- -
- 100%
- +
Все события и персонажи книги являются вымышленными
(за исключением историко-документальных вкраплений)
Светлой памяти Виктора Ивановича Долбина (1953-2018)
От авторов
Так сложилось, что в процессе написания этой книги в России стали происходить события, словно бы стимулирующие авторов к тому, чтобы разобраться в подноготной такой сферы как военная авиация. Признаться, материал для ее написания копился давно, и проблемы подготовки военных летчиков – не все, а именно те, которые описаны под обложкой – просились на бумагу. Но и события, сопутствующие созданию произведения, словно бы кричали авторам: «Скорее!» И пусть прав поэт, что нет пророка в своем Отечестве, а все же пройти мимо этих проблем мы не имели права, обстоятельства будто сами водили нашим пером.
Первым в череде событий стала трагедия, случившаяся 11.02.2018, когда в результате крушения самолета Ан-148 в Раменском погиб наш товарищ, орчанин Виктор Долбин, чьей в высшей мере светлой и заслуживающей внимания памяти посвящена книга. Конечно, событие это относилось к разряду промашек гражданской, а не военной, авиации – именно ее летчики, как установлено расследованием, допустили аварию, – но, когда пишешь о небе, такое событие априори не оставляет тебя равнодушным.
Далее случилась катастрофа Ан-26 в Сирии, что уже впрямую заставило обратить внимание и на эту арабскую республику, являющуюся местом действия нашего романа, и на квалификацию военных пилотов, управлявших машиной и снова допустивших гибель десятков людей. Казалось бы, обычная внештатная ситуация, ан нет. Незадолго до того военный летчик Роман Филиппов геройски погиб в той же Сирии, заставив нас усмотреть взаимосвязь между своей гибелью и произошедшей вскорости авиакатастрофой. Не увидеть ее мог только человек, не знакомый с военной авиацией в местах размещения нашего ограниченного контингента, а мы к написанию книги подготовились хорошо.
Ну и в завершение – совсем уж комичный случай с разбрасыванием золотых слитков из военного самолета над Якутском 15.03.2018. Комичный он только на первый взгляд, если не вдаваться в суть некоторых проблем, что царят как в среде военных летчиков, так и в их альма-матер, которая, по понятным причинам, не могла быть выведена нами под собственным именем (sapient is sat, и в век информации навести справки даже профану не составит труда), но, тем не менее, если уж не больна, то во всяком случае точно не здорова. Мы молчали бы и дальше, если бы не человеческие жертвы, которые только в феврале-марте 2018 года перевалили за сотню человек. И пусть причиной катастроф послужило нечто иное, не обязательно то, что описано в книге, мы верим, что в этой, как и во всех других системах, все взаимосвязано, все циклично и линейно. Промах или упущение в одном чреваты последствиями в другом – там, где, иной раз, и не ждешь. И наоборот – одна причина, если потянуть за ее ниточку, может привести к таким открытиям, о которых в начале и не помышляешь, а помышлял бы – так нипочем бы не стал связываться. И, если работа наша поможет решить хоть одну из многих десятков проблем военной авиации и вообще военного строительства в нашей стране, пусть нам где-нибудь сверху поставят за это «галочку».
В завершение мы хотим поблагодарить нашего друга, профессора истории Университета Осло Сигурда Йоханссона, за предоставленные в процессе работы над книгой и обильно процитированные в ней исторические материалы. Биография и научные достижения этого поистине удивительного человека хорошо знакомы уже российскому читателю, и потому он точно знает – если за дело берется старый норвежец, скучно не будет. А потому позвольте для начала предоставить ему слово…
Доктор Сигурд Йоханссон. О происхождении слова «соколы» в отношении боевых летчиков.
Авиаторы всегда пользовались всенародной любовью. Их по праву называли золотым фондом нации, сталинскими соколами. Известны слова И. В. Сталина, сказанные в январе 1939 года: "Должен признаться, что я люблю летчиков. Если я узнаю, что какого-нибудь летчика обижают, у меня прямо сердце болит. "
Вот что писали "Известия" 27 июля 1937 года: "Многотысячные делегации трудящихся столицы заполнили вчера площадь Белорусского вокзала. Портреты героев и приветственные лозунги украсили фасады зданий.. . В 16 ч. 13 м. парижский экспресс подошел к перрону. В дверях вагона появились тт. Чкалов, Байдуков, Беляков. Героев восторженно приветствовали все собравшиеся. Их окружили родные, друзья… В тесном кольце встречающих герои направились к трибуне, установленной на вокзальной площади. Бурю приветствий вызвало появление славных сынов родины на трибуне. Со всех сторон раздавались возгласы: "Да здравствуют сталинские соколы! "
Исследователи советской культуры 1930-х – начала 1950-х гг. неоднократно отмечали специфическую роль, отводившуюся фольклору в политико-идеологических дискурсах этого времени.1 Интерес сталинского общества к «народно-поэтическому творчеству» выразился не только в тиражировании идеологически инспирированных текстов «советского фольклора» о партийных лидерах, бойцах Красной Армии и представителях «героических» профессий, но и в эксплуатации жанровых форм, образов, символов и тропов, характерных для реальных либо воображаемых «фольклорных традиций народов СССР». С этой точки зрения представляется небезынтересным определение фольклорных либо псевдо-фольклорных подтекстов пропагандистской лексики и фразеологии в СССР 1930-х гг.
Так, первые русскоязычные публикации «советского эпоса» появляются весной 1937 г. Это «Былина о Чапаеве» П.И. Рябинина-Андреева,2 «Песня о Ленине» Т.А. Долгушевой3 и две «новины» М.С. Крюковой: «Чапай»4, а также «Поколен-борода и ясные соколы»5. В новине «Поколен-борода и ясные соколы» переданы основные обстоятельства экспедиции на пароходе «Челюскин» (1933—1934 гг.), подробно описано плавание и гибель корабля. При этом внимание сказителя фокусируется на эпизоде спасении участников экспедиции:
День идет ко вечеру,
Соньце катится ко западу,
Загудела, зашумела птица прилетная,
Птица прилетная, советский богатырь, ясный сокол.
Здесь летчики оказываются не менее заметными героями, чем сами зимовавшие на льдине челюскинцы. Это подчеркивается и в финале новины, где сказительница описывает встречу прибывших в Кремль челюскинцев и летчиков со Сталиным:
Выходил же тут сам Сталин-свет
<…>
Во-первых, целовал дитя малого,
Во-вторых, целовал Поколен-Бороду,
Во-третьих целовал ясных соколов.
Говорят, что автор, когда работает над произведением, должен представлять себе своего читателя. Слово «дурак» в таком случае – самое ласковое в череде эпитетов, с которыми у автора ассоциировалась его читательская аудитория.
Понятное дело, что в лубочном произведении советской сказительницы, очевидно презрительно относившейся к читателям и потому использовавшей нарочито детские, плещущие примитивизмом речевые обороты, под «Поколен-бородой» понимался замечательный геолог и исследователь Севера Отто Юльевич Шмидт. Не в тему, но заметим все же, что приступ клинической истерии охватил не только ее аудиторию – после описываемых событий одним из распространенных имен для наречения детей в СССР стал «Оюлшминальд» (анаграмма слов «Отто Юльевич Шмидт на льдине»). В августе того же 1937 г. была записана еще одна новина о челюскинцах от заонежского сказителя М.Е. Самылина.6 Сюжетно она во многом совпадает с новиной Крюковой: в ней подробно описывается плавание, катастрофа, жизнь на льдине. Здесь также специально подчеркивается роль летчиков, спасших участников экспедиции:
Вдруг поднялся шум в небе ясныим,
Видим мы, ероплан спускается
<…>
И спасли всех людей от погибели.
Заканчивается новина описанием встречи челюскинцев со Сталиным, где присутствуют и летчики:
Приглашал к себе героев-летчиков,
Наградил героев за спасение.
Крюкова называет летчиков «ясными соколами», а самолеты сравнивает с птицами. Самылин использует выражение «герои-летчики».
Советские «новины» о челюскинцах появляются позже, чем газетные корреспонденции и литературные тексты, посвященные этой экспедиции. Центральные и областные газеты подробно описывали плавание «Челюскина», жизнь команды на льдине, эвакуацию челюскинцев на материк и возвращение их в Москву. В газетных статьях о спасении экспедиции весной 1934 г. летчикам отводится особое место: газеты печатают их портреты, пишут о представлении пилотов к наградам, публикуют их интервью. В том же году о челюскинцах были написаны стихотворения С. Михалкова («Курьерский»), Н. Ушакова («Челюскинское»), В. Гусева («Челюскинцы едут»), М. Цветаевой («Челюскинцы»).
Анализ газетных статей, освещавших эпопею челюскинцев, показывает, что с пилотами, осуществлявшими эвакуацию, устойчиво ассоциируется слово «герои»: все газеты называют спасителей экспедиции «героями-летчиками». Значительно реже встречаются другие клише, например: «капитаны летных судов», «отважные пилоты», «лучшие из лучших летающих людей советской страны». Устойчивое словосочетание «ясный сокол» встречается в разных жанрах русского крестьянского фольклора – былинах, свадебных и лирических песнях, причитаниях.
В истории с «Челюскиным» летчики совершают героический поступок – спасают граждан своей страны, то есть свой народ, от неминуемой смерти, что роднит их с эпическими богатырями. Так появляется «советский богатырь, ясный сокол». Традиционный образ «доброго молодца» сужается до представителя определенной профессии – летчика. Новина Крюковой была опубликована только в мае 1937 г. Как раз тогда в СССР вновь заговорили об Арктике и полярной авиации: создавалась станция «Северный Полюс – 1». Высадка исследователей на Северный полюс продолжалась с 22 марта по 25 июня 1937 г. Все это время газеты подробно освещали деятельность участников экспедиции. Летчикам уделялось не меньше внимания, чем ученым, так как именно от авиации зависело, будет ли открыта научная станция. 21 мая 1937 г. первый самолет экспедиции, управляемый М.В. Водопьяновым, приземлился на льдине в районе Северного полюса; 6 июня состоялось торжественное открытие станции, а летчики отправились в обратный путь. С 22 мая по 6 июня на страницах газет печатаются приветствия и поздравления полярникам от правительства, ученых, писателей, рабочих и колхозников. Участников экспедиции называют «покорителями/завоевателями полюса», «героями», «смелыми/достойными сынами советской родины».
Среди метафорических обозначений участвующих в открытии первой полярной станции летчиков дважды встречается и словосочетание «сталинские соколы»: в «Известиях» от 22 мая и в «Правде» от 27 мая.7 Можно было бы предположить, что «сталинские соколы» появляются в советской литературе и публицистике именно после новины Крюковой, однако это не так. Между эвакуацией челюскинцев и открытием первой полярной станции в истории советской авиации произошло еще несколько знаменательных событий. В первую очередь это перелет экипажа Чкалова по «сталинскому маршруту» (Москва – остров Удд) 20—22 июля 1936 г.
В «Правде» от 21 июля 1936 г. фигурирует фраза «тройка гордых соколов нашей родины», а в «Известиях» от 21 июля 1936 г. говорится: «Тронулась красная, длиннокрылая, словно сокол, распластавший свои крылья, машина». Впрочем, сравнения летчиков с соколами встречаются в периодике и до перелета Чкалова. Первое из них появляется в «Правде» 20 мая 1935 г. после трагической гибели самолета «Максим Горький». Х. Гюнтер полагал, что художественные образы, вышедшие из-под пера Горького – Сокол, Буревестник – обрели в 1930-е гг. новое содержание и «придали героическому фольклору сталинского времени политическую окраску». По всей видимости, упомянутая статья «Правды» действительно содержит аллюзию на Горького и никак не связана с фольклорной традицией. В следующий раз «летчики-соколы» появляются на страницах «Правды» от 18 августа и «Известий» от 20 августа 1935 г. в связи с праздником Дня авиации.
В 1935 г. все сравнения летчиков с соколами следуют «горьковской» формуле «гордый сокол». Эпитет «сталинский» впервые встречается в «Правде» от 24 июля 1936 г., после посадки Чкалова на острове Удд (заголовок передовой статьи – «Слава сталинским соколам»). В «Литературной газете» от 5 августа, в статье «Слава героям!», летчики называются «буревестниками грядущих побед» и «парящими подобно орлам». В «Правде» от 10 августа страна приветствует «славных героев, бесстрашных сталинских соколов». Перелет экипажа Чкалова по «сталинскому маршруту» вызвал и поэтические отклики. Из десяти стихотворений о перелете Чкалова на Дальний Восток два называют пилотов соколами и одно – орлами. Сразу же после открытия «Северного Полюса – 1», когда летчики, отвозившие папанинцев, были еще на пути домой, экипаж Чкалова совершил первый в мире беспосадочный перелет через Северный полюс. Поэтому 20—23 июня 1937 г. первые полосы всех советских газет были посвящены, главным образом, перелету Чкалова. 20 июня «Правда Севера» печатает «напутствие» летчикам: «Счастливого пути, бесстрашные соколы великой и могучей страны!»; 21 июня «Комсомольская правда» воздает «славу и честь» «героям <…> смелым сталинским соколам»; а в «Правде» от 23 июня читаем: «Да здравствуют советские богатыри, гордые соколы нашей родины – тт. Чкалов, Байдуков и Беляков». 24 июня центральные газеты поздравляли летчиков, участвовавших в высадке первых полярников на станции «Северный Полюс – 1», с возвращением. В «Правде» и «Известиях» были опубликованы приличествующие случаю стихи Маршака и Заболоцкого, а в «Комсомольской правде» – «Сказание про полюс» М.С. Крюковой, где также фигурируют «ясные соколы, герои-перелетчики».8
Помимо новины Крюковой, открытию полярной станции посвящено еще три новины: «Былина о героях» В.В. Адамова,9 «Сказ о полярных летчиках» М.Р. Голубковой, «Советские соколы» И.В. Ольховского.10 Если из восьми стихотворений об открытии полярной станции летчики сравниваются с соколами только в двух, то у «советских сказителей» это сравнение присутствует в каждом тексте. В трех из четырех новин соколы названы «ясными», в то время как в стихотворениях и газетных статьях этого эпитета нет. 12—14 июля 1937 г. был совершен второй беспосадочный перелет через Северный полюс под командованием М.М. Громова. Несмотря на значительное количество поздравлений на страницах газет, экипажу Громова посвящено всего два стихотворения. В «советском фольклоре» эта экспедиция вообще не фигурирует. Еще до возвращения Громова в третий беспосадочный перелет вылетел экипаж С. А. Леваневского. Летчики отправились в путь 14 августа, но на следующий день связь с самолетом оборвалась. Этот полет уже не вызвал в советской прессе такого оживления, как старты Чкалова и Громова; Леваневского соколом не называли. Однако об этой экспедиции упоминается в «Советских соколах» Ольховского, а также в причитании, записанном от С.В. Якушевой:
Что погинуло шесть летчиков
Вместе с соколом Леваневским.11
Заканчивается плач утверждением, что дети героических летчиков сменят на работе родителей и станут «гордыми соколами победными». Еще одним значимым для «советского фольклора» событием, связанным с жизнью авиации, стала гибель Чкалова во время испытательного полета 15 декабря 1938 г. На следующий день сообщение о смерти летчика появилось в советских газетах, где его называли «сталинским соколом», «гордым соколом», «сталинским питомцем», «гордым соколом сталинской авиации», «богатырем», «большевистским рыцарем культуры и прогресса». Сразу же появились и поэтические отклики на смерть аэронавта. А в декабре того же года были записаны первые плачи по Чкалову от А.М. Пашковой, А.Т. Конашковой, Ф.И. Быковой. А.М. Пашкова называет Чкалова в плаче и «сталинским», и «ясным» соколом:
Повырвала смертушка
Как из сталинских из соколов
Человека самолучшего,
А Валерия да Чкалова
Не страшился наш ясён сокол
Перелетушков-то дальних.12
А.Т. Конашкова называет Чкалова героем, депутатом и богатырем, однако с соколом не сравнивает. Нет таких сравнений и в плаче Ф.И. Быковой, а также в плаче Е.С. Журавлевой, записанном в мае 1939 г. В причитании А.В. Ватчиевой Чкалов фигурирует как «гордый сокол, всем любимый нам», «сталинский» и «ясный сокол»; заканчивается плач славословием Чкалову, научившему многих летчиков, которые будут летать по воздуху «бесстрашными соколами». М.В. Работягова, оплакивая летчика, называет его «сокол Чкалов наш, молодой орел», повествуя о перелете Чкалова через полюс, сообщает, что он «пролетал впервой гордым соколом».13 В «плаче-сказе» П.С. Губиной «Памяти Чкалова»14 летчик тоже именуется и соколом, и орлом, однако эта исполнительница, в отличие от Работяговой, использует сочетание «ясный сокол». Так же называют Чкалова А.Е. Суховерхова в сказе «Он родился с крыльями сокола»15 и А.М. Пашкова в новине о папанинцах:
Пролетал только советский наш ясён сокол
А Валерий Чкалов да свет Павлович.16
Несколько «советских плачей» было посвящено другим катастрофам в истории советского воздухоплавания конца 1930-х гг.
Так, в феврале-марте 1938 г. Е.А. Кокуновой был сложен плач-сказ о гибели дирижабля «СССР В-6», в июле 1938 г. от Ф.И. Быковой был записан плач «Поломался самолет героев-летчиков», посвященный, по всей видимости, гибели самолета «СССР Н-212». Здесь используется орнитоним, ранее не встречавшийся в советских плачах и новинах о летчиках:
А летели они белой лебедушкой,
Белой лебедью по поднебесью.
11 мая 1939 г. при испытании самолета разбились А.К. Серов и П.Д. Осипенко. Это событие получило широкий отклик в советской прессе. На страницах газет публиковались некрологи погибшим, где летчиков часто называли соколами. В июне того же года от Е.С. Журавлевой был записан плач по Серову и Осипенко. Сказительница Е.С. Журавлева называет обоих летчиков «ясными соколами», а Полину Осипенко еще и лебедью:
Как не стало у нас, у бедных,
Как двух соколов да ясныих
Уж как поднебесной крылатой лебедушки
Как Осипенко Полины Денисовны.
Резюмируя сказанное, следует отметить, что убогие советские газеты, рассчитанные на не менее убогую аудиторию, начинают сравнивать летчиков с соколами в 1935 г., после гибели самолета «Максим Горький», и, по всей видимости, заимствуют этот орнитоним у писателя, в чью честь был назван разбившийся аэроплан. В новине Крюковой летчики впервые именуются «ясными соколами», причем речь идет о событиях 1934 г. Кроме того, с середины 1930-х гг. в Германии бытовало выражение "Goring Falke-Division" («соколы Геринга»), которое наверняка было известно советским журналистам и писателям.17 В советских газетных статьях и стихотворениях 1930-х гг. летчиков сравнивали не только с соколами, но и с орлами, а также просто с птицами, однако эти сравнения не привели к появлению устойчивых фразеологизмов, подобных выражению «сталинские соколы». Думается, что на сложение последнего повлияли, скорее всего, и немецкое выражение «соколы Геринга», и «Песня о Соколе» Горького, и фольклорный образ сокола. Впрочем, учитывая любовь Сталина к Гитлеру, не до конца оборвавшуюся даже 22 июня 1941 года, понятна его тяга к устойчивому фразеологизму, предложенному «братскими» журналистами.
Возродилось сие название и сейчас – только слово «сталинские» ловко заменяются прилагательным, образованным от фамилии нынешнего главы государства…
Доктор Сигурд Йоханссон,
профессор истории Университета Осло
Глава первая. «Орлята учатся летать…»
Солдатский душ… Измученные тяготами службы молодые организмы литрами выбрасывают здесь свой пот, и словно возрождаются к новой жизни в запахе нисходящей с них вони. Изнуряющее их изо дня в день напряжение покидает их тела, и оставляет после себя только напоминание – напряжение где-то внизу живота, которое невозможно терпеть особенно, когда струи горячей воды покрывают гладкую молодую кожу, проникая жаром своим в самые ее поры и достают до тех отделов коры головного мозга, которые отвечают за сексуальный голод. Если рассудить логически, после таких нагрузок и душа организм может хотеть только отдыха – но только не молодой солдатский организм, которому недостаточно той разрядки, что получает он, смывая с себя грязь сапог и униформы. Нет, в этот момент ему особенно хочется от этого безумного напряга избавиться, и выбирает он для этого самые порой причудливые и непредсказуемые формы – куда тут до рассуждений, когда ниже пояса все налилось и готово вот-вот взорваться?!
В мире есть одно лекарство, способное вылечить и утихомирить разошедшееся не на шутку либидо – вот тоже малопонятное фрейдистское выражение, куда более привычное нашему уху в его русском эквиваленте, «стояк». Это смех. Так вот стояк снимается или всем известным средством, которого в армии не сыскать, или путем гомерического хохота. А над чем, как не над пошлой шуткой, и ржать солдату, словно молодому невзнузданному жеребцу, от всей души?!
И вот уже те же молодые тела, едва прикрытые в своей первозданной наготе легкими стрингами или строгими армейскими трусами, плотно облегчающими все те части, за которые их так любят девушки в минуты редких увольнений, уже извиваются по казарме под звуки транс-мелодии, так возбуждающей к танцу даже глухого. Портупеи на их бедрах и плечах создают впечатление латекса, а камеры на телефонах товарищей с особенной тщательностью и изыском фиксируют все происходящее.
Танец, словно чума, поражает один этаж общаги, другой, а после уже все присутствующие невольно сокращаются под звуки очаровательной мелодии современного танца. Те, кто минуту назад курил в сортире, дежурные по казарме, ротные старшины, сержанты и просто рядовые солдатики, оставшись в одном исподнем, превращают место солдатского отдыха в настоящее царство Эроса, не забывая оставлять память об этом в памяти сотовых. Так длится несколько минут, пока не кончится песня – шутка не в этом. Шутка в том, чтобы отследить реакцию тех, кто несколько минут спустя будет любоваться этим шедевром любительского киноискусства в Сети.
Плюсы, лайки, зажигательные комментарии от девушек всех мастей и возрастов посыплются на страницу, на которой будет выложен такой эксклюзивный материал, и создадут почву для неудержимого смеха. Вот этот кураж и будет выплескиваться из парней так, как могло бы из них выплескиваться семя, притупляя внутренние подавляемые бромом и строгим армейским начальством желания, и постепенно успокаивая их – одно горячее желание будет сменяться другим. Удовольствие, получаемое от власти, по утверждениям многих диктаторов, граничит с сексуальным и даже заменяет его – а власть над умами, которую в эти минуты и часы будут иметь солдаты в отношении подавляющего большинства пользователей Интернета, будет едва ли не сильнее диктаторской; одного шевеления пальцем ноги одного из «актеров» будет достаточно, чтобы любая пала перед ним ниц, не забыв предварительно оголиться.
Жар вечернего куража часто сменяется утренним похмельем – что мы наделали? Зачем? К чему все это приведет и чем кончится? Тем более, что поводы были – весь Интернет пестрил репостами ролика со вчерашней записью, и вскоре он привлек внимание радетелей общественной нравственности и морали. Рыба гниет с головы – оттуда и началась основная реакция на «отснятый материал».
–Таким людям, которые столь недостойно подходят к высокому званию военного летчика, не место в нашей армии, – категорически отчитывал молодых подчиненных, курсантов летного училища, главком ВВС. – Честь служить в таком элитном подразделении наших войск и обучаться всем тонкостям службы дана не каждому, и потому такое отношение к службе недопустимо в любом проявлении. Полагаю, что наказаны должны быть не только сами исполнители танца, но и непосредственное руководство военно-учебного заведения…
Главком служил давно, и истину о том, что в армии инициатива особенно наказуема, знал практически назубок. Но и на старуху бывает проруха – этими словами он выразил не общее отношение к танцу ребят, а свое личное, и потому сразу попал впросак. Не прошло и полдня, ребята не успели даже толком погрустить о грядущем своем отчислении на развратную гражданку, как с официальным комментарием выступил министр обороны.
–По моему мнению, это полная ерунда. Ребята устали после службы и в свое свободное время на территории казармы, не удаляясь и не уходя в самовол, не нарушая режима дня и распорядка службы, просто исполнили танец. За что их наказывать? За то, что они надели на себя фуражки и отдельные элементы формы? Это смешно. Они не совершили ничего предосудительного, и, если главкому ВВС нечем похвастаться под гимнастеркой, то его личные амбиции никак не могут определять политику нашего министерства. Он прав в одном – мы возлагаем на этих ребят большие боевые задачи, и ломать им крылья в самом начале их полета не входит в наши планы. У нас есть куда более серьезные вопросы, требующие вмешательства на уровне командующего и министра, и заострять внимание на невинной выходке молодых мальчиков мы не будем…