Мое так называемое лето

- -
- 100%
- +

© Лада Шведова, текст, 2026
© kaskva, иллюстрация на обложке, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Глава 1
– Славка! Славка, просыпайся! – Меня весьма настойчиво трясли за плечо. – Славка, ну же! Чего ты как Спящая красавица? Вставай скорее!
– Который час? – Я приоткрыла один глаз. Реальность выглядела лишенной красок, а такой она бывает только ранним утром. Учитывая, что сейчас середина мая, для такой серости утро должно быть неприлично ранним для пробуждения. Но соседка по плацкарту явно так не считала и продолжала терзать мое плечо.
– Почти пять! Славка, вставай же. Посмотри, за окном море!
Через минуту мы с Лидией сидели каждая на своей полке и смотрели на море. В поезде пахло… поездом, есть у него такой специфический запах, но казалось, что морем пахло тоже. Свежим, соленым, бескрайним и обещающим исцелить душевные раны. Правда, с исцелением возникли проблемы: чем дольше я смотрела на море, тем сложнее было сдерживаться, и я заплакала.
– Славка! – Лидия заметила, как я вытерла слезу со щеки. – Что с тобой такое, ребенок? Это из-за отца, да? Или из-за мамы?
Я кивнула на оба вопроса, мысленно умоляя себя успокоиться и сосредоточиться на чем-то, кроме моря. Поезд мерно покачивался на рельсах, в вагоне царила тишина. Кажется, кроме нас с Лидией, никто еще не проснулся. На верхних полках похрапывали соседи – молчаливые мужчины. Все два дня, что мы провели в пути, они спускались с верхних полок, только чтобы быстро перекусить или размяться, и снова забирались к себе. Хотя Лидия что-то там хлопотала, звала их пить чай и беспокоилась, что они там залежались.
Лидии было за сорок, она ехала в отпуск к сестре. Мы познакомились в поезде. Раньше мне не приходилось сталкиваться с «эффектом попутчика», но соседка пояснила, что это обычное дело. Когда незнакомке можно выложить все свои терзания, сомнения и пережитые кошмары и услышать историю в ответ. И неважно, что вне поезда вам не о чем разговаривать и вы разные буквально во всем, начиная с возраста и заканчивая мироощущением. Все отходит на второй план, когда оказываешься в поезде.
Так за два дня пути Лидия узнала про мою маму и ее ранний уход. Мама родилась на побережье, но уехала оттуда еще до моего рождения. И она так часто рассказывала мне о том, как хорошо на море, как она была счастлива, будучи подростком, что я… не знаю. Просто села на поезд, чтобы это проверить. Ведь в последнее время дела мои шли не ахти.
Еще я рассказала Лидии про отца, который бросил нас с мамой давным-давно, но ему пришлось принять осиротевшую меня в своем доме. Отношения у нас не складывались с самого начала, и все становилось только хуже. Из-за отца я пропустила целый год в университете мечты: как настоящий самодур, он решил, что мне «рано покидать дом в семнадцать и ехать в Москву в одиночестве». Видимо, поэтому в восемнадцать он назвал меня невыносимой и указал мне на дверь в самостоятельную жизнь.
Я рассказала Лидии про многочисленные переезды, из-за которых я растеряла друзей и не успевала завести новых. Про маминых родственников, что оказались совсем не такими, как я думала. Про побег из родного города с одним паспортом в руках. Ладно, не только с паспортом, был еще рюкзак с самым необходимым. В конце концов, бежала я не от кого-то, а просто… внезапно и в никуда. Все равно до меня никому не было дела. И мама была так счастлива на побережье, что мне тоже хотелось немного… счастья.
Боже! Я вывалила на Лидию столько всего, что мне было стыдно. Но она так внимательно слушала, так участливо качала головой, что я просто не могла остановиться. Хотя вот такая болтовня с незнакомкой – это вообще не обо мне.
– Будешь кофе? – Лидия полезла под стол, там стояли ее многочисленные сумки с продуктами. В отличие от меня, к поездке она готовилась основательно. – Моя станция через час, хочу успеть позавтракать. Ты со мной?
– Да, с удовольствием.
Она вдруг вынырнула из-под стола и сжала мою руку:
– Ребенок, ты точно поедешь дальше? Если хочешь, можешь пожить у моей сестры. Хотя бы первое время. Это не у самого моря, конечно, но тоже неплохо. Как-то мне неспокойно за тебя, и присмотреть некому.
– Спасибо, Лидия. Правда, большое спасибо, но я… пожалуй, до конца.
– Уверена?
– Да.
– Хорошо. Но проверь еще раз, правильно ли ты записала мой телефон. И адрес Софьи, моей сестры. Пусть все это у тебя будет на всякий случай. Проверь, а потом сообрази нам что-нибудь на завтрак. Негоже продуктам пропадать.
Она ушла за кипятком, а я, в который раз преодолев неловкость, вытащила из пакета Лидии типичный перекус человека в поезде. Вареные яйца, колбаса с хлебом, помидоры с огурцами и соль. Казалось бы, простые продукты, но в поезде они и пахли, и елись по-особенному, как изысканный деликатес. Или просто я впервые куда-то вот так ехала, и все мне казалось… другим. Даже на вкус и запах.
Покупая билет, я знала, что ехать двое суток, и планировала питаться в вагоне-ресторане или бегать в магазины во время долгих остановок. Но Лидия пресекла попытки покинуть плацкарт в поисках еды: сначала вытащила на свет целую запеченную курицу, потом еще много всякой всячины. Два дня пути мы провели за едой и разговорами. Завтрак перетекал в обед, потом в полдник и ужин, ну и небольшой перекус перед сном никто не отменял. Мы говорили, говорили и говорили. Временами мне было жаль мужчин на верхних полках, они же не могли никуда деться. Приходилось слушать, слушать и слушать.
Соседка вернулась с кипятком, мы дружно добавили туда растворимый кофе и зазвенели ложками. Серость за окном постепенно уступала место чистому небу. С каждой минутой море становилось более насыщенным, все сильнее играло самыми разными, но неизменно потрясающими оттенками. От глубокого синего вдалеке до перламутрово-лазурного из-за бликов восходящего солнца и небесно-голубого ближе к берегу.
– Мы с мамой мечтали съездить к морю. Вместе, – поделилась я. – Побродить по знакомым ей улочкам. Мне было лет десять, когда она рассказывала о море и наших планах. О своем детстве, которое она провела на побережье.
– Поэтому ты теперь… здесь? Хочешь воплотить ваш с мамой план в жизнь?
– Да. Нет. Может быть. Я… не думала об этом до настоящего момента. Просто мама была здесь так счастлива, что я купила билет и села на поезд.
Лидия помолчала немного и сказала:
– Знаешь, у меня в жизни было много сложных моментов. И я так же покупала билет и ехала к сестре, к родному человеку. И к морю. И каждый раз… хоть немного, но становилось лучше. И ты исцелишься, Слава. Исцелишься и найдешь свое место в жизни, своих людей, которые тебя не подведут. И посмотришь на свою жизнь со стороны, другими глазами, и многое поймешь. Вдруг ты поймешь даже отца?
– Этого человека мне точно не понять.
– Возможно, это произойдет не быстро, но позволь себе хотя бы начать или попытаться, договорились? Пообещай мне это.
– Обещаю, – ответила я, чтобы ей было спокойнее.
Вскоре я смотрела в окно, как Лидия, моя случайная попутчица, которая узнала обо мне почти все, обнимается на перроне с сестрой. Когда поезд тронулся, Лидия обернулась и жестом показала, чтобы я звонила ей в любой момент. Но я знала, что не позвоню. Случайным попутчикам не звонят.
Глава 2
Вскоре проснулся весь поезд, стало шумно и запахло уже совсем не морем, а растворимым кофе, колбасой и супом быстрого приготовления. Кто во что горазд, как говорится. За два дня в пути казалось, что я с ног до головы пропахла специями из супа, хотя сама его даже ни разу не ела. Спасибо Лидии и ее сумке с продуктами.
Я смотрела в окно и ерзала от нетерпения, хотелось поскорее покинуть поезд. У меня не было плана, как не было и обратного билета. Может, куплю его через пару дней. Или не куплю никогда – возвращаться домой не хотелось, у меня не осталось на это буквально ни единой причины. Строго говоря, у меня и дома-то не было. От мамы остались две квартиры. В одной мы жили, когда я была маленькой, вторая принадлежала бабушке. Отец сохранил эти квартиры для меня и даже в самые сложные времена никому не сдавал – чтобы было куда отправиться, когда он укажет мне на дверь. Теперь-то я это поняла.
Завибрировал лежащий на столе телефон. Звонила тетя Нина – словно почуяла неладное. Отвечать не хотелось, но в последнее время тетушка стала такой настойчивой, что не давала мне выдохнуть.
– Ярочка, ты где? – зачастила она, забыв поздороваться. – Я вчера вечерочком хотела тебя навестить, но дома никого не оказалось. И телефончик твой был недоступен. Я уже начала волноваться.
– Слава, – вяло поправила я. «Ярочка» всегда казалась чем-то неудобоваримым и чужеродным.
«Волнение» тети Нины комментировать не хотелось. Она перегибала палку, ведь впервые встретились мы на маминых похоронах. Тогда мне было двенадцать. После тетя Нина появлялась редко, но метко – каждый раз ей удавалось поссорить меня с отцом в пух и прах. Но с недавних пор ее звонки стали почти ежедневными, и это была не забота доброй родственницы о бедной одинокой девочке, далеко не забота. Просто тетушка почуяла кровь.
– Славочка, – быстро поправилась она. – Так где ты?
– Вы что-то хотели?
– Просто пообщаться! Узнать, как ты справляешься, и вообще…
– Справляюсь.
– Так я к тебе зайду? Вечерочком, хорошо? Тортик тебе принесу, или пироженки какие… ты же наверняка голодненькая сидишь. Молоденькая, пока ничего не умеешь, а пока научишься жить самостоятельно…
Она говорила что-то еще, и так тараторила, что у меня разболелась голова. Тетя Нина, как энергетический вампир, высасывала жизнь и разум, своими уменьшительно-ласкательными разжижая мозг до состояния каши. До состояния кашки, черт ее подери.
– О чем вы хотите поговорить вечером? – Мне наконец удалось вставить слово.
– Ах, это… ну я лучше с глазу на глаз, Славочка. Такое по телефону обсуждать не по-родственному. Как чужие, право слово.
«Ты и есть мне чужая», – хотелось рявкнуть в трубку.
Но я все же взяла себя в руки:
– Сейчас мне не до личных встреч, простите. Если у вас что-то важное…
– Да не то чтобы важное, но я тут подумала… о тебе, Славочка. Об отце твоем паршивом – как можно было вот так с родной кровиночкой! Не зря Наденька его бросила, он всегда был плохим человеком. И я тебе много лет говорила, какой он! Твердила, твердила… Нет, ты не беспокойся, я чем смогу помогу. Но и тебе самостоятельно тянуть жизнь и квартиры, что от мамы достались… ты же только-только школу закончила. Тебе учиться надо в университете, не отвлекаться. А тут эти квартиры. И я подумала, а пусть мои поживут? И коммуналочку на себя возьмут, раз такое дело. Не чужие же. У моей Ольки семья, муж, дитяти, и все они в съемной ютятся. А у тебя одна трехкомнатная, да? И Олежка мой все со мной, а ему тридцать. Ему бы одному пожить, глядишь, личную жизнь бы устроил. И квартплату они полностью возьмут на себя, тебе одна сплошная выгода.
Стоило догадаться, что со временем тетя Нина станет смелее. Сначала она лишь намекала, но теперь пошла в прямую атаку. Перед моим отъездом мы встречались. Тетя Нина расхаживала по маминой квартире, хвалила высокие потолки и говорила, как же сильно мне повезло – осталась богатой наследницей. Повезло так повезло. Наверное, по мнению тети Нины, стоило запустить фейерверки прямо с балкона. Она тогда так долго рассуждала о выгоде, а я стояла и думала, что этот мир мне абсолютно понятен и оттого противен. Так же я вспоминала, как тетя Нина пыталась забрать меня у отца, лишить его права опеки, и у меня волосы вставали дыбом от мысли, что я могла оказаться… с ней. В беззащитные двенадцать лет.
В тот момент внутри меня вообще многое перевернулось. Стало даже как-то противно, что я не видела тетушку насквозь, а общалась с ней, жаловалась на отца. Подкидывала сухих щепок в и без того полыхающий костер ужасных семейных отношений. Но в момент, когда тетушка разглядывала высокие потолки, меня ударило озарением. Могло бы и раньше, конечно, но моя жизнь все время была очень далека от квартирных вопросов.
– Простите, но это невозможно.
– Славочка…
– Слава. И я сейчас в отъезде. Поговорим, когда вернусь.
– Ага, поняла. Значит, через пару деньков?
– Или месяцев. До свидания, тетя Нина.
Я сбросила звонок с мыслью, что стоит поменять номер телефона. Может, прямо на вокзале. Исчезнуть. Все равно никто меня не будет искать. Кроме тети Нины, конечно, ей я нужнее всего.
Из-за этого глупого звонка прибытие поезда на конечную воспринялось смазанно. Я подхватила рюкзак и встала в очередь на выход. Спрыгнула на перрон и… все. Ничего особого не ощутила. Потому что уехать всегда можно, но в итоге везде с собой берешь себя. А в моем случае это не самая приятная, озлобленная и обиженная на весь мир компания.
Я оглядела здание вокзала – новенькое, блестящее. В стеклянном куполе отражалось голубое небо. Постепенно эмоции после звонка тети Нины улеглись, и я начала чувствовать что-то помимо раздражения. Например, жару. В поезде работал кондиционер, и как же сильно ощущался контраст. Хотя было далеко даже до полудня, воздух только начал прогреваться. И уже было так жарко.
Телефон завибрировал вновь. Раздражение моментально вспыхнуло вновь, я выхватила телефон из кармана с намерением больше не сдерживаться и послать добрую тетушку подальше, но на экране высветилось «Александр». Отец. Я ответила, просто чтобы сказать, чтобы больше не звонил. Ни он, ни тетушка. Никто! И никогда.
– Твоя сумасшедшая тетка позвонила и сказала, что ты устроила побег, ведешь себя как неблагополучный подросток и тебя надо срочно вернуть домой, пока ты не сгинула. Что случилось, Слава?
– Я уехала.
– Куда?
– К морю.
Александр помолчал немного, переваривая новость, и сказал:
– Хорошо, тебе пойдет на пользу. Денег перевести?
– Нет.
– Про тетку я тебя предупреждал. – Он таки не смог удержаться. Тетя Нина всегда была нашим камнем преткновения. Отец считал, что общаться нам ни к чему, и злился, когда я не соглашалась. Не соглашалась я в основном из вредности, потому что в двенадцать ни черта не разбиралась в людях и их целях. Тетя Нина со своей стороны охотно поливала отца помоями. Так и веселились. С уходом мамы моя жизнь напоминала антиутопию – по крайней мере, так я видела все эти голодные игры.
– А что с ней не так? – изобразила я недоумение.
– Издеваешься?
Да. Нет. Возможно. Не знаю… буквально все ответы подходили, потому что с отцом у нас никогда не ладилось и порой цель у меня была одна: сказать что-то ему в пику. Не согласиться. Со всем пониманием, как это глупо, но все же. Школьный психолог сказал, что я не даю шансов живому родителю просто потому, что он жив. Что я должна попробовать. Но откуда школьному психологу знать, как оно все обстоит на самом деле? Так, «умные» мысли постороннего.
– Денег я все-таки переведу, отели дорогие, – со вздохом сказал Александр. – Если понадобится больше – звони. И вообще… не попади в неприятности. Я знаю, ты умная девочка, но…
– Если я такая умная, почему ты не отпустил меня учиться?
– Потому что тебе не было восемнадцати.
– И что?
– До совершеннолетия я был за тебя в ответе, Надя бы мне не простила, если бы… было рано, Слава. – И он отключился. Он часто так делал, чтобы не продолжать спор. Александр очень… сложен в общении, хоть он и говорил это про меня саму. Ага, как же! Я хотя бы выговариваю все как есть до конца.
Как ни странно, в этот раз разговор с отцом не вызвал особого раздражения. Может, потому, что он всегда вел себя одинаково и никогда не изображал заботу. В том смысле, что еще в двенадцать я твердо понимала, что являюсь для него обузой. Он всегда держался со мной холодно и не пытался играть роль родителя. Никакого тепла и разговоров обо всем на свете, как было с мамой, никаких обсуждений чувств и школьных будней. Просто… холодное сосуществование.
Внешне я была похожа на отца: та же густая копна русых волос и колючий взгляд серых глаз, но характеры у нас отличалось. Отец порой срывался и говорил, что я копия мамы: ершистая, всем вечно недовольная и с дурью в голове. «Дурью в голове» для него была каждая попытка непослушания, поэтому его мнение я всерьез не воспринимала. Мы с ним были словно с разных планет – ни одной точки соприкосновения и абсолютная полярность взглядов во всем.
Кое-как я протолкнулась через людей, что скопились в здании вокзала. Все суетились, куда-то спешили, махали друг другу руками или потерянно оглядывались в толпе. Были даже умники с табличками в руках! Я глазам своим не поверила – думала, такого уже не увидеть в наше время. Зачем табличка, когда есть телефон? Но… это позабавило, наверное. Мило, когда есть человек, готовый встретить вот так.
Изучив вывески с указателями, я вышла к автобусным остановкам. Плана у меня по-прежнему не было, и я прыгнула в ближайший автобус, не слишком заботясь, куда он едет. Куда он, туда теперь и я – очевидно. Мир за окном казался непривычно цветным и ярким. Больше не пахло соленым морем, зато было много других запахов. Сладких, цветочных, пряных. И опять – непривычных для меня. Мы проехали мимо аллеи с магнолиями, мимо вереницы отелей и аквапарка с десятком разноцветных горок, что просматривались издалека.
Автобус миновал запутанную развязку, что возвышалась над землей на манер тех же аквапарковых горок, и въехал в старую часть прибрежного города – все здесь тонуло в зелени и парках. Машины парковались практически друг на друге, а жизнь била ключом: туристы ходили прямо по дорогам в резиновых тапочках или босиком, ведь тротуары были перекрыты лавочками с фруктами; без остановки сигналили друг другу разъяренные водители. В автобусе наконец наметилось движение: многие пассажиры потянулись к выходу.
На следующей остановке вышла и я.
Глава 3
Доставать телефон и смотреть карту не хотелось, я просто… шла. Тем более и без карт было понятно, в какой стороне берег. Не спешила, можно было пару раз свернуть не туда и попасть в тупиковые улочки. Старые улочки с разбитым асфальтом, по которому точно могла ходить моя мама. Эта мысль… грела что-то глубоко внутри, давала ощущение связи, что была утеряна так рано и так несправедливо. Мне нравился этот путь – увитые плющом заборы, живая изгородь из настоящего лаврового листа. Я узнала растение по специфическому запаху, что даже насмешило – раньше я плохо различала ароматы. Но где-то с поезда я словно чувствовала больше и видела ярче.
Старые узкие улочки неизбежно закончились, началась набережная – такая же бесконечная, как само море. Стрелой она уходила вдаль в обе стороны и исчезала в потоке уличных кафе и ресторанов.
И море – вот и оно.
Вблизи оно казалось не таким, как из окна поезда. Оно было еще более живым, неукротимым и бескрайним. Я замерла, оглушенная мерным рокотом прибоя. Волны – тяжелые, зеленовато-серые у берега и темно-синие у горизонта, шумно разбивались о бетонные волнорезы, обрушались на гальку и разлетались на миллионы брызг, утаскивая за собой мелкие камушки и уступая место новой волне. И так раз за разом, раз за разом. Даже не знаю, как долго я на это смотрела, но зрелище завораживало. Море оказалось настоящим гипнотизером.
Воздух чувствовался влажным и оседал солью на коже. Я смотрела и смотрела на волны, и в этот момент тетя Нина с ее звонками была такой же далекой, как и отец с его неловкими попытками откупиться от неугодной дочери.
– Хочешь на морскую экскурсию? – спросила стоящая рядом женщина.
– Нет, спасибо.
– Покататься на яхте?
– Нет, я…
– Посетить пещеры?
– Нет, сп…
– Совершить прыжок на тарзанке?
– Не дум…
– Записать крутое видео для твоего блога?
…И я быстрее спустилась с набережной.
На пляже было меньше людей, чем я ожидала. Из окна автобуса городок казался набитым отдыхающими, но нет, совсем нет. Берег выглядел почти пустым, а волнах и вовсе барахталось всего несколько человек. Судя по крикам, что доносились из воды, море еще не прогрелось до летних температур, хотя солнце уже пекло. Или утром купались лишь самые отчаянные.
Я решила, что среди отчаянных как раз мое место, да и неплохо бы смыть с себя дни пути. Раздевалка нашлась всего в паре шагов, и уже через несколько минут морская волна впервые окатила мои бледные ноги. Вода чувствовалась настолько ледяной, что я не смогла даже пискнуть, скорее задохнулась от остроты ощущений, но это меня не остановило – сначала я зашла по пояс, потом и вовсе нырнула в соленую воду с головой. Тело укололо сразу тысячей мелких иголок, и холод резко обернулся жаром. Внутри все вибрировало от странного, незнакомого напряжения. Я вынырнула, отбросила с лица мокрые волосы и… засмеялась. Это была не радость, скорее шок. Не верилось, что я это сделала – взяла билет и приехала к морю.
Пошатываясь от мощи волн, эмоций и, быть может, немного от холода, я поймала на себе пару заинтересованных взглядов: два парня примерно моего возраста сидели неподалеку на камнях и внимательно наблюдали за моим заплывом. Кажется, даже что-то обсуждали. Темноволосые, загорелые и на вид очень спортивные, они казались настолько похожими друг на друга, что могли сойти за близнецов.
Игра в гляделки с незнакомцами меня не интересовала, я выбралась на берег и легла на обласканные солнцем серые камни. Влажную кожу обдувал морской ветер, и после купания он чувствовался весьма прохладным, но я все равно быстро согрелась.
План, мне нужен план.
Поесть было был неплохо, и на берегу я как раз видела столовую. Для быстрого перекуса отличный вариант. Дальше поиск жилья. Можно тоже не напрягаться и найти вариант на пару ночей, а там… кто знает. Честно говоря, я слабо представляла, чем буду заниматься. Каждый день торчать на пляже? Соглашаться на предложенные экскурсии? Прыгать с тарзанкой? Снимать видео для блога, которого у меня даже нет? Интересный, однако, разброс услуг.
Постепенно пляж начал оживать. Потянуло запахом вареной кукурузы и меда – вечными ароматами юга. Даже я о них знала, хотя на море ни разу не была. Я лежала, чувствуя, как нагреваются камни, а солнце из ласкового постепенно превращается в жгучее, южное. Настало время нырнуть еще раз – уже чтобы охладиться.
И вновь за моим купанием наблюдали, на сей раз внимательно и не таясь. Парни мне даже помахали, сияя многообещающими улыбками. Я отвернулась – ох уж эти южные мачо с перегретыми солнцем гормонами и красивыми прессами.
Стоило мне выйти на берег, как рядом оказался один такой. Только другой – более взрослый и с волосатой грудью, выпяченной вперед гордым колесом. Он стоял рядом с моими вещами и наблюдал за мной из-за стекол солнечных очков. Сначала меня даже порадовало, что он просто стоял, а не воровал мои вещи, к примеру. Но как только я поняла, что он по мою душу, радости поубавилось.
– Девушка-красавица, и одна? – стоило мне подойти, запел он.
Я молча села на камни. Мужчина приземлился рядом. Вблизи оказалось, что был он не просто старше меня, он бы и моему отцу составил конкуренцию по возрасту в паспорте. Но он сиял такой уверенностью, словно вообще в себе не сомневался. Хотя, честно говоря, стоило бы. Мне и парни за двадцать порой казались староватыми, а уж этот дедушка за тридцать… что у него в голове?
– Как тебя зовут, леди? – продолжил он.
Я снова промолчала.
– Леди-бука, ммм? Какие планы на вечер?
После очередной тишины вместо ответа он напрягся:
– Ну что ты какая неразговорчивая, леди? Я же с хорошими намерениями. Посидим, поговорим, насладимся южным вечером. Ничего такого.
О навязчивом внимании все девушки узнают рано. Это неприятно и противно, но от этого никуда не деться. И для себя я давно разработала стратегию молчания. Игнорировать до тех пор, пока оно не исчезнет. Это работало лучше всего. Потому что грубые ответы либо раззадоривали, либо злили, а нормальные в стиле «извините, но мне не интересно» пролетали мимо ушей и ответом не воспринимались. Поэтому – молчание.
Но в этот раз мне попался уникум, который не исчез, а грубо схватил меня за руку, вынуждая к нему повернуться:
– Эй, я же с тобой разговариваю. Вежливо было бы ответить.
И ответить я хотела, но не успела – по другую сторону от меня приземлился еще кто-то. Это уже напугало, ведь я представила себе еще одного возрастного мужика, но это оказался парень – из тех, что махал мне раньше.
– Что у вас тут происходит? – спросил он вполне дружелюбно, но в его позе чувствовалась напряженность и готовность вмешаться. И почему-то мне сразу стало спокойно.
А вот «волосатой груди» не очень – он быстро отпустил мою руку.







