- -
- 100%
- +
Глава 1
1
Однажды весной, в период половодья, я решил проплыть на лодке от Тосно до Ульяновки. Мне хотелось увидеть, как выглядит подтопленный лес и какие прибрежные участки уходят под воду. В детстве я мечтал, что по Тосне будут ходить пароходы, а река станет полноводной. Ещё я грезил о том, как, став мэром города, прокопаю канал из Ладоги в Балтику — и у нас под окнами появится судоходная река.
Весна преображает реку: вода поднимается, течение ускоряется. Я надул резиновую лодку на берегу у железнодорожного моста и спустил её на воду. Быстрое течение понесло меня мимо городского частного сектора. Спустя пятнадцать минут позади остались садовые домики, опоясывающие берега за городской чертой.
Течение несло меня без усилий — я почти не греб. Резиновая лодка мчалась со скоростью катера. Я наслаждался весенней тишиной и любовался лесными пейзажами. Но когда я достиг места впадения небольшого ручья в Тосну, мне показалось, что в лесу виднеется дымок. Я решил проверить и подплыть ближе. Борьба с течением на надувной лодке — задача не из лёгких, но примерно через час я оказался в устье ручья.
Не успел я преодолеть первый изгиб русла, как передо мной возникла деревня с одноэтажными домами и соломенными крышами. На берегу горел костёр, над ним висел большой котёл, покрытый вековой сажей. Вокруг сидели люди и о чём-то беседовали. Они не обратили на меня внимания, словно знали меня давно.
Я вышел на берег и поздоровался. Люди ответили мне тем же. «Кто они?» — подумал я. В голове закружились странные мысли: все они были похожи на персонажей русских народных сказок — Баба-яга, Водяной, Леший…
Моё сознание отказывалось принимать увиденное. Я был уверен, что сказочные персонажи существуют лишь в сказках, оставшись в далёком детстве. Но тут ко мне подошёл бородатый мужчина и спросил, откуда я прибыл на Совет Старейшин.
— Каких ещё Старейшин? — переспросил я.
Он посмотрел на меня с удивлением, будто я свалился с Луны. Из одного из дворов раздался хриплый голос:
— Отстань от него. Он хоть и маг в 47-м поколении, но не в курсе этого.
— Кто? Кто я маг? — недоумённо прошептал я. Разве маги существуют?
Из калитки вышел странноватый мужчина в волчьей шкуре:
— Понимаешь, — начал он, — все в твоём роду по мужской линии обладают магической силой. Тебя воспитывала мать, а отец погиб в схватке с нечистью. Она даже не подозревала, что он маг, поэтому тебя некому было обучить.
Но твоя сила никуда не делась — она досталась тебе по наследству. Поэтому ты увидел нас и попал на совет. Только обладающие знаниями и силой могут найти нашу деревню. Мы приезжаем сюда отдохнуть от городской суеты. И иногда, в неформальной обстановке, проводим здесь собрания.
Отца я практически не помню. По рассказам мамы, он сгорел на пожаре. Я всегда думал, что он пожарный...
Он погиб, когда я ещё не ходил в школу. Но я очень на него похож внешне: если рассматривать его фотографии в моём возрасте, нас можно и спутать.
Я перестал слушать, почувствовав ветер. Рядом со мной на метле кружилась девушка лет двадцати пяти. Она была очень красива: высокая, стройная, одета словно модель с обложки модного журнала.
У меня возникло ощущение, что она пристально рассматривает меня. Я решил, что это галлюцинация — наверное, я перегрелся на весеннем солнце. Возможно, у меня случился солнечный удар.
Бросился к лодке и уплыл.
2
Прошло больше десяти лет. Всё это время я считал увиденное сном. Я искал ту деревню: ходил на охоту, плавал на рыбалку, но ничего не находил. Успокоившись, я стал жить обычной жизнью — купил дачу, возделывал огород, выращивал овощи и фрукты.
В тот вечер, когда началась моя новая жизнь, я полил огород, закрыл парники и пошёл в дом. Достал бутылку дагестанского коньяка, налил в бокал и замер: в дверях стояла та самая девушка, которая летала вокруг меня на метле.
За десять лет она стала ещё красивее — если такое вообще было возможно. Её красота казалась неземной, но в то же время живой, настоящей.
Длинные, густые волосы цвета тёмного золота струились по плечам и спине, слегка завиваясь на концах. Они переливались при каждом движении, будто сотканные из шёлковых нитей.
Зелёные глаза — яркие, как весенняя листва в солнечный день, — смотрели пристально, с едва уловимой улыбкой. В их глубине таилась загадка, которую хотелось разгадать.
Тонкие, изящные руки с длинными пальцами казались одновременно хрупкими и сильными. Я невольно представил, как эти руки управляют метлой в полёте.
Её ноги были длинными и стройными — в них чувствовалась лёгкость и грация танцовщицы. Поза была расслабленной, но в ней угадывалась готовность к движению, к полёту.
Одета она была словно сошла со страниц модного журнала, но без излишней вычурности — всё было продумано для свободы движений. На ней был облегающий топ из мягкой ткани с лёгким металлическим отливом, подчёркивающий линию плеч и талии. Узкие брюки‑джоггеры из эластичного материала идеально сидели по фигуре, не сковывая движений. На ногах — лёгкие кроссовки премиального бренда, идеально сочетающиеся с общим образом. На плечах небрежно лежал тонкий кардиган из полупрозрачной пряжи, придавая облику нотку непринуждённой элегантности.
Она молча смотрела на меня, а я не мог произнести ни слова. Время словно остановилось. Наконец я с трудом выдохнул:
— Вы кто и что вам надо? — спросил я. Это всё, что пришло мне в голову.
Она слегка наклонила голову, и её золотистые волосы скользнули по плечу. В зелёных глазах вспыхнули озорные искорки.
— Неужели не узнал? — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая сила. — Я та, кого ты видел десять лет назад. Та, кто кружилась над тобой на метле.
Я сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Всё это по‑прежнему казалось нереальным.
— Но как?.. Почему именно сейчас?
Она сделала шаг вперёд, и я заметил, как мерцает ткань её топа в тусклом свете лампы. Две метлы, которые она всё это время держала в руках, едва слышно шелестели.
— Потому что пришло время, — ответила она, и в её голосе прозвучала непоколебимая уверенность. — Меня отправили за тобой. Тебя вызывают на совет, — спокойно ответила она, протянув мне метлу.
Мы вышли на дорогу. Она взлетела над деревьями — легко, словно птица, — а я попытался повторить. Сел на метлу, сделал три решительных шага… и остался на земле.
Соседка, пропалывавшая грядки, испуганно уставилась на меня. Я поспешно изобразил, будто просто подметаю дорогу. Но после трёх взмахов метлой в воздухе вдруг заклубилось маленькое торнадо.
Меня резко подняло над землёй. Вокруг, в радиусе десяти метров, неожиданно повалил снег, а вода в канаве покрылась блестящей коркой льда.
Рядом со мной кружила та самая девушка. Она двигалась легко и плавно, словно танцевала в воздухе, а её метла будто подчинялась малейшему движению мысли.
— Ты почему не произнёс заклинание?
— Какое заклинание? Я не знаю никаких заклинаний! — удивился я.
Она пробормотала что-то, и мы опустились на землю:
— Надо было сказать: «Поехали!»
Я решил съязвить:
— На колесо ещё автобуса не пописал.
— На колесо автобуса писают, чтобы в космос полететь. Нам так высоко не надо! — серьёзно ответила она.
— Что?
— Я говорю, что это особая магия. Тот, кто летит в космос, писает на колесо автобуса, кто хочет на Марс — на колесо легкового автомобиля. А кто хочет покинуть пределы вселенной, тот должен пописать на колесо велосипеда.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно! Серьёзно! Ты думаешь, почему все космонавты так делают?
— Они волшебники?
— Нет, — спокойно ответила девушка. — Волшебником был только Гагарин. Он, как и ты, маг, но в 95-м поколении. Юра научил людей летать в космос. Когда он впервые полетел, то проделал ритуал. Люди стали повторять за ним. Кто пописает на колесо автобуса и скажет «Поехали», обязательно летит в космос. А кто не сделает этого, сгорает в атмосфере Земли.
3
Я не нашёл слов и тихо произнёс: «Поехали». Метла вздрогнула, затем плавно поднялась в воздух и вознесла меня над верхушками деревьев. Ветер ударил в лицо, сердце замерло — но страх тут же сменился восторгом.
Девушка летела рядом, её движения были точными и непринуждёнными. Она показала мне основные приёмы: как наклонять метлу для поворота, как регулировать скорость лёгким давлением рук, как удерживать равновесие, чувствуя поток воздуха.
Сначала я то и дело терял контроль — то резко взмывал вверх, то проваливался в воздушную яму. Но она терпеливо подсказывала, корректировала, подбадривала.
Через полчаса я уже летал как профессионал — уверенно закладывал виражи, скользил между деревьями, набирал высоту и плавно снижался. Воздух пел в ушах, а в груди разрасталось пьянящее чувство свободы.
— Ты уже хорошо управляешься. Полетели, а то нас уже заждались в Смольном, — сказала она.
— А зачем нам в Смольный? — шёпотом спросил я.
— Не пугайся. У нас там Совет.
— И часто вы на Совет в Смольном собираетесь?
— Там наш штаб по борьбе с нечистью, — серьёзно произнесла девушка.
— Может, ещё и Ленин волшебник? — решил я поёрничать, вспоминая из школьной программы, что в Смольном был штаб Октябрьской революции.
Девушка слегка повернула ко мне лицо, и в её глазах вспыхнули насмешливые огоньки.
— Значит, магия — это когда тысячи людей вдруг начинают верить в одно и то же, а потом это становится реальностью? — продолжил я, стараясь скрыть неловкость за шуткой.
Она помолчала мгновение, затем ответила негромко, но твёрдо:
— Не совсем. Магия — это не вера толпы. Это умение увидеть то, что скрыто, и прикоснуться к силе, которая всегда была рядом. Вера лишь открывает дверь, но пройти через неё можешь только ты сам.
Магия — это и есть реальность, — мой голос неожиданно стал тише.
— Но не та, что лежит на поверхности.
— А какая? - уже ничего не понимая решил просто поддержать разговор.
— Та, где ты — не зритель, а автор. Магия собственной воли.
В этот момент я понял, что потерял связь с реальностью. Я смотрел на свою спутницу, следовал за ней. Наши метлы летели параллельным курсом. Я отвел от нее глаза и посмотрел вниз. С высоты птичьего полета я смотрел на воду Тосны. На улице стояла жара, и воды почти не было. Дальше мы летели, не говоря ни слова. Я напряженно думал, пытался понять, что сейчас реально, а что выдумка. Иногда мне даже начинало казаться, что на меня так подействовал коньяк. Я слышал, что у пьющих людей бывает белая горячка. В изменённом от алкоголя состоянии к ним приходят черти, приползают змеи. Но я не столько много пью, чтобы меня посещали галлюцинации. Значит, есть шанс, что всё это реальность. Мы часто сами не понимаем, что реально, а что игра воображения. Мы придумываем себе иную реальность, приписываем другим людям, что они на самом деле не делали и не думали. Мы пытаемся бежать от действительности. А какая она? Эта действительность? Соседка в огороде? Или девушка на метеле?
4
Погрузившись в размышления, я и не заметил, как мы уже летели над Петербургом. Московский проспект… Потом мы пролетели прямо над водами Фонтанки. Под нами была вереница туристических лодок, гиды вели свои туры. Но нас никто не замечал. Потом пролетели над Невой. На горизонте показались купола Смольного собора.
— А люди нас не видят, когда мы тут летаем над крышами домов? — спросил я свою спутницу.
— Нет, не видят. Я произнесла заклинание невидимости. Но люди не должны видеть этих чудес. Мы не должны себя выдавать.
— Погоди! Погоди! А как же соседка на даче?
— Она всё видела, но я перегрузила ей память. Она запомнила, что ты громко ругаешься матом на неизвестных лиц, которые выкинули на дорогу окурки, и подметаешь дорогу.
— Мы и память умеем перегружать? — поинтересовался я.
— Нет. Память умеют перегружать только ведьмы.
Спрашивать свою спутницу, ведьма она или нет, я не стал. В сказках бабки‑ёжки летают на мётлах. А тут — красивая девушка. Но кем быть красивой девушке? Если не ведьмой, то кем?
Сказочный мир для меня — сплошная тайна. Я, конечно, уже понял, что он наполнен разнообразными персонажами. Вот Маша — она ведьма. А я — маг. Но чем маг отличается от ведьмы?
А вот кто там были в той деревне на берегу Тосны — я и не вспомню уже. Они словно сошли со страниц сборника детских сказок. Никогда не думал, что сказочные персонажи могут двигаться, разговаривать.
Интересно, а у них в жилах течёт кровь или что-нибудь другое? Хотя… Я маг (второй раз меня пытаются в этом убедить), и у меня точно внутри обычная кровь. Может, и у них там то же самое?
5
Через чердачное окно мы залетели в Смольный. Оставили мётлы на чёрной лестнице, прошли по длинному коридору и оказались в большом просторном зале. За круглым столом сидели люди в строгих костюмах. Только в этот момент я понял, что на мне — дачная одежда, и в окружении дорогих строгих нарядов она смотрелась нелепо.
— Не стесняйся. Присаживайся, — произнёс мужчина в центре стола.
Я остановился и замер на месте. Все посмотрели на меня, и я не то что сесть — от страха и смущения не мог пошевелиться.
Круглый стол, за которым сидели собравшиеся, производил внушительное впечатление. Массивный, из тёмного полированного дерева, он словно впитал в себя десятилетия — если не столетия — важных решений и тайных обсуждений. Его поверхность, отшлифованная до глубокого матового блеска, отражала приглушённый свет старинных бронзовых светильников, расставленных по углам зала.
Форма стола — безупречный круг — подчёркивала равенство присутствующих. Ни у кого не было «главного места»: каждый сидел на одном уровне с остальными, и это создавало ощущение замкнутого мира, где действуют свои законы, а иерархия остаётся за пределами этой комнаты.
Вокруг стола стояли тяжёлые кресла с высокой спинкой, обитые тёмно-зелёной кожей, потёртой в местах соприкосновения с рукавами и ладонями. Было видно, что ими пользуются давно и часто. В креслах расположились самые разные существа и люди, но все как под копирку в строгих костюмах.
Напротив одного из участников на столе стоял колокольчик. Однако это выглядело не как знак положенных ему прав, а скорее как обязанность — право останавливать других и прикрывать обсуждение. Я мысленно окрестил его председательствующим.
— Какие стеснительные маги пошли! — с лёгкой ехидцей прозвучал незнакомый мне женский голос.
В этот момент в разговор вступила моя спутница:
— Да не смущайте вы его. Мы знаем, кто он. А он сам ещё не осознал, кто он. О своём предназначении он никогда не слышал — всё время жил в мире людей. Но я смогла удостовериться: у него есть способности, и он обладает сильнейшей в этом мире магией.
Обсуждаемые собравшимися за столом темы были для меня совершенно непонятны. Большую часть совета я сидел, слушал — и, признаться по‑честному, скучал. Я уже подумал, что обо мне все забыли, как вдруг разговор перешёл ко мне.
Председатель собрания сказал:
— Сегодня у нас присутствует маг — маг в сорок седьмом поколении. Он из рода сильнейших магов. Все мы знаем, что в последнее время демоны сильно распоясались. У нас нет сил им противостоять. И мы не теряем надежды, что он присоединится к нам.
Все посмотрели на меня. Потом председательствующий продолжил:
— Сегодня всё зависит от каждого из нас. Ещё вчера демоны правили Африкой. Но сегодня им этого стало мало. Они хотят подчинить себе и наш мир. Я подозреваю, что в ближайшее время начнётся большая битва.
— Я могу отказаться? — перебил я.
В воздухе повисла тишина.
— Да, ты можешь отказаться, — сказал председательствующий. — Но тебе придётся наблюдать, как рушится твой привычный мир. Либо ты можешь согласиться. Всем премудростям колдовства тебя обучит Маша, и ты сможешь стать героем. У тебя нет семьи, ничего, что держит в этом мире. Тебе нечего терять. Но человечество будет тебе благодарно.
— А кто такая Маша? — вырвалось у меня.
— Ты не знаешь, кто такая Маша?
В разговор вступила девушка, которая привела меня на совет:
— Он не спросил, как меня зовут, я и не представилась.
Раздался смех. Мужчина у окна, курящий трубку, произнёс:
— Ну что с неё взять. Настоящая ведьма. — Он выпустил дым в форточку и продолжил: — Тебя никто не заставляет. Ты сам должен сделать выбор. Но я думаю, лучше сделать и решить, что ты сделал что-то неправильно, чем потом сомневаться всю жизнь и корить себя за упущенные возможности. Лучше совершить поступок и понести за него наказание, чем всю жизнь думать, что упустил возможности и не сделал всего, что мог бы.
6
Я согласился. В мире людей меня ничего не держало. Моё развлечение — пиво, водка и коньяк. Они помогали стирать дни из памяти.
Стандартный выходной выглядел так: выпил, поспал — день прошёл. Вечером занялся делами, наступила ночь — можно заснуть под телевизор. Просто и удобно.
Дни, когда нужно ехать на работу, выглядели иначе. Но, выйдя за стены рабочего пространства, я торопился в алкомаркет. Вечером, по пути домой, выпивал пару литров пива или вина. Для настоящего удовольствия лучше водка с колой: литр колы, четверть выпить, место заполнить водкой — один к трём. Колу можно заменить тоником или соком. Апельсиновый сок даёт «мимозу», томатный — «Кровавую Мэри». Но сок в бумажных пачках неудобен — лучше бутылка.
Алкогольное опьянение имело плюсы: приходишь домой и мгновенно засыпаешь. Ничего не беспокоит. Ложишься спать и видишь красивые сны. Лай собак, плач соседских детей — всё не имеет значения.
Так я и жил: просыпался, ехал на работу, свободное время «стирал» из жизни.
Но когда я начал обучаться магии, выяснилось, что слегка под шафэ у меня всё получается лучше. Самые сильные заклинания поддавались играючи.
Вот как пример.
Мне долго не давалась магия огня. Я не мог из ладони пустить огонь или просто что-нибудь поджечь. На занятиях я часто видел, как маленькие дети без труда управляются с огнём. Но моя магия без спичек не работала. Поджечь хоть что;нибудь я мог, только чиркнув спичкой об коробок. Ну или всё той же спичкой провести по сухому стеклу или кафелю. После ужасного скрипа вспыхивало пламя. Но такую магию сложно на самом деле назвать магией. Не нужно быть волшебником и магом не пойми в каком поколении, чтобы из спички высекать огонь.
Но…
Однажды я возвращался ночью домой. Уставший и замученный долгой и, как мне в тот момент казалось, бессмысленной учёбой . я подался на уговоры и стал посещать школу волшебства. В те дни у меня еще ни одно заклинание не получалось… Как ни колдуй, куда ни плюй, на что ни писай — результат один: полное фиаско.
Меня довезли на машине до города. Я попрощался, чувствуя лёгкую пустоту после очередных безрезультатных занятий.
Заскочил в круглосуточный алкомаркет, взял бутылку коньяка. Вышел на улицу, откупорил бутылку и сделал глоток. Тёплая волна разлилась по телу — сразу стало хорошо и спокойно.
Пошёл медленным шагом, вдыхая ночной воздух. Вокруг царила удивительная тишина, нарушаемая лишь редким шумом проезжающих машин. Фонари заливали тротуар мягким жёлтым светом, а в просветах между домами виднелись звёзды.
Я невольно залюбовался природой, которая даже в городе находила способы напомнить о себе: в трещинах асфальта пробивалась молодая трава, на ветках старых тополей тремпли вороны, а где‑то вдали, за многоэтажками, угадывался тёмный силуэт скверп.
Каждый вдох наполнял меня странным ощущением гармонии. Всё казалось одновременно привычным и новым — будто я впервые видел этот город, эти улицы, этот ночной свет.
Из‑за угла внезапно выехала машина. В этот момент я шёл, глубоко погрузившись в свои мысли, и едва ли замечал происходящее вокруг.
Мы поравнялись. Между мной и автомобилем была лишь небольшая лужа — ничтожное препятствие, которое водитель даже не счёл нужным преодолеть с осторожностью. Не притормозив ни на миг, машина проехала по луже, и туча холодных брызг обрушилась мне прямо в лицо.
В долю секунды всё изменилось. Спокойствие, только что окутывавшее меня, рассыпалось вдребезги. Настроение рухнуло, словно камень в пропасть. Я застыл на месте, чувствуя, как по лицу стекают капли, а внутри разрастается раздражение.
Я машинально, словно делал это тысячу раз, вытянул руку в сторону машины и произнёс: «Сгори!»
И вы не поверите — машина мгновенно вспыхнула.
От созерцания полыхающей машины мне стало снова легко на душе. Появилось ощущение радости и комфорта. Я смотрел на огонь и наслаждался содеянным.
Постояв пару минут, переполняемый блаженством и гордостью от того, что наконец-то у меня получилось самостоятельно сделать хоть одно волшебство, я счастливый побрёл домой, наслаждаясь содеянным.
Да… Да… Да…
Я похулиганил в тот вечер. На одной сожжённой машине я не остановился — словно внутри щёлкнул какой‑то выключатель, и меня понесло.
Следом вспыхнули ещё несколько машин. Я стоял в стороне, наблюдая, как огонь жадно облизывает металл, как тёмный дым поднимается в ночное небо. В ушах звучал странный гул — то ли от пламени, то ли от бушующей внутри ярости.
Потом были дома. Я произносил одно лишь слово — «гори!» — и оно, тут же воплощалось в реальность. Окна вспыхивали, деревянные рамы трещали, огонь разрастался с пугающей скоростью.
В тот момент мне нравилось это зрелище. Нравилось чувствовать власть над стихией, нравилось видеть, как что‑то разрушается по одному моему слову. Я словно потерял связь с реальностью, погрузившись в этот огненный танец разрушения.
Осознав, какой невероятной силой обладаю, я готов был спалить весь город.
У города, наверно, в этот момент включилась невероятная защита: небесный купол заработал в полную мощность и сумел меня остановить. Другого объяснения нет, почему я в какой-то момент остановился и не спалил город дотла.
Случилось настоящее открытие. Перед занятиями в школе волшебства я теперь неизменно выпивал сто грамм коньяка — совсем немного, ровно столько, чтобы внутри разлилось тёплое, уверенное ощущение силы.
И вот результат: всё стало получаться. Сложные заклинания, которые ещё неделю назад казались непостижимыми, теперь подчинялись мне с поразительной лёгкостью. Формулы скручивались в воздухе чёткими, ясными рунами, а потоки энергии послушно текли туда, куда я направлял их волей.
Я внимательно наблюдал за собой, пытаясь понять механизм этого феномена. Казалось, алкоголь не затуманивал разум, а, напротив, снимал внутренние блоки — те невидимые преграды, что мешали полностью раскрыться магическому потенциалу. В состоянии лёгкого опьянения границы между мыслью и действием становились тоньше, а воля обретала почти физическую плотность.
На уроках я ловил на себе удивлённые взгляды преподавателей. То, над чем раньше корпел часами, у меня выходило с первой попытки. «Как тебе это удаётся?» — спрашивали они. Я лишь улыбался в ответ, храня свой маленький секрет.
Оказывается, правду говорят учёные, что алкоголь из обезьяны сделал человека. Наши предки спустились с деревьев на землю для того, чтобы собирать, а потом употреблять в пищу забродившие фрукты. Им так понравилось на земле, что на деревьях возвращаться обратно не захотелось. На земле водятся хищники, и чтобы противостоять страшным леопардам и кроликам, предкам людей пришлось развивать интеллект. (Вот уже себя перестаю воспринимать человеком.)
Алкоголь — это портал. Не в иные миры, нет. В мир, который мы потеряли.