Аанэа. Том 1. Странник и Светоч

ГЛАВА 1. На берегу смерти

Из всех ощущений первой была боль. Она приходила горячими волнами. Каждый новый импульс затапливал пробуждающееся сознание и расплавлял его почти до небытия. Ничего, кроме бесформенной и бесконечной пытки.

Но все-таки ростки мысли понемногу, одна за другой пробивались сквозь кипящий болевой океан. Сперва только отдельные образы, словно вспышки молний – озаряющие душу мгновенным светом, но тут же гаснущие. Затем стали ярче и продолжительней, начали складываться в слова и эмоции. Частицы сущности сложились между собой в целостную мозаику, и только тогда боль понемногу стала уходить.

Наконец, он осознал себя существующим, понял, что жив и способен дышать, двигаться и связно думать. Медленно вдохнул горячий воздух, раскрыл глаза.

Темно-багровое небо, усеянное пестро-серыми облаками. Они мерцали неровным сиянием, освещая мрачный пейзаж, расстилающийся под ними. Фиолетовое солнце, висевшее в зените, посылало на землю потоки тепла, но почти не светилось – облака были намного ярче.

Человек приподнял голову и огляделся. Он был абсолютно наг. Тело покрывали многочисленные ссадины и кровоточащие порезы.

Он лежал на берегу океана, распластавшись возле самой воды. Темная жидкость бесшумно наползала на берег и отступала назад, оставляя за собой вязкие слизистые пленки. Прибрежный песок напоминал свернувшуюся кровь.

– Где… я… – хрипло сказал он, желая скорее удостовериться в способности говорить, чем получить ответ. Произнесенные слова вновь расшевелили спящую боль, и, не сдержавшись, он глухо застонал.

В унисон со стоном раздался вой ветра.

Осторожно, человек поднялся на колени, потом встал на ноги. Повернувшись спиной к морю, увидел песчаные дюны, простирающиеся вдаль. На горизонте смутно угадывались очертания гор. Невдалеке от берега, над дюнами бесшумно кружили черные крылатые силуэты.

Он попытался вспомнить, как очутился в этом месте, что с ним произошло. Однако память была такой же темной, как нависшее над головой небо.

– Что со мной? – он почувствовал, как страх затапливает душу.

«Кто я?…» – не знать ответа на этот вопрос было ужасно. Он снова и снова в панике вглядывался в глубины своего сознания, но видел лишь бессмысленные туманные образы. Яркий свет, пронизывающий ночную тьму… Оглушительный гудок, удар – и пустота. Он мог вызвать в памяти приближающуюся громаду черно-серого цвета с двумя сияющими огнями по краям. «Фары» – всплыло из бездны слово, которое ничего для него не означало.

– Каролина, – неожиданно для самого себя произнес человек. И снова повторил задрожавшим голосом. – Каролина…

Он ощутил, что последнее слово связано с сильной душевной болью, горечью утраты и… нежностью. Но что скрывалось за этим словом – Каролина – имя, вещь или событие – он не знал.

Обессилев от отчаяния, шатаясь на израненных ногах, человек бездумно побрел вдоль кошмарного пляжа

Береговая линия огромным изгибом уходила прочь, скрываясь из вида в далеком мареве горячего воздуха. Иногда налетал ветер, хлестал обнаженное тело воздушными бичами, сморщивал черную воду моря. Простирающийся во всех направлениях пейзаж пугал человека не меньше, чем пустоты собственной памяти – он смутно понимал, что доступный его взгляду мир непохож на тот, в котором он жил раньше, тот, который исчез вместе с его воспоминаниями. Там, в его мире, было другое небо, другое солнце, другая вода… он не мог вспомнить их цвет, но когда думал о них, по щекам текли слезы, а душу переполняло чувство бесконечного одиночества.

Через некоторое время он наткнулся на полузасыпанные останки, лежавшие в песке в десятке метров от берега. Высохшее, истлевшее тело, обнажившийся череп странной формы, слишком большой и выпуклый для обычного человека. На оставшейся плоти виднелись многочисленные растерзанные участки, следы множества когтей. Похоже, черные птицы не брезговали падалью… Кисть руки скелета была особенно странной – семь длинных, словно паучьи лапы, пальцев.

Труп выглядел так, как будто пролежал здесь очень долгое время.

Человек вдруг необычайно ясно представил себя, так же истлевшего, засыпанного песком и затерянного в вечности. Холодок смерти пробежал по его оголенной коже.

– Это ад, – пробормотал он (не зная, почему выбрал для описания пейзажа именно это название).

Обойдя тело, он двинулся дальше вдоль берега. Мысли все так же безнадежно пытались пробиться сквозь бесконечную черную пропасть, отделившую сознание от памяти. Он понимал, что позади у него должна быть целая жизнь: тысячи воспоминаний, знаний, образов, лиц. Он мыслил, он говорил на определенном языке – хотя не знал каком – он мог называть предметы, которые видел перед собой. Это значило, что за плечами обязаны быть годы жизни, в памяти – кладезь опыта.

– Хотя бы свое имя… – в ярости шептал он. – Хотя бы имя…

Но прошлое было надежно скрыто за пологом тьмы.

Вскоре его начали мучить голод и жажда. Вокруг, если не считать парящих в воздухе черных птиц, не было ничего, что можно было употребить в пищу. Превозмогая себя, он зачерпнул пригоршню темной воды из моря, попробовал – и с тут же выплюнул, скривившись от солено-гнилостного вкуса.

Он не знал, сколько прошло времени, но фиолетовое солнце уже склонилось на закат, почти касаясь горизонта. Облака теперь светили не так ярко, температура воздуха стала стремительно падать. Пошел легкий снег из фосфоресцирующих серых хлопьев.

Потеряв последние силы, человек упал на колени и невидящим взором уставился на мерно плещущую воду.

–Зачем я очнулся?… Почему не умер сразу?… – беззвучные рыдания сотрясали его. Время, казалось, замедлило свой ход.

Он уже почти забылся, когда сзади послышался неясный звук. Медленно возвращаясь из бездны отчаяния, человек обернулся.

Со стороны гор что-то приближалось. Блестящая серебристо-фиолетовая округлая форма, от которой в стороны отходили горизонтальные платформы на манер плавников. На переднем конце странного сооружения виднелась огороженная площадка, на которой стоял кто-то, похожий на человека. Невиданная повозка была довольно большой – внутри ее могло поместиться много людей. Она передвигалась в воздухе на высоте примерно человеческого роста и издавала равномерное гудение.

Приближение блестящего овоида вызвала в застывшем на берегу человеке смешанные чувства. Он был рад увидеть проявление разума в этом безжизненном месте… но, одновременно, его душу пронзило ощущение глубинного страха. Нагой и беспомощный, он встал и повернулся к таинственной повозке, сознавая явную невозможность убежать от нее. Оставалось надеяться на дружественность темной широкоплечей фигуры, стоящей на передней площадке.

– Может быть, я сошел с ума?.. – прошептал человек, наблюдая, как фиолетовый овоид плавно опускается на песок рядом с ним. Одетый в черное силуэт, лицо которого скрывал капюшон, не пошевелился и не издал ни звука – но гудение вдруг смолкло, и стали слышны приглушенные голоса и стук – похоже, внутри яйцевидной формы действительно скрывались люди. Поверхность повозки была изящно украшена вязью таинственных рун и сложным орнаментом. Изяществом отличались и резные перила площадки, на которой стоял тот, кто, по видимому, управлял овоидом.

– Кто ты?… – спросил человек, едва расслышав свой голос.

Одетый в черное силуэт поднял руку. Сразу же неведомая сила оторвала человека от песка и вздернула на несколько метров вверх. Он вскрикнул, съежившись, ожидая боли, голова закружилась от резкого движения. В эти мгновения его тело поворачивалось в воздухе, во всех ракурсах доступное для осмотра безмолвным возницей.

Видимо, оставшись доволен найденным экземпляром, тот медленно описал черной рукой дугу – и обнаженный человек, описав такую же дугу в воздухе, влетел прямо в отверстие на верхней части конструкции.

Он упал на что-то мягкое и податливое. Прежде чем потерять сознание, человек услышал многоголосый говор и почувствовал сияние сквозь закрытые веки. Затем, уже знакомая ему, все заволокла пелена тьмы.

Кто-то настойчиво тряс его плечо.

– Сейнар? Сейнар? – в грубом низком голосе звучали вопросительные нотки.

Снова возвращаясь к жизни, он страдальчески сморщился. Воздух был насыщен омерзительным запахом скопления грязных тел. Открыв глаза, человек увидел на фоне светящегося потолка склонившееся над ним лицо, которое могло принадлежать существу из кошмарного сна. Лоснящаяся обрюзгшая кожа, жесткая щетина, покрывающая большую часть черепа, толстые надбровные дуги и алчный блеск в глазах. Омерзительный толстяк, увидев, что несчастный очнулся, подмигнул ему и повторил свой вопрос.

– Сейнар?

– Я… Я тебя не понимаю… – сказал человек, чувствуя, как слова раздирают пересохшее от жажды горло.

Посмотрев ему в лицо еще несколько секунд, незнакомец хмыкнул и отошел в сторону. Все его тело было невообразимым образом искалечено, правая рука отсутствовала, он очень хромал. Грязные бурые лохмотья волочились за ним по полу из мягкого, но упругого материала.

Внутреннее пространство повозки было заполнено ранеными людьми. Вернее, они только напоминали людей по виду: схожее расположение конечностей на туловище, две руки и две ноги. В остальном, пленники фиолетового овоида был уникальны каждый по-своему.

Черное, как смоль, уродливое создание, напоминающее гигантский человеческий эмбрион, лежало посреди помещения. Оно тяжело дышало и время от времени издавало глубокие утробные стоны. Возле стены собралась компания худых, как щепки, существ с блестящей кожей и огромными белыми глазами. Они оживленно переговаривались, многократно повторяя одинаковые возгласы и меняя высоту звуков, словно птицы. Огромного роста громила, одетый в звериную шкуру, нервно бродил от стены к стене, время от времени рыча и яростно сверля глазами окружающих. Некоторые были одеты, другие обнажены, третьи, по-видимому, даже не нуждались в одежде, будучи покрыты панцирем или чешуей.

В каждом из пары десятков существ чувствовалось присутствие разума… но человеку все они показались довольно примитивными. Некоторые даже не могли разговаривать, выражая свои чувства и желания жестами и возгласами.

Он встал на ноги, стесняясь своей наготы. Невдалеке, на куче рванья безжизненно лежала, по-видимому, особь женского пола – покрытая плотной серой чешуей; вывод о половой принадлежности можно было сделать только по широкому тазу и симметричным полукруглым выростам на груди.

Человек подошел к ней и, превозмогая брезгливое отвращение, осторожно прикоснулся к шероховатому телу.

– Я хочу взять немного этой ткани, – как можно вежливее сказал он.

Существо никак не отреагировало. Тогда он без излишних церемоний вытащил из-под нее два куска рваной материи достаточной длины и обмотал вокруг пояса. Использовать это тряпье в качестве набедренной повязки было очень неприятно – но альтернативы не было.

Обзаведясь одеждой, человек подошел к маленькому треугольному окну в фиолетовой стене повозки. Открывшаяся ему панорама была до боли знакомой – кровавый песок, темное море и больше ничего. По всей видимости, он пролежал без сознания достаточно долго, так как фиолетовое солнце снова висело высоко в небе. Аппарат плавно двигался на небольшой высоте, гребни дюн проплывали под его днищем.

«Нужно мне хотя бы прозвище себе придумать…, – решил он. – До того, как вспомню свое настоящее имя». После недолгого размышления, он решил пока называть себя Странником – потому, что забросить в такой таинственный и мрачный мир его могло только долгое и необычайное странствие.

– Странник… – он усмехнулся. – Скорее, Пленник. Брошенный в движущуюся клетку, как зверь.

Словно отреагировав на мысль о себе, повозка начала замедлять ход, одновременно поворачивая по довольно крутой дуге. Человекоподобные существа пришли в некоторое возбуждение и каждый на свой манер принялись выражать заинтересованность и любопытство. Они отступили к стенам – даже черный уродец неохотно отполз к окну – и в центре образовалось порядочно места.

Когда аппарат остановился, часть крыши помещения растаяла в воздухе. Странник увидел над головой фосфоресцирующие облака, и, наконец, понял, что происходит. Погонщик таинственной повозки нашел еще одного узника.

Послышался крик. Небо, видное сквозь проем, перечеркнул падающий силуэт – и в центр упругого пола с глухим стуком ударилось тело.

Это была женщина – Странник сразу понял это по длинным густым волосам, ее фигуре и одежде. Она упала лицом вниз, но смогла выставить перед собой руки и слегка смягчила удар, поэтому не потеряла сознания – и уже через несколько секунд со стоном приподнялась на локтях, осматривая место, куда завела ее судьба.

Ее кожа была медного цвета, глаза же – раскосые, широко посаженные, с вертикальными щелевидными зрачками – мерцали, изменяя цвет с черного на темно-зеленый. Даже сейчас, явно страдая от боли, женщина показалась Страннику очень грациозной, и ее образ вызвал у него смутные ассоциации с гибким хищным зверем, которого он мог увидеть в воображении, но не помнил его названия.

Если не считать этих особенностей, то ее тело ничем не отличалось от тела нормальной женщины-человека. Она была одета в короткое платье из синей сетчатой ткани, сквозь которое просвечивала красная кожа. Только на груди и на бедрах ткань была сплошной и искрилась множеством мелких металлических узоров, сплетающихся в сложный рисунок.

Тем временем, отверстие в крыше исчезло, и повозка вновь двинулась в путь. Женщина встала на босые ноги и испуганным взглядом оглядела существ, с любопытством глазеющих на нее.

Лоснящийся однорукий толстяк, тот, что разбудил Странника, шагнул к женщине, видимо намереваясь задать свой вопрос. Но его внезапно опередил одетый в шкуру здоровяк. Оттолкнув калеку, он подошел к незнакомке и с похотливой усмешкой протянул волосатую руку к ее груди.

– Эррен оффа! – угрожающе сказала женщина, отступая и сжимая руки в кулаки. Ее глаза решительно сверкнули. Полуразумный верзила зарычал, обнажив желтые зубы и вновь попытался схватить ее.

В эту секунду Странник, решивший, что при всей смелости женщины, ее сил не хватит, чтобы защититься от дикаря, бросился вперед и встал между ними.

– Оставь ее!

Здоровяк зарычал еще громче, его мелкие глаза налились кровью. Не раздумывая, он размахнулся – но Странник успел пригнуться, и огромная лапа загребла лишь воздух. В свою очередь, Странник выбросил руку вперед – и его кулак угодил в массивную нижнюю челюсть гиганта.

Тот, казалось, даже не почувствовал удара. Издав нечленораздельный вой, он налетел на противника. Трезво оценивающий свои силы, Странник не особо рассчитывал на победу, однако отступать было поздно. Он рассчитывал ударить верзилу в пах, вывести его из строя – но дикарь оказался не таким уж неповоротливым. Мгновенный бросок, захват – и Странник почувствовал, как массивные лапы с ужасной силой сдавливают его ребра. Перекошенное звериной злобой лицо верзилы скривилось у него перед глазами.

И вдруг хватка дикаря ослабла. Он отпустил человека, испуганно застонал и попятился. Странник, уже почти потерявший сознание, оглянулся и увидел у переднего закругленного конца помещения фигуру в черном плаще с капюшоном – возницу повозки. Он направлял руку на здоровяка.

Не прошло и пяти секунд, как ярость гиганта сменилась тупой покорностью. Упав на четвереньки, он отполз к стене и, глядя в пол, задрожал, словно от холода. Некоторое время понаблюдав за поверженным верзилой, возница повернулся и, как ни в чем не бывало, прошел сквозь раздвинувшуюся перед ним голубую стену.

Он, видимо, не был заинтересован в драках между своими пленниками.

Шатаясь, Странник стоял на том месте, где его отпустил дикарь. Ребра еще болели после ужасного захвата, в висках стучала кровь… – но, как ни странно, настроение после этого происшествия у него улучшилось. Краснокожая женщина, подойдя к нему, благодарно улыбнулась и прикоснулась к его плечу.

– Не очень-то я вам помог, – Странник улыбнулся в ответ. – Вас бы скорее защитил тот черный парень с капюшоном.

Она усмехнулась, явно не поняв ни слова. Теперь, разглядев ее получше, он понял, что несомненно познакомился с разумным существом. В ее странных глазах светились человеческие чувства, а поведение свидетельствовало о воспитании и манерах. Вдобавок, она была очень привлекательной, несмотря на внешние отличия от человека. Изящные линии ее губ, форма груди, округлости таза и бедер… Странник почувствовал, что его влечет к ней.

«Каролина»… – вдруг пришла из глубин памяти мысль. Как и в прошлый раз, он не помнил, что означало это слово.

Женщина увлекла его к окну и показала на проплывающий мимо багрово-черный мир. Затем недоуменно взглянула ему в глаза и произнесла несколько слов на своем языке (что звучал довольно мелодично, даже музыкально).

– Я не знаю, где мы, – сказал Странник, поняв, что она имеет в виду и стараясь жестами показать свое незнание.

Тогда она прижала руку к своей груди и произнесла.

– Тáри.

– Что? – переспросил Странник. Женщина еще раз указала пальцем себе на грудь.

– Тари, – повторила она.

Странник улыбнулся, поняв, что она называет свое имя.

– А вот я свое забыл. Не знаю я своего имени…

Она слегка нахмурилась, видимо решив, что он представился в ответ. Он рассмеялся и, по ее примеру, приставив палец к груди, произнес.

– Странник.

– Стран…ник, – повторила Тари.

– Правильно, – он с симпатией смотрел в ее раскосые глаза, понимая, что смог найти даже в этом неприятном месте дружественное существо.

Ему стало немного стыдно за свой варварский наряд, хотя он не знал, к какой форме мужской одежды Тари привыкла у себя на родине. Может быть, набедренная повязка даже в какой-то степени подходила к его внешности. Странник мельком глянул в свое отражение на блестящей фиолетовой стене и остался в целом доволен своей фигурой.

В это время Тари устало опустилась на пол, изящно скрестив ноги и прислонившись к стене. Странник, сымитировав ее позу, уселся рядом.

– Как ты думаешь, Тари, куда мы направляемся? – спросил он, просто, чтобы сказать что-нибудь.

Она непонимающе покачала головой и, не отвечая, осторожно прикоснулась к кровоточащему порезу на его предплечье. От нажатия ее тонких, но сильных пальцев, Страннику стало больно.

– Я не знаю, откуда это… – сказал он, слегка отстраняясь. Тари, однако, настойчиво держала ладонь над раной.

– Верейна меа тэ, Странник, – прошептала она, и в следующую секунду по коже вокруг раны распространилось необычное покалывание.

– Что ты делаешь? – удивился он, но по напряженному выражению ее мерцающих глаз понял, что она просит его потерпеть.

Покалывание усиливалось, достигло пика… и исчезло. Тари удовлетворенно выдохнула и убрала руку.

Странник изумленно распахнул глаза. На месте воспаленного пореза виднелся заживший рубец. Не веря своим глазам, он потрогал его поверхность – и удостоверился в том, что боль исчезла.

– Ты просто волшебница… – с восхищением он перевел взгляд на улыбающуюся Тари.

Она потерла руки и мягко подтолкнула его, заставляя нагнуться вперед. Странник сделал это, подставив спину, покрытую многочисленными ссадинами, и она принялась за их исцеление.

Вскоре, его тело было избавлено от ран. Тари выглядела очень уставшей, но отказывалась останавливаться, пока не устранила последний порез. Закончив работу, она ободряюще пожала ему руку и напевно произнесла несколько слов, как будто налагая заговор.

– Спасибо тебе, Тари, – растроганно сказал он, не выпуская ее теплую ладонь.

– Странник… – прозвище, произнесенное ее музыкальным выговором, звучало немного искаженно, но красиво. Она окинула взглядом уродливых обитателей овоидной повозки и печально вздохнула.

Направление движения вдруг снова изменилось. Теперь они чувствовали, как их летающая тюрьма ускоряла ход и набирала высоту. За окнами вместо пустынно-морской панорамы теперь воздвиглась непроницаемая темнота. Видимо, черный возница, исполнив свое задание, решил покинуть багровый берег. Перегрузки прижимали Странника и Тари к полу, а они крепко держались за руки, чувствуя, что стали дороги друг другу так, как дорог человеку луч света среди тьмы и отчаяния.

ГЛАВА 2. Пленники судьбы

Почти целый час в палате медитации раздавались переливчатые трели музыкального ветра. Песочные часы из прозрачного изумруда давно отмерили положенное время, но молодой лорд Орвин все еще не мог очнуться от охвативших его раздумий. В последние месяцы он часто прибегал к помощи духовных средств самосовершенствования. Посещая комнаты для внутреннего созерцания, погружаясь в незримый мир ментальной паутины, он надеялся понять причину своей печали. Но его вопросы оставались без ответа.

Лорд Орвин принадлежал к высокому роду ученых-правителей, бывших средоточием на только власти, но и бесконечных знаний, совершенства владения силой разума и духа. Именно эти знания были залогом могущества, достигнутого великой империей Аанэа еще многие тысячелетия назад.

Совершенствуясь и эволюционируя, отдавая приоритет ментальному и научному развитию, аанцы зашли так далеко в своем прогрессе, что стали практически всесильны. Гармония тела и разума, чувств и рассудка, общества и законов превратили цивилизацию Аанэа в идеально работающий механизм. Свод законов и правил, основанный на нерушимых научных догмах, казалось бы, давным-давно уничтожил возможность несчастья для любого подданного империи.

Но Орвин не был счастлив. Более того – он чувствовал, что его жизнь и жизнь его соплеменников становится все более бесцветной и бессмысленной. Недели и месяцы тратил он, пытаясь прозреть причину этой пагубы. Пытался понять, почему жители Аанэа неуклонно, хотя и медленно, менялись к худшему, а ценности и идеалы общества, бывшие ранее гуманными и светлыми, все явственнее приобретали оттенок самолюбования, жестокости и спесивой бездарности. Орвин мог все это видеть, мог печалиться по этому поводу – но не понимал причины и не знал, что он мог бы сделать, чтобы хоть как-то исправить положение.

Как и все аанцы, лорд Орвин был высок ростом, обладал бледно-серебристой кожей и ярко-синими глазами. Его волосы, пышные, как и у большинства соплеменников, были перевязаны вышитой лентой и собраны в хвост. В лорде сразу угадывался наследник древнего рода великой империи – по удлиненной форме черепа, тонким, но сильным пальцами рук, изяществу и грации движений.

Наконец, вернувшись к реальности, Орвин поднялся с шелков ложа и медленно вышел из палаты медитаций. Когда за ним закрылась дверь, мелодия воздуха затихла сама собой, а слабое сияние, исходящее из нефритовых колонн, угасло.

За дверью ждал старый служитель замка. Он почтительно поклонился и накинул легкую мантию на плечи Орвину. Вдвоем – хозяин на два шага впереди слуги – они пошли по коридору, стены которого были расписаны древней аанской рунописью. Неярко освещенный проход вел в главную залу, где лорда должен был дожидаться очень важный гость.

– Он уже явился? – нарушил молчание Орвин.

– Да, господин. Но он не захотел оставаться в стенах замка и велел передать вам, что желает прогуляться по парку верхом.

Орвин вздохнул, сдерживая раздражение. Магистр Кроан – тот самый визитер – терпеть не мог разговаривать на важные темы в помещении. Он опасался неуловимых ментальных нитей, которые, при желании хозяина дома, могут впитать и затем воспроизвести любую информацию. И это было неудивительно, ибо Кроан являлся хранителем важных государственных тайн и входил в ближайшее окружение самого императора. Разговаривая с ним, каждый, даже такой высокородный аанец, как лорд Орвин, должен был вести себя почтительно и следить за своими мыслями, дабы случайно не произнести что-либо крамольное.

«Интересно, что ему понадобилось от меня? – подумал лорд, пытаясь перебороть неприязнь к помпезному, вечно строящему интриги и крайне тщеславному Кроану. – Неужели я могу быть вовлечен в какое-то государственное дело?..»

Они вышли под своды огромного зала, где Орвин изредка устраивал торжественные приемы и балы. Для аанской архитектуры было характерно разнообразие стилей, объединяющее в одном проекте массивность и изящество, выверенные строгие углы и плавные закругления. Полупрозрачный материал, из которого был выполнен свод, пропускал солнечный свет, рассеивая его по всем уголкам зала. Причудливые сочетания ярких цветов ласкали взор, стены украшали изысканные художественные работы, а в воздухе улавливалась еле заметная игра ароматов, которые, казалось, сплетаются в беззвучную, но прекрасную мелодию.

Как и сказал слуга, магистра Кроана не было в зале. Однако Орвин почувствовал мощную холодную пульсацию его психических волн, так и не успевших рассеяться после недавнего присутствия. Воспринимая эти эфирные колебания, он попытался понять, что было на уме у гостя – но не смог уловить ничего, кроме неясной тревоги.