Канашибари. Пока не погаснет последний фонарь. Том 1

© Ангелина и Вероника Шэн, текст, 2023

© ООО «РОСМЭН», 2024

Глава 1

論より証拠

Доказательства лучше рассуждений

Внезапный удар откуда-то сбоку выбил из меня весь воздух. Голова дернулась влево, и шею пронзила резкая боль, которую почти сразу перебила новая боль. Она отозвалась во всем теле, особенно с правой стороны, разлилась по мышцам и костям как внезапный ледяной ливень.

Перед глазами потемнело, кабина автобуса закружилась, но я не могла понять: это у меня в голове или мир вокруг сошел с ума. Все мысли покинули мою голову. Вместо них остались режущий страх и жалящее удивление.

Все произошло очень быстро, но словно бы в замедленной съемке. Как издалека я услышала крики, грохот и скрежет. Мне даже показалось, что среди слившихся воедино звуков я расслышала голос Минори.

А потом все поглотила темнота. Из этой черноты я вылезала как из густого, вязкого болота. Веки слиплись, а отяжелевшая голова отказывалась подниматься. Я продолжала лежать, хотя из-за неудобной позы затекли и уже начали покалывать мышцы. На задворках сознания мелькнула мысль, что это были единственные неприятные ощущения. Ни боли от сломанных костей или порванных мышц, ни горячей крови, ни жара стертой кожи. И хоть это могло быть следствием болевого шока, всколыхнувшая мою душу паника улеглась.

Слабость наконец отступила, и я глубоко вдохнула, ощутив странную свежесть воздуха. Дождавшись, пока отступит тяжесть в голове, я медленно открыла глаза, оторвала щеку от чего-то шершавого и прохладного и осторожно приподнялась на локтях.

Зрение сфокусировалось не сразу, и какое-то время я лишь терпеливо моргала, ожидая, когда картинка перед глазами прояснится. Внешне я оставалась спокойна. О том, что произошло, напоминало лишь рвано колотящееся сердце.

Наконец ко мне вернулось зрение, и я медленно, чтобы не спровоцировать новый приступ головокружения, встала на ноги. Сердце все еще билось в груди как сумасшедшее. Оглядевшись, я поджала губы. Я не понимала, где оказалась. Точнее, как я тут оказалась. Я ведь… только-только я ехала… Мы были вместе… Мысли ускользали, и размытость воспоминаний неприятно саднила разум. Но я терпеливо собирала их по осколкам и внезапно испуганно оглянулась.

– Минори… – прошептала я. А затем почти крикнула: – Минори!

Ответом на этой пустынной улице мне была лишь тишина. Тогда я, подумав пару секунд, побежала вниз по улице, свернула влево, но быстро наткнулась на тупик. Я вернулась туда, где очнулась, когда из-за угла здания чуть дальше по улице появилась Минори.

Я облегченно выдохнула, увидев знакомое лицо. Оглядев подругу с головы до ног, я отметила, что и она вроде как не пострадала. Разве что выглядела совсем бледной и потерянной, словно только что проснулась. Внезапно в ушах раздался крик Минори, который, казалось, я слышала только что. Вот только чем он был вызван? И не кричала ли я сама, не слыша собственный голос в какофонии других криков и странного грохота?

– Хината-тян[1], – выдохнула Минори и ускорила шаг. Подойдя ближе, она тоже окинула меня взглядом: – Ты как?

Я покачала головой:

– Всё в порядке.

Я отвернулась, решив оглядеть место, в котором мы очутились.

– Точно все нормально? Ты была как раз справа от меня…

Точно. Разрядом электричества меня пронзило воспоминание. Авария… Наш автобус попал в аварию. Вот почему в ушах до сих пор раздавались отголоски странного грохота и скрежета, вот почему я помнила крики…

Но как мы оказались здесь? И где вообще оказались? Где автобус, где остальные люди?

– Ничего не сломала? Голова не болит? – продолжила Минори.

Я с легким раздражением взглянула на нее, но потом выдохнула и взяла себя в руки. Она просто проявляла заботу. Как и всегда. А сейчас как раз был повод, в отличие от многих других моментов.

– Точно. Все хорошо. – Я выдавила легкую улыбку, борясь с подступающей дрожью, и вновь огляделась. Мы стояли в безлюдном, темном переулке без единого фонаря. Двери магазинов закрыты исписанными граффити рольставнями, асфальт кривой и местами раздробленный, с покосившихся столбов свисают спутанные и рваные, явно нерабочие провода, а облупившиеся стены домов давно пошли глубокими трещинами. – Где это мы?

Минори, прищурившись, тоже огляделась.

– Надеюсь, это Токио, – пробормотала она. – Хотя я бы не отказалась от того, чтобы внезапно очутиться в Париже. Но… Мы же только что были в автобусе? Как это произошло? Что?..

Минори, явно сбитая с толку и напуганная, не договорила и искрящимися от тревоги глазами вновь посмотрела по сторонам.

Я не знала ответы на ее вопросы и сама совершенно ничего не понимала. Охватившее меня беспокойство грозило перерасти в страх, но я постаралась не поддаваться панике.

– И почему так темно? – испуганно поежилась Минори, и я вскинула брови, только сейчас осознав, что на темно-фиолетовом небе уже начали появляться звезды. – Был же день… Автобус отъехал в час…

Я судорожно вздохнула, вновь не найдя ответа. Из нашей памяти исчезла половина дня? В душе вихрем поднялось смятение, мешая мне собрать разлетающиеся мысли воедино. Если уже наступила ночь, получается, мы с Минори все это время… были без сознания? Или же случилось что-то, что вызвало у нас потерю памяти? Но что? И у обеих сразу?..

Меня пробила дрожь, но я постаралась взять себя в руки и не теряться даже в подобной пугающей ситуации. Особенно в подобной ситуации.

– И что думают мама с папой! – воскликнула Минори, запустив пальцы в волосы. – Я же никогда не возвращаюсь домой так поздно! И они знают, что в случае чего я бы их предупредила…

Я в панике распахнула глаза. Родители… Они наверняка не находят себе места, ищут меня, ведь мы с Минори и правда давно уже должны были вернуться.

Я прикоснулась к плечам: рюкзака за спиной не было. Быстро оглядевшись, я удостоверилась, что не было его и на земле. Если пропал рюкзак, то вместе с ним – и телефон. Я даже не могла позвонить маме или папе…

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я приказала себе собраться. Надо не паниковать, задаваясь вопросами, на которые у нас нет ответов, а попытаться эти ответы найти. И выбраться из сложившейся жутковатой ситуации…

Я попыталась успокоиться: хоть время и позднее, родители часто задерживались на работе. Возможно, они еще даже не поняли, что меня нет дома, еще не успели заволноваться и тем более испугаться.

Но значит ли это, что нас никто не ищет?

– Минори, где твой телефон? – без всякой надежды спросила я.

Минори, как и я пару мгновений назад, огляделась: похоже, ее сумка тоже пропала.

– Что же происходит… – хрипло произнесла Минори. – Нас обокрали? И почему я ничего не помню? Мы ведь даже с тобой не ели и не пили вне дома, нам не могли ничего подмешать…

В ее голосе прозвучало отчаяние, но я не могла позволить ему отравить и меня. Потеряться, по сути, не так уж и страшно. Всегда можно найти помощь – набрести на полицейский участок, например. Или попросить у кого-нибудь телефон и позвонить. Например, из какого-нибудь круглосуточного магазина. Что по-настоящему пугало, так это то, что я совершенно не помнила, как мы умудрились оказаться на этой полуразрушенной улице, явно в неблагополучном районе. Я не знала даже, что в Токио существовали подобные места.

– Нужно выйти на большую улицу, там сможем понять, куда нам идти, или спросим дорогу, – произнесла я так твердо, как могла, и Минори кивнула. – И найдем, откуда позвонить.

– Пойдем в ту сторону? – предложила она.

– Я была там, дорога ведет в тупик. А что там?

Я указала туда, откуда появилась Минори, и та пожала плечами, явно борясь с паникой:

– Я очнулась за углом, прошла вперед и увидела тебя. Так что стоит проверить…

Ее голос звучал неуверенно. Я кивнула, делая вид, что совсем не волнуюсь, хотя в голове роилось множество вопросов и рой этот больно жалил изнутри. Что? Как? Где мы?

Но теперь у нас появилась цель, и это чуть успокоило мои заискрившиеся нервы. Мы с Минори не помнили, как оказались в этом месте, не понимали, каким образом у нас обеих из памяти исчезло несколько часов… но сейчас надо просто найти кого-то, кто подскажет, где мы, и поможет связаться с родными. А там уже можно будет найти метро или попросить родителей забрать нас… Потом – поехать домой или же заглянуть для начала в больницу, но это уже следующий шаг. Я надеялась, что все прояснится и помощь врача нам не понадобится.

Должен же быть какой-то ответ… Должно быть логичное объяснение тому, что приключилось со мной и Минори. Одновременно и беспричинно. Сама я ничего толкового придумать не могла – мысли разбегались, а варианты, болезненными вспышками появляющиеся посреди хаоса размышлений, были один другого страннее и пугающее. Поэтому я решила не гадать – подобные мысли, сплошь мрачные и зловещие, лишь усиливали панику.

Я решительно пошла вперед, но спустя пару шагов обернулась. Минори все еще стояла на месте, глядя куда-то в сторону.

– Минори? – мягко позвала я. – Что случилось?

– Мне как-то не по себе… – пробормотала она. – В двадцать лет обычно ничего не помнят после вечеринки, а не после обычной поездки в библиотеку… У меня плохое предчувствие…

– Это не плохое предчувствие, – вздохнула я, чтобы Минори не услышала в моем голосе испуг. – Просто ситуация странная… Тревожиться из-за внезапной потери памяти нормально; было бы странно, если бы ты не обратила на это внимания.

Произнося подобные слова вслух, я понимала, насколько неубедительными они были. Однако ничего лучше в мою звенящую от напряжения голову не приходило.

– Наверно, ты права, – кивнула Минори. – И я такая голодная… Сегодня почти ничего не ела.

– Еще и место тут… странное, – продолжила я, настороженно оглядываясь. От узлом скрутившейся в груди тревоги мне стало холодно, и я посильнее натянула на пальцы длинные рукава толстовки.

Даже не потеряй я память и не перенесись из автобуса на незнакомую улицу, была бы совсем не рада оказаться в подобном месте…

– Нужно выбираться отсюда, – громче повторила я, придавая нам обеим уверенности.

Минори кивнула, и мы поспешно пошли вперед.

Свернув за угол, мы увидели другую улицу, более широкую. Она уходила вверх, и дальше виднелся, кажется, выход с пешеходной улицы на трассу.

Меня что-то напрягало, но на этот раз не потеря памяти, не странное происшествие, а нечто еще, что лишь разжигало огонек страха в моей душе, который я старательно пыталась погасить. И я все не могла понять причину этой смутной тревоги. Это была именно тревога, непонятное напряжение…

Странным казалось отсутствие людей – на новой улице мы вновь никого не увидели. По обе ее стороны располагались кафе и конбини[2], но ни покупателей, ни случайных прохожих не было. Двери заведений заперты, свет не горит. Еще больше удивляли разбитые окна и покосившиеся вывески.

– Что за ужасный район… – пробормотала Минори, поежившись, и попыталась поплотнее запахнуть свой укороченный пиджак.

Я пожала плечами, словно пытаясь подобным жестом, полным равнодушия, прогнать тревогу, но в этом мне мешала мертвая тишина. Казалось, вокруг нас на сотни метров не было совсем никого.

– Давай пойдем быстрее. – Минори ускорила шаг.

Я последовала за ней, хотя и не умела ходить так быстро. Минори была капитаном волейбольной команды, а я со спортом не дружила, а потому даже в туфлях на невысоком каблуке она шла быстрее, чем я в кроссовках.

Слегка запыхавшись, я догнала Минори, которая застыла в конце улицы.

– Что такое?.. – начала было я, но тут же удивленно замолчала.

Перед нами открылся вид на город… И этот город…

Это был не Токио.

Высотки с обвалившимися этажами, ощетинившиеся обломками арматуры, взирали на нас темными провалами окон, а зазубренные осколки стекол в рамах казались застывшими слезами. Полуразрушенные дома перемежались заброшенными магазинчиками, напоминая декорации для дешевого фильма ужасов.

Пейзаж разваливающегося на куски современного города разбавляли дома в традиционном стиле, на удивление чистые и целые, словно прошедшийся по городу ураган аккуратно огибал их. Казалось, перед нами предстало ожившее суми-э[3]. Или же это мы попали внутрь такой картины?

– Смотри, – тихо выдохнула Минори.

Я проследила за ее взглядом. Впереди стояла ухоженная матия[4] – длинный деревянный дом в стиле цумаири[5], когда вход расположен с узкой стороны. Последний раз я видела подобные дома в Киото.

Но эта матия с крышей, покрытой черной черепицей, не походила на наследство прошлого из Киото – она была мрачной и даже пугающей. Тем сильнее казался контраст с яркой вывеской на здании: «Начало нового кайдана»[6].

– История о сверхъестественном? Что это? Как думаешь, зайти? – сдвинув брови, протянула Минори.

– Не знаю, выглядит подозрительно…

– Да тут все выглядит подозрительно, – нервно усмехнулась она.

– Минори… мы не в Токио. Это… – у меня затряслись руки. – Что это вообще за город? Почему он выглядит как после землетрясения?

– Не знаю… – простонала Минори и прикусила губу. – Может, действительно случилось землетрясение? И мы пострадали и поэтому временно потеряли память?

В голосе Минори прозвучала отчаянная надежда, словно подобная причина была менее пугающей, менее странной, чем тот факт… Что мы непонятно как оказались в совершенно незнакомом, жутком месте.

Из переулка рядом с матия вышли девушка и парень. Они огляделись и, посмотрев на вывеску, зашли в дом.

– Отлично, туда кто-то пошел! – воскликнула Минори, и взгляд ее посветлел от вспыхнувшей надежды. – Пойдем быстрее! Тем более в этом доме хотя бы на голову крыша не обвалится и можно будет спросить, что произошло. И взять телефон.

Я поспешила за Минори, едва не переходя на бег, чтобы не отстать.

Минори подошла к дверям, но замешкалась. Я, не сдержавшись, вздохнула и сама отодвинула дверь.

Мы оказались в небольшой передней комнате, в таких обычно располагаются магазинчики. В комнате стояли парень и девушка, которых мы заметили на улице, и еще одна женщина. Их взгляды сразу же обратились к нам, и я отодвинулась подальше, предоставив слово Минори.

– Здравствуйте! – преувеличенно бодрым тоном поздоровалась она и поклонилась, сжав пальцами ткань пиджака, чтобы унять дрожь. – Скажите, пожалуйста, не знаете ли вы, где мы?

Девушка, которую мы видели на улице, на вид немногим старше нас, неуверенно посмотрела на парня, ее ровесника. Она хотела было что-то сказать, но он дернул ее за рукав платья и, помедлив, пожал плечами:

– Не имею ни малейшего понятия. Ни я, ни Акико-тян не помним, как тут очутились.

Меня пронзило разочарование, но я, прищурившись, чуть внимательнее посмотрела на этого парня… почему-то мне показалось, что он солгал.

– Мы с Саито были на вечеринке… – дрожащим голосом добавила Акико, кинув взгляд на своего спутника. – Веселились с друзьями. – Она всхлипнула, и Саито, сжав ее руку, притянул Акико поближе к себе.

Минори перевела вопросительный взгляд на женщину, но та хранила молчание, обхватив себя руками. Я же внимательно посмотрела на Саито и Акико, но, подумав, решила, что мои подозрения были надуманными. Зачем им нужно что-то скрывать?

Мы с Минори не имели ни малейшего представления о том, где и как очутились… Видимо, с этими двумя произошло нечто подобное.

От этой мысли мне стало еще больше не по себе.

– Мм… а что там дальше? Вы не заглянули? – Минори натянуто улыбнулась.

– Двери не открываются, – глухо ответила женщина.

– Может, пойдем отсюда, Минори? Не думаю, что мы здесь что-то узнаем…

– Зачем так торопиться? – раздался за моей спиной незнакомый снисходительный голос.

Минори вздрогнула от неожиданности, а я оглянулась.

– Кажется, вы не Минори. А я обращалась к ней, – мрачно произнесла я.

У входной двери, прислонившись к стене, стоял парень лет двадцати пяти в качественно сшитом костюме темно-серого, почти черного оттенка. Прямая спина, руки скрещены на груди, на губах полуулыбка – он явно не разделял общей нервозности.

Взгляд незнакомца упал сначала на Минори, а потом переключился на меня, и мне показалось, что в глазах его мелькнуло удивление, но эта искра исчезла слишком быстро, чтобы я могла говорить наверняка.

– Хозяева, скорее всего, заканчивают приготовления к приему гостей, – проговорил незнакомец. С его лица не сходила холодная улыбка.

Минори встрепенулась и уже открыла рот, чтобы спросить у незнакомца что-то еще, как сёдзи[7] раздвинулись. За ними оказалась комната, погруженная в непроглядную темноту, которую слабый свет фонаря под потолком прихожей не сумел разогнать.

По коже пробежали мурашки – казалось, из глубины дома повеяло морозным холодом. Прикусив губу, я присмотрелась, но ничего не разобрала, слишком уж было темно.

– Некрасиво заставлять… хозяев ждать, – на секунду запнувшись, проговорил последний из пришедших и оттолкнулся от стены. Все с той же странной полуулыбкой он, не оглядываясь, исчез в темноте комнаты.

Несмотря на то что он ничего не объяснил, его вид внушал куда больше доверия, чем нервные и перепуганные лица остальных. И его слова… Этот парень явно что-то знал. А нам с Минори необходимо выяснить, что именно.

– Пойдем, – как можно более уверенно проговорила я, разбив воцарившееся в прихожей молчание, и направилась вперед. Мне не хотелось ни поддаваться тревоге, ни демонстрировать ее остальным – мне хотелось разобраться в этой сложной ситуации и выбраться из нее. – Минори? – Я обернулась.

Минори стояла, обхватив себя руками за плечи, больше не пытаясь выказывать бодрость и уверенность. Я с легким недовольством выдохнула и протянула ей руку:

– Пойдем, ты же так хотела узнать, где мы. Или предпочтешь и дальше слоняться по развалинам?

– Нет. Конечно нет. Пойдем, – непривычно тихо ответила Минори и схватила мою ладонь.

За нами двинулась молодая пара, и женщина, немного помешкав, тоже пошла к дверям.

Как только все мы оказались в темноте, сёдзи закрылись, отрезав нас от света, и мы оказались в таком мраке, что я не могла разглядеть даже своих рук.

Я, хоть и намеревалась выяснить у незнакомца, что ему было известно, застыла от неожиданности. Страха я еще не чувствовала, но тревога уже бежала по моим венам. Рядом часто задышала Минори, всхлипнула незнакомая девушка. Но никто не произнес ни слова.

Вспыхнул свет, и через пару мгновений я поняла, что это был напольный фонарь из синей бумаги. Мы очутились в островке его зловещего голубоватого света.

Единственным, что я увидела помимо фонаря, был старинный трехструнный сямисэн[8]. Дальше освещенного пятачка ничего разглядеть не получилось, но мне показалось, что погруженное во тьму пространство гораздо больше одной простой комнаты… И я вдруг поняла, что свет от бумажного фонаря падал не на устилающие пол плетенные татами[9], а на голый камень.

Легкий ветер, сырость… Не веря собственным глазам, я, присев на корточки, провела рукой по каменному полу. И похолодела.

Это был не пол. Я пригляделась, насколько позволял скудный свет единственного фонаря, и поняла: это действительно был камень. Как будто бы мы стояли в горах или на валунах у берега реки.

Я ощутила на себе взгляд и, подняв голову, поняла, что пришедший последним невозмутимый парень беззастенчиво наблюдал за мной и даже не попытался отвести глаза. Преодолевая дискомфорт, я продолжила эту игру в гляделки, но тут в тишине раздался голос, и я, поднявшись на ноги, посмотрела по сторонам, чтобы увидеть говорящего.

– Добро пожаловать! Сейчас вы станете героями нового кайдана!

Голос звучал из ниоткуда и отовсюду одновременно. Искаженный, словно размноженный эхом, он казался нереальным. Даже зловещим. В нем не было искусственности, как у компьютерного голоса, но… не было и чего-то человеческого.

– После сотворения мира Аматэрасу[10] и Цукиёми[11] стали править на небе, а Сусаноо[12] – на море. Сусаноо, младший из триады великих божеств, был подобен шторму, которым мог повелевать. Пренебрегая своими обязанностями, он насылал на сушу и море несчастья, строил козни другим божествам. Ничего удивительного, что терпение богов иссякло и они решили изгнать Сусаноо в Ёми[13], Страну желтых вод – царство мертвых.

Сусаноо отправился в небесное царство Аматэрасу – Такамагахару[14]. Богиня солнца хорошо знала брата и его непредсказуемый характер, а потому стала готовиться к войне. Но вместо того, чтобы напасть, Сусаноо лишь умолял о прощении – и получил его. Однако прошло время, и, несмотря на обещания не совершать прежних ошибок, Сусаноо серьезно оскорбил Аматэрасу. Богиня солнца так опечалилась, что спустилась с небес и спряталась в глубокой пещере.

И весь мир погрузился в кромешную мглу.

Тогда боги, отчаявшись открыть пещеру, решили выманить Аматэрасу, устроив поблизости пышное празднество, и поставили у входа в убежище богини зеркало. Услышав веселые крики, музыку и смех, Аматэрасу, не сдержавшись, выглянула из пещеры – и увидела собственное ослепительно сияющее отражение. Очарованная, богиня вышла из укрытия, и боги тут же закрыли вход в пещеру.

Вернулась Аматэрасу – и свет солнца вернулся в наш мир…

На секунду воцарилась тишина. А затем театральная и эмоциональная манера речи рассказчика изменилась, голос стал вкрадчивым и зловещим:

– Однако пока солнце еще не вернулось в мир людей, и он принадлежит мраку и всему, что обитает в нем. Ваша задача – выманить богиню Аматэрасу из пещеры и вернуть солнечный свет в погрязший во мраке мир, пока смерть не стала править и в надземном царстве! Для этого исполните правильную мелодию на сямисэне. Но сначала вам нужно ее расшифровать. Внимательно слушайте дальше…

– Вы должны завершить историю. Только от вас зависит, каким будет конец кайдана. Время пошло…

Голос стал очень низким и теперь действительно звучал пугающе.

Я нахмурилась от недоумения, пытаясь сопоставить все то, что видела, все то, что слышала… Но не могла.

Что происходит?

Мы с Минори зашли в матия, чтобы разобраться в произошедшем, чтобы найти хоть какие-то ответы… Но вопросов стало только больше. И почему-то мне казалось, что потеря памяти сейчас была не главной нашей проблемой.

– Что это? – удивилась женщина. – При чем здесь Аматэрасу? Какая мелодия? – Она выглядела раздраженной. – Это розыгрыш? Нас снимают? Выпустите нас отсюда, мы ни на что такое не подписывались!

Незнакомец в костюме громко вздохнул.

– Думаю, лучше для начала все-таки выполнить задание. – Он странно улыбнулся.

– С чего бы это? Я ухожу! – воскликнула женщина.

– Двери наверняка заперли… – неуверенно протянула Минори, явно не понимая, что делать дальше.

Я молчала, напряженно оглядываясь: что-то не давало мне покоя. И это что-то не было рассказанным непонятно кем мифом и странной загадкой. Что-то другое, но я все не могла понять, что именно, и это доводило до предела мои и без того натянутые нервы.

– Мне все равно! – зло бросила женщина и направилась к выходу.

Она уже собиралась пересечь границу между светом и темнотой, как вдруг незнакомец в костюме схватил ее за рукав кофты и резко дернул назад.

– Что вы себе позволяете? – возмутилась женщина, оборачиваясь.

Внезапно что-то черное, оказавшееся темнее мрака вокруг, выскочило из темноты рядом с тем местом, где только что стояла женщина, и та, громко вскрикнув, отшатнулась. Это нечто исчезло в темноте так быстро, что я даже не разобрала, чем оно было.

Зато теперь я поняла, что меня напрягало.

Звук. Совсем тихий, но слышимый. Такой, словно что-то острое скреблось о камни.

По моей коже пробежала дрожь.

Женщина тихо застонала, и, переведя на нее взгляд, я удивленно распахнула глаза. Рукав незнакомки пересекали четыре длинных разреза, из-под которых виднелись кровоточащие царапины.

– Я же сказал, что лучше сначала сыграть, – заметил парень в костюме.

Его случившееся явно не впечатлило.

Минори кинулась к раненой и обеспокоенно осмотрела ее руку.

– Они поверхностные, крови совсем немного. Видимо, вам помогла кофта.

– Или я, – тихо фыркнул парень в костюме.

Я резко развернулась к нему.

– Вы знали? – тихо выдохнула я, и это прозвучало скорее как утверждение.