Владычица Серебряных степей

Степь горела.

Не трава – горели Маяки Селены. Древние каменные столбы, веками отмечавшие границы Серебряных Степей, теперь чадили чёрным дымом.

Их лунные символы трескались от жара, а резные изображения звёзд осыпались пеплом.

Архан припал к земле, прячась за валуном. В двадцати шагах от него воины Нэр-Ваала крушили последний Маяк.

Их крики сливались с треском пламени, а смех звучал как лай.

– Добей его! – рявкнул Хальг, верховный вожак. Его волчий клык на кожаном шнуре блестел в отсветах пожара. – Пусть луна погаснет!

Один из воинов взмахнул топором. Камень треснул, и верхняя часть Маяка рухнула, подняв тучу искр. Архан сжал рукоять ножа.

Он знал: это не просто разрушение.

Это объявление войны.

Ещё утром всё казалось иным. Архан шёл к ближайшему Маяку, чтобы оставить жертву – пучок сушёной травы и три птичьих пера, как делал его отец. Маяк стоял на холме, белый и нерушимый, его поверхность украшали выгравированные созвездия.

Но теперь здесь пахло кровью. Среди обломков лежали тела стражниц Серебряных Степей. Их плащи, вышитые серебряной нитью, тлели на ветру.

– Зачем? – прошептал Архан, обращаясь к ветру. – Они же не нападали…

– Они украли силу степей! – Ксор, старейшина, возник за его спиной. Его глаза горели не от огня, а от ярости. – Луна высасывает нашу жизнь. Эти камни – её клыки.

Архан не верил. Он помнил сказки о том, как два царства когда-то жили в мире. Но теперь сказки превратились в пепел.

Вечером войско вернулось в лагерь. Юрты стояли по спирали – как волчья стая на отдыхе. В центре, у Кургана Великого Волка, уже пылал костёр.

Барабан Духа гудел, задавая ритм: тук-тук-тук – как сердце зверя.

Воины начали Танец Стаи. Они кружились, подражая охоте: прыжки, рывки, низкие стоны.

Их тени сливались с тенями настоящих волков, круживших у края света.

Архан стоял в стороне. Он не чувствовал единства. Вместо этого в голове звучал голос матери: «Помни: волк – не враг. Он – отражение. Если ты ненавидишь его, ты ненавидишь себя». – Ты не танцуешь, – Морриган появилась бесшумно. Её глаза светились жёлтым, а за спиной маячили силуэты её стаи. – Ты сомневаешься.

– Это не наша война, – сказал Архан. – Маяки не нападали.

– Война началась задолго до нас, – она наклонила голову, принюхиваясь. – Чувствуешь? Воздух пахнет железом. Скоро пойдёт кровь.

На рассвете Хальг собрал вождей у Штандарта Великого Волка. Войлочное полотнище трепетало на ветру, а рубины в глазах зверя казались каплями крови.

– Элеандра ответит, – заявил Хальг, ударяя копьём о землю. – Её Воительницы Луны думают, что они – свет. Мы покажем им тьму.

Архан смотрел на вождей. Их лица были жёсткими, как камень, а взгляды – холодными, как сталь. Они говорили о силе, о чести, о Законе Следа: «Сильный ведёт, слабый следует, хитрый выживает». Но где же правда?

Он вспомнил, как в детстве видел караван из Серебряных Степей – торговцы везли соль и ткани. Женщины смеялись, дети бегали вокруг, а один старик подарил ему медную подвеску в виде звезды. Тогда не было врагов. Тогда была только степь.

К полудню войско двинулось на запад. Архан ехал в рядах степных гонцов – всадников на низкорослых выносливых конях. Впереди, на горизонте, уже виднелись очертания Серебряных Степей: их холмы были покрыты изумрудной травой, а вдали мерцали купола храмов Селены.

– Готовьтесь, – крикнул Хальг. – Сегодня мы напишем новую историю!

Но Архан думал о другом. Он вспоминал слова Морриган: «Воздух пахнет железом».

И теперь он чувствовал это – запах приближающейся бури.

Где-то за холмами ждала царица Элеандра. Её имя уже стало легендой – жестокой, как мороз, и яркой, как пламя. Но для Архана она была не врагом. Она была вопросом, на который у него не было ответа. А за спиной, среди пепла разрушенных Маяков, волки выли в небо. Их вой звучал как предупреждение.

Степь сменилась предгорьями. Воздух стал резче, в нём появились металлические нотки – запах рудников Серебряных Степей. Архан натянул поводья, всматриваясь в долину внизу. Там, среди изумрудных лугов, раскинулся лагерь Элеандры. Сотни белых шатров, словно лепестки гигантского цветка, окружали центральный павильон из полированного серебра. Над ним реяло знамя – лазурный полумесяц на фоне звёздного неба.

– Они живут как боги, – сплюнул Ксор. – А мы спим на земле и едим пыль.

– Мы живём как волки, – тихо ответил Архан. – Разве это хуже?

Старейшина резко развернулся:

– Волки не прячутся за каменными стенами! Они встречают врага лицом к лицу.

Барабан Духа зазвучал глуше – ритм изменился. Теперь он напоминал стук сердца перед прыжком. Воины стягивались в боевые стаи, проверяя наконечники копий и натягивая тетивы луков.

Архан ощутил, как внутри разгорается странное пламя – не страх, а что-то древнее, почти забытое. Он вспомнил ночь посвящения: холодный камень под ладонями, запах волчьей шерсти, шёпот ветра: «Ты – часть стаи».

Атака началась на закате.

Степные гонцы Нэр-Ваала ворвались в лагерь, как вихрь. Их низкорослые кони неслись между шатрами, сбивая растяжки и опрокидывая котлы с кипящим отваром. В воздухе засвистели стрелы – теневые охотники били из высокой травы, их оперение светилось ядом.

Архан мчался вперёд, сжимая копьё. Перед ним возникла фигура в бронзовых

доспехах – Воительница Луны. Её меч сверкнул, отражая последние лучи солнца, и Архан едва успел отклониться. Удар пришёлся в плечо, но кожаный нагрудник смягчил удар.

– Ты не сможешь убить нас всех! – крикнула она, отбивая его выпад.

– Я не хочу убивать, – выдохнул Архан, уворачиваясь от клинка. – Зачем вы защищаете тех, кто разрушил Маяки?

Её глаза расширились:

– Что ты несёшь? Мы охраняем свои земли! Ваши шакалы сожгли святилища!

В этот момент стрела пронзила её бедро. Воительница вскрикнула, упала на колено, но тут же подняла меч, готовая драться до конца.

Архан замер. Перед ним была не безликая противница – молодая женщина с прядями седых волос в тёмной косе. На её запястье блестел лунный камень – символ верности царице. Он опустил копьё.

Битва переместилась к серебряному павильону.

Воины Нэр-Ваала окружили его, но не решались приблизиться: у входа стояла она.

Элеандра.

На черных волосах, заплетенных в тугие косы, украшенных серебряными нитями,

закатными лучами сверкал венец из лунного камня. Чёрный плащ струился, как живая тьма, а бронзовые доспехи сверкали, будто покрыты звёздами. На плече мерцал символ её рода: серебряная волчица, воющая на луну.

В правой руке она держала меч с лезвием, похожим на осколок луны – свой Лунный Клык.

Левая покоилась на шее её коня – Мрака. Животное фыркало, било копытом, но оставалось неподвижным, словно статуя.

– Хальг! – её голос прокатился над полем боя, заглушая звон клинков. – Ты привёл стаю шакалов на мою землю. За это ты умрёшь.

Верховный вожак рассмеялся, поднимая Копьё Следа:

– Луна бледнеет перед волчьим оскалом, царица. Сегодня ты узнаешь, что значит стоять перед стаей.

Они сошлись.

Копьё против меча. Сталь против камня. Крик против молчания.

Каждый удар Элеандры был точен, как укус змеи. Каждый выпад Хальга – широк, как волчий прыжок. Они кружили, словно два хищника, оценивая слабости друг друга.

Архан, пробившись к краю схватки, увидел: Хальг начинает уставать. Его дыхание стало прерывистым, а движения – чуть медленнее. Элеандра же оставалась холодной, как клинок.

– Твой дух слаб, – прошипела она, отражая очередной удар. – Ты воюешь ради мести, а я – ради дома.

Копьё Хальга застряло в расщелине камня. Элеандра молниеносно шагнула вперёд,

её меч описал дугу – и голова верховного вожака покатилась по траве.

Войско Нэр-Ваала замерло.

Штандарт Великого Волка, который несли позади Хальга, вдруг дрогнул.

Рубины в глазах зверя потускнели, а войлочное полотнище обвалилось, как кожа сгнившего трупа. Воины начали отступать. Кто-то бросил щит, кто-то упал на колени, шепча молитвы. Даже волки, сопровождавшие войско, повернули морды к степи и побежали прочь.

Архан стоял, парализованный. Перед ним лежала голова Хальга, а рядом – окровавленный Штандарт. Всё, во что он верил, рушилось.

– Сдавайтесь, – голос Элеандры прозвучал как приговор. – Или умрите.

Но никто не поднял оружие.

Поле боя затихало.

В воздухе висел смрад крови и гари, а над равниной поднимался туман – словно сама земля пыталась скрыть следы битвы.

Элеандра стояла над телом Хальга, её меч ещё дымился от жара сражения.

– Собрать пленных. Заковать в цепи, – её голос звучал ровно, без тени усталости. – Штандарт – в огонь. Пусть сгорит вместе с их мифами.

Воительницы Луны молча исполняли приказы. Они двигались как тени: быстрые, бесшумные, безжалостные. Одна из них подошла к раненой воительнице, которую Архан не успел добить, и протянула ей флягу с водой.

– Ты сражалась достойно, – сказала она. – Царица ценит храбрость.

Раненая с трудом приподнялась:

– Я сделаю больше, я справлюсь.

Подглава. Знакомство с Морриган

Ночные звёзды сияли тускло. Туман сгущался у края поля. Из белёсой пелены выступила фигура – не человек, не зверь, а что-то между. Морриган.

За её спиной маячили силуэты волков, их глаза светились жёлтым.

Элеандра развернулась. Её меч блеснул в лунном свете.

– Ты пришла, – сказала царица, не повышая голоса. – Я ждала.

– Ждала? – Морриган улыбнулась, но в её улыбке не было тепла. – Или боялась?

– Страх – для слабых. Я знаю, кто ты – дух степи. Тень, что шепчет в ночи. Ты-то мне и нужна.

Морриган рассмеялась. Звук был похож на скрежет когтей по камню:

– Ты думаешь, я – собака, которую можно взять за ошейник?

– Я думаю, ты – сила, – ответила Элеандра. – Только я ещё сильнее.

Они стояли друг против друга – две стихии: луна и тьма, сталь и шерсть, воля и инстинкт.

Ветер стих. Даже волки замерли, будто ожидая приговора.

Морриган подняла руку. Один из волков шагнул вперёд, оскалив зубы.

– Попробуй, победи меня, – прошептала она. – Пусть твой меч встретится с клыками.

Элеандра не шевельнулась. Она просто смотрела – холодно, пронзительно, как смотрит охотник на зверя, зная, что тот уже в ловушке.

– Ты не понимаешь, – сказала она тихо. – Я не хочу убивать тебя. Я хочу, чтобы ты увидела.

– Что?

– Будущее.

Царица медленно подняла левую руку. На её ладони вспыхнул свет – крошечный, но ослепительный.

Это был лунный камень, вделанный в перстень. Он засиял ярче, чем звёзды, и его свет проник в туман, превращая его в серебристую дымку. Волки за спиной Морриган зарычали, но не бросились вперёд. Их глаза на мгновение отразили сияние, и в них мелькнуло… сомнение.

– Ты… – в страхе и почтении Морриган отступила на шаг. – Ты не просто царица. Ты – Владычица мира.

– Да. – кивнула Элеандра.

Она сделала шаг ближе. Свет от камня стал теплее, мягче. Он не слепил, а звал.

– Присоединись ко мне, – сказала Элеандра. – Не как рабыня. Как союзница. Ты знаешь степь лучше, чем кто-либо. Ты видишь то, что скрыто от других. Вместе мы сможем сделать многое.

Морриган молчала. Её волки притихли, опустив хвосты. Ветер снова поднялся, но теперь он нёс не запах крови, а аромат свежей травы.

– Ты предлагаешь не подчинение, – наконец произнесла она. – Ты предлагаешь… выбор.

– Именно так.

После некоторого молчания Морриган медленно преклонила колено и склонила голову:

– Я увидела в свете лунного камня твоё будущее – оно грандиозно… Я выбираю твою сторону, владычица.

В этот момент из тумана вышел Архан. Он шёл, шатаясь, сжимая в руке окровавленный нож. Его одежда была пропитана кровью, но глаза горели упрямством.

– Не верь ей, Морриган! – крикнул он. – Она уничтожит всё, что мы знаем!

Элеандра повернулась к нему. Её взгляд был спокойным, почти сочувствующим.

– Ты смелый, мальчик. Но смелость без мудрости – это смерть.

– Мудрость? – Архан рассмеялся, но смех перешёл в кашель. – Ты сжигаешь наши святыни и называешь это мудростью?

– Вообще-то, это были наши святыни, – ответила она. – Глупыш.

Он бросился вперёд, занося нож. Но прежде чем он успел приблизиться, один из волков Морриган прыгнул ему наперерез. Клыки сомкнулись на горле юноши. Архан упал. Его глаза широко раскрылись, словно пытаясь запомнить последний взгляд на мир. Кровь хлынула из раны, окрашивая траву в алый.

Морриган не шевельнулась. Лишь её волки тихо отступили, слившись с туманом.

– Он был частью стаи, – прошептала она.

– Стая меняется, – ответила Элеандра, глядя на умирающего. – И мы тоже.

Подглава. Возвращение

На рассвете войско Элеандры начало движение домой, к Серебряным Степям.

Солнце вставало над равниной, заливая золотом извилистую дорогу между холмами.

По ней двигалось победное войско – не просто отряд, а живое воплощение триумфа.

Впереди, словно сама ночь в человеческом обличье, ехала Элеандра.

Её чёрный плащ, расшитый серебряными звёздами, струился за спиной, переливаясь в утренних лучах. Под плащом – бронзовые доспехи с инкрустацией из лунных камней, каждый из которых вспыхивал, стоило солнцу коснуться его грани. На голове – венец с узким полумесяцем, отбрасывавшим на лицо призрачный свет.

За ней – триста Воительниц Луны. Их строй напоминал поток расплавленной бронзы: доспехи из закалённой стали, покрытые тонким слоем позолоты, сверкали так, что больно было смотреть. На плечах – лазурные плащи, подбитые шёлком; они колыхались при каждом движении, будто волны на ветру. На груди у каждой – медальон с лунным камнем, а на поясах – короткие мечи и метательные ножи с рукоятями из чёрного дерева.

Кони под всадницами – вороные, с белыми отметинами на лбу, похожими на капли молока. Они гарцевали, вскидывая головы, их гривы были заплетены серебряными нитями. Время от времени кто-то из Воительниц поднимал руку, и тогда раздавался клич:

– Слава Луне! Слава Элеандре!

Крики эхом разносились по долине, пугая птиц, взлетавших с придорожных кустов.

Следом за конницей тянулся обоз – десятки повозок, гружённых добычей.

Там, под охраной суровых стражниц, лежали: ковры из войлока, где ещё угадывались вышитые волчьи морды; серебряные кубки с гравировкой в виде созвездий; свитки с древними законами Нэр-Ваала, скрученные и перевязанные кожаными ремнями;

оружие – копья с наконечниками из метеоритного железа, луки с тетивами из сухожилий, ножи с рукоятями, обёрнутыми волчьей шерстью.

А за обозом… шли пленные.

Три сотни мужчин и женщин, некогда гордых воинов Нэр-Ваала, теперь брели, спотыкаясь, с руками, скованными за спиной. Их одежда – грубые туники из неокрашенной шерсти, штаны из выделанной кожи – превратилась в лохмотья.

На ногах – обрывки меховых обмоток, пропитанные кровью и грязью. Некоторые несли на шее сломанные тотемные знаки: обломки волчьих клыков, погнутые медные перья, треснувшие когти медведя.

Позади пленных, закованных в цепи, шла Морриган. Её волки двигались бесшумно, как

тени, – ни шороха, ни рычания, лишь мерцание жёлтых глаз в полумраке.

Они скользили вдоль колонны, то появляясь у самого края, то растворяясь в сумраке,

будто порождения ночного кошмара.

Пленные нервно вздрагивали при каждом мимолетном прикосновении холодного взгляда зверя. У них не было даже мысли сбежать. Не потому, что цепи сковывали тела, а потому, что сами их души сковала леденящая уверенность: стоит лишь дрогнуть, сделать

неосторожный шаг в сторону – и эти бесшумные тени рванутся вперёд.

Волки не станут предупреждать рычанием, не станут пугать оскалом – они просто

окажутся рядом в одно мгновение, и тогда холод клыков станет последним, что

почувствуют беглецы.

Морриган шла невозмутимо, её фигура словно сливалась с сумраком. Она не смотрела

на пленных, не обращала внимания на их страх – ей достаточно было знать,

что он есть. Что он пронизывает каждый их вздох, каждый стук сердца. Время от времени один из зверей чуть приближался к колонне, его нос почти касался плеча пленника, затем так же бесшумно отступал назад. Это не было угрозой – это было напоминанием:

побег невозможен.

На перевале, где дорога взбиралась к горным воротам Серебряных Степей, Элеандра подняла руку. Колонна замерла.

– Ксор! – её голос, чистый и резкий, как звон клинка, разнёсся над толпой.

Двое Воительниц шагнули к старейшине. Ксор выпрямился, но не сделал ни шага вперёд.

Его седые волосы слиплись от пота и крови, а на щеке алел свежий порез.

Элеандра улыбнулась. Её глаза, тёмные и непроницаемые, сверкнули.

– Это демонстрация. Посмотри назад.

Ксор обернулся.

Позади, растянувшись на несколько миль, тянулась колонна пленных. Их лица были серыми от усталости, глаза – пустыми. Кто-то падал, и его тащили за собой, цепляя за цепи. Кто-то шептал молитвы, глядя в землю.

– Ваш народ больше не опасен, – сказала Элеандра, и в её голосе не было злорадства – только холодная уверенность. – Вы – не стая. Вы – разрозненные тени.

Она подняла ладонь. На ней вспыхнул свет лунного камня, вделанного в перстень.

Камень засиял так ярко, что некоторые пленные зажмурились.

– Но я даю вам шанс. Кто хочет служить – станет частью нового порядка.

Кто откажется – уйдёт в небытие.

Ксор усмехнулся, но в его улыбке не было вызова:

– Ты не понимаешь. Без духа волка мы – ничто.

– Тогда станьте духом луны, – ответила она, и её голос стал тише, но от этого – страшнее. – Или… степь примет всех.

Никто из его соплеменников не шевельнулся.

Когда войско приблизилось к горным вратам Серебряных Степей, их уже ждали.

На вершине скалы стояли: советницы Элеандры – в белоснежных одеяниях с серебряной вышивкой, жрицы Селены – в длинных лиловых мантиях, с факелами в руках, пламя которых отражалось в их зеркальных медальонах;

горожане – ремесленники, торговцы, дети, чьи глаза горели восторгом.

Воздух наполнился звоном колоколов. Их звук, чистый и пронзительный, сливался с криками толпы:

– Царица возвращается! Слава Элеандре! Слава Луне!

Люди бросали цветы под ноги Мрака. Лепестки роз, жасмина и белых лилий покрывали дорогу, превращая её в путь из света и аромата. Дети бежали рядом, размахивая маленькими флажками с изображением полумесяца.

Элеандра подняла меч. Лезвие вспыхнуло, отразив солнце.

– Сегодня мы не просто празднуем победу! – её голос разнёсся над толпой, заставляя сердца замирать. – Мы начинаем новую эпоху! Нэр-Ваал больше не угрожает нашим границам. Его сила – в прошлом. Но его ресурсы станут нашим будущим!

Толпа взорвалась криками. Кто-то упал на колени, кто-то начал хлопать в ладоши, кто-то затянул победную песню. У главных ворот города был возведён алтарь: чёрный камень, увенчанный серебряным полумесяцем. Рядом стояли чаши с водой, в которой плавали лепестки белых лилий, и костры, чьи языки пламени тянулись к небу.

Город ликовал: с крыш сыпались лепестки роз; из окон свисали лазурные знамёна; дети бежали рядом, выкрикивая: «Слава царице! Слава Луне!»

На площади перед дворцом был устроен пир: столы, накрытые белоснежными скатертями, блюда с жареным мясом, фруктами и мёдом, кувшины с вином, чьё ароматное облако висело над площадью.

Но Элеандра не села за стол. Она поднялась на помост и подняла руку.

– Этот день – не только праздник! – её голос перекрыл шум толпы. – Это начало!

Нэр-Ваал пал, но за горами ждут новые земли. И мы возьмём их!

Толпа взорвалась криками. Кто-то поднял кубок, кто-то ударил в барабан.

Вечером, когда пир был в разгаре, Элеандра вышла на балкон дворца. Перед ней лежал город – огни, смех, музыка. Но её взгляд был устремлён дальше, за горизонт, где темнели горы и простиралась неизведанная земля.

К ней бесшумно подошла Морриган. Её волки кружили у подножия дворца – тени среди теней, глаза светились жёлтым в сгущающихся сумерках. Сама Морриган выглядела теперь иначе: вместо дикого облачения степной провидицы на ней был длинный плащ из серебристой парчи, подбитый чёрным мехом.

На шее – цепь с лунным камнем, точно таким же, как на перстне Элеандры.

Её волосы, прежде растрёпанные ветром, были заплетены в тугую косу.

– Ты довольна? – спросила Морриган, но в её голосе не звучало сомнения – лишь ожидание приказа.

Элеандра повернула голову. В отблесках праздничных огней её лицо казалось высеченным из мрамора – холодное, безупречное.

– Я удовлетворена, – ответила она. – Нэр-Ваал сломлен. Его земли, его люди, его ресурсы теперь принадлежат Серебряным Степям.

Морриган склонила голову – не как равная, а как верная слуга.

– Что дальше, царица?

– Дальше – кочевники. – Элеандра указала вдаль, – они уже давно напросились.

Орда Шаара начала совершать набеги на пограничные стойбища Серебряных Степей, угоняя скот и захватывая пленников.

Морриган улыбнулась. Это была улыбка хищника, предвкушающего охоту.

– Я разведаю обстановку. Мои волки чуют запах добычи за много миль.

Внизу, на площади, жрицы зажгли огромный костёр. Его пламя взметнулось в небо, озарив лица людей. Кто-то пустился в пляс, кто-то поднял кубок, провозглашая вечную славу царице. Барабаны били в такт песням, а трубы издавали торжественные звуки, разносившиеся далеко за пределы города.

Элеандра наблюдала за этим с балкона. Её пальцы сжали каменный парапет, но лицо оставалось бесстрастным. Она знала: страх и восхищение – лучшие кирпичи для основания империи.

– Завтра мы начнём составлять карты, – сказала она, обращаясь к Морриган. —

Ты отправишься на рассвете. Возьми двадцать Воительниц и своих волков.

Мне нужны сведения: где стоят стойбища, сколько воинов, какие пути ведут к долинам.

– Всё будет исполнено, – Морриган сделала шаг назад, затем повернулась и исчезла в темноте.

Внезапно рядом раздался голос:

– Госпожа?

Это была Лира, младшая советница. Она склонилась в почтительном поклоне, держа в руках свиток.

– Донесения от пограничных постов. Разведчики сообщают: в восточных степях напряжение возросло. Шаар совсем обнаглел.

Элеандра развернула свиток, пробежала глазами по строкам. На её губах появилась холодная улыбка.

– Значит, не все ещё поняли урок. – Она свернула бумагу и протянула Лире. —

Передай командирам Воительниц: пусть не расслабляются и не расходятся по домам. Всем тренироваться. Передай жрицам Селены подготовиться к проведению ритуала.

– Как прикажете, – Лира исчезла так же быстро, как появилась.

Царица снова посмотрела вдаль. Где-то там, в темноте, Морриган уже вела своих волков к границам. Где-то там ждали новые враги, новые битвы, новые победы.

Она подняла руку. Лунный камень на её перстне вспыхнул, отражая свет костра.

– Пусть знают: я не знаю пощады.

И словно в ответ на её слова, где-то за пределами города раздался вой. Это были не волки степи. Это были волки царицы – её стража, её оружие, её тень.

Подглава. Преддверие луны

За три дня до тринадцатой ночи месяца Селены в Серебряных Степях повисла

напряжённая тишина. Даже ветер, вечно гуляющий по ковыльным просторам, притих – будто замер в ожидании приказа.

В тронный зал Лунной Обители, где стены были выложены агатом и лунным камнем,

вошла Элеандра IV. Её шаги звучали резко, чеканя ритм власти; тень, вытянутая

пламенем светильников, следовала за ней, как верный страж. У алтаря её уже ждала

Верховная жрица Лираэль – высокая, с лицом, словно высеченным из холодного

мрамора, и глазами, в которых мерцали отблески грядущих событий.

– Время приближается, – произнесла Лираэль, не оборачиваясь.

Её пальцы скользили по древним рунам на свитке, будто считывали незримые знаки.

– Я разослала весточки сёстрам. Мы начали подготовку.

Элеандра остановилась в шаге от алтаря. В её взгляде не было ни тени сомнения – только сосредоточенность, как у полководца перед решающей битвой.

– Ты уверена, что тринадцатая ночь – правильное время? – голос царицы звучал ровно, без вопросительных интонаций – скорее как утверждение.