- -
- 100%
- +
ГЛАВА ШЕСТАЯ. Вечная тема судьбы Рауля Валленберга.
Считаю необходимым упомянут
ь здесь еще об одном «вечном» внешнеполитическом сюжете – о судьбе шведского дипломата времен Второй мировой войны Рауля
Валленберга
. То, что эта страница истории до сих пор остается неперевернутой, свидетельствует хотя бы относительно недавние визиты в Москву представителей многочисленного семейства
Валленбергов
– так в 2014 году столицу России посетила его племянница. Насколько можно было судить из печати, на встречах ею поднимались все те же вопросы, которыми довелось заниматься и мне в 1988-1990 гг. Я с искренним удивлением узнал не так давно, что существует, оказывается, чуть ли не целое направление ученых-историков, именующих себя «
валленберговедами»…
Достаточно хорошо припоминаю содержание встреч и бесед В.А.Крючкова и его зама В.П. Пирожкова с родственниками Рауля Валленберга в 1989 году. Сотрудники 10 отдела КГБ СССР тогда очень ответственно отнеслись к поручению руководства ведомства и старательно перелопатили все имеющиеся в фондах КГБ архивные материалы. Они нашли, кроме известной докладной записки (рапорта) Смольцова и медицинского заключения о причинах смерти Р.Валленберга, некоторые его личные вещи, в том числе записную книжку, и все это передали по официальным каналам шведской стороне. Конечно, обнаруженная ими архивная коробка с «вещдоками» никому на голову не падала, это не более, чем художественные байки на потребу шустрым газетчикам.
Все эти материалы я тогда видел и с содержанием большинства из них знакомился очень подробно. К тому времени у советской стороны уже не было никаких разумных причин и никакого резона «напускать туман» в этом вопросе, что бы там ни утверждал впоследствии А.Н.Яковлев в своих книгах и статьях. КГБ, как и все другие советские организации и ведомства, стремились максимально пойти навстречу в этом вопросе и официальным представителям Королевства Швеция, и деловым кругам этой страны, и, прежде всего – самому семейству Валленбергов. Привожу содержание докладной записки Э.А.Шеварднадзе и В.А.Крючкова в ЦК КПСС «О беседах с родственниками Р. Валленберга и руководством «Общества Рауля Валленберга», в ней есть ряд интересных моментов.
«16 и 20 октября 1989 года в Москве состоялся прием представителями МИД СССР (т. Никифоров В.М.) и КГБ СССР (т. Пирожков В.П.) родственников Р.Валленберга и руководства «Общества Рауля Валленберга».
Валленберг – шведский дипломат, спасший жизнь многих тысяч венгерских евреев, был противозаконно арестован советскими властями в январе 1945 года в Будапеште и умер в Лубянской тюрьме 17 июля 1947 года предположительно от инфаркта миокарда. Вследствие противоречивости ответов советской стороны на запросы шведского правительства о его судьбе шведы по-прежнему не верят нашему официальному сообщению (1957 г.) о смерти Валленберга в тюрьме . Это наряду с многочисленными показаниями «свидетелей» шведской стороны о том, что он якобы оставался в живых и после 1947 года, послужило поводом для шумных антисоветских кампаний в Швеции, США и других странах.
Цель бесед в Москве состояла в том, чтобы снизить накал антисоветских выпадов, инспирированных влиятельными сионистскими кругами, убедить шведов в том, что Р. Валленберга действительно уже нет в живых.
В ходе бесед нами было выражено глубокое соболезнование родственникам Валленберга, ставшего жертвой беззаконий, творившихся в годы сталинских репрессий. Дана высокая оценка гуманной деятельности шведского дипломата по спасению людей в годы войны. Было подчеркнуто, что имя Валленберга и его подвиг во имя спасения человеческих жизней завоевали признание и уважение в нашей стране…
Родственникам и руководству Общества были переданы копия этого рапорта (Смольцова – авт.), некоторые личные документы и вещи, найденные в сентябре 1989 года в архиве КГБ СССР.
В ответ на переданные шведской стороной показания «свидетелей», которые якобы дают основание полагать, что Валленберг был жив после 1947 года, было сообщено, что проведенная в оперативном порядке проверка доказала, что подобные утверждения несостоятельны. Задокументированные итоги проверки переданы шведам.
Было сказано, что советская сторона готова и в дальнейшем тщательно изучать материалы, которые могут быть представлены родственниками Валленберга. По просьбе шведов им было оказано содействие в посещении Владимирской тюрьмы с целью личной проверки имеющихся у них свидетельских показаний… сказанное и переданное им в Москве родственники пострадавшего и руководство Общества не восприняли как окончательное подведение черты под этим делом. Они поставили под сомнение подлинность рапорта начальника санитарной службы Лубянской тюрьмы и заявили, что их приезд в Москву является лишь началом регулярного советско-шведского диалога, который должен привести к полной ясности относительно судьбы Р. Валленберга. В планы шведов входит создание для этой цели совместной рабочей группы советских и западных представителей.
Таким образом, в ближайшем будущем вряд ли удастся поставить точку в вопросе о судьбе шведского дипломата. Шведская сторона, равно как и некоторые круги на Западе, будет продолжать будировать этот вопрос…
Докладывается в порядке информации.
Э. Шеварднадзе, В. Крючков» (184)
Я намеренно не хочу углубляться в бесконечную тему выяснения «обстоятельств гибели Рауля Валленберга в застенках Лубянки», хотя в свое время изучал ее отнюдь не по своей воле очень даже внимательно и, если хотите, дотошно, с пристрастием. По одной простой причине – эта тема неисчерпаема по своей исторической природе, крайне неоднозначна и очевидно конъюнктурна по целому ряду причин политического и иного порядка, и уже хотя бы поэтому абсолютно контрпродуктивна для целей максимального приближения к объективной исторической истине.
Что бы мы не нарыли в архивах разных стран, все равно для одной части жителей планеты Земля некий подданный Королевства Швеции по фамилии Валленберг навсегда останется прежде всего как праведник мира и вечно живой символ борьбы с Холокостом, а для другой – будет ассоциироваться, главным образом, с обликом двойного, тройного и даже более того агента спецслужб самых различных, иногда – прямо противоборствующих государств. Но который, однако, оказался втянутым, может быть даже вопреки собственной воле, в жернова большой мировой политики (или «геополитики», как любят говорить сегодня) и вольно или невольно стал ее жертвой.
Попробую все же вставить свой «ржавый пятак» в нескончаемый разговор на эту тему, но ни на какие сногсшибательные новеллы при сем не претендую. Считайте это обычными мыслями вслух простого российского «трижды пенсионера».
Сначала попробуем разобраться, кем же на самом деле был Рауль Валленберг на момент своего появления в Будапеште, каков был его реальный, а не только официальный статус, каковы при этом были объемы предоставленных ему полномочий и пределы его возможностей. Использовать буду исключительно зарубежные источники, дабы избежать возможных обвинений в предвзятости.
На официальном сайте Посольства Королевства Швеция в Москве в числе официальных источников приводится книга «Передайте об этом детям вашим… История Холокоста в Европе 1933 – 1945» на русском языке. Ее авторы Стефан Брухфельд и Пол Левин.
Эта книга была издана в рамках шведского проекта, который называется "Живая история". Проект возник в 1997 г. по инициативе правительства Швеции и был поддержан всеми партиями, представленными в шведском парламенте. Тираж книги в Швеции уже превысил миллион экземпляров. Основными заказчиками книги стали родители школьников и студенты, а также школы, библиотеки и другие подобные организации.
В книге есть раздел под названием «Западные страны закрывают свои границы». Процитируем его.
«Зверские преследования евреев нацистской Германии вызвали замешательство в большинстве западных стран. Да, антисемитские настроения были достаточно распространены, но им противостояли гуманистические и демократические традиции. Многие хотели бы помочь попавшим в беду, но еще больше было безразличных, и границы оставались закрытыми из-за страха перед наплывом тысяч евреев. Среди политиков лишь единицы осмеливались игнорировать глубоко укоренившиеся в обществе предрассудки. Порой кто-то из политических деятелей выражал свою озабоченность, но конкретных шагов не предпринимал практически никто. Не было исключением и правительство Швеции… Когда в конце концов возглавляемая Рузвельтом американская администрация сформировала Комитет по делам военных беженцев, в чью задачу входило спасение евреев, британское правительство назвало это «заигрыванием с общественным мнением». Признавая определенные заслуги Комитета, некоторые историки полагают, что лучшим способом помочь европейским евреям были усилия, направленные на скорейшее завершение войны…(185).
Здесь упоминается Комитет по делам военных беженцев (War Refugee Board). В классической книге Джэка Фишэла о Холокосте, изданной в США и Великобритании в рамках «Путеводителя Гринвуд-Пресс по историческим событиям ХХ-го столетия» под эгидой Госдепартамента США, прямо указано, что именно WRB послал Рауля Валленберга, шведского дипломата, в Будапешт и финансировал его деятельность там. (186).
Какова история создания этого органа и почему он появился так поздно? Ответ мы находим в книге Бреннона Ленни «Сионизм в век диктаторов».
«С начала весны 1943 г. и до конца этого года буквально вся спасательная работа в целом лежала на плечах одного только Комитета – который назывался сейчас «Чрезвычайный комитет по спасению еврейского народа Европы», – поскольку еврейский истэблишмент либо не делал ничего вообще, либо пытался саботировать его работу.
Практически опыт по мобилизации сил вскоре подсказал Комитету, что ему не следовало затрагивать палестинской проблемы. К 1943 г. в еврейских массах наметился быстрый рост симпатий к сионизму, но антисионистски настроенные элементы все еще пользовались у них серьезным влиянием;
к тому же неевреи не были ни в малейшей степени заинтересованы в том, чтобы породить какие-то трудности для своих британских союзников на Ближнем и Среднем Востоке, хотя многие простые американцы были убеждены, что их правительство должно было попытаться спасти евреев…
Комитет мобилизовал 450 ортодоксальных раввинов для октябрьского марша к Белому дому, но Рузвельт не пожелал их принять: он спешил на торжественное открытие церемонии передачи четырех бомбардировщиков в дар югославской эмигрантской авиации; однако начатая кампания продолжалась. Бергсон подчеркивает: «Богатые евреи, истэблишмент, всегда выступали против нас. Деньги на наши объявления всегда присылали нам маленькие люди – евреи и неевреи». Чувствуя, что к этому времени широкие круги общественности были уже в достаточной мере настроены в пользу еврейского дела, его главные друзья – конгрессмены, сенатор Гай Джиллет и члены палаты представителей Уилл Роджерс-младший и Джозеф Болдуин, внесли в конгресс законопроект об учреждении комиссии по спасению европейских евреев…
В довершение всего в Вашингтон явился раввин Стефан Уайз – самая престижная фигура в сионизме, – чтобы дать показания против законопроекта, поскольку в нем не упоминалось о Палестине. Уайзовский бюллетень «Конгресс уикли» напечатал статью, где с гордостью сообщалось о том, как «д-р Уайз использовал слушания для того, чтобы перевести дискуссии из области обсуждения абстрактных планов на более высокую ступень обсуждения самых неотложных практических мероприятий по организации спасательной работы, и прежде всего вопроса об открытии доступа в Палестину»…
Министр финансов США Генри Моргентау-младший вручил Рузвельту доклад о сговоре группы чиновников госдепартамента замалчивать всякую информацию о массовых убийствах евреев в Европе. Выяснилось, что бывший американский посол в Италии, довоенный поклонник Муссолини Брекинридж Лонг, на которого госдепартамент возложил обязанность заниматься проблемами беженцев в период «холокоста», изменил текст одного важнейшего документа с тем, чтобы помешать разоблачению этих преступлений. На слушаниях в конгрессе Лонг выступил как главный свидетель со стороны американской администрации с возражениями против предложения относительно создания комиссии по спасению, и теперь Моргентау предстояло предостеречь президента, что ситуация легко «могла бы оказаться взрывной и вызвать весьма неприятный скандал». Рузвельт понял, что потерпел поражение, и 22 января 1944 г. объявил об учреждении Управления по делам военных беженцев.
Историографы «холокоста» много спорят о том, кому принадлежит заслуга в создании этого управления. Те, кто солидаризируется с сионистским истэблишментом, умаляют значение проведенной Чрезвычайным комитетом работы и утверждают, будто новое управление было целиком делом рук Моргентау… Однако Наум Гольдман признал, что Джон Пель, подготовивший доклад Моргентау и ставший начальником Управления по делам военных беженцев, «придерживался мнения, что именно бергсоновский Чрезвычайный комитет по спасению еврейского народа Европы стимулировал внесение резолюции Джиллета – Роджерса, которая в свою очередь привела к созданию Управления по делам военных беженцев»…
Управление, как показали события, очень мало чем помогло евреям. В своей книге «В то время как погибло 6 миллионов» Артур Морзе писал, что управление спасло лишь собственными усилиями 50 тыс. румынских евреев, а косвенным путем, благодаря нажиму Красного Креста, нейтралов, духовенства и подпольных сил, еще несколько сот тысяч человек. Более поздние подсчеты снижают эту цифру до примерно 100 тыс.
Управление никогда не представляло собой сколько-нибудь влиятельной организации. Штат его сотрудников никогда не превышал 30 человек, и оно не могло обойти госдепартамент в своих сношениях с нейтралами и потерпевшими крах нацистскими сателлитами. Оно было не в состоянии гарантировать, что спасшиеся евреи получат приют в Америке, хотя у многих из них там имелись родственники…
Еврейский истэблишмент избавил Рузвельта и конгресс от этой заботы. Он взял на себя оплату всех основных расходов управления и обещал собрать около 4 млрд. долл. на первое его обзаведение; еще 15 млн. долл. он внес на оплату расходов управления по делам военных беженцев за все время его существования. Эта сумма была так ничтожна, что сотрудники управления постоянно посмеивались и говорили: „Подождите только, пока евреи выложат какие-то настоящие деньги”».
«Джойнт» выделил 15 млн. долл. из тех 20 млн., которые управление фактически истратило. Другие еврейские группы добавили сюда еще 1,3 млн. долл. (выделено мною – авт.)… До создания управления правительство отклоняло все требования относительно подобной комиссии на том основании, что другие учреждения делали все возможное. Появление же на свет управления означало, что правительство официально взяло на себя обязательство по спасению; однако еврейский истэблишмент упорствовал в своей непримиримой враждебности по отношению к иргуновским активистам…
В 1946 г. ревизионисты вернулись в ВСО, и в конце концов враждебность к ним несколько уменьшилась, но Бергсон, Мерлин, Бен-Ами и другие ветераны комитета никогда не могли слушать публичные выступления деятелей истэблишмента, господствовавших в Израиле вплоть до 1977 г., без того, чтобы не вспомнить об их былом обструкционизме. В недавние годы этим ветеранам ревизионистского движения удалось с помощью тех секретных ранее документов, которые стали их достоянием в соответствии с законом о свободе информации, доказать вероломную закулисную игру Уайза, Гольдмана и иже с ними; в результате этого спор относительно противоречивших друг другу усилий сторон по спасению евреев Европы так до сих пор по-настоящему и не улегся. ..
Фактически первое объяснение причин того, что истэблишмент ничего не делал, исходило от троцкистской газеты «Милитант», которая 12 декабря 1942 г. писала: «По правде говоря, такие организации, как «Джойнт» и Еврейский конгресс, а также Еврейский рабочий комитет, не решались заявить о себе, поскольку боялись породить здесь волну антисемитизма. Они слишком дрожали за собственные шкуры, чтобы бороться за жизнь миллионов людей за границей». (187)
Почему я так подробно цитирую Ленни Бреннера? По одной простой причине – мы отсюда наглядно видим, что в еврейских кругах США в тот период (в 1944 году) шла ожесточенная борьба различных организаций за осуществление своих собственных стратегических и тактических планов и замыслов как в самих Соединенных Штатах, так и на Ближнем Востоке.
Рауль Валленберг по сути был полномочным представителем в Европе одной из таких американских организаций, причем отнюдь не самой влиятельной, далеко не самой богатой и, к тому же, в течение короткого периода времени растерявшей поддержку со стороны президента США Ф.Рузвельта. Но которая, тем не менее, вместе с другими еврейскими организациями США уже во всю мощь работала над осуществлением масштабного проекта мирового значения, который в 1947 году получил широкую известность и приобрел политическую значимость под названием «Государство Израиль». Вас это ни на какую мысль не наталкивает?
Как известно, Великобритания впервые публично отказалась от своих прав на дальнейшее осуществление мандата Лиги наций в Палестине в апреле 1947 года. «2 апреля 1947 года Великобритания, имеющая с 1922 года мандат на Палестину, заявила о своем желании отказаться от мандата на Палестину, аргументируя это тем, что она не способна найти приемлемое для арабов и евреев решение. Также она предложила ООН назначить комиссию по палестинскому вопросу, чтобы рассмотреть его на осенней сессии Генеральной Ассамблеи.» (188)
В недавно изданном серьезном академическом труде сотрудников Института Востоковедения РАН Т.В.Носенко и Н.А.Семенченко говорится буквально следующее.
«Вплоть до мая 1947 г., как об этом свидетельствуют документы, главным содержанием советской позиции, разработанной министерством иностранных дел, являлась ликвидация британского присутствия в Палестине и создание там при содействии ООН единого независимого государства, обеспечивающего равные демократические и национальные права народам, его населяющим. Однако 14 мая 1947 г. (выделено мною – авт.) постоянный представитель СССР при ООН А.А.Громыко неожиданно для многих заявил: «Если бы оказалось, что этот вариант является неосуществимым ввиду испортившихся отношений между евреями и арабами…, тогда было бы необходимо рассмотреть второй вариант…, предусматривающий раздел Палестины на два самостоятельных независимых государства: еврейское и арабское». Советский представитель также подчеркнул справедливость стремления еврейского народа к созданию своего государства после тех бедствий и страданий, которые он потерпел со стороны гитлеровцев и их союзников в военные годы в Европе.
Эта позиция лежала и в основе голосования советской делегации на второй сессии Генеральной Ассамблеи ООН в ноябре 1947 г. в пользу принятия исторической резолюции 181 (II) о разделе Палестины на еврейское и арабское государства. А.А. Громыко в своей речи тогда заявил, что такое решение «соответствует принципу национального самоопределения народов».
Решение ГА ООН о создании в Палестине еврейского государства оказалось, таким образом, тесно связанным с именем А.А. Громыко. Его фигура олицетворяла для граждан только что созданного молодого государства поддержку со стороны могущественной советской державы, признавшей справедливость их требований. В первые годы существования Израиля его руководство не раз обращалось к советской стороне с предложением организовать приезд Громыко, утверждая, что его имя знает каждый школьник в Израиле. До сих пор в Израиле бытует представление о том, что собственные предпочтения высокопоставленного советского дипломата якобы способствовали сдвигам в позиции СССР в пользу образования еврейского государства в Палестине.
Однако вряд ли можно говорить о каких-то личных заслугах А.А. Громыко в этом вопросе. В советской системе руководства внешней политикой, где каждое решение, в том числе и по палестинскому вопросу, визировалось непосредственно И. Сталиным, он был всего лишь исполнителем, хоть и высокого ранга, указаний Москвы» (189).
Целиком и полностью солидаризируюсь с мнение уважаемых ученых относительно истинной роли, назначения и политического веса совпослов во все периоды существования Советского Союза. Они всегда были не более, чем «почтовыми ящиками», публичными глашатаями воли Центра и принятых в Москве решений. Самостоятельно выйти за пределы данных им полномочий они никак не могли, если, конечно, не хотели сознательно стать политическими самоубийцами. Кто же, спрашивается, из здравомыслящих людей после прочтения вышеизложенного может сегодня всерьез рассуждать в политическом (а не в каком-то там бытовом) смысле о «внезапно обострившемся к концу 40-х антисемитизме И.Сталина»? Разве что откровенные кретины или подлые провокаторы…
Иными словами, к моменту своей гибели в июле 1947 года Рауль Валленберг уже не представлял для советского руководства (и более конкретно – для Сталина) прежнего интереса в деле практической реализации своего давнего антибританского замысла по созданию на подмандатной территории в Палестине дружественного СССР еврейского государства. Как итог – не исключено, что у кого-то в высшем советском руководстве действительно могла родиться мысль примерно следующего содержания: мавр сделал свое дело и поэтому может уходить со сцены… Всезнающий и всеведущий писатель Лев Безыменский проводит в одном из своих многочисленных интервью «Известиям» практически ту же мысль, но преподносит ее публике гораздо увлекательнее, с непременным писательско-публицистическим надрывом.
«Как ни дико, наша помощь Валленбергу в спасении жертв фашизма – то, что должно было быть предметом нашей гордости, стало в конце концов источником последующей трагедии.
– Что вы имеете в виду?
– Главным действующим лицом был Сталин. Недаром, по словам Ильичева (секретарь ЦК КПСС. – Э.М.), в его сейфе лежали протоколы допросов Валленберга. У вождя были свои виды на шведа, завязанные на еврейской карте. Для чего? "Пригодится", – одинаково говорил Сталин разным людям. Но в 1947 году стало реальным образование государство Израиль. Один из моих собеседников присутствовал при встрече Сталина с Молотовым, который привез на утверждение антиизраильскую директиву для нашей делегации в ООН. Сталин оборвал Молотова: "Опять ты ничего не понимаешь. Оно нам нужно. Начнется война, и воевать друг с другом они будут не один год". Громыко произнес восторженную речь в ООН.
– А Валленберг тут при чем?
– Уже ни при чем – он стал обузой. Собираемся устанавливать тесные связи с Израилем, а спаситель евреев – у нас в тюрьме. Освободить? А если сделает заявления о лубянских порядках, попытках завербовать его? Сами загнали себя в угол: Валленберг должен был перестать существовать. Яковлев передал мне свой разговор с Крючковым в 1989 году. Тот без всяких сомнений сказал: "Расстреляли мы его, очень много знал". Я решил сам поговорить с Крючковым. Он все подтвердил и еще добавил: "Замечательный был человек… роковая ошибка с нашей стороны". (190)
Две маленькие ремарки по поводу сказанного Безыменским, Вначале о «лубянских порядках» и о «попытках завербовать» его. А что, разве после 37-го – 38-го года эти «порядки» были сокровенной тайной для общественности всех ведущих стран «цивизизованного мира»? Что принципиально нового мог добавить о внутренних обычаях Лубянки и Лефортово Валленберг? Разве что рассказать о том, что в этих зловещих местах могли, оказывается, при необходимости кормить нужного арестанта «усиленным рационом», включающим икру, деликатесы и прочие кулинарные изыски из московских ресторанов?
Что касается версии о его «неудавшейся вербовке» – чушь полная с начала и до конца. Этот узник в «пытошных застенках МГБ» вел себя очень уверенно, в этом сходятся буквально все, кто дал показания на сей счет. А фраза «расстреляли, потому что слишком много знал» отражает, скорее, весьма расхожие у обывателей суждения, поэтому она вряд ли содержит в себе что-то такое, чтобы к ней было необходимым обязательно прислушиваться.
Ну, допустим на мгновенье, сказал «А»член Политбюро ЦК КПСС Крючков другому члену того же Политбюро ЦК КПСС Яковлеву – так говори уж заодно и «Б».
Конкретно – что именно швед знал «слишком много», чтобы его нужно было обязательно сжить со свету, и чем все это можно подтвердить документально, чтобы не прослыть голословным в глазах своих высокопоставленных коллег и соратников по партии.