Запрети мне остаться

Предупреждение.

«Запрети мне остаться» является художественным произведением в жанре dark romance / mafia romance и предназначено исключительно для совершеннолетних читателей.

Книга содержит сцены и упоминания:

• похищения и незаконного удержания человека против его воли;

• организованной преступности и убийств;

• применения огнестрельного оружия;

• физического и психологического насилия;

• угроз, допросов и пыток;

• крови, ранений и последствий жестокого обращения;

• повторного похищения и тяжелого пребывания в плену;

• панических атак, посттравматических реакций и психологического срыва;

• попытки причинения вреда себе без подробного описания процесса;

• контролирующего, собственнического и морально неоднозначного поведения;

• откровенных сексуальных сцен между совершеннолетними персонажами;

• грубой и ненормативной лексики.

Некоторые отношения, решения и поступки персонажей намеренно показаны токсичными, опасными или морально неоднозначными и не должны восприниматься как модель здоровых отношений или руководство к действию.

Пожалуйста, учитывайте собственную чувствительность к перечисленным темам перед чтением.

Пролог.

Нью-Йорк всегда казался Эрику городом, который слишком занят собственной жизнью, чтобы замечать чужую смерть.

Даже сейчас, когда часы на приборной панели показывали без четверти три, где-то вдалеке выла сирена, по мосту сквозь дождь тянулась редкая вереница машин, а неон круглосуточных баров отражался в мокром асфальте так ярко, словно ночь для него не существовала. Дворники метались по стеклу, но вода тут же снова заливала обзор, превращая дорогу в размазанное пятно из красных стоп-сигналов и тусклого света фонарей.

Эрик бросил взгляд на телефон. За последние пятнадцать минут экран загорался несколько раз, но новых сообщений не появлялось. Это было странно. Люди, с которыми он работал последние полгода, не опаздывали. Никогда. Если встреча назначена на определенное время, значит, в эту минуту все уже стоят на месте.

Он потянулся к пачке сигарет в дверном кармане, но тут же убрал руку. Бросил. Почти два месяца назад. Правда, сегодня желание закурить становилось сильнее с каждым километром, а мысль развернуться сопровождала его с самого вечера, возникала на каждом светофоре, на каждом повороте, каждый раз, когда навигатор упрямо вел его через промышленные кварталы Бруклина.

Развернись.

Пока не поздно.

Эрик невесело усмехнулся. Поздно стало еще полгода назад, когда он впервые согласился встретиться с человеком, лица которого так и не увидел. Тогда все выглядело почти безобидно: полупустой бар, дорогой виски, конверт, предложение, от которого следовало отказаться сразу. Вместо этого Эрик попросил время подумать.

Наверное, именно тогда все и закончилось.

Потому что человек, которому действительно неинтересны чужие деньги, не просит времени. Он просто говорит «нет».

Сначала была одна фотография. Потом копия накладной. Потом номер контейнера. Каждый следующий шаг казался незначительным, почти аккуратным, и однажды Эрик с удивлением обнаружил, что перестал воспринимать происходящее как предательство. Оно превратилось в работу. Хорошо оплачиваемую, тихую работу, которая должна была закончиться этой ночью.

Новая жизнь, новые документы, самолет и Испания — все это уже почти казалось настоящим. Нужно было только пережить последнюю встречу.

Он никогда не был в Испании, но уже успел придумать себе море, маленький бар на побережье, утренний кофе на террасе и телефон, который больше не звонит среди ночи чужим голосом.

Глупая мечта.

Оттого и живая.

Навигатор негромко пискнул.

— Через двести метров поверните направо.

Эрик крепче сжал руль. Еще немного. Всего одна встреча, потом аэропорт, а дальше все должно было стать проще.

Через несколько минут навигатор сообщил, что он прибыл.

Эрик заглушил двигатель, но выходить не спешил. Вокруг не было ни одной машины, если не считать старого фургона без номеров у забора, ни одного освещенного окна и ни одного человека. Только длинные кирпичные склады, облезлые металлические ворота и дождь, который будто смыл с улицы все признаки жизни.

Телефон коротко завибрировал.

Одно сообщение.

«Выходи»

Без подписи, без номера, без единого лишнего слова.

Эрик несколько секунд смотрел на экран, ожидая продолжения, но сообщение исчезло, словно его никогда не было. Неприятное чувство, преследовавшее его всю дорогу, вдруг стало почти осязаемым.

Он поднял голову.

В нескольких метрах от машины стоял человек.

Высокий мужчина в темном пальто спокойно смотрел в его сторону. Дождь стекал по широким плечам, капли срывались с воротника, но он не двигался, будто промокшая одежда беспокоила его не больше, чем ветер или холод.

Эрик вышел из машины. Ледяной воздух сразу ударил в лицо, сырость мгновенно пробралась под воротник, и он невольно поежился. Мужчина дождался, пока он подойдет сам.

— Добрый вечер, — осторожно произнес Эрик, остановившись в паре метров.

Незнакомец молча рассмотрел его и едва заметно кивнул.

— Добрый.

Голос оказался спокойным. Без угрозы, без грубости, без напускной важности.

— Мне сказали ждать здесь, — продолжил Эрик, чувствуя, как дождь стекает по шее. — Я так понимаю, встреча…

— Да, — перебил мужчина. — Подождем.

Эрик нахмурился.

— Кого?

— Босса.

Слово прозвучало буднично, но внутри снова неприятно сжалось.

— Он всегда заставляет людей ждать? — попытался усмехнуться Эрик.

Уголок губ незнакомца едва заметно дрогнул.

— Нет. Обычно приезжает раньше.

Эрик не сразу понял, была ли это шутка. Лицо мужчины оставалось совершенно невозмутимым, и от этого становилось только тревожнее.

Тишину нарушил рокот двигателя.

Из-за поворота медленно показался черный внедорожник. Машина двигалась без спешки, словно водитель никуда не торопился и не сомневался, что его будут ждать столько, сколько потребуется. Она остановилась в нескольких метрах, двигатель стих, но двери открылись не сразу.

Эти несколько секунд показались Эрику длиннее всей дороги сюда.

Наконец задняя дверь распахнулась.

Из салона вышел человек.

На нем не было ни пальто, ни куртки, хотя октябрьский дождь за минуту превращал улицу в ледяной поток. Черная рубашка почти сразу намокла, плотно облегая широкие плечи; рукава были закатаны чуть ниже локтей, открывая татуировки, уходившие под ткань, а темные волосы от воды стали почти черными.

Он не оглядывался и не пытался занять собой пространство. Просто шел вперед спокойным, размеренным шагом, будто приехал не в безлюдный переулок среди ночи, а на обычное совещание, назначенное по нелепой случайности под проливным дождем.

Мужчина в пальто чуть выпрямился.

— Добрый вечер, босс.

Тот едва заметно кивнул, принимая из его рук тонкую папку. Никаких рукопожатий. Никаких вопросов. Он сразу открыл документы, бегло просмотрел несколько страниц, задержался на последней, закрыл папку и вернул ее обратно.

Только после этого посмотрел на Эрика.

Без злости. Без презрения. Без любопытства. Так смотрят на случайного человека, лицо которого через минуту уже невозможно будет вспомнить.

Именно этот взгляд испугал Эрика сильнее всего.

— Эрик Морган?

Голос был низким и удивительно спокойным.

— Да, — ответил Эрик, неожиданно почувствовав, что во рту пересохло. — Да, это я.

Незнакомец слегка наклонил голову.

— Значит, ошибки нет.

Эрик нахмурился.

— Простите?

Человек в черной рубашке перевел взгляд на папку.

— Он понимает, почему оказался здесь?

Мужчина в пальто открыл последнюю страницу и спокойно ответил:

— Думает, что приехал за деньгами.

Они говорили так, будто Эрик уже перестал быть человеком в разговоре и превратился в пункт на последней странице папки.

Страх поднялся холодно, сразу под ребра.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — произнес он и сам услышал, каким чужим стал его голос. — Мне сказали приехать за…

— За деньгами, — спокойно закончил человек в черной рубашке. — Я знаю.

— Тогда произошла ошибка.

— Правда?

Один вопрос. Никакой угрозы. Но Эрик вдруг понял, что отрицать бессмысленно. Перед ним стоял человек, который не строил догадок и не пытался вывести его на признание. Он уже знал правду.

— Оставьте нас, — произнес тот, не отводя взгляда от Эрика.

Из темноты почти бесшумно вышли еще несколько мужчин. Эрик не понял, когда они появились. Возможно, стояли здесь все это время, растворившись в дожде и ночи. Они не доставали оружие, не произносили ни слова, просто разошлись в стороны, перекрывая путь к машине.

Мужчина в пальто отступил.

Человек в черной рубашке снова посмотрел на Эрика.

— У меня будет только один вопрос. Когда?

Эрик сглотнул.

— Что… когда?

— Когда ты впервые понял, что готов предать людей, с которыми работал восемь лет?

Кровь отхлынула от лица.

Эрик заговорил сразу. Сбивчиво, быстро, цепляясь за каждую возможность отсрочить неизбежное.

— У меня не было выбора. Они нашли меня первыми. Дали понять, что, если я откажусь, пострадают близкие. Я не собирался никого предавать. Сначала это была одна фотография, потом документы, потом еще что-то… А потом стало слишком поздно. Я хотел исчезнуть. Сегодня же. У меня билет…

— Рейс IB 2628, — спокойно произнес человек напротив. — Вылет из аэропорта имени Кеннеди в десять сорок пять утра. Место двадцать один «А». У окна.

Эрик замер.

Билет он покупал поздно ночью, сидя за кухонным столом. Не с рабочего ноутбука, не через корпоративную сеть. Подтверждение удалил сразу после того, как сохранил посадочный талон на телефон.

Об этом не знал никто.

— Откуда… — голос стал едва слышным. — Откуда вы это знаете?

Ответа не последовало, и именно это молчание оказалось страшнее любых слов. Человек в черной рубашке просто смотрел на него, будто назвал обычный факт. Не хвастался, не запугивал, не демонстрировал власть. Лишь дал понять, насколько глубоко успел войти в чужую жизнь.

— Скажи, — произнес он после короткой паузы, — ты хотя бы раз собирался прийти ко мне сам?

Эрик растерянно моргнул.

— Что?

— За эти шесть месяцев был хотя бы один день, когда ты решил рассказать правду раньше, чем тебя нашли?

Ответа не было.

Перед глазами всплыли конверты с деньгами, осторожные встречи, часы за поиском авиабилетов, объявления о продаже маленьких баров на испанском побережье. Эрик не собирался признаваться. Он собирался исчезнуть.

— Я испугался, — наконец выдавил он.

К его удивлению, человек напротив не усмехнулся.

— Каждый человек боится последствий собственного выбора. Это нормально.

На мгновение внутри дрогнула бледная тень надежды.

— Тогда вы должны понимать, почему я…

— Понимаю, — перебил он все тем же спокойным голосом. — Именно поэтому я и приехал сам.

Смысл дошел не сразу.

Если глава семьи приехал лично, переговоров не было с самого начала. Решение приняли задолго до этой ночи. Все происходящее существовало лишь потому, что человеку напротив был нужен ответ на один вопрос.

Эрик медленно опустил голову.

— Мне жаль, — произнес он почти шепотом.

Впервые за весь разговор это прозвучало без расчета.

Человек в черной рубашке долго смотрел на него.

— Я знаю.

Эрик вскинул голову.

— Тогда…

— Но это ничего не меняет.

Слова прозвучали почти буднично. Ни злорадства, ни удовольствия от чужого страха. Только неизбежность человека, который давно научился не путать сожаление с прощением.

Эрик тихо усмехнулся, сам не понимая почему.

— Забавно.

Человек напротив едва заметно поднял взгляд.

— Что именно?

— Я думал, самый опасный момент — это согласиться. А оказалось, самым страшным было поверить, будто у меня действительно получится уйти.

Несколько секунд никто не говорил.

— Я ведь считал себя умнее, — продолжил он уже почти спокойно. — Каждый раз убеждал себя, что это последний раз, а потом находил новую причину продолжать. Забавно, как быстро человек начинает оправдывать собственную жадность, называя ее необходимостью.

Человек в черной рубашке медленно кивнул.

— Не жадность.

Эрик поднял глаза.

— Что?

— Самонадеянность. Жадный человек понимает, что рискует. Самонадеянный убежден, что последствия наступят для кого угодно, только не для него.

Это слово ударило сильнее любого обвинения.

Эрик горько улыбнулся.

— Наверное, вы правы.

Человек в черной рубашке посмотрел на часы, затем перевел взгляд на мужчину в пальто.

— Заканчивайте здесь.

Он не повысил голос, не достал оружие, не сделал угрожающего жеста. Просто развернулся и пошел к машине, не оглядываясь. Для него эта история завершилась в ту секунду, когда Эрик признался самому себе: он хотел не исправить ошибку, а избежать расплаты.

Задняя дверь внедорожника закрылась с негромким щелчком.

Эрик еще несколько секунд смотрел на машину, потом перевел взгляд на мужчину в пальто. Тот спокойно убрал папку под мышку и впервые за вечер посмотрел ему прямо в глаза. Без злости. Без торжества. Скорее с усталостью человека, которому слишком часто приходилось присутствовать при подобных разговорах.

Эрик больше не хотел просить.

Просьбы имели смысл, пока решение еще не приняли.

Он поднял лицо к небу. Холодные капли ударили по щекам, смешиваясь с водой, стекавшей с волос и воротника. Где-то рядом монотонно гудел трансформатор, ветер хлопал плохо закрепленным листом металла, а из города, казавшегося теперь бесконечно далеким, доносилась очередная сирена.

Жизнь продолжалась так, словно ничего особенного этой ночью не происходило.

За спиной раздались шаги. Тяжелые, неторопливые, совсем близко. Эрик не обернулся. Только глубоко вдохнул сырой воздух, пахнущий мокрым бетоном, ржавчиной и дождем, и неожиданно подумал, что так и не увидел море.

Глухой хлопок почти растворился в шуме дождя.

Город его даже не заметил.

* * *

Тяжелая связка ключей с тихим звоном исчезла в кармане пальто, и Кейси по привычке еще раз дернула входную дверь книжного магазина, убеждаясь, что замок действительно защелкнулся. Последний покупатель ушел почти час назад, но она не злилась. Кейси всегда нравилось наблюдать, как люди неожиданно находят ту самую книгу, за которой, сами того не понимая, и пришли.

Коллега выключила свет в витрине и покачала головой.

— Ты когда-нибудь научишься заканчивать рабочий день вовремя?

Кейси улыбнулась, поправляя ремешок сумки.

— В тот же день, когда люди перестанут просить что-нибудь интересное, но без грустного конца.

— И что ты сегодня посоветовала?

— Роман с очень счастливым финалом.

Коллега прищурилась.

— Соврала?

— Конечно. Но узнает он об этом только через четыреста страниц.

Они рассмеялись, быстро обнялись под навесом, и через несколько секунд Кейси осталась одна. Дождь не собирался стихать, автобус коллеги уже исчез за поворотом, а дома ее ждали горячий душ, старая толстовка и книга, которую она безуспешно пыталась начать четвертый день подряд.

Перед тем как идти домой, она заглянула в круглосуточный магазин. Молоко, паста, томатный соус, яйца и маленькая плитка темного шоколада оказались в пакете почти автоматически. Шоколад Кейси каждый раз обещала себе не покупать и каждый раз все равно покупала.

Через несколько минут она снова вышла под дождь.

На перекрестке Кейси остановилась и посмотрела сначала на длинную улицу, освещенную витринами, потом на узкий переулок, уходивший к старым складам. Через промышленный квартал путь был короче минут на десять. Она ходила там десятки раз и давно перестала считать это место опасным.

Безлюдным — да.

Мрачным — да.

Но не опасным.

Кейси плотнее запахнула пальто, перехватила пакет поудобнее и свернула в переулок.

Дождь приглушал любые звуки. Ветер перекатывал по мокрому асфальту обрывки старых газет, редкие фонари отбрасывали на кирпичные стены длинные дрожащие тени. Черный внедорожник у обочины показался ей скорее странным, чем тревожным. Слишком дорогая машина для этого района, слишком спокойный двигатель, слишком темные стекла.

Но Нью-Йорк быстро учит не задерживать взгляд на том, что тебя не касается.

Она уже собиралась пройти мимо, когда впереди раздался глухой хлопок.

Не громкий.

Почти потерявшийся в шуме дождя.

Кейси остановилась.

Несколько секунд ничего не происходило. Только вода стекала по водосточным трубам, а ветер раскачивал старую металлическую вывеску над складом.

Наверное, показалось.

Она сделала еще пару шагов.

И почувствовала запах.

Едва уловимый, металлический, странно знакомый, он смешивался с мокрым бетоном и дождевой водой, становясь отчетливее с каждым шагом.

Здравый смысл сказал уйти.

Любопытство оказалось быстрее.

Кейси осторожно выглянула из-за угла, рассчитывая увидеть аварию или пьяную драку, но несколько долгих секунд мозг просто отказывался понимать увиденное.

На мокром асфальте лежал мужчина.

Дождь стекал по его лицу, распахнутому пальто и безвольно раскинутой руке, возле которой медленно расползалось темное пятно. Чуть поодаль стояли несколько человек. Никто не суетился. Никто не пытался помочь. Они вообще не выглядели людьми, только что ставшими свидетелями смерти.

Их спокойствие пугало сильнее самого тела.

Пальцы Кейси разжались.

Пакет с покупками мягко выскользнул из руки и с негромким стуком упал на землю. Бутылка молока покатилась вперед, ударилась о бордюр и замерла у ног одного из мужчин.

Он медленно перевел взгляд вниз.

Потом так же неторопливо поднял голову.

Их взгляды встретились.

Кейси не знала этого человека. Никогда прежде не видела его лица. Но еще до того, как страх успел стать настоящим, она почему-то совершенно ясно поняла одну вещь.

Он не выглядел человеком, которого застали врасплох.

Наоборот.

Он смотрел так, будто эта случайность уже стала частью решения.

Глава первая. Пробуждение

Меня разбудила тишина.

Странно осознавать это сейчас, но именно тишина показалась мне неправильной. Я жила в Нью-Йорке почти всю жизнь и давно привыкла просыпаться под вой сирен, гул машин, чей-то слишком громкий разговор за окном или бесконечное ворчание мусоровоза, который неизменно приезжал раньше всех на свете. Даже ночью город никогда не замолкал окончательно, словно боялся остановиться хотя бы на несколько минут.

Здесь было иначе.

Я лежала неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию и пытаясь понять, что именно меня насторожило. Где-то совсем далеко размеренно шумел дождь, но звук доносился приглушенно, будто между мной и улицей находились толстые стены. Больше не было ничего. Ни соседей за стеной, ни шагов на лестнице, ни машин, ни сирены, которая хотя бы доказала бы, что мир снаружи все еще существует.

Только тишина.

Настолько плотная, что в какой-то момент мне показалось, будто я слышу, как стучит мое сердце.

Я открыла глаза не сразу.

Потолок надо мной был высоким, почти белым, с аккуратной лепниной по краям. Несколько секунд я просто рассматривала незнакомый узор, пытаясь вспомнить, когда успела сделать ремонт в собственной квартире, но уже через мгновение эта нелепая мысль исчезла сама собой.

Это был не мой потолок.

Я медленно повернула голову. У окна висели тяжелые темно-зеленые шторы, сквозь которые почти не проникал дневной свет, у стены стоял старый деревянный шкаф, рядом — комод и кресло с высокой спинкой, а под ногами вместо потертых половиц, которые я каждую неделю обещала себе наконец помыть, лежал светлый дубовый паркет.

Ни одна из этих вещей мне не принадлежала.

Я резко села, и комната тут же качнулась перед глазами. В висках отозвалась тупая боль, к горлу подкатила тошнота, поэтому пришлось зажмуриться и несколько раз медленно вдохнуть. Воздух пах чистым бельем, деревом и чем-то едва заметно лекарственным. Не больницей. Хуже. Больница хотя бы объяснила бы пластырь, чужую одежду и то, что я не помню, как сюда попала.

Здесь все выглядело слишком продуманным.

Головокружение постепенно отступило, однако вместе с ним пришло другое чувство — неприятное, холодное, медленно расползающееся где-то под ребрами.

Я не помнила, как оказалась здесь.

Последним воспоминанием был книжный магазин. Потом дождь. Пакет с продуктами, который неудобно бил по ноге при каждом шаге. Кажется, я решила сократить дорогу через промышленный квартал, потому что промокла до нитки и мечтала только о горячем душе и книге, которую уже несколько дней безуспешно пыталась начать.

Дальше память превращалась в обрывки.

Темный переулок.

Черный внедорожник.

Человек, лежавший на земле.

Кровь.

Я отчетливо помнила, как пакет выскользнул из моих рук, а бутылка молока покатилась по мокрому асфальту. Помнила, что кто-то поднял голову и посмотрел в мою сторону, но лицо этого человека почему-то расплывалось в памяти, словно мозг нарочно стер самую важную деталь.

После этого оставалась только пустота.

Я машинально коснулась виска.

Под пальцами ощущалась тонкая полоска пластыря.

Сердце неприятно сжалось.

Очень медленно я опустила взгляд на себя. Вместо вчерашних джинсов и темно-синего свитера на мне были свободные спортивные брюки и простая светлая футболка, явно не принадлежавшие мне. Ткань была мягкой, дорогой и чужой. Она лежала на коже неправильно именно потому, что сидела почти идеально.

Кто-то снял с меня одежду.

Кто-то обработал ссадину.

Кто-то переодел меня, пока я была без сознания.

Эта мысль ударила сильнее, чем незнакомая комната. Не громко, не сразу, а мерзко и глубоко, будто чья-то невидимая рука прошлась по телу уже после того, как я проснулась. Я не знала, сколько времени прошло, где нахожусь и кто решил проявить столь странную заботу, но совершенно точно понимала одно: ничего из происходящего не было случайностью.

Я медленно спустила ноги на пол, ощущая под ступнями теплое дерево, и поднялась так осторожно, словно любое резкое движение могло вернуть головокружение. Комната казалась удивительно спокойной, почти уютной, но именно эта аккуратность настораживала. Здесь не было ощущения заброшенности или спешки. Напротив, создавалось впечатление, что меня ждали.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

Я подошла к двери и опустила ладонь на ручку, уже заранее понимая, каким будет результат. Замок не поддался ни с первой попытки, ни со второй. Я надавила сильнее, затем дернула дверь на себя, однако она даже не дрогнула.

Несколько секунд я продолжала смотреть на дверь, пытаясь придумать хоть одно разумное объяснение происходящему, но все они рассыпались быстрее, чем успевали оформиться в мысль. Может быть, это какая-то частная клиника? Может быть, меня привезли сюда после несчастного случая? Может быть, кто-то решил защитить меня после того, что я увидела?

Нет.

Ни одна защита не начинается с замка снаружи.

Я медленно выдохнула и заставила себя отойти от двери. Паника никогда никому не помогала, по крайней мере, так я всегда говорила покупателям, которые в последний момент не могли выбрать подарок и были уверены, что совершают самую страшную ошибку в жизни. Забавно, что теперь эти слова пришлось повторять самой себе.

— Спокойно, — пробормотала я и сама услышала, насколько неуверенно это прозвучало.

Если отсюда существовал выход, сначала его нужно было найти.

Я осмотрела комнату уже не как человек, случайно оказавшийся в незнакомом месте, а как человек, который ищет любую зацепку. Кровать была аккуратно застелена, словно в дорогом отеле. На прикроватной тумбе стояли стакан воды и небольшие электронные часы без единой кнопки, кроме настройки времени. Ни телефона, ни зарядки, ни сумки, ни ключей поблизости не оказалось. На комоде лежали несколько книг, однако ни одной знакомой обложки я не увидела. Все выглядело так, будто комнату подготовили заранее, но совершенно не рассчитывали, что мне понадобится хоть что-то из прежней жизни.

Эта мысль неприятно кольнула где-то внутри.