- -
- 100%
- +
ДИСКЛЕЙМЕР
Внимание! В повести присутствуют сцены жестокости, распития алкогольных напитков и курения. Жестокость порождает только жестокость, а распитие алкоголя и курение вредят здоровью. Все персонажи вымышлены, совпадения случайны.
ПРОЛОГ
Город жив.
Пока жив.
У него рак.
Метастазы распространяются по сосудам канализации, образуются в кабинетах офисов и подворотнях криминальных районов. Опухоли не жалеют ни толпы полицейских, рыскающих по улицам в жалких попытках очиститься — поймать, посадить, защитить, спасая свои шкуры; ни гангстеров и их прислужников, помыкающих проститутками и чиновниками; ни семьи трудяг, прыгающих, будто сверчки с одной работы на другую. Нет. Нет. «Болезнь для всех и каждого!» — новый рекламный слоган для разлагающегося изнутри города. Маркетологи пируют, сдирая со святош последнюю тунику.
Город дышит.
Пока дышит.
Дыхание — протяжный хрип после десятка выжигающих внутренности химиотерапий. Что еще остается этому обреченному ублюдку. Он и так уже достаточно пожил, с самого начала существования подтверждая мысль о своей бесполезности.
Город хрипит на больничной койке. Он знает — конец неизбежен.
Шлюхи в бесчисленных борделях и ночных клубах своими мнимыми оргазмическими стонами плетут нить поминальной песни об этом бедолаге. Младенцы, оставленные в машинах, темных комнатах и огромных торговых центрах, добавляют свой плач в эту песнь небытья. Умирающие в притонах утырки, не знающие, где найти на своих телах свободное место для очередного укола, венчают поминальную элегию города своими умоляющими раскаяниями.
Плохо городу. Его кварталы агонизируют, совершают жалкие попытки очистить каждый сам себя — будто ни один из них не принадлежит к всеобщему организму, обреченному на разложение.
Больно городу — опухоли и миазмы прорываются то в парках, то в бизнес-центрах, то на окраинах. Деревья, здания, улицы — зараза видна невооруженным взглядом и очевидна и священникам, и врачам, и политикам… Болезненный кашель сиренами прокатывается по этому мегалоподобному организму. Кровь на руках прохожих, на стенах судов, на лепестках роз, неестественно ярко распустившихся на городских клумбах.
Что же делать такому городу?.. Неужели молиться?..
Возможно.
Но детектив Салливан Раш не хотел искать ответ на данный вопрос. У него скопился целый список иных дел. Единственное, что знал профессионал частного сыска — город пока дышит. Еще не разложился. Функционирует.
Значит, он, Салливан Раш, еще успеет выполнить одно дело. Поставить точку.
И тогда уже можно будет встречать конец.
А пока требовалось искать новую зацепку по «Делу Розы Олдри», бывшей опекунши Рашель Эйнджел — директора корпорации Limon inc. и новоявленной напарницы Салливана. Рашель, кстати, сейчас сидела рядом, на крыльце ущербного домишки, курила и тоже думала, где бы им найти новый след, новую улику.
Ведь первоначальную зацепку детектив с напарницей благополучно низвели до абсурдного небытия.
— Долго они ехать будут? — спросила Рашель, специально переодетая для дела в спортивный костюм.
— Обычно успевают минут за десять. Это если дело срочное. А у нас уже нет, — Салли обернулся назад и взглянул на лежащий у порога труп.
В темноте детективу показалось, что тело шевелится, но это, конечно, была игра уставшего воображения.
— Так вот, — продолжил он. — На экстренные вызовы успевают за десять минут. Но это в центре. А мы в Вудсборо…
— Ближе к сути, — оборвала Рашель.
— Полчаса не меньше, — сухо ответил Раш.
Девушка встала и спустилась с крыльца. Детектив продолжал смиренно ждать приезда полицейских.
Мисс Эйнджел нервничала — это было заметно. Она резко развернулась и взглянула на Салливана. В ночи только слабый огонек ее сигареты, поднесенной ко рту, позволял различить ее сиренево-зеленые глаза.
— И что дальше, Раш? — задала она простой вопрос.
— Всегда есть выбор. Пара дорожек, по которым можно пройтись.
— Дьявол. Начинаю ненавидеть тебя за все эти метафоры.
Она выкинула окурок и растерла кроссовком. Огонек потух.
— Я поеду. Завтра утром совещание в компании насчет избрания нового директора на замену Тай Мина Коваджи. Расскажешь потом, о наших следующих шагах по этим новым дорожкам.
Салливан кивнул.
Рашель подошла к машине и только оттуда решилась взглянуть на труп, лежащий на пороге лачуги.
— Дьявол, — прошептала она и уже хотела сесть, но детектив остановил ее.
— Рашель.
— Что?
— Кто знает больше тебя о твоей тете Розе?
— Не знаю, — девушка села в свой «Ягуар» и скрылась в ночи.
Да, она нервничала — это неудивительно. Впервые в качестве напарника детектива она видела смерть невинного человека.
Ну, не совсем невинного. Все же сопротивление оказал, хоть и был всего лишь наводчиком на новую улику. Вот, кстати, зачем он оказал сопротивление?.. Он был вооружен. Хотя кто сейчас не имеет при себе оружия… Он кого-то ждал?.. Возможно. Но точно не детектива с напарницей. Их приходу он был удивлен. Может поэтому перенервничал и сделал глупость.
Такая ненужная смерть…
Салли вновь взглянул на труп. Снова наваждение — шевелится. Нет. Тишина.
Детектив стал прокручивать в голове содеянное.
Вот они с Рашель подъезжают на ее «Ягуаре» к одному из десятка покосившихся домов на неосвещенной фонарями безымянной улице. Это восточная окраина города. Район, прямо скажем, загаженный и опустошенный очередным экономическим кризисом. Здесь мрачно и гуляет ветер, разнося пакеты и бумагу. Перед лачугой огромный пустырь, за домом — полоса кустов, а потом река, разделяющая окраину на две части.
Вот Салливан с напарницей подходит к двери. Лампа на крыльце не работает. Внутри дома слышатся приглушенные голоса, через окно виден лишь отдаленный тусклый свет из дальней комнаты.
Раш кивает мисс Эйнджел и стучит, сжав в кармане плаща свой револьвер.
Никто не открывает. Голоса становятся чуть громче, вот уже можно разобрать детское недовольное кряхтение.
Несмущенный этим фактом детектив стучит вновь. Дверь отворяется.
Из темноты прихожей на Салливана и Рашель смотрит мужчина лет тридцати в неухоженных джинсах и футболке.
— Вы кто? — голос у него встревоженный, видно сильно нервничает. — Что вам?
Вот Раш достает из кармана тот самый конверт с письмом и говорит, подбирая умеренно вежливый и твердый тон голоса.
— Меня зовут Салливан Раш, я детектив. Это моя напарница. Потрудитесь объяснить, почему мне было доставлено это письмо. Адресант — вы.
— Что? Вы детектив? Письмо? — мужчина пытается рассмотреть конверт в полутьме. Рашель подсвечивает фонариком.
Мужчина качает головой.
— Должно быть в курьерской службе произошла ошибка. Простите, мне надо… — он оглядывается в темноту дома, откуда доносится приглушенный детский плач.
Вот мужчина пытается закрыть дверь. Но Раш, конечно же, останавливает его.
— Не юли, парень, — детектив начинает напирать голосом. — На конверте твои отпечатки. Говори, зачем ты отправил мне письмо о Розе.
— Что? О ком? Я всего лишь согласился написать адрес… — мужчина отдергивает себя.
— Ага! — удовлетворенно кивает Рашель. — Значит, все же это он!
Вот Салливан смотрит на нее по-менторски, и девушка замолкает. Сыщик вновь переключается на мужчину — он уже сознался в одном пункте, дальше дело техники.
— Во-первых, кто ты такой? Твое имя, — Салливан давит.
— Фин Треверс. Но я не знал, что вы детектив, — он резко оборачивается и повышает голос, глядя в темноту дома. — Да скоро я приду! Успокой ее!
Салливан обращает внимание, как напрягается Рашель — наличие ребенка и, возможно, жены делает дело более деликатным. Действовать надо быстро.
Вот уже Раш переходит к активному допросу. Он делает шаг вперед и склоняется над более низким парнем.
— Слушай сюда, Фин Треверс. Вижу, ты нервничаешь. Давай не будем вынуждать твоих родных ждать. Рассказывай все быстро, четко и не ври. Я веду одно дело. Говори, ты знаешь, что написано в письме? Правду говори!
— Не… не знаю… И когда отправлял конверт, тоже не знал, — закивал Фин Треверс.
— Кто тебя нанял?
Бедолага-адресант вновь резко обернулся и снова громко приказал.
— Да замолкните вы обе!.. Сейчас я вернусь!
Голоса все так же колыхались неясным шумом в темноте дома. Раша стала напрягать ситуация.
— Фин, внимание сюда. Скоро я отпущу тебя. Кто тебя нанял? Говори!
Парень взглянул на детектива. Не понравился Салливану этот нервный взгляд отчаянного человека. Обычно такие делают глупости.
— Фин. Говори.
— А почему это я должен что-то говорить? — вдруг стал напирать допрашиваемый. — Я ничего не сделал плохого!.. Уходите!..
Детектив хотел уже применить силовое вмешательство.
Но тут вмешалась Рашель. Она тоже нервничала и даже кидала взгляд через плечо парня.
«Странно. Управляет огромной корпорацией. Легко раскидывает по кабинетам приказы. Легко расправляется с неугодными ей. Но это все в деловом костюме. На работе. А тут, совсем иная. Жаждущая приключений и мандражирующая, окунувшись в них», — Раш беспрекословно отошел в сторону, когда она положила руку ему на плечо и слегка отодвинула. Ему стало интересно.
— Мистер Треверс, — начала Рашель Эйнджел мягким просящим голосом, — в том письме, что вы отправили детективу Рашу, информация о важном мне человеке. Я должна найти этого человека, во чтобы это мне не стало. Если вы поделитесь с нами информацией о нанимателе, мы будем благодарны… Я имею в виду… — она достала из кармана пачку купюр, свернутую и перетянутую резинкой.
Вот так вот просто.
Салливан и сам часто подкупал «языков», но в этот раз Рашель опередила.
«Задатки будущего сыщика?.. Хм…»
Фин Треверс перестал дергаться и даже потянулся к деньгам.
— Отвечайте. Кто вас нанял? — мягкий тон сменился на требовательный.
— Понимаете… я задолжал букмекеру… Он сказал, что пришлет человека, если я не выплачу долг вовремя… А у меня семья… Я не успел…
— Пришел человек, — подгонял Салливан.
— Да. Я уже испугался… Но он лишь принес конверт и сказал, что я должен отправить письмо от своего имени и со своего адреса. Сказал, что все долги букмекера прощены… Еще и заплатил сверх этого…
— Лицо ты запомнил?
— Темно было. Он стоял вот так же, как и вы на пороге. Я честно!.. — вновь оборот назад и почти крик в темноту в ответ на шепот и плач. — Я сейчас приду! Приду! Тихо там!
— Кто букмекер? — вопрос от Салливана.
— Джим Батолини…
— Букмекер мафии, — скривил мину детектив, взглянув на Рашель, — подчиняется лично Мэлло.
Фин Треверс усмехнулся.
— Вы чего не в курсе? Винсент Мэлло недавно преставился. Теперь кресло дона занимает Ману Стараччи. Батолини ходит под ним — это все знают.
Раш закивал. Дело принимало иной оборот. Вновь мафиозный след. Но зачем гангстерам Роза Олдри?..
Пока детектив обмозговывал услышанное, как-то упустил из виду, что Фин Треверс успел отойти вглубь лачуги и еще несколько раз накричать на родных. При этом дверь дома приоткрылась. Можно было немного различить грязную прихожую.
— Совсем не смахивает на домашнее жилье, — тихо заметила Рашель. — Я продолжу говорить.
Вернулся Фин Треверс еще более дерганый и нервный.
— Все, давайте деньги! — он стал требовать.
— Погодите, мистер Треверс, у меня еще пара вопросов о письме и пришедшем к вам человеке…
Но парень грубо оборвал Рашель, почти ухватившись за пачку банкнот. Напарница детектива едва успела сделать шаг назад.
И тут Салливан разглядел в левой руке парня блестящий предмет.
— Рашель, у него ствол в руке, — спокойно вымолвил сыщик.
— Мы же договорились! — перешел на крик Треверс. — Деньги! Деньги дай, шлюха!
— Все нормально, сейчас, — Эйнджел слегка подняла руки вверх.
— Не нервничай, парень, — предупредил Раш, доставая из кармана свой револьвер
— Не делай глупости… Рашель, отойди, он может выстрелить.
— У вас же семья…
— Как же вы заколебали! Идите нахрен! Деньги сюда!
Преступник раскрыл дверь нараспашку и наставил пистолет в лицо мисс Эйнджел.
— Деньги сюда! Быстро! Шлюха, слышишь?! Убью нахрен!
И вот настал момент.
Вспоминая выстрел, Салливан докуривал на крыльце вторую сигарету. Скверный момент с этим бедолагой вышел. Фатальный.
Вот в конец распсиховавшийся Фин Треверс тычет пушкой в лицо замершей Рашель, а та пытается протянуть пачку денег, но руки не слушаются.
Вот уже Раш видит, как парень взводит курок.
А вот сам детектив дергает рукой, и в ночи случается вспышка. Раш успел поднести револьвер к голове бедняги и выстрелить в подбородок, будто сделав апперкот.
Выстрел. Мозги и осколки черепа разлетелись по темному потолку прихожей, украсив комнату красными гирляндами будто на Рождество.
— Дьявол, — прошептала Рашель и, наконец, опустила руку с деньгами. — Как громко. Никогда не привыкну.
— Вот поэтому не надо трясти такой «котлетой» перед каждым уголовником.
— Не надо было стрелять.
— Он был слишком взвинчен. Направил оружие.
— Не надо было.
— Он убил бы тебя.
Тут Рашель вспомнила.
— Там же семья!
Она рванулась в темноту, чуть не споткнувшись о Фина Треверса.
Раш убедился, что парень мертв и, переступив через него, тоже вошел в дом.
Здесь было темно. Детектив едва различал ушедшую вперед напарницу.
Грязная лачуга. Кругом бутылки со спиртным, обрывки чеков из букмекерской, записки с угрозами, нечистое белье. Тут не угадывалась женская рука…
А этот тлетворный запах…
Раш прошел дальше, туда, где угадывался тусклый свет лампы и слышались приглушенные голоса.
В комнате уже стояла Рашель и, непонимающе переводила взгляд с вошедшего Салливана на устройство на столе.
— А, магнитофон.
Детектив быстро достал перчатки и, надев одну, отключил запись.
Женский шепот и детский плач тут же оборвались.
— Получается, нет никакой семьи, — все еще переваривая увиденное, произнесла Рашель. — Зачем ублюдок прикидывался? — она начинала злиться.
— Может и была семья, — пожал плечами Раш, нацепив маску сухого детектива. — Узнаем, когда я загляну в дело этого «игрока». Идем на свежий воздух.
Салливан потянул Рашель за собой.
— Он врал, — раздраженно и задумчиво говорила она, переступая через труп. — Зачем?.. Он так переживал из-за них…
— Он не врал в одном — он действительно задолжал букмекеру. И его действительно вынудили отправить письмо… И кто-то хотел, чтобы мы узнали о мафиозном следе. Но кто?
— Тетя Роза?
Детектив пожал плечами.
Он набрал полицейский участок, к которому был прикреплен, и сообщил о смерти человека.
— Остается ждать.
Он закурил. Рашель тоже.
Она нервничала — не каждый день тычут в лицо пистолетом, не каждый день видишь чужую смерть и представляешь свою.
Раш попытался найти ободряющие слова, но вышло паршиво.
И они замолчали.
А потом мисс Эйнджел надела маску суровой директрисы компании и уехала.
Салливан стал обмозговывать содеянное. Но мысли постоянно уводили его в сторону несуществующей семьи убитого Треверса. Была ли жена с ребенком или он так прятался от коллекторов букмекера, давя на жалость?
Тупой ход — жалость. Такие выбиватели долгов обычно лишены морали.
Тогда семья была реальной, но покинувшей бедолагу-должника?
«От этого он спился и стал игроком, погрязнув в долгах… Мафия такими регулярно пользуется».
Версия казалась рабочей. Но как можно довести себя до такого дна?..
«Тебе ли не знать, Салли».
Раш вспомнил свою бывшую жену. Когда они развелись, он тоже запил. Сильно запил. И глушил боль еще и доступным сексом. А потом все же как-то одумался.
«Работа помогла… Да, так и есть. Без сыска помер бы, как этот».
Салливан Раш взглянул на темное небо, затем взгляд прошелся по пустырю перед домом. Ветер разносил мусор. Никакого гула машин, гуляющих ночных кутежников, проституток и даже полицейских.
Так он провел в этой тишине еще полчаса. Затем все же поднялся с крыльца и затушил сигарету.
«Нельзя этой липкой волне рефлексии захлестнуть разум. Иначе утонишь, детектив. У тебя работа…»
К этому времени в дальнем конце квартала показались полицейские машины. Сыщик дождался «кавалерии».
Если бы он только знал, что все это время из непроницаемой тьмы улицы за ним следили, то, наверняка, не был бы так расслаблен. Но Салливан Раш готовился отвечать на вопросы коллег, ему было не до тьмы. Если бы вгляделся в ночь, притаившуюся напротив лачуги Фина Треверса, то может быть и разглядел бы тусклый свет припаркованного в другом конце квартала мотобайка. Его водитель следил за домом погибшего, и когда к месту происшествия приехала полиция, достал телефон и набрал единственный номер.
Он сказал в трубку лишь одну фразу:
— Сработано лучше, чем планировали.
На этом разговор был окончен, а таинственный водитель байка скрылся по-тихому — предусмотрительно не заводя мотор, а дотолкав мотоцикл до шоссе у реки, и лишь там умчавшись в центр города на полной скорости.
Все это осталось вне поля зрения Салливана, который полночи объяснял следакам, как так вышло, что в черепе невиновного бедолаги образовалось совсем ненужное отверстие.
Более того, детектив прекрасно понимал, что подобный разговор ему еще придется вести утром с капитаном Джимом Брауном.
1. СКЛЕП
Джим Браун был на взводе. Всего пару дней назад Салливан Раш, входящий в когорту опытнейших частных сыщиков и прикрепленный к его участку, выдал одно из громких задержаний бизнес-акулы, а теперь этот же детектив лажает на ровном месте, убивая ни в чем не повинного парня. Джим Браун такие американские горки не любил. А с Салливаном иначе не бывало — это капитан усвоил давно. Но все же уважение к сыщику было не малое. И сейчас это чувство боролось с праведным гневом. А такую борьбу Джим Браун любил еще меньше. Не нравился капитану и тот факт, что к делу Салливана была причастна директор Limon inc. Рашель Эйнджел. С этой дамочкой и так было сложно, а тут еще и непреднамеренное убийство со свидетельницей — или соучастницей — коей и являлась мисс Эйнджел. Сложно. Сложно и раздражает. Будто вскрывать склеп любимого человека, в глубине души странно надеясь найти все еще прекрасно сохранившееся тело, а не куски тлена.
Аналогия показалась капитану не уместной, и от этого он еще сильнее закипел. Надо было выплеснуть негатив. А Салливан как раз сидел напротив — на линии огня.
— Какого черта, Раш!
— Это была самооборона.
— Что?!
— Он целился в мою напарницу… хм… в мисс Эйнджел, которая наняла меня снова. Дело о поиске ее опекунши Розы Олдри.
— Что ты несешь, Раш?! — капитан достал из ящика стола таблетки от головной боли и выпил две. — Какая еще опекунша?!.. Ты убил человека!..
— Он был вооружен, — Салливана клонило в сон. Он не спал почти всю ночь.
— Это да, — вдруг смягчился Джим Браун, в очередной раз открыв досье на покойного.
— Что есть на этого Фина Треверса? — устало спросил детектив.
— Ничего необычного, — констатировал капитан. — 35 лет, был женат. Жена ушла после смерти общего ребенка. Парень стал пить и делать ставки, задолжал букмекеру. Поехал кукухой на почве скопившихся проблем… В общем, как я и сказал, типичный случай.
— Мне надо продолжить расследование, — сухо молвил Салли.
Джим Браун знал Салливана много лет — если тот брался за дело, то ему просто нужно дать время.
— У тебя неделя, — было только утро, но и капитан понял, что уже эмоционально измотан. — Я отложу разбирательство с окружным прокурором по поводу убийства этого бедолаги на неделю. Слышишь? Не больше. Поэтому разгребай свои дела быстрее!
— Понял, кэп.
— И не вляпайся в новое дерьмо, Раш!.. — Браун нахмурился, глядя в уставшее лицо сыщика, затем махнул рукой. — Уйди уже с глаз моих!..
Салли валился с ног, но у него еще оставались не распутанные нити. Он зашел в кабинет к аналитикам и поспрашивал о камерах видеонаблюдения в районе дома Треверса.
— На три квартала вокруг камер нет, — сказал главный аналитик. — Сам понимаешь, детектив, райончик убогий. Мы просмотрели те записи, что хоть как-то освещали ближайшие улицы.
— Есть зацепки?
— Ничего. За всю ночь, которую ты просил просмотреть, проехала пара машин. Мы убедились — это местные. Так же просмотрели видео на день раньше и позже — тоже тишина.
— А со стороны реки?
— Нет. Там заброшенная линия набережной. Совсем камер нет. Тот, кто приходил к этому парню, знает район, поэтому остался незамеченным.
Салли поблагодарил аналитиков и отправился в кабинет к следакам. Те рассказали, что за ночь смогли опросить тех, кого удалось вытащить из постели.
Ничего. Никаких данных.
Люди в тех местах скрытные, на улицу лишний раз носа не показывают. Свои секреты держат под замком, также, как и тайны соседей. В ту ночь никто не видел, как Треверса навестил человек из мафии. Тишина.
— Правда, — добавил один из детективов-коллег, — мы опросили не всех. Трое нам не открыли. Может дома никого не было… Черт их разберет.
— Дай мне их адреса. Наведаюсь лично.
Салли получил бумажку и отправился к выходу.
По дороге хотел выпить кофе, но понял — бурая жидкость не поможет. Нужен сон.
Детектив Раш вышел под хмурое небо и поймал такси. Полчаса, и он в родной «Полицейской норе» — районе среднего класса, где над частными домами высилась многоэтажка с его квартирой.
Войдя к себе, детектив все же нашел что выпить — бутылку пива. Этого хватило, чтобы отрубиться на диване на ближайшие несколько часов.
Разбудил помятого Салливана звонок телефона. Он снял трубку.
— Я закончила дела, а от тебя никакой информации! — Рашель Эйнджел «играла» возмущение, но даже сквозь дрему он разобрал в ее голосе напряжение и желание снова отправиться на детективную вылазку.
«Прекрасный ангел вновь хочет вершить судьбы».
Она лишь «играла» в детектива — Раш понимал это. Это слегка раздражало, но он был непротив, ведь она платила.
— Я думал, мисс Эйнджел, вам будет достаточно направленного в лицо пистолета, — детектив намерено был груб.
— Ерунда! Не в первый раз.
— Не лги. В первый.
— Не лгу, — вдруг серьезно ответила девушка. — Когда я была в плену бизнесмена Ден Роуча, он и не такое вытворял, — в голосе зазвенела сталь. А по ее поверхности посыпались раскаленные крупицы печальной боли. — Он разряжал обойму, а затем вставлял мне раскаленный ствол в…
Голос дрогнул. Неожиданно для Салливана. Неожиданно для самой Рашель.
— Мне жаль.
— Не надо… Много лет прошло. Видимо, я отвыкла… Ты меня приучил к человеческому отношению… А вчера я вновь увидела пистолет перед лицом… Забыла это ощущение… Вот и растерялась…
Она сделала паузу. Детектив не перебивал.
— Ладно… Я уже пережила это… Куда в этот раз поедем? Где будем искать мою тетю?
Надо было наведаться к свидетелям ночного происшествия. Но сыщик решил сделать это сам. А с неугомонной Рашель Эйнджел надо отправиться в иное место.