Рыцарь в беде, Дама на страже

Раньше, полторы тысячи весен назад, создавались всеобщие страны, где любая раса могла жить бок обок с остальными. Все подчинялись общим законам и говорили на всеобщем языке. Такие государства назывались Долинами. Каждая долина имела свое собственное название. Создателями таких долин были племена Кашир, воины-кочевники, признанные лучшими воителями и магами земли. Сильнее защитников было не найти. Каждая долина была расположена в подпространственном кармане, который полностью контролировался воином Кашир, создавшим его. Полная защищенность от внешнего вмешательства и контроль всего пространства делали долины островками мирной и счастливой жизни. Но новые территории и плодородная земля слишком привлекали внимание посторонних. Медленно, но верно планировалось завоевание долин. Как стражи были уничтожены, никто не знает, но с их смертью гибли и долины. Люди успевали переселиться, но земли были потеряны. Последняя долина, Долина Трех Лучей, устояла. Ее обитатели не пожелали сдаваться и не ушли под страхом смерти от захватчиков. И на сей раз долина была просто жестоко вырезана. Не выжил никто. Земля умерла, жизнь там стала невозможна, и захватчики ушли ни с чем. По слухам, эта долина до сих пор находится где-то в подпространстве. Иногда люди и нелюди пропадают, а потом внезапно появляются в разных местах. Часто они рассказывают про мертвую долину и удивительно слаженно ее описывают. Не знаю, правда или нет, но называют эту мифическую долину – Долиной Мертвого Рассвета.

С уничтожения последней закрытой долины прошло около пятисот весен. С тех пор никто не слышал о племени Кашир или Стражах. Скорее всего, все Стражи погибли со своими долинами. Печальный опыт объединенных государств больше никто и никогда не пытался повторить.

Но вернемся к нашим баранам, то есть членам совета. Какие-то они были уставшие. Неужели рабы нынче свирепствуют? Интересно как? Встают слишком рано, переполнили амбары зерном? Может, не туго ошейники затягивают или слишком терпеливо переносят боль и не сбегали уже как десять полных лун? Кошмар, как они могли? Наказать, высечь, посадить на цепь. Никаких поблажек строптивцам! Звучит смешно только сперва. Здесь народ настолько зашуганный, что побег – это что-то мифически недостижимое для простых смертных рабов. Рабы – это выдрессированная рабочая единица, натасканная на исполнение любых приказов хозяина. Не дать, не взять преданные псы.

О, вот и нашего банщика принесла нелегкая. Значит, меня обвинять решил. Ох, и не разумно, как же не разумно. Да я тебя под отбивную разделаю, жертва домашней утвари! Еще увидим, кто в лучшем состоянии будет, ты или твоя банька? Ишь, решил людей неволить, да еще не своих.

– Заседание совета по проблемам рабовладельцев считается открытым. С чем к нам пожаловали?

– Захват и возврат собственности, а именно раба кхм… – оборотень задери, как его назвать-то. Темень!

– Повторите, пожалуйста, имя раба.

Приплыли, пришвартовались и утопли на мелководье.

– Кха, раб, по кличке Малыш, – я не соврала ни словом, ведь это не имя.

– Это его имя? – один из старейшин, которого я еще при входе окрестила трухлявым пеньком, явно не собирался меня так просто отпускать. Хорошо хоть самого обсуждаемого сюда не пустили, а то выплыть оказалось бы гораздо сложнее.

– Нет, это кличка, – люди искусства не сдаются. Ложь и изворотливость нам как вторая мать. А как же иначе байки сочинять. О, по части баек я мастак. А вопросы надо правильно задавать.

– А какое у него имя? – похоже, слоган про «не сдаются» не одна я знаю.

– Его имя Малы… Малик, – чуть не прокололась. Придумывать имя на ходу, это не песни петь. Хоть я не пою.

– Вы являетесь его хозяйкой?

– Да.

– Ваше имя.

Нормально, да? Вначале, значит, имя раба и только теперь мое. Я же говорю, ненормальное королевство. Они, между прочим, единственное государство, что не признает всеобщий язык. У них до сих пор используется "рассвет" вместо "день" и тому подобное. Поэтому, умничаю я на всеобщем, а общаюсь на человеческом.

– Мое имя Суардана Дэнитар, – имечко у меня еще то, но какое уж есть.

– Госпожа Дэнитар, вы не принадлежите к дворянам, это так? – обратился ко мне весьма противный мужчина средних лет с кривым носом и похотливым взглядом. Он что, решил меня в постельные грелки к себе нанять? Да только через его труп.

– Так.

– В таком случае, как же вы заполучили, – пауза, – в свое пользование раба? – и сделал акцент на слове «пользование».

Фу, как грубо господин советник. Не думаю, что кто-то не понял двусмысленности этой фразы, так как смешки раздавались со всех сторон. А вот это ехидное выражение лица я где-то уже видела. Да это же озабоченный помощник главного советника!

Пару весен назад посчастливилось мне попасть к эльфийскому двору, а там посольство как раз прибывало. И данный субъект находился в его составе. И все бы ничего, да только замахнулся этот развратник на наследницу Младшего дома Виерн. А эльфы грубости не любят. Вот и унизила его наследница при всех в тронном зале. Да так, что все посольство без договоров в тот же вечер в обратный путь пустилось. Думается мне, что не знает Его Величество, кто повинен в провале миссии. Стоит поправить сию оплошность.

– А в пользование Малек мне был дарован самой Риандиэль, наследницей Младшего дома Виерн, две весны назад, во втором летнем полнолунии.

Как же побледнел младший советник. Просто душа радуется. Вот теперь я могла крушить зал заседаний, и мне за это ничегошеньки не было бы. Все, Малыш, рушь баньки тазиками, вениками и лавочками, мы вне юрисдикции. Кажется, сей факт осознали все присутствующие. Как же хорошо иметь связи по всему миру.

– Вы сказали, что имело место хищение имущества, или как вы выразились, захват. С вас требовали выкуп?

Ах ты ж мой хороший! Какой умный трухлявый пенечек. Похоже, меня решил поддержать и сделать пострадавшей. А что, подыграем. Главное хорошая мина при плохой игре.

– Да, мой раб ушел по моему поручению и не вернулся. С утра я поехала на невольничий рынок в надежде отыскать своего преданного слугу и отыскала. Вот этот мужчина, – и указующий перст на заплывшего банщика. Явно не бедствует, зараза, но все равно чужими рабами торгует. – Он хотел продать подарок самой наследницы! Можно догадаться, как бы она расстроилась, если бы узнала о таком.

О, они понимали. Особенно четко понимал кривоносый. Он аж дернулся при моих словах. Если у кого-то и были сомнения по поводу моей осведомленности, то после внимательного взгляда на младшего советника, они развеялись. А я еще слезу пустила для достоверности. Прям оскорбленная невинность, а Малыш – бедная, несчастная девственница, почти принесенная в жертву страшным банщиком.

Понятно, что с мужчины штраф за незаконную торговлю так и так сдерут, но вот может и мне перепадет? Обнаглела ли я? Ну, может и так. Чего ж не проучить зарвавшихся граждан.

– Леди Дэнитар, – ого, уже леди, да такими темпами и титул даруют и земли в придачу. Дескать, лишние есть, – этот гражданин требовал с вас деньги за вашего раба?

Да, да, да и еще раз да! Требовал, гад зарвавшийся, требовал.

Похоже, ответ отразился на моем лице, поскольку советник кивнул. Но тут вмешался поверженный, но недобитый толстяк.

– Лорд советник, ее раб развалил мне всю баню! Пришел вечером и принялся крушить все вокруг. Ну, я его и посадил на цепь.

А чего это лорд хмурится изволил? Мне нужно прежнее выражение всесочувствия и благосклонности к пострадавшей стороне. Давай же лорд, соображай, как выйти из ситуации. Он сам дал подсказку. Вурдалаков клык, придется помочь! Спасение умалишенных, дело самих умалишенных.

– Уважаемый, вы лично посадили его на цепь и в клетку? – только бы попался.

– Да, схватил за шиворот и на цепь. – Ой, дура-ак! Рой, рой себе могилку. – Ну и потрепал его немного. – Правильно, поглубже рой, я б на его месте вообще с утеса сиганула.

– Вы хотите сказать, что мой раб разнес вашу баню, а вы его после этого, так просто, за шкирку, как котенка блохастого, взяли, да еще и отлупили. Как же так, если он такой сильный, что здания крушит? Почему же он не отбился от вас, уважаемый?

Я гений! По мере того, как светлели лица советников и расцветал в идиотской улыбке кривонос, я поняла: банщику пришел полный и безоговорочный конец. Решение будет в мою пользу.

– Откуда мне знать, почему не отбивался. Баню же он таз… Кхм-крх, разрушил как-то.

«Как-то разрушил» – не очень точная формулировка. Знаем мы как, а точнее – чем. Ну, я честно не хотела выносить этот момент на рассмотрение, но как говорится, не поминай имя великой банной емкости всуе.

– И чем же он ее разрушил? – вот и ноги подкосились у истца, не держат они чревоугодника.

– Он это… Пинал и разрушил. Сильно так. Тазиками.

– Что делал с тазиками? – переспросил лорд советник.

– Пинал он их, сильно пинал. И разнес все… Тазиками.

Занавес! Да уж, если и была надежда у несчастного, то только что она почила смертью храбрых. А нечего было честных граждан на суд совета вызывать. Знаем мы их «отметится» и «поставить в известность». Мешочек серебряников он с меня хотел стрясти, и поставить об этом в известность совет. А так всегда бывает, если крутишь жопой перед мордой дракона. Тут два варианта развития событий: или уголек на месте небезызвестной точки, или отсутствие ее же.

– Позвольте взглянуть на этого всесильного раба, – решил поставить точку в этом деле тот, которого я окрестила трухлявым пнем.

Да как водяному в прорубь, легко!

Один из стражников впустил в зал моего болезного, а в том, что он болезный, тут уже не сомневался никто. Весь из себя мокрый, грязный и облезлый, он представлял жалкое зрелище. Даже я не смогла бы лучше изобразить убогого. Вид а-ля били-били, колотили, морду в жопу превратили.

– Советники, я вижу лишь избитого раба, не имеющего тех физических сил, что ему приписываются. Вы согласны со мной, – и все дружно кивают, подбородками забивая последние гвозди в гроб белого-пребелого банщика.

– Мой раб даже с лошади меня сегодня снять нормально не смог, – и демонстрирую грязную мокрую спину. На тебе, толстяк, свечечку, пользуйся. Держи обеими руками на груди.

– Ну что ж. Заявления обеих сторон заслушаны и приняты к сведению. Совет вынес решение, – эк они быстро справились, даже не посовещались толком, Какое поразительное единодушие. – Предоставить компенсацию в размере десяти золотых за материальный ущерб, а именно: избиение раба леди Дэнитар, собственностью которой и является вышеупомянутый раб. А также господин Негил приговаривается к каторге в горах в течение восьми полных лун за похищение и незаконную торговлю чужим имуществом. Заседание совета окончено. Поверенный удостоверится в исполнении предписанных обязательств и наказаний.

Компенсация поистине королевская. Это, я так понимаю, совет решил взятку дать чужими руками и чужими деньгами. Оригинально, зато действенно. И ведь даже документы на раба не попросили. Очевидно, что кривонос видел меня на эльфийском приеме и узнал сегодня.

Я уже направлялась к выходу, когда уверенный голос окликнул меня.

– Леди, позвольте поинтересоваться вашим родом занятий?

Кто это еще?

За спиной стоял молодой красивый мужчина. Высокий брюнет с синими глазами явно не был простым аристократом. Подобные оттенки очей в этой части света были исключительно у правящей династии, но так как кронпринцу от силы весен четырнадцать, это должен был быть герцог Итеар. Я очень низко поклонилась, но долго не отвечала, анализируя ситуацию, в которой оказалась, а вот герцог все еще ждал ответа. Общаться с аристократами и приближенными к короне мне, как известному менестрелю, приходилось очень часто. Все любят развлечения и музыку на балах и приемах. Это далеко не первый посещенный мной дворец и даже не десятый.

– Ваше Сиятельство, мое призвание музыка и поэзия, – я поклонилась еще раз, как того требовал этикет, вот только не людской, а эльфийский. Необходимо было поддерживать легенду о близком знакомстве с Риандиэль.

– Вы менестрель, дорогая?

Ой, как не понравился мне его взгляд. Сирингой чувствую, не сбежать мне так легко из дворца. Красивый и влиятельный, это страшная смесь для мужчины. А его заинтересованность моей персоной даже не ставилась под сомнение. То, как он произнес «дорогая», с придыханием, сразу определило вектор наших взаимоотношений, если таковые будут иметь место.

– Да, – напряженно ответила я. Никогда не любила внимание власть имущих. От него всегда неприятные последствия.

– У вас чудесный голос, уверен, и поете вы прекрасно, – герцог встал на шаг ближе ко мне.

Я понимала, что моя внешность своеобразна, а личность загадочна, но неужели двор настолько устал от аристократок, что проявляет внимание к простым гражданам? Ну, может и не простым, но все же. Да и на разбирательствах редко увидишь кого-нибудь действительно родовитого. Повезло мне, ничего не скажешь.

– Я приглашаю вас… – Молчи. – Погостить у нас во дворце, – да замолчи же ты! – Пару дней, если вас это не затруднит?

Затруднит, нас это ужасно затруднит. Вот только его сиятельству на это было плевать с высокой колокольни. Темень и ее твари, меня ведь перед фактом поставили! А факты, как говаривал научник, упрямая вещь.

– С привеликим… – огромнейшим, – удовольствием, – отвращением, – погощу, – отбуду повинную, – у вас, – в рабстве, – Ваше Сиятельство. Благодарю за приглашение.

– В таком случае вас проводят в ваши покои. Вам необходимо присутствие вашего раба?

– Да, желательно, – не стала отказываться от подобной возможности. Раз уж дважды спасла этого нерасторопного, то не хотелось бы, чтобы все мои труды оказались напрасными.

– Знаете, у нас нынче много высокопоставленных гостей в замке. Вы могли бы скрасить одиночество за беседой с кем-то более образованным и родовитым, – его голос сочился патокой, а фразы пестрили намеками.

За его «беседой» стояла ковать, а за «кем-то более образованным и родовитым» – двуспальная кровать с балдахином, периной, шелковыми простынями и прикроватной тумбочкой, но все же кровать!

– Всенепременно, однако, мой раб все равно нужен мне в моих покоях. Он привык спать под моей дверью, так мне спокойней, – я не собиралась бросать белобрысого громилу на растерзание народу. К тому же он мог оградить меня от ночных визитов герцога в мою спальню.

– Ваше желание закон, леди.

Конечно закон, если он служит вашим интересам. А если нет, то это приговор. Мне!