Свободный Охотник

13.

…Тоннели здесь – словно червями изъеденные, словно сгнившие, осыпавшиеся, космическими ветрами растрепленные. И количество, огромное их количество! Сплетаясь в пучки, соприкасаясь трухлявыми плоскостями, призрачные ленты Тоннелей тянутся сюда со всех сторон трехмерного мира, чтобы слиться в сплошной бесформенный ком. Клубок, намотавший на себя брошенные концы Нитей… Однако первые впечатления обманчивы. Вовсе не к этому крохотному куску галактической паутины направлены вектора Метро, а наоборот, Тоннели выходят отсюда, расползаются отсюда по Фрагментам, ибо здесь их начало. Все просто. Это – Центр.

У Метро есть Центр, как же иначе. Который, что совершенно естественно, никаким образом не привязан к топологии или к нулям всевозможных координат, мало того, смешно сказать, расположен на самом краю Галактики. Он ведь Центр в историческом смысле, в легендарном. Легенды не нуждаются в унизительных проверках или доказательствах, вот почему было принято считать, что когда-то очень давно, бездну времени назад, Метро ограничивалось именно этим Фрагментом. Или (невозможно представить!) занимало еще меньший объем. И оттого, что кто-то не соглашается с подобными гипотезами, техническое состояние здешних Тоннелей и Узлов не станет лучше. Центр – самая дряхлая часть Метро, с этим трудно спорить. А значит, самая древняя. Центр не обновлялся никогда, из-за чего превратился в лохмотья, бестолково плавающие в трехмерном пространстве. Тоннели и Узлы слиплись комьями, скрутились жгутами, заполнили почти весь объем гигантскими невидимыми облаками, их здесь было понастроено бессмысленно много, и строились они с недопустимой спешкой, недопустимо близко друг от друга, при полном отсутствии хоть какого-либо плана, попросту наугад, словно древние инженеры соревновались – кто больше, кто дальше, кто быстрее, – эта непомерная скученность, очевидно, и была причиной всех бед…

Стая останавливается на границе Фрагмента. Слаженно рассредоточившись по Тоннелям и Узлам, построившись классическим «боевым октаэдром», стая ждет.

«Грани под контролем, Ваша Резвость», – докладывает стаевый, непосредственно руководящий операцией.

Их Резвость следит за ходом событий издалека, из штабной резиденции. Связь по Всеобщей приносит его высочайший отклик: «Партнер на месте?»

Да, партнер на месте. Вот он, спрятался во Входе, готовый шмыгнуть в трехмерное пространство, чуть что не так. Представлен всего одним кораблем – транспортного класса «Толстяк». Впрочем, партнер явно не опасается подвоха, если прислал на встречу один-единственный плохо вооруженный аппарат. Это понятно – стая звероидов вряд ли рискнет пересечь запретные грани, ведь по ту сторону – Центр.

Никто не смеет вторгаться в Центр, ни бойцы гипархатов, ни звероиды. Бортовые системы безопасности дают возможность оценить состояние рабочих плоскостей Тоннелей, их невообразимую скученность, оценить и ужаснуться. Не только атаковать, но и просто передвигаться здесь невозможно без редкостного знания маршрутов. Иначе выскочишь в одну из миллионов дыр и не найдешь траекторию входа. Навсегда потеряешь свой мир. Так и останешься в бесконечном Космосе, без связи и без надежды. Или, если повезет, выбросит тебя не в пространство, а в другую плоскость…

Как здесь живут люди?

И не сон ли все это?

«Покажите им нашего дурачка, – командует господин надстаевый. – Пусть убедятся».

От стаи отделяется «Универсал» с бортовым знаком «Плюс». Необычный для звероидов аппарат ползет к центру, повинуясь командам вожака. Включается Всеобщая. Внутри корабля обнаруживается человек, крепко схваченный капитанским коконом, и более никого, только этот одинокий обездвиженный пленник. Изображение уходит в канал связи. Пусть партнер убедится, что все без обмана!

– А мне? – говорит пленник, бессмысленно улыбаясь в нависающий над ним купол. – Мне тоже покажите дурачка. – Он вдруг обижается. – Почему мне не показали?

На его реплику никто не обращает внимания. Движение «Универсала-Плюс» сопровождается коротким самодовольным рычанием, и декодер исправно переводит: «Мы доставили того, кто вам нужен. Мы дарим вам его».

Только тогда пугливый «Толстяк» оживляется, неуклюже выбираясь в Тоннель. Операция началась…

Как здесь живут люди? Однако живут – на удивление всей Галактике. Древние маршруты никто не обновляет, потому что это бесполезная трата сил и средств. Ни один гипархат Пустоты не желает взвалить на себя обслуживание гигантского полуистлевшего клубка, потому что местные Тоннели и Узлы придется сначала уничтожать, и только затем, уже в освободившемся пространстве, скручивать новые. Что же удерживает людей в этом Фрагменте, расположенном на краю Галактики и носящем нелепое название Центр? Что позволило им добиться влияния, сравнимого с влиянием могущественных гипархатов? Возможно, та самая невозможность нормальной жизни, сделавшая их свободными от всего и всех. А может, вера в то, что именно здесь Метро получило свое Начало. Легендарная планета-источник, превратившаяся за многие тысячи галактических циклов во вселенскую Точку, целиком принадлежала Центру, независимо от того, существовала она когда-нибудь или была выдумана системными жрецами. Сила древних легенд заключена в простых словах, написанных с большой буквы. «…И вспыхнула Точка, и родилась из Точки Плоскость…»

Красивый сон, не хочется просыпаться…

Всеобщая принимает ответное сообщение, пришедшее из Центра:

– Наш подарок тоже готов, раскройте ваши пасти пошире.

Чтобы понять эти слова, декодер не требуется, потому что сказаны они человеком. Человеком, знающим свою силу, привыкшим повелевать. Это слова собеседника, равенство которого признает Их Резвость из династии Бархатных, и даже, наверное – страшно подумать! – тот, чье имя вслух не произносят… Пленник «Универсала» восторженно кричит: «Ух ты, обожаю подарки!» Пленник ни на миг не прекращает идиотски улыбаться, разглядывая картинки, которые дарит ему Всеобщая. Он напряженно размышляет: сон все это или не сон? Изображение высочайших собеседников заблокировано, зато отлично виден путь вперед.

Состояние Тоннелей здесь, по эту сторону границы, не намного лучше – близость к Центру дает себя знать. Прогрессирующая ветхость расползается по Метро, как опухоль в теле грешника. Структура плоскостей уже настолько нарушена, что своды попросту дырявые. И скопление Нитей здесь столь же бессмысленно, что и там, впереди. Плоскости наслаиваются друг на друга, сбивая с толку бортовые системы. Теснота и фотонный мусор.

Недоброе место.

Впрочем, построение «боевым октаэдром» позволяет избежать неожиданностей, так что стае звероидов нечего бояться. Операция началась.

– Ловите, мохноухие, – смеется бестелесный голос, – это теперь ваше.

Из подбрюшия «Толстяка» выталкивается некий предмет.

– Хочу посмотреть! – просит, вибрируя от любопытства, юный зритель из «Универсала». Он изо всех сил тянет шею, но капитанский кокон держит его крепко. К счастью, информационный купол отрабатывает прозвучавшую просьбу, приняв ее за команду. Изображение несколькими стремительными прыжками укрупняется, словно раздвигая борта корабля. «Подарок» виден в деталях: прозрачный овоид, внутри которого, в густом сплетении разноцветных волокон, висит ванночка.

– Фу, так это же Яйцо, – узнает пленник. – Какая гадость… – он перестает трепыхаться, полностью удовлетворенный, но слегка разочарованный. И вдруг спохватывается. – Эй, бластомеры! В такой кювезе человека не получить. Сами не видите, что ли?

Ванночка, называемая кювезой, и в самом деле очень странной формы. Подсаживать туда эмбрион нельзя, иначе вылупится из Яйца несчастный полуживой урод – если, конечно, не погибнет раньше срока. Инкубатор явно не годен к употреблению, хоть и новехонький. Зачем все это понадобилось?

Юный зритель хохочет:

– Кто-то кого-то здорово обжулил, ребята!

«Пора отключить дурака, – переводит декодер ворвавшееся во Всеобщую рычание. – По-моему, партнер уже убедился. Партнер, ты убедился?»

– В определенных ситуациях тебе можно доверять, твоя резвость, – откликается человек из Центра. – Так же, как и мне. Нельзя только злоупотреблять этим чувством. Надеюсь, я не сказал ничего обидного?

Пленник все отдаляется и отдаляется от стаи, погружаясь в пучины Центра. «Универсал-Плюс» управляется на расстоянии: бортовая система корабля замкнута на резиденцию господина надстаевого. Инкубатор, наоборот, скользит навстречу, быстро приближаясь, и узловые капсулы звероидов уже разматывают транспортный язык, чтобы принять этот странный подарок.

«Канал управления „Универсалом“ мы передадим, когда ваш объект будет осмотрен,» – сообщает свое решение Их Резвость.

– Согласен. Со своей стороны предупреждаю, что ключ от системы самоуничтожения инкубатора я тоже пока придержу у себя, вместе с кодом активизации Яйца и настроечными матрицами.

Операция завершается. Участники встречи вот-вот обменяются драгоценными дарами и растворятся в Метро, недолго осталось ждать…

Нет!

Тщательно просчитанный план рушится до смешного легко. Внезапно начинает пульсировать Всеобщая, отключаясь и через микро-миг снова включаясь – синхронно во всех капсулах звероидов, и в «Универсале», и в «Толстяке», и в каждом из прочих аппаратов, имевших несчастье оказаться в этой точке плоскости. Словно лихорадка охватывает системы связи. Больная нервная дрожь. Мало того, картинки под информационными куполами вдруг теряют объемность и цвет. И тогда Тоннели сотрясаются от дружных воплей: «Блуждающий текст!.. Он проснулся!.. Он нас видит!.. Это Носитель Гнева!.. Носитель Гнева проснулся!.. Носитель Гнева!..»

«Всем стоять! – ревет господин надстаевый. – Соблюдать строй!»

– Гоните «Универсал» к нам! – беснуется человек из Центра. – На максимальной скорости!

Однако поздно, связь уже полностью утрачена. Никто никого не слышит и не видит. Теперь лишь блуждающий текст сверкает в почерневших куполах:

«Есть существа, которые делом своей жизни полагают придумывание Меня. Меряя шагами выстроенную для них Келью, они самозабвенно делают это. Они устремляют взгляд в сияющую бездну, а глаза их видят только ими видимое. Они прилежно молятся Мне Придуманному, забывая о братьях, о матери, о детях, об истинном Отце своем, с наслаждением забывая обо всем, обо всем истинном. Ты – один из них?»

– Я? – удивляется пленник.

Слова рассыпаются. Ослепительные буквы кувыркаются в мертвом пространстве Всеобщей, безмолвно заглядывают в лица и морды, затем, невообразимо увеличившись в размерах, выпрыгивают из капсул и кораблей прямо в Тоннели. «Носитель Гнева» веселится.

Связь утрачена, однако бортовая система позволяет контролировать небольшой участок пути в зоне прямой видимости. Жаль, но хозяин «Универсала» не имеет возможности привстать, найти боевую маску и полностью подчинить бортовую систему своей воле, поэтому он просто смотрит. Он с искренним любопытством наблюдает за событиями, которые разворачиваются вокруг него. «Сплю или не сплю?» – думает он, и только эта неопределенность мешает получить удовольствие в полной мере.

Появляются новые действующие лица, проникшие в Тоннель сквозь многочисленные дыры. Они похожи на большие кристаллы, брошенные чьей-то исполинской рукой. Их пять. Они мчатся к месту событий, будто связанные одной нитью – устрашающе вращаясь, маневрируя между стенами, чтобы уйти из фокуса боевых призм.

«Толстяк» и в самом деле панически лупит по вертким мишеням из своего рассеивателя. Но промахивается, отправив убийственные импульсы к себе же в тыл. Впрочем, его неповоротливая туша почему-то не интересует летающие кристаллы. Не сбавляя хода, они огибают транспортный корабль Клона и мчатся дальше.

Дальше – инкубатор. Святой предмет для тех, кто называет себя «детьми Клона», он же источник гадливой ненависти для всех остальных обитателей Галактики. Совершенно беззащитен и потому обречен. «Толстяк», правда, успевает развернуть боевую призму, и даже ударить вслед загадочным объектам, отчаянно пытаясь спасти свою святыню. Но опять промахивается: оба импульса уходят к звероидам, в качестве новых «подарков», заменяющих прежний. Кто-то из стаи наверняка будет разложен по спектру, вряд ли это понравится Их Резвости…

Ничего загадочного в новых объектах, конечно, нет, хоть и носят они грозное название «зубы Странника». Сгустки сверхплотного света, полученные в тайных лабораториях. Созданы и посланы людьми, кем же еще. Чтобы управлять ими, Всеобщая не требуется, не нужны ни закрытые, ни открытые информационные каналы. Зубы Странника наводятся в цель по экситонному лучу – единственно возможный способ атаки, если связь не работает. Наведение «по лучу» – старинное дедовское искусство, возрожденное людьми Центра. В наше бездарное время, когда все накопленное стремительно превращается в прах, подобная бережливость должна только радовать.

Мальчик искренне радуется.

Первый из сгустков настигает инкубатор. Мгновение, и проекции двух тел полностью совместились. То, что невозможно в материальном мире, срабатывает на Плоскости – атакующий как бы входит в жертву, исчезает в ней. Меньший поглощается большим. Обычная тактика воров и контрабандистов. А также диверсантов, засылающих к врагам управляемые беспилотные снаряды.

Еще мгновение, и снаряд взрывается. Или, возможно, срабатывает система самоуничтожения, предусмотренная создателями Яйца. Овоид лопается, волоконная плацента жалкими лохмотьями разлетается по Тоннелю, тут же превращаясь в страшные огненные капли… «Как красиво!» – радуется мальчик. Он в восторге, он очень любит огонь.

Четыре оставшихся снаряда пронзают бурлящую завесу, умывшись чистым светом. Они устремлены к завершающей точке своей траектории. «Универсал-Плюс» прямо по курсу – такой же беззащитный, брошенный всеми, каким был инкубатор мгновение назад. Стая – далеко, вне зоны прямой видимости. Звероиды растерянно крутятся на месте. Связь заколдована, сожги их всех Желтый Глаз!

Связи нет. Черно-белые картинки в информационных безднах искажены, смяты под напором стихии. Пляшущие буквы вновь складываются в огромные бессмысленные фразы, ибо проснувшийся Носитель Гнева все швыряет и швыряет в Тоннели горсти своего Абсолютного Отчаяния:

«Эти существа ослеплены тайной гордыней. Их сжигает жажда высоты – чтобы оставшиеся внизу не сомневались в их избранности. Они мечтают быть ближе ко Мне, бесконечно сражаясь с трепыхающимися в них тварями. В точности, как ты сейчас…»

Нет, нападавшие просчитались! «Универсал» оказывается не столь уж легкой добычей, как это кому-то хотелось бы. Управление вовсе не потеряно – бортовая система неожиданно активизируется. Чья воля, чья сила помогла этому? Пленник не знает ответ. Так или иначе, но корабль уже развернулся, уже убегает прочь от Центра. И все же опытные хищники, поймав след, не собираются просто так отпускать жертву. Кристаллы замедляются, выписывая сложнейшие траектории. Ага, опять боятся ударов из призматического рассеивателя! Замедлились – значит в их планы не входит уничтожение корабля. Что ж, это тоже известная тактика: дружно совмещаешься с объектом, и ведешь его, куда пожелаешь. Два сбоку, один спереди, один сзади. Потому их и четверо, ровно столько, сколько надо. И никакое защитное поле не воспрепятствует подобной буксировке. И будет новый плен, новый позор…

Мальчик счастливо смеется. Ему ужасно нравится это приключение. Теперь он точно знает, что спит. Нет ничего приятнее, чем ощущать себя ненастоящим, прозрачным, маленьким.

Но управляющая программа, неизвестно кем вложенная в память «Универсала» и непонятно как пущенная в работу, учла все варианты. Боевая призма смотрит назад, причем, фокусировка оружия намеренно нарушена. Угол поражения выведен далеко за максимум. Уничтожить таким образом никого нельзя, зато и приблизиться никто не сможет, и еще, что особенно важно, обойти корабль с флангов будет трудновато. Сгустки прессованного света роятся возле пульсирующего сечения, тщетно пытаясь преодолеть преграду.

Этакой дружной компанией они и вползают в зону прямой видимости звероидов. Приказа все нет, есть только всплески абсолютной вселенской грусти:

«Зачем тебе быть ближе ко Мне? Ведь ты не смог полюбить Меня. И не сможешь, как бы отчаянно не мечтал. Потому что не смеешь увидеть Меня – и придуманного, и, тем более, истинного. Ты благоговейно трепещешь, трус, вместо того, чтобы понять Меня и простить, ты догадываешься, что стать ближе ко Мне можно лишь отправив собственное тело на съедение червям…»

Все кончено: включены штурмовые рассеиватели «боевого октаэдра». Передовые капсулы стаи рвутся вперед, решившись наконец помочь своему пленнику. И врагов больше нет.

И блуждающий текст, смутив души героев Космоса, уходит, распадается на кванты, вытекает в пространство сквозь дыры и Входы…

«Стаевый, отвечай! – возвращается во Всеобщую многократно усиленный рев, теперь уже совместно с изображением. Повелитель тварей разъярен до опасного предела. – Отвечай, обрубок воина! Когти вырву! – брызжет он мутной пеной. – Неуловимого не отдавать, вы слышите меня? Вернуть или уничтожить! Всех лишу права стрижки! Уничтожить дурака! Хвосты обратно в задницы повтыкаю!»

Операция закончилась. Сон продолжается…

14.

– …он и есть Неуловимый? – спрашивает голос. Опять человеческий голос!

«Для тебя он был Неуловимым, – отщелкивает декодер, – но я его поймал».

– Что ты поймал? Эту ошибку природы?

«Ты несправедлив, великий вождь. Я привез тебе врага. Взгляни, он тоже Истинный, у него меченая прядь. Мы сначала решили, что волосы седые, но проверка показала…»

– Я и так вижу, у парня на голове Печать. Какой формы?

«Печать в форме знака „плюс“, используемого людьми в математических операциях».

– Плюс? Любопытно. По каталогу проверяли?

«Ты же знаешь, великий вождь, что каталог неполон. Отсутствует геральдика древних родов Управления, отсутствуют многие довоенные символы…»

– Иначе говоря, и здесь неудача?

В ответ – молчание. Сон продолжается. Мальчик щурится, ожесточенно моргает, сражаясь с бьющим в глаза ослепительным светом. Голова – это колокол, звуки наполняют ее тяжким гулом. В комнате двое. Смешная симпатичная тварь вольно сидит на коврике, а человек, кутающийся в пестрый халат, меряет шагами залитое светом пространство. Над головами плавают пластины декодеров.

– Разве я несправедлив, друг Бархатный? – голос человека вспыхивает, как звезда. – Ловушки для этого парня придумал старик, а не ты. Он же нашел в Центре достойного партнера. Когда одна из сотен ловушек наконец сработала, тебе оставалось только не испортить дело. Но, согласись, в результате мы имеем сплошную неудачу. Даже девчонку ты упустил…

«Сожги меня Желтый Глаз! Как же было ее не упустить, друг Гладкий, они бы просто взорвали себя и моих бойцов. Вы, люди, умеете красиво умирать».

– Базу свою он все равно взорвал! – кричит человек. – Вместе с твоими инженерами! Обманул он тебя, король ощипанный!

Зверь, легко привстав, выпускает когти из подушечек пальцев. Несколько мгновений он терзает ковер.

– Было очень смешно, мне понравилось, – вдруг сообщает мальчик, громко и отчетливо. – Я, кстати, люблю огонь.

Собеседники смотрят на него.

«Великий, ты плохо сказал про меня», – вступает декодер.

– Забудь мои слова, друг Бархатный, если сможешь. Я сожалею о сказанном.

«А я сожалею, что был виновником твоего гнева, – соглашается декодер. – Когда мы сняли Неуловимого с корабля, ему действительно было очень смешно. Хохотал, не переставая. Потом у него началась икота. Хороший был солдат…»

– Когда вы добрались до него, он успел сделать себя чокнутым, – вновь вскипает человек. – А «Универсал», на котором наш враг покинул базу, оказался с игрушечной бортовой системой. Как же от всего этого не разгневаться?

– Нет, не чокнутый, – обижается юный пленник. – Неуловимый – он Истинный, он герой Космоса.

Вытащив из волос мерцающую серебром заколку, мальчик распускает длинную, ни разу не состригавшуюся белую прядь, и сосредоточенно наматывает ее себе на палец.

– Вы хорошо допросили придурка? – оглядывается на реплику человек в халате.

«О самом себе он не знает ничего. Охотно рассказывает новейшую историю Галактики. В точных дисциплинах ориентируется лучше моих первых инженеров. Совершенно серьезно рассуждает о том, как восстановить Управление и как выбрать нового Генерального Директора. Применялись все средства вашей психотроники, великий вождь».

– Я ему не завидую. Сделаем так: снова отправим парня к старику. Надо одолжить у партнеров из Центра специалиста по спектро-программированию мозга. И разберись, что это за Истинный такой нам попался, со знаком «Плюс»! Возьми в плен побольше историков. Наверняка в Галактике есть другие старики, кроме нашего, которые помнят о Печатях гипов побольше краденых каталогов…

Речь великого вождя распадается и складывается, бесформенными тенями летает по миру – как во сне. Колокол бьет, не переставая, седая прядь закрывает глаза. Сон…