Сабля императора

История – это не то, что было когда-то.

И даже не то, что осталось от прошлого.

История – это то, что нам рассказали.

© Шувалов В. А., 2019

© Верстка. ИП Бастракова Т. В., 2019

Предисловие

Хмурым холодным утром 15 декабря 1840 года под монотонный звон церковных колоколов фрегат «Бель пуль» в сопровождении корвета «Фаворит» пришвартовался у набережной Сены.

Народ толпами валил к пристани. Казалось, вся столица устремилась на встречу с тем, кто сделал ее великой.

Залп орудий корвета был сигналом к началу торжественной церемонии. С фрегата подняли саркофаг и под пушечный салют перенесли в храм, где гроб поставили на помост, поддерживаемый кариатидами.

Императорский катафалк прошел по всем главным улицам Парижа, миновав Триумфальную арку, Елисейские Поля, площадь Согласия и остановился у Дома Инвалидов.

Во время всей процессии гвардейский оркестр исполнял траурные мелодии; вели боевого коня императора под седлом и упряжью, которые служили Наполеону в его бытность первым консулом; конный отряд из офицеров сопровождал карету, запряженную четверкой лошадей; около ста всадников несли флаги французских департаментов и Алжира.

Четыреста моряков с фрегата шли по обе стороны катафалка, за ними шествовали бывшие адъютанты, служащие Императорского дома, префекты, мэры Парижа и сельских коммун.

Катафалк установили в церкви Дома Инвалидов, в самом центре, под императорским орлом. Галереи и аркады были затянуты черной драпировкой с вышитым серебряными нитями наполеоновским вензелем. Церковь украшало множество гирлянд, лавровых венков, трофеев, щитов, скрещенных шпаг и знамен, одно из которых привезли со Святой Елены.

Место под куполом, где стоял катафалк, превратилось в часовню для отпевания. Тысячи восковых свечей заливали неф сияющим светом. Величие церемонии подчеркивал «Реквием» Моцарта, исполненный во время службы.

В два часа пополудни пушки Дома Инвалидов провозгласили, что кортеж подошел к парадному входу.

Архиепископ Парижа и его свита вышли навстречу и встали перед портиком. Апофеозом всей церемонии стал момент, когда ветеран битвы при Ваграме произнес: «Император!»

Вперед вышел король, за ним следовали принцы. От имени Франции тело императора принял принц де Жуенвиль и возложил его шпагу на гроб.

Париж снова принял своего правителя, признав подвиги героя национальной святыней. Наверное, каждый из присутствующих на этой церемонии подумал о странном совпадении: 15 октября 1815 г. плененный Наполеон прибыл на Святую Елену, где шесть лет продолжалась его ссылка, а вместе с ней и медленная агония.

И вот ровно через 25 лет – 15 октября 1840 г., – его прах покинул остров и возвращается в Париж.

Но Бонапарт снова превзошел своих недругов. Он возвращается на родину с триумфом, как это было уже после Эльбы.

Недоброжелатели утверждали, что, диктуя в ссылке «Мемориал Святой Елены», Наполеон сам создавал свою легенду.

Такое утверждение ложно. Его легенда рождалась в Тулоне в 1793 г., укрепилась в Италии и Египте, достигла апофеоза во времена Консульства и Империи.

Он оставил после себя не только новую Европу, которая после него уже не будет прежней. Наполеон Бонапарт дал последующим поколениям повод для самых простых и в то же время самых высоких размышлений о мужестве, о доблести и о величайшей на земле славе.

Только за всем этим высоким стало забываться, что Наполеон Бонапарт был не только императором, великим правителем и военным гением, не только идолом, которому поклонялись и еще долго будут поклоняться.

Наполеон Бонапарт был просто человеком с его неуживчивым и вспыльчивым характером, с его гордыней, сомнениями и переживаниями. Он был человеком со всеми человеческими слабостями.

Четыре предсказания «черной» Марии

Наполеон стоял, широко расставив ноги на палубе фрегата «Ла-Коррьер», и разглядывал в подзорную трубу быстро приближавшийся берег гавани Фрежюса.

Уже начали различаться очертания собора Святого Леонтия и строения порта, заложенного еще Юлием Цезарем. Скоро, очень скоро Наполеон снова ступит на землю Франции.

Возвращение Наполеона во Францию после Египетского похода.

Египетский поход остался для Наполеона в прошлом, хотя в далеком Египте еще продолжали гибнуть его солдаты в неравных битвах с мамлюками.

Собственно, и Египетский поход, и его последствия для Наполеона ничего не значили. Это была авантюра им задуманная и им же осуществленная.

После блестящих успехов Итальянской кампании, которые сделали его любимцем армии, дьявольское самолюбие молодого генерала толкало его к вершине власти. Он хотел быть не просто генералом Директории, он хотел быть правителем Франции, кумиром французов.

Ему легко было убедить погрязшего в разврате и роскоши директора Директории Поля Барраса, что военный поход на Египет даст Франции огромное количество преимуществ: приобретение новых, достаточно богатых территорий, ослабление Англии, с которой Франция продолжала вести войну и Турции, которая представляла значительную опасность на Средиземном море.

Слабеющая и теряющая авторитет в народе Директория легко согласилась с доводами Наполеона, о необходимости иметь колонию на Красном море, откуда кратчайшим путём можно достигнуть Индии.

Правительство Директории, опасавшееся популярности Бонапарта решило, кстати, избавиться от его присутствия в Париже и отдало в его распоряжение Итальянскую армию и флот.

Египетская кампания началась успешно.

Наполеону удалось ввести в заблуждение Англию, распространив слухи о готовящимся нападении французов на Ирландию.

Поэтому английский флот был занят блокадой Гибралтара и северных французских портов, оставив французам открытый путь через Средиземное море к Египту.

В мае 1798 года французский флот вышел из Тулона и направился к берегам Мальты. Экспедиционная армия Наполеона насчитывала 24 тысячи пехоты и 4 тысячи кавалеристов.

Кроме командующих дивизиями опытных военачальников генералов Клебера, Дезе, Ренье, Мену и Бона, Наполеона сопровождали его преданные единомышленники Ланн, Мюрат, Даву и пасынок Наполеона Эжен де Богарне.

Правительство Великобритании, не зная подлинных замыслов французов, решило разбить французский флот на выходе из Средиземного моря. Усиленная эскадра адмирала Нельсона из 12 линейных кораблей и десятка фрегатов двинулась к берегам Испании. Но след французского флота был потерян.

9 июня Египетская экспедиция подошла к Мальте.

Этот остров считался неприступным; он господствовал над Средиземным морем, и обладание им имело первенствующее значение в деле обеспечения успеха экспедиции.

Остров составлял владение Мальтийского Ордена, опорным пунктом была крепость Ла-Валетта.

Основанный некогда для борьбы с алжирскими пиратами и мусульманским флотом в целом, Орден переживал период упадка.

Рыцари поддерживали дружественные отношения с врагами Франции Англией и Россией, английский флот иногда использовал Мальту как временную базу для своих действий.

Французской эскадре было отказано во входе в гавань для наливки пресной водой; этим воспользовался Бонапарт, как предлогом для нападения на Мальту, и 12 июня она оказалась в его власти, благодаря внезапности нападения и неуверенности гроссмейстера ордена в приходе на выручку англичан.

18 июня Египетская экспедиция тронулась с попутным ветром в Египет, оставив на Мальте 3053 человека пехоты и 5 рот артиллерии под командованием генерала Вабуа.

Между тем, Нельсон, не найдя следов французов у Гибралтарского пролива и теряясь в догадках о назначении французской экспедиции, возвратился к берегам Италии и тщетно обыскивал итальянское побережье.

17 июня он подошёл к Неаполю, и английский посланник Гамильтон дал ему мысль, что французы могли направиться к Мальте. 20 июня адмирал Нельсон прошёл Мессинский пролив, где узнал о занятии французами Мальты.

21 июня он находился всего в 22 милях от французов, но не знал об этом и шёл на юго-запад; малейшая случайность могла привести к встрече противников; Наполеон был очень встревожен, он знал, что Нельсон будет гнаться за ним, пока не настигнет.

Генерал Бонапарт не признавал никаких правил ведения войны, выработанных столетиями.

Единственное правило, которому он следовал: обмануть противника, ввести его в заблуждение и, воспользовавшись растерянностью, нанести удар, не считаясь с потерями.

Но в данном случае это правило не работало. Французский флот, связанный тихоходными транспортами с войсками, двигался очень медленно, под воздействием переменчивого ветра постоянно меняя галс.

22 июня от коммерческого судна, встретившего накануне французов, Нельсон узнал, что они идут на восток с попутным ветром. Это утвердило его в мысли, что французы направляются в Египет и он принял немедленное решение их преследовать, для чего поставил все возможные паруса.

Судьба Египетской экспедиции висела на волоске, но счастье опять пришло Бонапарту на помощь.

Не задерживаемый транспортами, Нельсон продвигался быстрее французов.

Он взял курс прямо на Александрию и, в результате, обогнал Египетскую экспедицию и, хотя в продолжение целых суток был на расстоянии только 26 миль от неё, однако, так и не увидел.

28 июня английский флот подошёл к Александрии, но рейд оказался пуст, и никто ничего не знал о французах, которых здесь и не ждали.

Ему представилось, что именно теперь французы ведут операцию по занятию Сицилии, порученной его охране.

Не отдыхая ни минуты, английский адмирал решил возвратиться, а французская эскадра продолжала двигаться к цели.

30 июня показались берега Египта. Наконец-то генерал Бонапарт оказался в своей стихии.

В ночь на 2 июля французы начали высадку, и в тот же день Александрия, атакованная дивизиями Клебера, Бона и Мену, была занята после незначительного сопротивления.

Не задерживаясь в Александрии, Бонапарт двинулся к Каиру. В Александрии, укрепления которой были усилены, был оставлен гарнизон под командованием Клебера из 10 тысяч человек.

Одновременно из Каира навстречу французам выступили османский губернатор Египта Мурат-бей с 3 тысячами мамлюков и 2 тысячами янычар и главнокомандующий армией Египта Ибрагим-бей.

21 июля около Гизских пирамид, вблизи Каира, французская армия снова встретилась с противником. Войска Мурата и Ибрагима занимали позицию правым флангом примыкавшую к Нилу, а левым – к пирамидам. Общая численность их войск составляла около 50 тысяч. Французских – чуть больше 15-ти.

Поход Наполеона на Каир

На правом берегу реки собралось все население Каира наблюдать поражение неверных.

Бонапарт, объезжая войска, обратился к ним с исторической фразой: «Солдаты, сорок веков величия смотрят на вас с высоты этих пирамид».

В 2 часа утра французская армия, атаковала противника.

Мамлюки потерпели полное поражение.

Раненый Мурат-бей только с 2 тысячами мамлюков бежал в Верхний Египет, а Ибрагим с 1200 человек через Каир направился в Сирию.

Он ожидал помощи от турецкого султана, но султан, до которого уже дошли слухи о выдающейся победе французской армии, предпочел не торопиться.

В битве у пирамид египтяне потеряли 10000 человек, французы всего 300. Объезжая поле сражения, Наполеон сказал сопровождавшему его Мюрату: – Один мамлюк может убить десять французов, но сто французов убьют тысячу мамлюков, потому что французы – солдаты.

Два Титана. Наполеон у египетского сфинкса.

Окрыленный успехом, Бонапарт принял решение двигаться дальше в Сирию. Но по дороге им было получено известие об уничтожении 1 августа на Абукирском рейде французского флота.

Нельсон, получив 24 июня достоверные сведения о назначении французской эскадры, поспешил вторично к Александрии и на открытом рейде под Абукирским берегом нанес ей поражение.

Это поражение, лишив французскую Египетскую армию связи с Францией, предоставило её собственным силам. Колебавшаяся до этого времени Турция объявила 1 сентября Франции войну.

Положение французской армии заметно ухудшилось. Нет, она, конечно, могла успешно сражаться с многочисленными отрядами мамлюков и янычар, жестко подавлять возникающие в разных местах восстания местного населения, но она уже не могла на долгое время удерживать захваченные территории, а тем более создавать органы государственного управления.

В Европе же, в это время Франция терпела неудачи (в Италии и на Рейне), а внутри неё царили несогласие и упадок духа. Вследствие известий об этом и сознания невозможности, благодаря потере флота, при настоящих силах армии удержать за собой Египет, Бонапарт решил возвратиться во Францию.

Ночью, осторожно минуя немногочисленные турецкие корабли, французские фрегаты «Ла-Коррьер» и «Мюрион» вышли из гавани Александрии и направились к берегам Франции. На борту были Наполеон Бонапарт и его ближайшее окружение: генералы Бертье, Ланн, Андреоси, Мюрат, Мармон, Дюрок и Бессьер.

Командование над войсками и управление Египтом было возложено на Клебера.

В это время в Сирии уже была организована турецкая армия (до 80 тысяч) великого визиря, и генерал Клебер ясно сознавал, что со своими слабыми силами без хороших помощников, он не будет в состоянии долго держаться в Египте. Послав об этом донесение Директории, он вступил с великим визирем в переговоры об оставлении Египта.

Конец Египетского похода

Все это теперь осталось в прошлом. Острый, склонный к авантюрам ум подсказывал Бонапарту, что вершина его славы не в Египте, а здесь, в Париже.

Власть в Республике шаталась, Директория утратила всякое доверие среди населения.

Бонапарт понял, что идея переворота уже давно витает в воздухе, в претендентах тоже недостатка не было.

Самый авторитетный из членов Директории аббат Эммануэль-Жозеф Сийес открыто высказывался о необходимости замены Конституции III года.

Но всё же более популярного, чем Бонапарт, в то время во Франции человека не было.

Подавляющему большинству французов он вовсе не представлялся полководцем, потерпевшим неудачу в Египте.

Напротив, он был в их глазах генералом, которому сопутствовала лишь победа, и который к своей прежней славе освободителя Италии, добавил новую славу – освободителя Египта.

Тайно встретившись с Сийесом и выслушав его, Наполеон сказал: – Ваши мысли замечательны, но для их реализации не хватает одного – военной силы.

Соглашение было достигнуто.

Аббат Сийес Эммануэль-Жозеф

Сийес распространил слух об опасном якобинском заговоре и потребовал созвать заседание Совета Старейшин, на котором было принято решение перенести заседания из Парижа в Сен-Клу и возложить на генерала Бонапарта обеспечение безопасности, подчинив ему местную 17-ю дивизию.

В это же время три члена Директории: Сийес, Дюко и Баррас подали в отставку, остальные два директора, Гойе и Мулен были взяты под стражу.

18 брюмера (9 ноября) старейшины были созваны в 7 часов утра.

Генерал Бонапарт вошел в зал заседания и объявил, что Директория самораспустилась и нужно срочно выбрать новое правительство.

Под давлением сторонников переворота было принято решение образовать новое временное правительство в составе трех консулов. Первым консулом назначался генерал Наполеон Бонапарт. В его руках сосредотачивалась вся власть в Республике.

Совет «пятисот» – вторая палата это решение законным не признала. Депутаты собрались отдельно и решили противодействовать.

У Бонапарта остался последний аргумент: в зал заседаний вошел генерал Мюрат с отрядом гренадеров.

«Вышвырните-ка мне всю эту публику вон!» – скомандовал он солдатам.

Конец французской революции.

Переворот закончился тихо, без каких-то особых последствий. Авторитет генерала Бонапарта, его слава национального героя, были гарантией спокойствия французов.

Генерал Наполеон Бонапарт – первый консул Франции.

Уже через две недели к первому консулу прибыла депутация старшин Парижа, чтобы выразить ему свою поддержку.

Один из старшин, возглавлявший делегацию, почтительно поклонившись, преподнес Наполеону саблю:

– Гражданин Первый Консул, разрешите вручить Вам эту саблю в знак глубокой благодарности за Ваше служение народу Франции. Да пребудет с Вами Бог.

Наполеон бережно взял протянутое ему оружие.

Это была, поистине, замечательная сабля: ножны были украшены золотыми накладками с затейливым узором, рукоять – перламутровая, обвитая крученой золотой проволокой, увенчанная головой льва с подвижным золотым кольцом в пасти.

Наполеон осторожно вытянул из ножен клинок. На матово блестящей поверхности была золотыми буквами выбита надпись: «Н. Бонапарт. Первый консул республики французов».

Сабля великого французского оружейника Николя Бутэ.

Это была работа выдающегося французского оружейника Николя Бутэ. Его имя также было известно во Франции, как в Италии имя Страдивари – создателя волшебных скрипок.

Каждое созданное им оружие было произведением искусства. Применять его на поле боя было равносильно тому, что колоть орехи хрустальной вазой.

Наполеон прикоснулся губами к холодной стали клинка.

– Я тронут вашим даром, – сказал он дрогнувшим голосом: – Все, что я делал, делаю и буду делать, будет во благо Франции.

После ухода делегации Наполеон снова взял в руки саблю.

Какое-то смутное беспокойство было у него на душе. Что означает этот дар: величие, могущество или война?

Все приближенные к Бонапарту знали, что он часто прибегал к услугам гадалок, верил в предсказания и никогда не стыдился говорить об этом.

Выросший на Корсике, он, как и все жители этого острова, был суеверен, верил как в судьбу, так и в сглаз и, конечно, в то, что всякую порчу можно снять и привлечь любую удачу.

Но основное, Наполеон верил в свое великое будущее.

Первый Консул вызвал своего личного телохранителя Рустама и приказал привести к нему Марию Ленорман.

Мамлюка Рустама генералу Бонапарту подарил шейх Каира Эль-Векри и с тех пор тот с фантастической преданностью служил своему господину.

Он сопровождал его повсюду, спал перед дверью в его комнату на походной кровати, прислуживал при трапезах и туалетах.

Облаченный в великолепные восточные костюмы, он придавал экзотический колорит окружению Бонапарта.

Бонапарт, в свою очередь, полностью доверял своему телохранителю.

В данном случае, встреча с Марией Ленорман должна была носить частный характер.

С гадалкой Наполеон уже встречался однажды. Эта встреча оставила у него тревожное ощущение, но суеверие было выше тревог.

Перекошенные плечи, хромота и странный, пронизывающий взгляд – такова была знаменитая в Париже гадалка Мария-Анна Аделаида Ленорман.

Говорили, что когда она появилась на свет с зубами и длинными черными волосами, то поразила уродством даже собственную мать.

Ее внешний вид вызывал брезгливость и ужас, тем не менее, самые знатные люди Франции стремились к встрече с ней, чтобы узнать свое будущее. Говорили, что все ее предсказания сбываются, а после сбывшихся предсказаний Марату, Робеспьеру и Сен-Жюсту, Ленорман стали называть Чёрной Марией.

Наполеон хорошо помнил все подробности встречи с Марией одиннадцать лет назад. Тогда молодой артиллерийский капитан Бонапарт находился на краю нищеты. Чтобы помочь, матери, ему приходилось отправлять ей часть своего жалованья. Жил чрезвычайно бедно, питался один раз в день, однако старался не показывать своего удручающего материального положения.

В том же году Наполеон предпринял попытку записаться на хорошо оплачиваемую офицерскую службу в Русскую императорскую армию, набиравшую иностранных добровольцев для войны с Османской империей. Однако, Наполеон не учел, что русская императрица ненавидела французских «карбонариев».

Набор иностранцев производился по поступившему накануне «высочайшему повелению» лишь понижением чина, чего корсиканская гордость Наполеона допустить не могла. А ведь, если бы Наполеон поторопился подать прошение всего на месяц раньше, то ведь мог бы стать русским генералом и, скорее всего, история всей Европы, да и мира, сложилась бы совсем иначе.

В отчаянии он пришел к гадалке инкогнито, закрывшись глухим плащом, который взял у своего конюха. Но разве Ленорман проведешь?

Она сразу определила, что он из знатной, хоть и небогатой семьи. Что родился на острове. Что в данный момент – военный. Мария Ленорман властно взяла молодого человека за руку:

– Я скажу вам по руке. Вы займете один за другим 6 самых влиятельных постов. Седьмым будет тот, выше которого не бывает.

Лицо молодого человека пошло пятнами:

– Я всегда это подозревал! Фортуна будет ко мне благосклонна!

Гадалка задумчиво посмотрела в лицо Наполеона:

– Скажу больше: вы взлетите благодаря влиянию на вас некой особы, которая предназначена именно для вас самой фортуной. Она не самая благонравная и принесет вам много душевных мук. Но бойтесь оказаться неблагодарным! Вы будете на седьмом троне только до тех пор, пока не забудете, что спутница вашей жизни послана вам судьбой. Если вы покинете ее, фортуна покинет вас!

Молодой человек фыркнул:

– Но у меня нет спутницы жизни! И вряд ли я, военный, встречу ее в будущем.

Гадалка подняла на него свои проницательные очи: «Вы уже встретили ее, ваше величество! Только что. Это та самая брюнетка с небольшой родинкой, которая прошла мимо вас, пока вы ждали в моей приемной!»

В мае 1793 года против Конвента восстал Тулон, где собрались роялисты, поддерживаемые англичанами. Осада Тулона республиканской армией к успеху не привела, так как с моря через порт, защищенный английской эскадрой, восставшие получали необходимое вооружение и продовольствие.

Назначенный начальником артиллерии капитан Бонапарт предложил не осаждать город, а блокировать английские корабли на подходе к порту.

Массированным огнем с берега французские орудия в течение нескольких дней наносили кораблям серьезный урон.

Более половины кораблей были повреждены.

Английский генерал Худ, отдал приказ вывести эскадру в море, оставив город без поддержки.

Восставшие сдались. Тулон был разграблен и разрушен.

Здесь, в Тулоне, Бонапарт встретился с членом Директории Баррасом, который так был восхищен молодым офицером, что отправил в Париж требование о присвоении ему сразу звания бригадного генерала:

«У меня нет слов, чтобы описать заслуги Бонапарта: много технических познаний, столько же ума и слишком много отваги и это лишь скудный набросок этого необыкновенного офицера».

Так, перескочив через все предыдущие ступени, благодаря протекции Барраса, Бонапарт стал генералом. Но Баррас не оставил своими заботами молодого генерала, фактически сделав его своим протеже.

Первое предсказание гадалки начало сбываться.

Будучи активным сторонником революции, пропитанный ее духом, Наполеон был невысокого мнения о своем покровителе, но аналитический ум подсказывал ему, что преданное отношение к Баррасу – единственный правильный путь в его карьере.

Следующим шагом для Наполеона стало 13 вандемьера IV года (5 октября 1795 года), когда роялисты в Париже устроили мятеж, и Баррасу, вновь назначенному командующим вооруженными силами Парижа, было поручено его подавить.

Для этого он привлек ряд знакомых генералов, в том числе Брюна и Бонапарта.

Бонапарт снова отличился нестандартными действиями: он просто расстрелял восставших из пушек картечью.