

От возмущения леший даже вскочил со своего пенька-трона:

– Да ты думай, что говоришь! Быть такого не может, чтобы Лютомир на свою Яринку руку поднял! Он же с нее пылинки готов был сдувать! Души в ней не чаял!

– Ну вот любил-любил да и убил, – будто не замечая ярости собеседника, парировала Ива.

– Да никогда! Он ради нее даже… – Тут леший осекся и замолчал.

– Что даже?

– На все готов был, – пробурчал хозяин, хотя первоначально явно собирался сказать другое. – Никогда бы ее и пальцем не тронул. И если такое говорят, значит, дураки. Да люди дурни и есть. Лес бы только рубить да зверье на трофеи изводить. Ни ума, ни уважения, ничего в них не осталось. – Лесовик продолжил говорить, но было видно, что мысли его далеко от предмета разговора. И он явно беспокоился.

Ива боялась ошибиться, но, похоже, волновался он за Лютомира. «Но почему? Тот же обычный крестьянин. Даже не охотник. А до этого вообще в городе, далеко отсюда жил. Почему он может быть дорог лешему? Если бы Лютомир когда-либо оказал помощь ему, то вряд ли бы тот скрывал это. Разве что дело какое неприятное, о котором особо не расскажешь… Интересно, что же это?»