Свои чужие

Глава 23. Полина

Костя приезжает к восьми.

Несусветная рань, на самом деле, но на работу ему к десяти, и нужно забрать машину. И он наверняка рассчитывает поговорить, а на это тоже требуется время.

“Как обычно” звонит в домофон, как обычно я ему открываю. В последний раз.

Заходит, поправляя очки, и при виде меня, стоящей в прихожей, засовывает руки в карманы. Дома он явно был, по крайней мере, одет не во вчерашнее. На шее пламенеет засос.

“Пост сдал – пост принял” просто. Пионер Кольцова заступила на свою эротическую вахту. Так и хочется мысленно сказать: “И тебе привет, подруга”, еще бы она услышала.

– Привет. – Костя пытается выглядеть независимым, – Может, чаю выпьем?

– Нет. – Я пожимаю плечами. – Твои вещи в твоей машине. Бери ключи и свободен. Чаи со мной гонять тебе незачем.

– Поль, ну зачем так рубить с плеча? – Костя морщится, будто все происходящее – моя истерика на пустом месте. – Ну извини, не сдержался вчера. Это не повторится.

Нелогично, но я сейчас чуть-чуть сочувствую Эльке. Насколько я её знаю, для неё секс – это все-таки знаковое событие. А тут “не сдержался” и “не повторится”. И вот смотрю я на этого “мачо”, с которым провела два года, и думаю – кажется, кобелимость от внешних данных совершенно не зависит.

Ну, вот Варламов – по морде лица типичный же смазливый потаскун, но… Но во время наших с ним отношений, я не то что не подозревала – он мне даже повода не давал. Серьезно. Чего стоила одна только вечно забытая, оставленная “на распашку” страничка в соцсети – а было время, когда ноутбук у нас с ним был общий на двоих. Никаких тебе дурацких переписок в телефоне, разговорчиков втайне от меня, или контактов, забитых как мужики – а берешь трубку, пока благоверный выскочил в магазин за молоком – а там женщина томно: “Милый, я скучаю”. Не-а. Вот ничего из этого. С Димой я могла себе позволить быть наивной и по уши влюбленной. Хотя я повторюсь, Варламов у нас числился первым красавчиком на факультете. Что нашел во мне – история умалчивает, его проблемы. Потом он развелся, потом пошел по бабам, но это было уже потом, до развода мне его упрекнуть не в чем.

А тут… Я же выбирала не то чтобы от противного, но… Сильно усредняя свои требования ко внешности, и исходя из золотого правила “нормальный мужик – это тот, который чуть симпатичнее обезьяны”. Нет, Костя не был уродом, он был нормальный. С некоторых ракурсов его можно было назвать даже очень симпатичным. Обычный такой деловой мужчина, вполне самореализовавшийся. Но…

Вот сейчас, когда я злая – я четко могу прописать, почему Варламов оценил его именно как унылого. Потому что, серьезно, я не могла себе представить, что именно Костя возьмет и изменит. Предаст меня, стоя на пороге нашей семьи. Все-таки в моем понимании неверность обычно цеплялась за какую-то ярко выраженную внешнюю привлекательность. Наверное, просто от обиды на Варламова к этому выводу пришла. И нет, оказывается нет, оказывается – это все не связано.

– Знаешь, если бы ты пришел и сказал, что так вот вышло, и тебе хоть и стыдно, но хочешь попробовать с Элькой, потому что понял, что мы не пара – я бы тебя зауважала, Кость. – Я вижу, как по его лицу пробегает гримаса недовольства. – Но такое… Знаешь, даже неприятно, что я провела с тобой два года.

– Ну, как провела, – Костя неприятно кривит губы. – Ведь ты не скажешь, Поль, что у нас все как надо было, да? Как мужчину ты же меня не уважала, так ведь?

Ну да. Конечно, не уважала. Столько загонялась из-за эмоциональных реакций на Варламова, столько переживала из-за собственного скатившегося в ноль либидо и не уважала. Блин, сколько я тайком врачей прошла за эти два года, надеялась, что проблемы гормональные и решаемые. А нет, психосоматика, больше ничем вот это мне объяснить не смогли. А я, дура, не хотела менять Костю на другого мужчину, только потому что он не сносит мне крышу.

– Ключи на зеркале, Кость. – Я не удерживаюсь от зевка – после бессонной ночи меня одолевала усталость. – Я тебя не задерживаю.

Интересно, уйдет или не уйдет? Понадобится или нет окликать его у двери?

Костя забирает ключи, но не уходит, останавливается напротив, пристально смотрит на меня. Будто даже с жалостью какой-то.

Не уходит…

– Не боишься? – с ленцой спрашивает Костя. – Не боишься остаться одна, а, Поль? Тебе уже тридцать. Разведенка. Сексом не интересуешься, удовлетворить мужика не можешь. К бездетности есть вопросы. Ну и кому ты нужна?

Я даже не успеваю прочувствовать это оскорбление в каждой его “восхитительной нотке”, Дима появляется за моей спиной как будто материализуется из воздуха.

– Ты поаккуратней шевели языком, унылый, его ведь и вырвать могут.

– Ты зачем вышел? – хмуро уточняю я, поворачиваясь к нему. – Я просила в спальне побыть.

Ну, хотя бы первое время просила. Я прекрасно знала, что ухода Кости он дожидаться не будет, не за этим он торчит у меня тут уже три часа.

– Прости, милая, но там мне без тебя одиноко и тянет на раздевание, – ухмыляется Варламов, а потом придвигается ко мне еще ближе и даже клешню мне на плечо покровительственно кладет. И черт с ним, пусть кладет, вот свалит Анисимов, вот тогда и дам Диме в лоб, потому что борзеет космически. Но сейчас… Сейчас его ладонь на моем плече будто прикрывает меня невидимым, но твердым щитом, защищающим от враждебности и хамства Костика.

Костя при виде Димы становится нежно-зелененьким. И лицо сразу становится каким-то брезгливым.

– И ты, ты читаешь мне морали, Полина? – возмущенно восклицает он. – Мы с тобой даже не поговорили толком, а твой бывший уже в твоей спальне находится?

Ага. Сидит на кровати. Должен был сидеть. И в какой из двух ягодиц у Варламова шило? Хотя, есть ощущение, что в обеих, я именно эти три часа пыталась его убедить свалить уже наконец домой и отвезти в студию сценарий. Не-е-ет. Дима хочет крови. Я её не хочу, на меня все сильнее накатывает апатия, но остановить Варламова может только носорог, несущийся наперерез. И с тем этот упрямец скорей всего попробует пободаться.

По опыту семейной жизни скажу – удержать Варламова на месте можно, только если прибить его, лежачего, за одежду к полу гвоздями, по всему периметру тела. И это – сработает. Ненадолго.

Впрочем, чего я точно не хочу, так это оправдываться перед Костей. Поэтому я чуть улыбаюсь и придвигаюсь к Диме ближе, даже прислоняясь спиной к его груди, наслаждаясь багровеющим от ярости лицом Анисимова. И пусть думает, что хочет, вот реально плевать.

Да, я мстительная. И мелочная. Но не передать словами, как у меня сейчас душа истекала кровью, от всего того, что происходило.

Костя украл сценарий. Едва не лишил меня фильма. И такое ощущение, что ему реально было плевать на то, как последствия его действий ударят по мне.

Я ему доверяла. Я доверяла Косте. А он поимел мое доверие самым поганым образом. Причем даже не один раз. И смотреть сейчас на него было противно и больно.

– Какая же ты… – разъяренно шипит Анисимов, но Дима за моей спиной угрожающе напрягается, и Костя давится воздухом. Сейчас я ясно понимаю, что решить конфликт с Димой в открытую Анисимов бы не решился. Он боится Варламова. Хотя не такая уж и большая у них разница в весовых категориях. И сейчас Варламов, злой как черт, взведенный как пружина и с брезгливым любопытством разглядывающий Костю – кажется, пугал Анисимова еще сильнее.

– Покаяться на дорожку не хочешь, Константин? – не удерживается и с вежливым презрением интересуется Дима, а потом тянется к боковому стеллажу и достает оттуда желтый конверт. По сути это должна была сказать я, но у меня сил не хватает.

Если до этого Костя был зелененький, то сейчас он становится серенький. Прям человек-хамелеон. Даже не думала, что он так умеет.

– Откуда ты… – Анисимов даже отступил на пару шагов к двери, будто намереваясь дать деру, а потом глянул на свои ключи, взятые с зеркала, и на меня. Понял. Глаза его превратились в злые щели. Даже не думала, что он вообще способен вот на такое выражение лица.

– Как ты мог? – не удерживается у меня на языке эта вопиющая банальность. – Ты хоть понимаешь, сколько неприятностей устроил?

Костя пожимает плечами. Ему досадно, что это выплыло наружу. И только-то?

Я вчерашний вечер и разговор с Кирсановым вспоминаю, и меня передергивает от тех незабываемых ощущений, когда замаячившая на горизонте мечта вдруг взяла и впала в кому на моих глазах, а Костя… А Косте обидно, что его поймали с поличным.

Вот говорила Диме, что надо было вызывать полицию и оформлять этого красавчика по всем правилам. Глядишь, и Илья Вячеславович подоспел бы со своим иском, переадресованным теперь уже прямому похитителю сценария.

Мне в пять утра мстительности и злости вполне хватило на это предложение. Варламов же кровожадно улыбнулся и сказал, что обойдется “без ментов”. Я пыталась оспорить, но у Димы было чем отбиться. Самым убедительным аргументом для меня стало, что сценарий заберут как вещдок, и поди потом забери его, а ведь он нам нужен.

– Как я мог что, Полин? – тем временем едко переспрашивает Костя. – Как я мог сделать что-то для увольнения твоего бывшего из твоего проекта? Вообще легко, знаешь ли. Как увидел его тачку на парковке у ТЦ – так и решил. Думал, просто стекло разбить, меня от его тачки уже тошнило – он ведь уже неделю под нашими окнами терся. А там сценарий на заднем сиденье. Я же видел у тебя этот конверт, сразу понял, что это.

А я еще удивлялась, почему это Костя меня на неделе регулярно утаскивал из спальни, в углу которой я работаю, да еще и примерно в одно и то же время.

И какое же "дивное" у Костика оправдание. Такое убедительное, прям. Решил нагадить Варламову, невзирая на то, что осколками бы непременно задело меня. Ведь он не мог не понимать, что аукнется и мне. И… Плевать ему было на то, что этот фильм мне безумно важен, что я его ужасно хочу.

А что там еще было, в этой анисимовской "речи"? Дима? Терся под моими окнами? Блин, Варламов, человек сюрприз. Ладно, с Димой разберусь позже. Тем более что сейчас он не удерживается на месте, впихивает мне в руки конверт со сценарием, в три шага преодолевает расстояние, отделяющее его от Кости и сгребает моего бывшего жениха за грудки.

– Пойдем-ка поговорим наедине, Константин, – тихо рычит он. И почему мне кажется, что в его голосе я слышу еле сдерживаемую кровожадность? Такое ощущение, что Варламов очень давно терпел, а теперь получил повод…

– Дим, не надо, – пытаюсь слабо возразить я. Я же понимаю, к чему дело идет. И сейчас мне брезгливо думать о том, что Варламов будет марать руки вот об… Это.

– Не мешай, Полин, – Дима раздраженно дергает головой. – Это наше. Мужское. Хоть и именовать этого сопляка мужиком мне оскорбительно.

– Дим…

– Не волнуйся, все останутся живы, – лучезарно скалится Варламов, чуть поворачиваясь ко мне. – Я всего лишь нежно спущу твоего бывшего женишка с лестницы и дам ему хорошего пинка на дорожку. Все остальное – увы, уголовно наказуемо.

– Дим, – последний раз пищу я, просто потому что кроме слов у меня других инструментов воздействия на Варламова и нет вовсе.

– Я сейчас вернусь, Полин, – тихо обещает мне Дима и выпихивает Костю из моей квартиры, благо дверь так и осталась незапертой.

“Я сейчас вернусь”, – казалось бы, какая наглость. Ты кто мне, мальчик? Всего лишь бывший муж? Что ты, думаешь, что я тут без тебя умру? Да, именно так взъелась бы я на эту фразу каких-нибудь пару недель назад. А сейчас…

Сейчас мне, уставшей и задыхающейся от тоски мне, были нужны именно эти слова…

Глава 24. Полина

– Отвали.

Я бы и рада не слышать Костин голос и его переругивания с Димой у подъезда, но у меня второй этаж. Я все равно слышу. Ну, конечно, я могу уйти из спальни, окна которой выходят во двор. Я могу закрыть окно, в конце концов, стеклопакеты хорошо изолируют от таких звуков.

Я могу и с подоконника слезть, ибо ну на кой черт мне наблюдать за расправой над моим бывшим? И все же, почему-то я сижу именно тут, и хоть и делаю вид, что совершенно не заинтересована в происходящем, но во двор все равно кошусь.

Из подъезда Дима выводит Костю с заломленной рукой. То ли Анисимов дозрел до того, чтобы все-таки полезть в драку, то ли он попросту попытался вывернуться из Диминой хватки и свалить по-быстренькому – и Варламов так удержал его на месте. Почему мне так верится в последний вариант? Ну, Костя и до этого не особенно проявлял бравость и желание с кем-то сцепляться.

– Отвали, – мы ведь закончили на этой реплике, да?

Именно её выдает Костя, когда они с Димой оказываются на улице. Вскрикивает, дергается, но… Вырваться из терминаторской хватки Варламова непросто, я представляю.

– Отвалить? Да пожалуйста. – Я слышу в голосе Димы нешуточную издевку. Он “отваливает” выпускает Костю, добавляя ему инерционный легкий удар коленом под копчик. Анисимов пролетает несколько шагов, но на ногах удерживается.

Вообще я девочка, и все такое, я должна по идее сейчас вообще сидеть на кухне и пытаться делать вид, что ничего не происходит. Зачем бы мне смотреть на драку, да?

А я смотрю. И если честно, испытываю легкое мстительное удовольствие, наблюдая, как Варламов удобно встает между Костей и анисимовским серым фордом, и не дает ему подойти.

Это выглядит так по-детски, по мальчишески, будто драчливый хулиган, не пускающий отличника к двери в класс, – и я прекрасно понимаю, что так Варламов над Костей издевается. Он тупо не держит его за взрослого мужика, и потому устраивает эти детские пляски.

Они разговаривают. Причем Дима-то, кстати, говорит что-то вполголоса. Вроде и не смотрел в окна, а будто чувствует, что я смотрю и слышу.

– Ну и забирай себе свою фригидную, – Восклицает Костя. Вот он-то голос не сдерживает. А у меня в глазах темнеет.

Да, это оскорбительно. Хоть и правда, отчасти. Но есть что-то невыносимо мерзкое в том, что он сказал это именно Диме. Почему-то именно эта мысль доставляет мне больше всего неприятных ощущений. Что именно Дима воспримет эту фразу всерьез. И что она его отпугнет…

Да, у нас с ним по-другому. Было! Кучу лет назад. А мне же и правда уже четвертый десяток капать начал, и любой молодой да ненасытной феечке я точно проиграю. А секс в отношениях – это важно. Вон даже по Анисимову видно, а уж Димины аппетиты сильнее раза в три. И уж от него-то я бы вечером не смогла бы отмахаться тем, что работаю. Супружеский долг в браке в моем случае всегда спрашивался и отдавался без просрочек. И нет, я на это не жалуюсь, вспомнить на самом деле приятно, но от того еще более тревожно.

Все-таки, что если услышит? Если решит…

Блин, Полли, вот правда, что в твоей голове? Ты еще толком с одним не рассталась, а мысли уже выворачивают не в ту сторону. Нет, тебе вообще сейчас не нужны отношения. Тем более – отношения с Варламовым. Тебе бы побыть в тишине, подумать, прикинуть, что делать дальше. Ведь серьезно, очень многое из планов на жизнь откладывается из-за разрыва с Костей. И самое последнее, что ты можешь сделать – броситься на шею первому попавшемуся Диме.

Когда я снова фокусируюсь на происходящем у подъезда – я понимаю, что много пропустила.

Костя держится за левый глаз, а Варламов встряхивает кисть руки, будто стряхивает с неё грязь. Ну, по крайней мере, именно так я и трактую. Мне хочется. Я злая сейчас, как кобра.

Я не вижу Димино лицо, увы. Я бы хотела, на самом деле. И снова не слышу, что он говорит, но когда он шагает к подъезду – точно вижу, как Костя смотрит в его спину, явно прикидывая, не налететь ли “с тыла”.

Блин, вот серьезно, оставил бы мне хотя бы что-то доброе и хорошее на память, а то я теперь, анализируя эти отношения, буду только морщиться, вспоминая вот это некрасивое, неприятное расставание. Хотя совестью я теперь точно буду мучиться меньше. А что плохого в том, чтобы быть фригидной рядом с таким вот мужчинкой?

Ох, и осатанела я после развода, застервозилась.

Но в груди по-прежнему ворочается слежавшийся плотный болезненный ком, а в глазах все так же сухо, и хочется плакать. Но не по Костику мне лить слезы, ей богу. Не хочу.

Еще из-за Эльки можно, но и то, если хорошо подумать. И то – нет.

Анисимов все-таки догоняет, что нападение со спины ему все равно аукнется фонарем и под вторым глазом, торопливо бросается к своей машинке, уезжает еще до того, как хлопает дверь моей квартиры.

Дима вернулся.

А я стою как вкопанная у окна своей спальни и не двигаюсь с места. Не могу. Ноги будто приклеились.

Моя гора не ждет Магомета, моя гора является ко мне самостоятельно.

Является, встает за спиной, опускает руки на мои плечи, ободряюще сжимает на них свои пальцы. Окутывает меня самим собой будто теплым облаком спокойствия. Блин, вот не должен он у меня таких реакций вызывать. Не должно быть мне спокойно с ним.

– Ну, как ты, Полин? – Дима осторожен, как ныряльщик к акулам. А я беззвучно дергаю плечом, потому что вербально описать то, что сейчас творится в моей душе, довольно сложно.

Как я? Оглушительно вдребезги. Вот как.

Подруга предала, жених оказался лютым мудаком, и вот сейчас самое первое мое желание – взять за грудки бывшего мужа и потащить его на кровать. Зря, что ли, в спальне стоим, да? Чтобы знал, что не фригидная я ни разу. Для него – нет. И вот что это за умопомрачение такое?

Я не знаю. У меня, между прочим, второе расставание в жизни. И в первое, по техническим причинам, бывшего мужа рядом не было. А на других мужчин мне смотреть было тошно. Потом стало чуть менее, и вот. Только получила лишнее доказательство того, что все-то я тогда ощущала правильно.