Ни за что!

Глава 4. Несносная

– Королева моя, я принес тебе радостные известия.

Без особого трепета я зеваю в трубку. Так громко, чтобы гребаный Гошик услышал.

Потому что нельзя, мать твою, поднимать меня в шесть утра. В шесть! Да какая сволочь в это время просыпается? Хотя… Зная Гошика, он наверняка даже не думает ложиться. У этого тусовщика поди и утро вчера в семь вечера только началось. Эх. Хорошо быть московским мажорчиком и не выпускать из зубов золотой ложки. У него папочка известный журналист. У самого Гошеньки – очное отделение и свободный график посещения. Потому что его папочку каждый препод у нас знает. А бедной провинциальной Светочке приходится самой прогрызать себе путь к солнцу. И ходить на лекции. И спать по ноча-а-ам.

Пожалела себя пять секундочек, покосилась на пустую кровать моей соседки – Ленка где-то явно ночует сегодня.

– Ну и какого черты ты молчишь, Георгинчик? – вздыхаю томно. Под полуприкрытыми веками белый туман начинает собираться вт что-то продолговатой формы. Высокое такое. С манящим облаком молочной пены сверху…

– Я жду, пока ты наконец совесть поимеешь, – Гоша с той стороны трубки уязвлен и почти оскорблен. Бог ты мой, да неужто он, наконец, мне что-то стоящее принес, а?

– Совесть я в этом месяце не заказывала, – вздыхаю сочувственно, – но если ты наконец скажешь, на кой поднял меня в такую рань, я тебя послушаю. А если новости действительно хорошие – даже похвалю.

– Похвалишь? Ты? – в голосе любимого моего стервеца-приятеля звучит глубокий скепсис. Он хорошо меня знает.

– Георгинчик, не томи. А то я потеряю остатки терпения и прокляну тебя прямо сейчас. Ты после этого не выживешь.

– Как только ты узнаешь, кого я вчера уболтал посмотреть твою статью про сезонные оттенки этого года, ты воскресишь меня обратно.

– Если это не Ева Моро, то зря ты надеешься на то, что я буду тратить силы на твою гнусную шкуру, Звягинцев!

– Ну, Света-а! – Георгинчик с той стороны трубки воет, как будто я ему в грудь нож вонзила. – Вот как ты, черт возьми, это делаешь? Ты опять мне сюрприз изгадила!

Ы-ы! Кому-то боженька подарил красоту великую, а мне – интуиции насыпал. У Гоши горе великое, а я – резко сажусь в кровати.

– Гонишь!

Сон практически мгновенно получает уведомление о немедленной депортации из моего организма.

Ева Моро! Это та, чье меткое слово может поставить жирную точку в карьере даже именитого дизайнера. Редактор «Estilo» – журнала, для которого мечтает писать каждая модная цыпочка, живущая в столице, с пропиской или без неё. А уж я – я хочу за них за всех сразу!

– Да вот еще, буду я гнать! – оскорблено бухтит Гошик. – Она даже согласна принять от тебя триста слов на рассмотрение. Не облажаешься – пойдешь в штат её журнала. И я пойду. Твоим куратором.

– У тебя морда треснет быть моим куратором.

Говорю, а у самой под веками полыхают яркие радуги. Новость-то и вправду зашибенная!

– Ягодка моя, ты не поверишь, насколько у меня эластичная морда, – снисходительно откликается Звягинцев, – но с моим-то местом все уже решено, меня батюшка к ней на место младшего ассистента устроил, а вот ты, Светик, изволь напрячь булочки. Зря, что ли, я впрягся за тебя?

– Погоди, погоди, а тема какая?

– Тема самая что ни на есть свободная, – усмехается Георгинчик, – твоя задача – сделать так, чтобы Моро твою статью до конца дочитала. А уж о чем она будет – твое дело. Ну, все, чао. К концу недели жду статью.

Свободная тема! Нельзя говорить мне такие вещи.

В голове у меня, разумеется, блаженная пустота. Выбрать из всего мира что-то одно… Нереально. Не в шесть утра, да еще и до первой чашки кофе… Я совершенно отказываюсь принимать судьбоносные решения, которые мне всю жизнь сейчас определят.

А вот потянуться и улечься на пузо, уткнувшись в телефончик – святое дело. Поспать бы, но адреналин от новости про Моро трясет меня адреналиновой лихорадкой.

Так что спать не будем, зато залезем в Вотсап, полюбуемся на вчерашнее: “Приятных снов, Летучая”, прилетевшее с неизвестного номера, через два часа после того, как он меня оставил.

Летучая…

Я будто снова стою на краю моста, и мои волосы пытаются течь по ветру, пока я в глаза смотрю бескрайнему речному богу.

– Ты налеталась? – почти слышу сиплый шепот.

По коже колким стадом проносятся мурашки. Ух!

Все-таки он прав. Я слишком давно стою на своих ногах. Безумную вечность держусь за плеть и не разжимаю пальцев на ее ручке. Мой внутренний дракон исправно питается, по расписанию. Но вот рабыню свою я бесконечно долго не выпускала на свет.

Уж слишком разборчивая, да. Так-то властных Господ – как псин нерезанных развелось, только пальцем ткни. Все они любят рычать, все они с удовольствием дадут мне желаемое. Но увы, не все мной желаемое! А я не согласна размениваться на что-то меньшее.

“Сегодня хочу капучино, – мои пальцы отстукивают сообщение быстро, – со льдом. И три пшика мятного сиропа”.

Думала – спит.

Или занят. Или жену наконец удовлетворяет. Должно же ей хоть иногда доставаться, да?

Ответ прилетает практически мгновенно.

“За это тебе придется надеть юбку”.

Ну ничего себе, у кого-то заявочки!

“С чего ты взял, что они у меня есть?”

Дзинь. Дзинь. Дзинь.

Падают мне в месенджер мои же фоточки из инсты. Быстро! Получается, он не только их пересмотрел, но и сохранил себе те, что зашли побольше? И ведь все как на подбор юбки с его фоток – одна короче другой.

“Наденешь красную юбку – так и быть, получишь и мой стакан с кофе”.

Красная юбка с его фоток – вообще короче всех в моем гардеробе. Это юбка “не смей наклоняться, да и ходить лучше не надо”.

“Заметано”.

“Буду у тебя в то же время, что и вчера”.

Я тихонько хихикаю и переворачиваюсь с боку на бок, выгибаюсь на простыне как кошка.

Боже, какой смешной. Да с чего он взял, что у девицы, что выкладывает по два-три аутфита на каждый день, всего одна красная юбка? Надо было уточнять, что его интересует та, что с фото. А то я непонятливая. Потому и выбираю длинную юбку до самых пяток. Критично перебираю блузку, и… Зачем-то выбираю черную, с вырезами на плечах. Собираю это все в образ, придирчиво верчусь перед зеркалом.

На что только не идут люди ради лишнего стакана кофе!

Выхожу к нему – как до того выходила только на подиум. Гипс несу так, будто изящнее аксессуара и придумать невозможно. Широкий алый подол элегантен до крайности. Кто скажет, что я в эту секунду упиваюсь собственной офигенностью, тот… Ошибется.

На самом деле я изучаю Козыря. Оцениваю, насколько вообще он достоин стоять рядом с восхитительной мной. Что ж… Морда – кирпичом, затылок стриженый под машинку, небритость уровня «про бритву не слышал, но все что отрастает – отрубаю топором». На бычьих плечах внатяг сидит черная кожаная куртка. Под ней – абсолютно без фантазии, черная рубашка. Сойдет за телохранителя, если не рассказывать никому, что он за мной еще и ухлестывает. Разве что… Один изъян портит эту картину.

– Кто тебе этот жуткий галстук подкинул? Твои злейшие враги?

Гляжу на жуткое недоразумение в дурацкую полоску, которое портит всю картину «роскошный мафиози на выезде».

– Жена, – отзывается он. Так мрачно, будто я сама на эту откровенность напросилась.

Ах, жена-а! Ну, тогда точно – никакой пощады.

Его лицо каменеет, когда я тянусь к нему и сжимаю пальцы здоровой руки на галстуке. Что думает мужчина – ума не приложу, но когда я начинаю возиться с узлом его удавки – в глазах явно отражается разочарование.

– Как ты там вчера говорил? – улыбаюсь насмешливо. – Хочешь ехать со мной – крась губы? Так вот сегодня мой черед. Хочешь, чтобы я накрасила губы – долой эту безвкусную дрянь. Она тебя портит.

Думала, будет возбухать. Думала, поймает за руку и потребует прекратить. Он же – смотрит и смотрит на меня, пока я демонстрирую чудеса ловкости рук. Развязать галстучный узел одной рукой непросто даже мне, но я справляюсь. И демонстративно швыряю бессмысленно потраченный кусок ткани в ближайшую урну. Отслеживаю траекторию его полета взглядом.

И-и-и, трехочковый!

Думала – хоть этим возмутится. Как же! Это ведь подарок жены! Каким бы ни был мужик доминантом по жизни, но подарки жен и обручальные кольца берегутся как зеница ока. Такие уж порядки. Даже любовницам редко позволяют их касаться. Не то что капризным девицам вроде меня, которые ведут себя как им вздумается.

– Крась губы, Летучая, – невозмутимо роняет Козырь над моим ухом. И бровью не повел. Да что такое! Еще и выглядит так, будто я попалась в его ловушку. Я! В его!

– Сначала кофе, – я тянусь к стаканам, оставленным на крыше его тачки – еще не убранной сегодня.

Настал черед Козыря демонстрировать чудеса ловкости. Он выдергивает стакан с кофе аж у меня из-под ладони.

– Эй! – я возмущенно подбочениваюсь. – Мы договаривались. Красная юбка в обмен на твой стакан кофе.

– Ага, – Козырь кивает, снимая со стакана крышку, – договаривались. Только это не та юбка, что я просил.

Ну, наконец-то! А я уж думала, и это сожрет.

– Ты просил красную? Я надела красную. Надо было четче проговаривать условия, – скалюсь весело. Боже, как я ждала этот момент. Предвкушала его. Тянусь к его стакану. – Гони мой кофе сюда.

Козырь залпом практически опустошает стакан в своей руке и протягивает его мне – кофе осталось на полглотка.

У меня нет слов.

– Ну что ты, бери, – мой противник щерит зубы, возвращая мне мой гиений оскал, – ты же не оговаривала, что стакан должен быть целым.

Наши с ним убийственные взгляды скрещиваются.

Кажется, кто-то решил объявить мне войну! Один вопрос – у него на это крови хватит?

Народная примета – чем пухлее губы у рублевской жены, тем больше палева у неё на личной странице. Даже если это закрытый профиль, даже если пускают туда только равных по положению или хотя бы по престижу.

Губы у Кристины Козырь… Очень пухлые. Такие, что даже надувать их нет никакой необходимости. А еще у неё точеный носик и выразительные ровные скулы. Роскошная грива выблонденых волос. Это не ее цвет, чувствуется по цвету кожи, но даже пролистав её фотки за полгода, я не нашла ни единого фото, где было бы видно её отросшие корни.

Роскошная женщина. Без единого изъяна. Самое то для состоятельного мужа. Который в общем-то и сам очень даже. Если бы он меня интересовал, конечно. Но в крови моей кипит исключительно азарт. Я хочу только мести за его выходку с кофе. Безумной, кровавой, на которую только я и способна.

Последнее фото в профиле Кристины Козырь – это фотка из примерочной какого-то претенциозного бутика. Я бы могла его опознать, все-таки многие люксовые магазинчики если не заказывали у меня рекламу их шмотья, то как минимум претендовали на неё. Суть не в этом. Суть в приписке “выбираю платье для вечера с любимым”.

Даже если они с мужем друг друга ненавидят – все равно для всего мира она будет называть его своей половинкой, любимым и тысячей других ванильных слов.

– Кажется, ты нездорова сегодня, – на третьем светофоре Козырь поглядывает на меня искоса и получает нейтральную улыбку.

– С чего это такие выводы?

– Молчишь уже семь минут подряд.

– Я занята, – ухмыляюсь широко, – воспитываю в себе комплексы. Скажи, зачем твоей жене четвертый размер груди? Ты не признаешь нормальных подушек, только силиконовые?

Ему везет. Как раз на нашем пути возникает светофор, и сильная ладонь бесцеремонно выдирает у меня их рук телефон.

Я склоняю голову набок. Не ору. К чему без толку тратить воздух? Я ведь за что боролась, на то и напоролась. И Козырь, косо глянув на открытый инста-профиль своей жены – кажется, скрипит зубами.

– Давай я подскажу тебе текст, – скучающе кривлю губы, – не лезь, не лайкай, не комменть. Если моя жена о тебе узнает…

– У неё закрытый профиль. Как ты её нашла? – сухо интересуется Козырь, бросая мой телефон обратно на мои колени.

– Представляешь, она на меня подписана, – сверкаю во все свои тридцать два зуба, – то-то на свадебной фотке её дакфейс показался мне знакомым. Лайкает меня. Постоянно, между прочим. И в профиль с одного запроса пустила.

На самом деле это было упоротое совпадение. И пожалуй, если бы не свежий лайк, прилетевший от KrissKozi, я бы её не узнала.

Впрочем, лайкнула она меня на диво вовремя. Я как раз лазила по соцсетям в её поисках.

– Ну, что, сделаешь селфи в моей машине? – хмуро интересуется Козырь. Судя по его тону, если я попробую – он вполне может мне сломать и здоровую руку.

– У вас совершенно нет фантазии, Александр Эдуардович, – я даже глаза закатываю, – мы не настолько близко с вами знакомы, чтобы я пустила вашу тачку в свой профиль.

Кто сказал, что моя война должна вестись настолько в лоб? Не-е-ет. Я нанесу этому подлому типу самый коварный удар, который он совершенно не ожидает.

Итак, вечер с мужем!

На фотках жены Козыря самого его практически нет. Одна фотка из ста, и каждая – непременно с каких-то мероприятий.

Отлично! То что нужно. Значит, они сегодня выходят “в свет”. Появляются на какой-то роскошной тусовке. Роскошной – потому что яркое платье цвета фуксии, в котором Кристину запечатлел фотограф, не годится ни для чего, только для светского раута.

С другой стороны, в Москве постоянно кто-то где-то тусит. И даже у рублевских женушек

Впрочем, Кристина Козырь выделяется на фоне рублевских женушек. У тех обычно жизнь состоит только из салонов красоты и фитнеса, потому что главное дело их жизни – соответствовать требованиям роскошного мужа. Кристина – не такая. Она пианистка, причем как я успеваю прогуглить за время поездки – довольно известная в Москве. Дает эксклюзивные вип-концерты для избранных, кто способен её себе позволить. Информации о новых её концертах нет, значит, выход у неё планируется на чью-то тусовку. Конечно же, к кому-то из её подружек.

И какова вероятность, что та подружка уже её лайкнула?

За час-то?

Почти сто процентов.

В мире инстадив слишком медленная реакция на публикуемые тобой посты – повод перестать общаться с “тормозом мира сего”. Откуда знаю?

Ну, можно сказать, сама такая. Это ведь я при ссоре с тем же Георгинчиком перестаю смотреть его сторис. А он – перестает лайкать мои фоточки. Да, мы с ним подлые ублюдки, чего уж там.

Жаль, у Козыря сторис нет. Мстить ему придется по другому.

И пролистывая ленту лайков Кристины Козырь, я уже почти сформировала в голове план той изощренной мести.

Что может быть изощреннее, чем взять и нарушить личное пространство мнящего себя властным господином мужика? Который терпеть не может, когда ты делаешь что-то не по его капризу?

Правильно. Ничего.

Именно поэтому я со сладкой улыбкой пролистываю список лайкнувших фоточку Кристины Козырь и ищу. Вдумчиво ищу след.

О, а вот профиль Веры Сехмет. Художницы, сделавшей себе имя на картинах, которые она рисует отпечатками сисек.

О, а у неё сегодня выставка!

Вот оно – мое сладкое вожделенное бинго. Пять из пяти!

Козырь на диво мрачен, и кажется, в уме уже закопал меня по самые гланды, ожидает какой-то подлянки. Какая хорошая у него интуиция, однако!

– Ну что, заблочить твою драгоценную? – спрашиваю с бесконечным милосердием. Я на самом деле могу. Все, что мне было нужно, я уже узнала. Боже, благослови гламурных чик, которые живут так, чтобы весь мир им завидовал.

Он молчит. Молчит и всячески меня игнорирует. Надо же! Снова пытается играть в игру “кнут и пряник”, используя вместо кнута отсутствие своего внимания. Нужно сказать – действенно. Лишить меня внимания – то же самое, что и лишить рыбу воды. Только я как раз та рыба, что сама выпрыгивает из толщи вод и на воздухе расправляет плавники.

Я не дышу, зато лечу!

А как вернуть себе вожделенную воду, я прекрасно знаю. Нужно всего лишь надавить этому типу на больное место сильнее.

– Что ж, значит, ты не против, если я какие-нибудь её фоточки лайкну?..

Он не говорит, но я чувствую нарастающее напряжение в постукивающих по рулю ладоням. Такие как он считают семью комфортной зоной. В которую не позволено вмешиваться таким, как я.

– Ты и вправду хочешь, чтобы я что-то тебе приказал?

Совершенно неожиданно Козырь возвращает мне мой выпад, да еще так, как я не ожидала. Будто приглашающе постукивает стеком по колену, предлагая к ним стечь. И… Я ощущаю легкую тень, вздрагивающую внутри. Желание, которое еще не проснулось, но уже заинтересованно подняло ухо.

– Если тебе интересно, что я хочу – тормозни вон у той пекарни. Смерть как хочу печенья.

Вижу, как разочарованно дергается жилка на его щеке. Он неудовлетворен. Я говорю с ним слишком безмятежно. Смешно. Неужели и правда ожидал, что со мной будет все так просто?

– Не жди меня, – ухмыляюсь я, снова вылезая из тачки не открывая двери, – до универа три квартала, я дойду пешком. Не прощу себе, если ты из-за меня снова потеряешь пару миллионов. Женушке твоей ведь нужны деньги на ботокс.

Говорят, если хочешь спрятать какие-то свои эмоции – хорошо помогает гнев. Я готова с этим поспорить. Самое лучшее средство для маскировки – это смех. Пока ты зубоскалишь, гораздо проще скрыть внутреннюю борьбу. Выкручивание рук собственным порывам. Заталкивание в самую глубь души маленьких темных секретиков.

Я бы хотела увидеть его в деле…

Я бы хотела ощутить, какую боль он может причинить.

Только я в это не играю больше. Никому не могу доверить себя настолько. И ошейник никому больше не позволю на себя надеть. Не в этой жизни.

– До завтра, – роняет Козырь, на прощание. Пусть я сегодня и подпортила ему настроение, но он все равно никак не хочет от меня отвязаться.

– До вечера, – парирую я и разворачиваюсь к нему спиной, как только вижу, как в темных глазах зажигается опасная искра. Он почуял мой подвох. Теперь вопрос исключительно в том, сколько ему времени потребуется на то, чтобы понять суть моего замысла. Он умный. Быстро поймет.

Нет, я, конечно, могла бы так не палиться. Вот только в чем прелесть расправы, если моя жертва узнает о ней в самый последний момент? Месть – она хороша, когда её смакуешь медленно-медленно!

И потом…

Я должна дать ему шанс оставить меня в покое.

Если сделает так, чтобы я не смогла попасть на выставку – будем считать, что он сделал свой выбор!

Глава 5. Хрупкая

– Ну давай, Светик, – мужчина, что держит камеру, старается говорить мягко, – вставай на колени.

В свои восемнадцать она была еще стройнее, казалась еще более хрупкой, но язвительности в ней было не столько. По крайней мере в сторону камеры она стреляет глазами недовольно.

– А снимать обязательно?

– Обязательно, если ты хочешь сделать мне приятно, – мужчина из-за кадра тянет руку к ней, покровительственно треплет по щеке, – я хочу, чтоб у меня сохранились доказательства, какой ты бываешь послушной. Послушной только для меня.

– Только для тебя, – повторяет она задумчиво и все-таки опускается на колени. Смотрит внимательными глазами в кадр, облизывает губы.

– Что еще ты мне прикажешь, Господин?

Палец, уже готовый к остановке, падает на нужную клавишу. С пару секунд Алекс смотрит в эти глаза, темные, дымчатые, бескрайние.

Её голос мягкий, непривычно мирный, удивительно искренний еще некоторое время будто отражается в его душе эхом.

“Что еще прикажешь?”

“Что еще ты хочешь?”

“Господин”.

Ко своему посетителю Алекс разворачивается, только когда внутри настает полная тишина. Мешать эмоции от увиденного с тем, что вот-вот поднимется в нем волной, не хочется. Как не хочется мешать любимое вино и неприятную горькую микстуру, которую необходимо выпить.

Не за себя выпить, за неё.

Посетитель ерзает на стуле. Он уже успел проораться на тех парней, что его сюда привезли. Грозил им братом-прокурором, зеками, которые непременно их опустят, вот только стоило самому Алексу войти в свой кабинет – гость заткнулся. Кажется, фамилия Козырей все-таки слишком на слуху, раз такая шваль знает его в лицо.

– Ну и что ты мне скажешь, Петр Алексеевич? – Алекс позволяет себе слегка дернуть краем рта. Настоящей улыбки этому мудню не полагается, но если не оживить мимику хоть на сколько-нибудь – тот просто обделается от страха. А какая важная персона этот Петр Алексеевич Шубин – аж второй заместитель мэра города Саратова.

– Н-ну, н-ну что тут с-скажешь, – нервно начинает блеять этот утырок, – н-ну да, я с ней спал. А что в этом такого? Вы-то как мужчина должны меня понимать…

– Должен? – если бы Алекс был волком – он сейчас выщерил бы хищно зубы. – С чего вы взяли, Петр Алексеевич, что я вам что-то должен?

– Н-ну, в-вы же тоже женаты, – заикаться Шубин начал еще сильнее, – и думаю, вы понимаете…

– Лучше б вы оставили обязанность думать тем, кто умеет пользоваться мозгами, Петр, – уже жестче цедит Алекс, постукивая пальцами по столешнице, – вы ведь понимаете, что вы здесь совершенно не потому, что когда-то изменяли вашей жене с этой девушкой? И опережу ваше умозаключение, даже тот факт, что именно вы были первый, кто практиковал со Светланой Клингер тематические отношения, мне не особо интересен. Мне интересно, почему она уехала из вашего города и за пять лет ни разу туда не возвращалась. Интересно, почему, оставшись в Теме, она резко сменила роль с сабы на доминантку. Иными словами, мне интересно, чем именно ты её сломал, удод?

Там на видео – нет ничего крамольного. Есть прелюдия к сексу, есть обнажение на камеру. Красивое. Во всем. От плавных, будто танцующих движений девушки на камеру, до каждого элемента белья.

Александра Козыря сложно удивить конкретным эротичным бельем, но можно удивить чувством удивительного вкуса, с которым Сапфира выбирает вещи, которые надевает на себя. Кружево стринг смотрится на её коже дороже и изящнее, паутина бондажа на груди – вопиюще эстетичной. Эта девочка даже в юном возрасте умела себя подать.

Жаль только, оценить её по достоинству этот мудень был попросту не способен. Он целый год дурил Сапфире голову, судя по нарытой переписке – обещал ей бросить жену, да так и не бросил.

Потом – сам порвал с ней, и пару месяцев в их переписке стояла мертвая тишина. Два месяца ровно. А после – одна лишь СМС от Сапфиры: “Я надеюсь, что ты будешь подыхать долго и мучительно”. За час до того, как она автостопом стартовала из Саратова в Москву.

Это было спонтанное решение, она еще долго вела переписку с брошенным саратовским универом, добивалась от них документов на перевод. Она не вела подготовку, не планировала свой побег, она уезжала навсегда. И такое ощущение, что у неё земля горела под ногами.

– Итак, что же ты сделал, Петр Алексеевич, – пальцы выстукивают на столешнице траурный марш. Преждевременно, конечно, но что поделать, если рвется изнутри вот это вот желание?

– Ничего, – Шубин снова начинает ерзать, – она хотела, чтобы я ушел от жены. Но мало ли у меня таких сикулеток тогда было…

– Таких как она? – Алекс откидывается в кресле, смотрит на собеседника тяжело.

Два варианта – или он говорит с идиотом, или – с прожженым лжецом. Или он не понимал, насколько редкая и необычная птичка залетала в его руки, или – он попросту лжет, пытаясь сбить цену, которую сам Алекс Свете обозначил.

Впрочем… Он идиот, в обоих случаях. В первом – слепой идиот, во втором— самоуверенный. И с чего он взял, что его мнение интересно хоть кому-то в стенах этого кабинета?