Аанэа. Том 2. Сила Обители

Глава 1. Заря тревоги.

Легкий ветер покачивал ветви раскидистого дерева, что одиноко росло посреди луга. В кроне скрывались верткие маленькие птицы, что выводили звонкие трели, гармонично вплетающиеся в шелест травы. Солнечные лучи пронзали воздух струнами мягкого сияния. Цветы, заполонившие межгорную долину, разливали тонкие и невыразимо прекрасные ароматы. Тепло и безмятежность царили вокруг…

Двое, лежащие в тени дерева, молча взирали на этот живой, застывший в цветении и мире пейзаж. Мужчина и женщина нежно держались за руки, наслаждаясь красотой природы и своим уединением. Они были одеты в серебристо-черные шелковые одежды, украшенные с присущим великой культуре Аанэа изяществом.

Однако, и мужчина, и женщина, хотя и говорили на величественном аанском языке, не принадлежали к древнему серебрянокожему народу. И все же по праву наслаждались дарами этой прекрасной земли – ибо во многом именно благодаря им было возрождено ее благоденствие.

– Как здесь красиво… – блаженно сказал Орвин, заворожено глядя на простирающуюся перед ним долину. – Прекрасный мир.

– Да, природа очень красива, – согласилась Тари, глубоко вдыхая насыщенный ароматами воздух.

– Но все цветы и красоты этой долины не стоят твоего мизинца, моя красавица…

Он наклонился и медленно поцеловал ее в губы, всем существом чувствуя ее нежный отклик.

– Я так рада, что ты рядом со мной… – прошептала Тари, полузакрыв глаза.

В ее голосе звучала радость, но острое восприятие, доставшееся бледнокожему Орвину от аанского лорда, подсказало, что Тари все же не полностью счастлива.

– Что беспокоит тебя? – тихо спросил он, нежно сжав ее тонкое запястье.

Тари улыбнулась.

– Ничего особенного. Просто… иногда мне становится немного грустно за нас.

– За нас?

– За наше будущее…

Орвин прикоснулся губами к смуглой коже ее лба.

– Нет причин грустить, милая Тари. Наше будущее предопределено. И оно не может быть несчастным.

– Ты уверен? – с мягкой улыбкой переспросила она.

– А разве что-то говорит об обратном? – он поднял ее голову и встретился с ней взглядом. – … Ведь ты счастлива со мной? Ты же знаешь, что я люблю тебя.

– Я не сомневаюсь в тебе.

– Тогда в чем же?

Тари обвела взглядом долину.

– Прекрасный мир… – повторила она. – Но мы в нем чужие.

Орвин вздохнул.

– Порой приходится менять дома и земли. Такова жизнь.

– Жизнь всегда продолжается, – сказала она. – Те, кто живет в мире, существуют воедино с его ритмом, его дыханием. И этот ритм продолжается с потомством. А мы существа из разных миров, вскоре мы исчезнем, не оставив после себя ничего, кроме аанских летописей. А ведь нет большего счастья, чем счастье родительства, в этом истинный смысл жизни.

– Я согласен с тобой, моя дорогая, – отозвался Орвин. – Я тоже очень хочу, чтобы мы стали родителями. Уверен, что искусство Аанской медицины и знания о жизни помогут нам, и у нас будут дети.

Они оба помолчали. Орвин видел, что глаза Тари по-прежнему оставались печальными.

– Аанцы любят нас и почитают как героев, – напомнил тогда Орвин. – Они излечились от зла, и теперь их переполняет благодарность.

– Во-первых, нельзя ручаться за всех аанцев, – возразила Тари. – Вполне возможно, что у многих из них в душе еще сильны злые помыслы… просто они сейчас молчат.

Орвин пожал плечами, не зная, что ответить.

– Их любовь в основном сосредоточилась на тебе, – продолжала она. – Не забывай, что ты сам наполовину аанец. Для них ты Бледный Лорд, Защитник Света. А я – всего лишь случайное приложение к тебе…

– Зачем ты говоришь это?

– Не знаю… – Тари задумчиво смотрела на колеблющуюся траву, словно пытаясь увидеть в ней источник своей грусти.

– Чего же ты хочешь? – Орвин обнял ее, притянул к себе. – Вернуться в свои миры мы не можем, да и не станем – ведь это разлучит нас. Нам остается только то счастье, что может дать наша любовь… здесь, на Аанской земле.

– Ты прав, как всегда, – согласилась она, но оттенок грусти в ее ауре не исчез.

– Подумай, ведь нам хорошо здесь, – продолжил он. – У нас есть прекрасный замок, вольные земли. К нам относятся с уважением, ценят наше мнение и совет. Мы вернули этому миру прекрасное общество – что же нам мешает стать его частью?

– Я – женщина, Орвин, – тихо ответила Тари. – Общество и политика для меня не важны. Я не углубляюсь, как ты, в дела империи, и живу только одним тобой. Без тебя моя жизнь здесь будет недоразумением…

– Не говори так.

Тари взглянула ему в глаза.

– Я хочу услышать смех нашего ребенка… – прошептала она. – Показать ему всю эту красоту, научить тому, что знаю и что знаешь ты…

– И я, и вся наука Аанэа сделает для этого все возможное, любимая, – отозвался он.

Несколько минут они просто вслушивались в звуки природы.

Ветер становился сильнее, листва над их головами шумела, заглушая пение птиц. Солнце медленно клонилось к закату.

– Пора возвращаться в замок, – сказал Орвин, неспешно поднимаясь. – Если отправимся сейчас, успеем до восхода Луны.

– Зачем тебе Луна?

– Хочу увидеть строительство Монумента Светоча в столице.

Тари кивнула, поднявшись вслед за ним. Орвин тем временем сконцентрировал волю и мысленным приказом призвал скакунов, пасущихся неподалеку. В ответ раздалось далекое ржание, и через минуту из-за холма показались статные фигуры аанских животных.

Усевшись в седло, Орвин окинул взглядом свою спутницу и, как всегда, восхитился ее изящной, и в то же время, хищной красотой. По сравнению со смуглой Тари аанские женщины были подобны искусно выточенным, но холодным каменным изваяниям.

«Она должна быть свободна и счастлива… – подумал он. – Сомнения и тревоги совсем не подходят ее дикой природе».

Тари, почувствовав его взгляд, обернулась; он наконец-то увидел на ее лице радостную улыбку.

– Мне нравятся эти животные, – сказала она. – Они очень умны, но своевольны.

– Наверное, животные – твои лучшие друзья в этом мире, – полушутя сказал Орвин, похлопав по шее своего коня.

– После тебя – да.

Скакуны синхронно ускорили ход, и через несколько секунд уже бежали размеренной рысью, без подсказок и команд взяв курс на замок.

– Уже два года мы живем на этой земле, – тихо сказал Бледный Лорд жене. – Когда же ты привыкнешь к ней?

– Не знаю. Только твоя любовь поможет мне в этом, – ответила Тари после короткого молчания.

Многокрасочные виды аанской природы проплывали мимо них. Летний жар еще совсем недавно опустился на землю, и в ее зеленом одеянии все еще было множество дышащих свежестью весенних цветов. Искрящиеся снежной белизной пики устремлялись в бесконечный простор неба. Солнечный диск висел прямо над вершиной огромной горы, почти касаясь ее. Закованное в скалистое обрамление пространство долины вскоре должно было погрузиться в тень.

За излучиной дороги, по другую сторону поросшего травой холма, Орвину и Тари открылся спуск к небольшому горному озеру, гладь которого напоминала зеркало. Лежащее посреди цветочного моря, оно было подобно драгоценной чаше.

Тари остановила коня.

– Искупаемся?

Орвин, разнежившись в теплых предвечерних лучах, неохотно помотал головой.

– Мне уже не хочется… Поедем домой.

– Милый, представь, как там свежо, как чисто! – она спешилась и заворожено окинула взглядом искрящуюся водную гладь. – У меня на родине, в Раалии, был каскад горных озер неподалеку от нашей стоянки, и я часто купалась там в детстве…

– Сходи, порезвись, если хочешь, а я полюбуюсь отсюда, – предложил Орвин. – Мне нравится наблюдать за тобой: ты так грациозна в воде.

Тари рассмеялась.

– Ленивец! Тебе наверное не терпится приникнуть к своей зрительной трубе в замке!

Он улыбнулся, отрицательно покачав головой.

– Я не горю желанием наблюдать серые лунные пейзажи. Просто я пообещал магистру Тэлар-Мелу…

– Ладно. Я не задержусь надолго… – Тари легко, словно юная девочка, побежала по склону. Вскоре она уже казалась маленькой игрушечной фигуркой на разноцветном луговом ковре.

Орвин со счастливой улыбкой наблюдал, как его жена, скинув одежду, без колебаний окунулась в зеркальный омут озера, заставив его гладь сморщиться блистающей рябью. Быстрыми гребками она стала удаляться от берега, уже через минуту выплыв почти на середину водоема. До него донесся ее далекий смех.

Неожиданно, в памяти у Орвина всплыло воспоминание о другом, похожем на это, аанском озере, – возле логова Вараска, места, откуда начался их путь по этому миру…

И иное воспоминание, мимолетное и похожее на сон, о купающейся молодой женщине, которую звали Каролина. Отголосок давней и погибшей жизни, жизни Странника…

Орвин поежился, хотя ему совсем не было холодно, и перевел взгляд на горные пики.

Солнечный пылающий круг уже наполовину скрылся за каменной громадой, а небо над долиной чуть-чуть потемнело.

– Душа, истерзанная волнами тьмы и света, существо без прошлого и без памяти… Судьба твоя темна… – раздался сзади странный голос.

Орвин дернулся всем телом и резко обернулся. В нескольких метрах позади занервничавших скакунов стояла высокая фигура в ветхом сером плаще.

– Кто ты? – пораженно спросил Орвин.

Старый аанец с длинным посохом в руке сверкнул глазами.

– Я брожу по землям Аанэа очень давно, но меня мало кто видел.

– Ты следил за нами?

– Нет. Судьба свела наши дороги.

Орвин усмехнулся, не увидев ничего опасного в облике старца.

– Судьба? Скорее, случай.

– Случайностей не бывает, Бледный Лорд.

Легкий порыв ветра всколыхнул полы одеяния незнакомца.

– Кто ты? – повторил Орвин.

– Олон – мое имя.

– Мне оно ничего не говорит.

Легкая, бесплотная улыбка тронула губы старого аанца.

– В будущем ты не раз вспомнишь обо мне.

– Чего ты хочешь? – спросил Орвин, начиная раздражаться от туманных слов.

– Хочу рассказать тебе о твоем пути.

– Моем пути? Ты знаешь его лучше меня?

Олон прошел вперед и встал впереди коня, направив резной набалдашник посоха на Орвина.

– Я знаю много путей мира. Течение времени не скрыто от меня, ибо я, Олон, владею даром провидения.

Не зная, удивляться ему или злиться, Орвин перевел взгляд с запыленной фигуры на озеро, кромки которого уже коснулась тень. Тари все еще плескалась невдалеке от берега. Он снова посмотрел на стоящего перед ним аанца.

– Может, ты мне снишься?..

– Горе, которого ты не сможешь избежать, ждет тебя, Орвин. – монотонно промолвил Олон, закрыв глаза. – Горе, что ввергнет тебя в темный омут отчаяния и вины. Ибо ты пройдешь стезей предательства.

– Предательства? – переспросил Орвин.

– Ты предашь самое дорогое, что есть у тебя в этом мире. И нелегко будет снова обрести то, что ты утратишь.

Внезапная дрожь пробежала по телу молчащего лорда.

– Грань, отделяющая этот мир от смерти, тонка. И скоро беды прорвутся сквозь нее и затопят все, как бушующее море.

– О чем ты говоришь? – прошептал пораженный Орвин. – Ты безумен…

Олон снова улыбнулся, на этот раз шире.

– Дух мой вплетен в ткань времени. И ты еще вспомнишь обо мне.…

Орвин увидел, как через тело старца стали проходить солнечные лучи. Через секунду он стал бестелесным призраком, пронизанным вечерним светом.

И бесследно исчез. Воцарилась тишина.

Тень горного пика коснулась застывшего в неподвижности Орвина.

– Эй! – раздался радостный оклик с берега озера. – Я иду к тебе!

Он вздрогнул, очнувшись от оцепенения, и повернулся на голос. Тари, уже успевшая одеться, поднималась к нему по зеленому склону.

– Что… Это вправду было, или у меня начался бред?… – пробормотал Орвин, отрешенно смотря на жену.

– Там так прекрасно! Прямо как в детстве! – излучающая радость, Тари взлетела в седло и взглянула на Орвина. – Ты не скучал? Смотрел на меня?

– Д-да… Конечно, смотрел, – он заставил себя улыбнуться. – Ты была похожа на богиню красоты.

– Я старалась тебе понравиться, – она весело рассмеялась, не замечая перемены в его настроении.

– Ну что, теперь – к твоим астрономическим приборам!

Ее конь прянул вперед, с места взяв быстрый темп. Орвин пару секунд помедлил, затем пустил своего скакуна вдогонку.

Почти весь путь до замка – а ехать пришлось не меньше часа – они провели в молчании. Тари, после нескольких неудачных попыток разговорить мужа, разглядывала прекрасные аанские пейзажи, тонущие в оранжево-красных тонах заката. Орвин же, в смятении склонив голову на грудь, снова и снова обдумывал слова привидевшегося ему старца. Ему очень хотелось убедить себя в том, что это была галлюцинация, вызванная зноем или какой-то другой причиной. Но щемящее чувство тревоги, помимо воли, стало расти в его душе.

Когда они подъехали к древнему замку, что уже два года служил им домом, на землю спустилась ночь. Остановив коня возле бронзовых ворот, на арке которых было выведено светящееся приветствие, Бледный Лорд задумчиво окинул взглядом свое жилище.

Ранее оно принадлежало молодому аанцу, также носившему имя Орвин. Во время сражения под светом Светоча Спирали душа благого лорда соединилась с человеческой душой Странника, и с его телом, став неразрывной частью единого целого. Одухотворенного аанской мудростью и аурой человека приняли в общество и снова нарекли Орвином и Бледным Лордом – и он не противился этому, ибо не помнил своей прошлой жизни и настоящего имени. Замок, очищенный от следов жестокости, был заново заселен и по праву перешел во владение к нему и его возлюбленной Тари.

Новые слуги и ученые теперь населяли замок, придя взамен таинственно исчезнувших устроителей жестоких опытов. Долгое время понадобилось гордым аанцам – даже и излечившимся от зла и тщеславия – чтобы привыкнуть к мысли о подчинении двум пришельцам из иных миров. Впрочем, к новому Орвину они привыкли гораздо быстрее, чем к его супруге – ведь Бледный Лорд, словно чистокровный аанец, в полной мере владел ментальным могуществом и обладал синим взглядом. Тари же вызывала в слугах если не неприязнь, то, во всяком случае, непонимание. Разумеется, они все знали о ее заслугах перед Империей, знали и о той великой чести, что оказала ей в свое время Владычица Алайя. Но все же молодая женщина с раскосыми глазами, кожей медного цвета и откровенно прямым характером была совсем чужда им.

«Она права… – подумал Орвин, смотря на мягко светящийся в лучах восходящей Луны замок. – Только я один в этом мире смогу дать ей любовь».

– Помнишь, как мы с тобой очнулись в башне, тогда… в первый день? – спросила Тари, также остановившись возле ворот.

– Все казалось таким странным… – кивнул он.

– Я тогда не могла допустить даже мысли, что замок станет нашим домом.

– Путь судьбы, – промолвил Орвин, пожимая плечами. – Наверное, мы оба, живя в своих мирах, не могли представить, что окажемся здесь. И все таки оказались.

Тари пристально посмотрела на него.

– Ты так и не вспомнил ничего о прошлом?

Он вздохнул.

– Нет. Ничего.

– Ты жалеешь об этом?

– Я стараюсь об этом не думать… – Тронув коня, Орвин въехал под арку ворот. Створки бесшумно растворились, пропуская хозяина.

В саду прогуливались несколько аанцев – работников ментальной лаборатории. Завидев владельцев замка они оборачивались к ним и наклоняли головы, складывая руки в приветственном жесте. Орвин был рад, что этот достойный способ приветствия за последние годы заменил подобострастные правила этикета, принятые при Кроане.

Возле массивных дверей их встретил Селиин, помощник лорда и распорядитель замка. Он поклонился, стоя на крыльце, и молвил:

– Приветствую вас дома, господин Орвин, госпожа Тари. Ужин ждет вас.

Они соскочили с коней, и умные животные, радостно фыркая в предвкушении отдыха, сами пошли в стойло.

– Спасибо, друг, – Орвин непринужденно улыбнулся статному аанцу. – Но я, пожалуй, сразу отправлюсь в обсерваторию.

– Но вы, должно быть, голодны.

– Нет, не очень. Не настолько, чтобы пропустить восход Луны.

Втроем, они вошли в освещенную сплетением разноцветных бликов приемную залу.

– Ну, раз так, – сказала Тари, – то я тоже отложу трапезу. Мне больше хочется сейчас отдохнуть, – она обернулась к аанцу. – Не подавайте мне ужин.

– Как скажете, госпожа, – Селиин кивнул, стараясь скрыть разочарование. Он всегда расстраивался, когда распорядок в замке выходил за рамки намеченного.

Тари остановилась и поцеловала мужа.

– Не задерживайся долго, – прошептала она ему на ухо так, чтобы не слышал Селиин. – Мне будет трудно заснуть одной.

– Постараюсь управиться побыстрее…

– Я буду тебя ждать, – сказав это, Тари пошла к лестнице, ведущей в жилые покои.

Помощник проводил ее слабо засветившимся взглядом. Затем повернулся к Орвину.

– У меня есть новость для вас, господин.

– Какая?

– Во время вашего отсутствия, в замок приезжала посланница императрицы.

Орвин удивленно поднял брови.

– Так она здесь?

– Она уже уехала. Посещение нашего замка было только частью ее миссии.

Они покинули залу и теперь поднимались по спиральному коридору, ведущему в центральную башню.

– Чего же хочет Владычица Алайя?

– Вам передан кристалл с посланием, который можете открыть только вы. Он запечатан ментальным ключом.

– Где он?

Селиин слегка улыбнулся.

– Я предполагал, что вы будете работать в обсерватории. Он доставлен туда, на ваше рабочее место.

Орвин кивнул.

– Хорошо. Я займусь им. Только…

– Да? – Селиин словно ждал, что лорд спросит еще о чем-то.

– Почему ты не сообщил эту новость сразу, как встретил меня?

Аанец чуть помедлил с ответом. Затем, понизив голос, сказал.

– Посланница особо подчеркнула, что госпожа Тари не должна быть осведомлена.

– Тари не должна знать? Почему?

– Я не знаю, господин.

– Странно… – в недоумении, Орвин покачал головой.

– Я оставлю вас, – поклонившись, Селиин скрылся в полутьме коридора.

Череда лестничных пролетов и галерей привела лорда в помещение обсерватории. Помимо хрустального увеличивающего купола, здесь были мощные оптические телескопы, а также приборы, предназначенные для улавливания исходящего из глубин Вселенной ментального поля. Орвин любил проводить время в этих покоях – под вечным сиянием светил и галактик, среди которых, возможно, мерцала одна-единственная звездочка, что когда-то была его домом.

В эту ночь, однако, его привела в обсерваторию не охота, а необходимость выполнить обещание, данное магистру Тэлар-Мелу. Уже несколько месяцев на Луне шло крупное строительство монумента Светоча Спирали, и магистр, возглавляющий работы, хотел получить от Орвина оценку зримого величия и ментальной мощи сооружения. Мнение Бледного Лорда было крайне важно для зодчих, ибо Орвин принимал участие в недавнем возрождении Светоча и как никто другой – не считая Императрицы – чувствовал его присутствие. Необходимо было оценить влияние благой энергии именно с большой планеты, чтобы судить о силе ментальных волн.

В комнате созерцания, на черном столе, стоящем в ее центре, Орвин увидел пятигранный кристалл, слабо отражающий лунный свет. На его поверхности был выгравирован герб императорской семьи Аанэа.

– Алайя… – прошептал Орвин, почувствовав едва уловимый след психополя императрицы. Лорд протянул руку к камню – и, помедлив, отошел от стола. Смутная тревога, ожившая после встречи с таинственным Олоном, проснулась вновь. После недолгого раздумья, Орвин решил прочесть послание позже, когда его эмоции придут в норму.

Он прошел к массивной трубе телескопа и, устроившись в поворотном кресле, прикрепленном к его торцу, приник к окуляру.

Прошло несколько секунд, и механизм пришел в движение. Перед Орвином поплыли искры звезд на черном фоне неба – а затем все поле зрения занял бело-серебристый лунный пейзаж.

Телескоп сам настроился на центральный кратер, внутри которого располагалась столица. Картина величия древней империи предстала перед глазами лорда. Симметрия и бриллиантовый блеск дворца, как и всегда, вызывали восхищение. Но Орвин не стал всматриваться в средоточие власти Аанэа: ему нужны были территории, лежащие к северу от столицы.

Переместив поле зрения чуть ближе к полюсу Луны, он, наконец-то увидел строящийся Монумент. Две цепи блистающих белизной огромных колонн формировали симметричную двойную спираль.

– Вот оно… – пробормотал Орвин, впиваясь взором в величественную форму.

Она не уступала по величине императорскому дворцу, и даже с такого громадного расстояния выглядела огромной. Планировалось, что после завершения Монумент будет ярко блистать в лучах солнца и станет виден с планеты невооруженным глазом.

Орвина, однако, интересовала не столько видимая красота Монумента, сколько ментальный поток, который должен был концентрироваться в нем и направляться к планете облаком благой энергии. По схожему принципу работала когда-то и Чаша, созданная Кроаном для того, чтобы поселить в душах аанцев зло. Отличие было только в том, что энергия Светоча черпалась из окружающей структуры вселенной, а не из мучимых тел пленников. Кроме того, Монумент был устроен так, что его влияние не сможет изменить мысли и намерения аанцев, а будет лишь служить средством укрепления их духа.

Бледный Лорд сконцентрировался, вызвал перед внутренним взором светящуюся громаду Светоча Спирали и, настроившись на восприятие энергии света, ощутил ментальный поток, текущий от Монумента.

Пришедшее чувство заставило Орвина удовлетворенно улыбнуться. Широкий веер силы исходил от места постройки, расширяясь и одевая невидимым покрывалом планету. Ментальная энергия была однородной и гармоничной.

– Труд Тэлар-Мела оправдался, – промолвил Орвин, не отрывая глаз от телескопа. – Теперь земля Аанэа станет еще благодатнее…

Не замечая времени, он созерцал живущий вечной силой Монумент, чувствуя, что повседневные мысли и заботы тают в заполняющей мир ментальной песне. Наверное, прошло несколько часов…

И вот, когда Луна уже заметно переместилась на небе, склонившись к горизонту, Орвин вдруг очнулся. Пробуждение от медитации было резким и даже болезненным, словно что-то прервало течение струящегося сквозь его душу благого потока.

Он помотал головой и снова приник к зрительному прибору, пытаясь ощутить силу Храма. Сперва ему это удалось, но уже через несколько секунд лорд понял, что структура потока изменилась.

– Что происходит?… – недоуменно пробормотал Орвин.

Теперь ментальные струи, текущие с Луны, были разнородными, перерываясь посередине и кружась в бездне космоса, словно в водовороте. В веере силы внезапно появлялись огромные бреши, которые вращались, разрушая общий фон потока. Вместо ровного ментального поля до планеты доходили только беспорядочные разорванные клочья.

«Может, что-то разладилась в механизмах Монумента…» – предположил Орвин, с растущим беспокойством наблюдая эту хаотическую картину.

Однако, через минуту, он разглядел, что поток начинает разрушаться на середине пути между Луной и Аанэа. Кроме того, он увидел какой-то странный космический феномен – нечто вроде огромного полевого шлейфа, невидимой, но ощутимой субстанции, что вклинивалась в веер благой энергии и разрушала его. Этот шлейф тянулся откуда-то из глубин космоса, простираясь явно за пределы солнечной системы Аанэа.

Орвин почувствовал, что у него по спине пробегает холодок. Ощущать этот неизвестный чужеродный поток было очень неприятно – это было похоже на колющую головную боль.

– Я не понимаю. Не понимаю, что это, – громко произнес Орвин, отводя взгляд от окуляра. Он встал и, пошатнувшись от внезапной слабости, прошел в центр обсерватории, под хрустальный увеличивающий купол.

Там его внимание снова привлек кристалл с тайным посланием императрицы Алайи. Увлекшись изучением ментальных полей, Орвин о нем совершенно забыл… – как и о данном Тари обещании не задерживаться в обсерватории.

Нервным движением руки, он взял кристалл со стола, поднес к глазам. Камень слегка потеплел, и Орвин почувствовал, как в глубине минерала нечто отозвалось на его взгляд. Внутренний свет стал разгораться в кристалле, озарив бледное лицо лорда. Ментальный ключ открыл доступ к спрятанному посланию, узнав того, кому оно было адресовано.

Орвин снова положил светящийся камень на стол. Блеск его стал ярким, как у звезды – и вдруг над кристаллом появился зависший в воздухе призрачный образ императрицы, прекрасный, словно волшебный сон.

– Лорд Орвин, приветствую тебя, Защитник Света, – чуть склонив голову, произнесло изображение мелодичным голосом Алайи. – Я отправила тебе послание и призыв в надежде, что ты явишься и поможешь мне.