Причина

В баре царил полумрак. Светильники лишь чуть-чуть освещали небольшое помещение десять на двадцать метров. Местный бармен, протирающий очередной стакан, искоса глянул на часы. Стрелка на них неторопливо подбиралась к полуночи. Затем бармен перевел взгляд на человека, сидящего за стойкой и выпивающего уже шестую стопку водки. На вид ему можно было дать лет двадцать с небольшим, он был одет в белую рубашку и черные брюки, типичный наряд для офисного планктона, да и внешностью он ничем не выделялся, такого человека постоянно встречаешь на улице и проходишь мимо, бросая на него безразличный взгляд, впрочем, он ответит вам таким же взглядом. Кроме этого посетителя в баре никого не было, все уже разошлись, что было странно, ведь обычно к этому времени народ как раз и собирался, тем более в пятницу, хотя через каких-то минут десять-пятнадцать наступит суббота. Но бармен не удивлялся, он знал причину этого и был удовлетворен таким положением дел, сегодня ему не были нужны лишние посетители, хватило бы и этого, а судя по его виду, уходить он явно не спешил.

– Еще порцию, – посетитель отодвинул от себя стопку и поглядел на бармена осоловелым взглядом, – пожалуйста.

Бармен кивнул и, наполнив еще одну стопку, легонько катнул ее по идеально отполированной поверхности стойки посетителю. По внешнему виду парень был изрядно пьян, однако каким-то образом ему удавалось произносить слова четко и ясно.

– Спасибо, друг, – парень махнул рукой и взял в руку седьмую уже стопку. Бармен же тем временем поглядел на пустую бутылку виски, которую его посетитель опустошил, прежде чем приняться за старую добрую водку. Бармен поставил на место последний отполированный стакан и уже хотел было направиться к двери, чтобы повесить на нее табличку «закрыто», так, на всякий случай, но тут входная дверь открылась, и внутрь зашел еще один посетитель.

Для бармена это стало полной неожиданностью, он посмотрел на посетителя с нескрываемым удивлением и досадой. Но, тем не менее, прогонять его не спешил. Ночной гость был одет в синюю толстовку с капюшоном и вылинявшие джинсы. Он бесцеремонно уселся рядом с пьяным парнем и сдернул с головы капюшон, являя на тусклый свет очередное заурядное лицо с копной черных волос, единственное, что придавало чертам лица хоть каплю оригинальности – густая щетина, которая стремилась со дня на день превратиться в полноценную короткую бороду. Она же придавала второму человеку колорит бомжа.

Бармен вздохнул и вопросительно посмотрел на человека в толстовке. Тот окинул взглядом алкогольную батарею, затем быстро оглядел первого посетителя и заявил:

– Водки.

– Две, – зашевелился второй, залпом опустошив стопку, – за мой счет.

Бармен кивнул и поставил на стойку еще две стопки, быстро наполнив их пятидесяти градусной бесцветной жидкостью.

– Что отмечаем? – поинтересовался обладатель колорита бомжа.

– Мое увольнение, – радостно ответил обладатель белой рубашки.

– Это разве повод для радости?

– Не знаю, наверное, мне все равно эта работа не нравилась, – парень пожал плечами, – да я и сам уволился, так что, наверное, да… то есть нет… то есть… а плевать! – он залпом опустошил восьмую стопку.

– И где же ты работал? – поинтересовался мужик, следуя примеру своего собеседника.

– В офисе, – парень сделал вид, что надевает наушники. – Добрый день! Вас беспокоит завод-производитель пластиковых окон, уделите мне минутку Вашего внимания! У Ваших окон истек срок гарантийного обслуживания, будьте сегодня дома и примите мастера.

– А, знакомая контора, – кивнул мужик, – долго там работал?

– Полгода, – вздохнул парень, перекатывая в пальцах, пустую стопку.

– А почему уволился?

Парень не ответил, он продолжал вертеть стопку. Судя по всему, отвечать на вопрос он явно не собирался, однако мужик, видимо не понимал этого, он просто смотрел на парня, ожидая, когда тот ответит. Бармен торопливо взглянул на часы, стрелка там уже подобралась к отметке без пяти двенадцать. Бармен хрустнул шеей и наклонился через стойку к уху мужика.

– Мужчина, простите, но… – в этот момент мужик повернулся к бармену и посмотрел на него своими ярко-зелеными глазами, которых бармен из-за капюшона не заметил, он отшатнулся от мужика, упершись спиной в стеллаж с бутылками.

– Дождись своей очереди, – процедил мужик, а затем повернулся к своему собеседнику, который, казалось, даже ничего не услышал.

– У тебя бывало такое, – вдруг начал парень, пьяные нотки исчезли из его голоса, если бы бармен не видел и не слышал этого человека несколько минут назад, он бы подумал, что тот трезв как стеклышко, – что ты ощущаешь, что занимаешься не тем, чем должен, я не имею в виду, что тебе не нравится то, что ты делаешь… – парень усмехнулся, – хотя это тоже, но я имею в виду, что ты понимаешь, что больше не можешь этим заниматься.

– Да, – кивнул собеседник, взглядом наблюдая за барменом, – было такое, после этого я переосмыслил себя и ушел… – он на миг замолчал, – со старой работы.

– Понимаешь, значит, – парень слегка улыбнулся, – вот и я понял, сидя в офисном кресле напротив экрана монитора. Тогда я вдруг осознал, что не смогу туда придти на следующий день и сесть в кресло, надеть наушники и бодрым тоном говорить с клиентами, большинству которых мы не нужны. Я почувствовал такой страх и безысходность, такое… – он всплеснул руками, – не знаю, чувство, как будто ты медленно погружаешься во тьму, тебе становится душно, ты хочешь выбежать на улицу и бежать до границы города, благо наш город не большой. В общем, как только я это почувствовал, я встал и ушел, но вместо границы города пришел сюда… спиваться.

– И что же послужило причиной этому? Тебя достал твой начальник? Или коллектив?

– Нет, – покачал головой человек, – ничего такого. Просто я поговорил с одной бабушкой, – мужик приподнял брови, а парень продолжил рассказывать. – Это был мой последний звонок в той фирме. Когда мне ответил старческий голос, я сначала хотел извиниться, нам ведь говорили, не беспокоить стариков, но потом решил поговорить с ней немного, не знаю почему так вышло, да и неважно это. В общем, она была так рада с кем-нибудь поговорить, я слышал по ее интонациям, что она получает удовольствие от общения, тогда я уже почувствовал грусть. Я ведь один из тех, кто надоедает людям и пытается задвинуть им услугу, какая им даже не факт, что нужна, а она, она была рада, да, разговор приносил ей удовольствие. А потом я узнал, что ее дети почти ее не навещают, она сидит одна дома, ей никто не звонит, а все знакомые уже в могиле. У меня ком к горлу подступил, я не мог нормально говорить и отвечал односложными фразами, все старания уходили на то, чтобы не разрыдаться в трубку. А потом, она попрощалась со мной, сказала: «Спасибо, что позвонил, милок, дай бог тебе здоровья и удачи. Мне было приятно хоть с кем-то поговорить». Я попрощался и повесил трубку, а потом разрыдался прямо там, не в голос, конечно же. Но я до сих пор помню, ощущение текущих по щекам слез, пересохшее горло, тоска и жалость.

Мужчина молчал, внимательно слушая парня, бармен тоже молчал, но парня он не слушал и, по всей видимости, даже не слышал. Он с ужасом следил за мужиком.

– Потом я убежал оттуда, сразу на улицу, как я уже говорил, – парень опустил голову на скрещенные пальцы, – я хотел пойти к той бабушке, сделать хоть что-то, еще с ней поговорить, приготовить ей что-нибудь поесть, но я не запомнил ее адреса, а теперь вряд ли я когда-нибудь ее найду. А больше всего меня беспокоит то, что через пару дней, я вспомню об этом и лишь пожму плечами, мне будет плевать и на бабку, и на то, что у меня теперь нет работы. Я снова превращусь в самого себя.

– Не превратишься, – мужик положил ладонь на плечо и взглянул ему в глаза, – сейчас ты поднимешься и пойдешь домой, ляжешь спать, а утром найдешь работу, которая не будет такой неправильной или бессмысленной, ты найдешь работу, где сможешь помогать людям.

Парень улыбнулся, вяло кивнул, сполз со стойки и шатающейся походкой двинулся к выходу. Мужик взглянул на часы. Стрелка перевалила за полночь и неотвратимо падала к половине первого. Он посмотрел на бармена, но на его месте стоял лишь зверь с черной шерстью, облаченный в костюм и затравленно смотрел на человека в толстовке.

– А теперь займемся тобой, – человек достал из-за пазухи массивный пистолет.

– За что? – прорычал зверь.

– Неужели я должен тебе объяснять? – вздохнул мужик, взводя курок.

– Я хочу знать, за что меня убивают.

– За то, кем ты являешься, нелюдь.

– Да ты сам такой же, – оскалился зверь.

– Да, такой же, – кивнул мужчина с пистолетом, – но не совсем.

– Почему ты нас убиваешь?

– Потому что вас быть не должно, вы все должны кануть в забвение. Останутся только люди.

– И чем же они лучше нас?

– Ты не слышал, о чем говорил тот мальчишка? – мужик навел ствол на морду зверя. – Он так переживал из-за того, что не смог помочь какой-то незнакомой бабушке. А кто-нибудь из наших переживает по этому поводу, ну вот ты, например, переживал бы?

– С чего мне переживать за какого-то человечишку? – прорычал зверь.

– Вот и я о том же. Вы абсолютно не нужны этому миру.

– Так по твоему люди лучше? – рявкнуло существо, бывшее пару минут назад барменом. – Они нас тоже истребляют. Они развязывают войны и убивают себе подобных, не щадя ни женщин, ни детей, лгут, предают и считают это нормальным. Потому что они злы по своей природе, ты их должен истреблять, а не нас.

– Все так, люди не идеальны, – кивнул мужик, – но среди них есть и те, кто стремится сделать мир лучше, а среди нас таких нет, нам ведь плевать, лишь бы выжить и спасти свою шкуру, а на ближнего своего, если не нашего вида, нам плевать. У нас не было не Христа, ни Будды, ни матери Терезы, даже хоть какого-нибудь подобия на Савву Мамонтова у нас не было, да и откуда им взяться, мы ведь даже не можем пятьдесят рублей нищему в переходе отдать, да что там, даже пятак пожалеем. Молчишь? А потому что знаешь, что я прав. Короче говоря, гореть вам всем в аду.

– Я не буду отдавать свою жизнь просто так, – прорычал зверь.

– Я знаю.

По улице спешил одинокий прохожий. Он жевал бутерброд, купленный в одной из забегаловок быстрого питания, работающих круглосуточно. Прохожий взглянул на часы, стрелки показывали половину первого и явно спешили окончить свой полный оборот. Прохожий чертыхнулся и ускорил шаг, отхлебывая из картонного стакана, растворимый кофе. Внезапно, буквально из ниоткуда, на него вылетел человек в синей толстовке и джинсах, прохожий лишь каким-то чудом сумел избежать столкновения, однако часть кофе выплеснулась на тротуар.

– Смотри куда прешь, сука, – крикнул он, даже не замедляя движения.

– Простите, – человек в синей толстовке виновато опустил голову, но прохожий был уже далеко, а после и вовсе свернул в какой-то двор. Мужик постоял немного на тротуаре, а затем осторожно пощупал свой бок, поднеся руку к лицу, он увидел на ней кровь. Он прикрыл свою рану рукавом и, оглядевшись вокруг, быстро направился прочь.