Тени живых людей

ГЛАВА 9. ТОЧКА «ОМЕГА»

Путь до котельной занял вечность. Марк шел, петляя по темным переулкам, замерзшими пустырям, обходя освещенные улицы. Каждая тень казалась подозрительной, каждый отдаленный звук шагов – погоней. Браслет на его запястье молчал, но это мало успокаивало. «Они» могли использовать методы, не оставляющие электромагнитного следа. Простых людей в униформе, которые просто схватят его и увезут в микроавтобусе. «Принудительная помощь».

Котельная «Омега» оказалась не просто заброшенной – она была забытой настолько, что город, кажется, сам отвернулся от этого места. Огромное кирпичное здание с высокой, покосившейся трубой стояло на отшибе, за ржавым забором, упирающимся в железнодорожную насыпь. В темноте оно напоминало спящего зверя.

Марк нашел лазейку в заборе – выгнутую металлическую пластину. Внутри территория была завалена горами шлака, поросшего бурьяном. Он пробирался к зданию, спотыкаясь о невидимые в темноте железки. Главный вход был заварен, но Скрипт в последнем сообщении указал альтернативный путь: «Западный торец, три метра от угла, люк.»

Люк действительно был. Присыпанный шлаком, он почти сливался с землей. Марк отгреб грязь руками (перчаток не было, пальцы быстро занемели от холода) и потянул на себя тяжелый чугунный круг. Под ним зияла черная дыра и ржавые скобы, ведущие вниз.

Он спустился, прикрыв люк за собой. Глубокая темнота поглотила его. Воздух здесь был теплее, но стоячим и спертым, пахло машинным маслом, угольной пылью и… жареным луком? Он услышал голоса – приглушенные, неясные. Света не было видно. Он двинулся на звук, ощупывая стены. Кирпич, трубы, кабели.

– Стой. Руки вверх. Медленно, – раздался голос прямо перед ним.

Марк замер. Вспыхнул луч фонаря, ударивший ему прямо в глаза. Он зажмурился.

– Это я, Столяров, – выдавил он.

Фонарь опустили.

– Проходи. Держись левее, там проводка валяется, – это был голос Скрипта.

Марк, все еще ослепленный, двинулся в указанном направлении. Через несколько шагов пространство расширилось, и он вошел в освещенное помещение. Это была бывшая диспетчерская котельной. Окна были заложены кирпичом, но внутри горели несколько LED-ламп на аккумуляторах. Воздух здесь очищался портативными фильтрами, стоял ровный гул генератора.

В комнате были Скрипт, Мара и Борис Иванович. Они сидели за столом, собранным из ящиков и старой двери, на котором были разложены карты, ноутбуки и радиооборудование. Увидев его, Мара кивнула, Борис Иванович снял очки и протер глаза, а Скрипт пристально смотрел на экран ноутбука, по которому бежали строки кода.

– Жив, – констатировал Скрипт. – Поздравляю. Триггеры у твоего дома сработали пятьдесят минут назад. Два «санитара» в форме, один наблюдатель в машине напротив. Они проникли в твою квартиру через десять минут после твоего ухода. Пока еще там.

Марк опустился на свободный ящик, чувствуя, как дрожь пробивается сквозь оцепенение.

– Что они там делают?

– Устанавливают оборудование, – сказала Мара. Ее лицо было суровым. – Датчики движения, микрофоны, камеры. И кое-что посерьезнее – спектрометр для анализа частиц в воздухе и считыватель нейронных эманаций. Старое, но эффективное. Они хотят изучить твое гнездо до мельчайших деталей, чтобы Тень могла воспроизвести его идеально.

– Значит, назад пути нет, – констатировал Марк. Это не было вопросом.

– Пути назад не было с того момента, как твое Отражение активировалось, – сказал Борис Иванович. – Теперь ты официально в розыске. Не полицейском, конечно. Внутреннем, корпоративном. Как «лицо, требующее неотложной психологической помощи, представляющее потенциальную опасность для себя и окружающих». Очень удобная формулировка. Она дает им право на любые действия.

– Что мы будем делать? – спросил Марк.

– Мы? – Скрипт усмехнулся. – Мы будем делать то, что делали всегда: выживать, саботировать и искать способ ударить в ответ. А ты… ты будешь учиться. И работать.

– Над чем?

– Над тем, чтобы превратить твой недостаток в оружие, – сказала Мара. – Ты – живой канал связи с активным Отражением. Это уникальная возможность. Мы можем через тебя изучать их методы, их скорость обучения, их слабые места.

– Как? Она же просто наблюдает и копирует.

– Не просто, – вмешался Борис Иванович. – Она взаимодействует. Пусть пока пассивно. Но она реагирует. В автобусе. В твоей квартире, когда ты выложил свои эмоции. Мы проанализировали данные с твоего браслета и твои записи. В моменты твоего сильного эмоционального всплеска, особенно связанного с болью или гневом, активность Тени возрастала, но становилась… хаотичной. Нестабильной. Это подтверждает нашу теорию: эмоциональный шум для них – как вирус для компьютера. Он нарушает чистоту алгоритма.

– Значит, нужно продолжать злить ее? Пугать? Расстраивать?

– Не совсем, – покачал головой старик. – Это как пытаться заразить программу, кидая в системный блок мусор. Нужен целенаправленный, сконцентрированный пакет. «Эмоциональная бомба». Не просто хаос, а структурированный хаос. Противоречивые, несовместимые паттерны, которые заставят ее логику зациклиться, пытаясь их обработать и синтезировать.

– И как создать такую бомбу?

– Для этого нужно понять, как устроено твое собственное сознание, – сказала Мара. – Твои травмы, твои привязанности, твои иррациональные страхи и надежды. Все, что делает тебя несовершенным. И упаковать это в форму, которую можно «скормить» Тени.

Это звучало как психотерапия наизнанку. Не излечение, а вооружение своих демонов.

– А пока, – сказал Скрипт, вставая и подходя к одной из стоек с оборудованием, – мы усиливаем твою защиту. И нашу. Твой визит домой «санитаров» означает, что они знают о твоей связи с музеем, с архивами. Они могут выйти на нас через старые цепочки. Поэтому мы переходим на режим полной тишины. Никаких выходов наружу без крайней необходимости. И ты пройдешь базовый инструктаж по безопасности. Как не оставлять следов, как определять слежку, как пользоваться шифрами и одноразовыми каналами связи.

Следующие несколько дней Марк провел в подземелье котельной. Время здесь текло по-другому, измеряемое не светом дня, а циклами работы генератора и перерывами на сон. Он учился. Скрипт оказался блестящим, хотя и циничным преподавателем. Он объяснял основы цифровой гигиены, показывал, как работают сканеры «санитаров», как от них защититься. Марка научили пользоваться «жучком» – устройством, создающим кратковременные помехи в работе камер и микрофонов, и «чистильщиком» – программой, которая затирала его биометрический след в реальном времени, создавая вокруг него небольшое «слепое пятно» для систем распознавания.

Борис Иванович занимался его «теоретической подготовкой». Он рисовал на грифельной доске сложные схемы, объясняя физику зеркальных слоев, теорию квантовой запутанности, лежавшую в основе «Нити», и природу «швов». Марк, как нейрофизиолог, схватывал быстро. Он начал видеть систему не как магию или злой рок, а как гигантскую, сложную, но уязвимую машину. Машину, в логике которой были изъяны. Парадоксы. Как, например, парадокс сознания: оно не может быть полностью оцифровано без потери самой своей сути – субъективного переживания. «Нить» пыталась обойти этот парадокс, создавая идеализированные модели. Но модель, лишенная «шума», переставала быть точной копией. Она становилась карикатурой. И в этой карикатуре была ее слабость.

Мара была его тренером по эмоциональному бою. Это были самые тяжелые сессии. Она заставляла его погружаться в самые болезненные воспоминания, не чтобы прожить их, а чтобы «извлечь сырье». Запах духов Анны, который теперь вызывал не только тоску, но и холодный анализ: какие нейромедиаторы выделяются, какие участки мозга активируются. Звук ее смеха – как акустический паттерн, несущий в себе информацию об ее уникальной личности. Она учила его не подавлять эмоции, а разбирать их на компоненты, как часовой механизм, а затем собирать в новые, невозможные конструкции. Смешивать горе с внезапной яростью, любовь с отвращением, надежду с абсолютным отчаянием. Создавать в своем сознании вихри противоречий.

– Тень учится у тебя, – говорила Мара, глядя на него своими темными, невыразительными глазами. – Она считывает паттерны и пытается их воспроизвести. Если ты подаешь ей чистый гнев, она изучает гнев. Чистую печаль – изучает печаль. Но если ты подашь ей коктейль, где в одном мгновении уживаются несовместимые чувства… ее алгоритмы дадут сбой. Они попытаются это категоризировать, разложить по полочкам. А это нельзя разложить. Это можно только пережить. А переживать она не умеет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.