- -
- 100%
- +
Ангел из Магадана
Алкогольные напитки подавались в больших количествах и самых разных сортов: брутальные рюмки с водкой соседствовали с элегантными бокалами с белым и красным вином и шампанским. Но самую большую опасность, особенно для милых дам, представляли скромные стаканчики с коктейлями: чего-чего там только не было намешано – и ром, и бренди, и мартини. Щедро залитые клубничными, вишнёвыми, клюквенными и прочими соками и эссенциями и снабжённые грациозными трубочками для питья, эти невинные с виду коктейли были столь же привлекательны, сколь и коварны – опьянеть от них можно очень быстро, даже не успев сообразить, как это произошло.
Аля подозрительно часто подходила к длинному столу, который буквально ломился от всех этих рюмок, бокалов и стаканчиков, и медленно, но верно выпивала один коктейль за другим – ведь они были такие приятные и такие разные на вкус, а крепость их почти не чувствовалась. Ей хотелось их все перепробовать.
Девушку можно было понять – она уже давно не бывала на таком милом и щедром приёме. К тому же немцы из Торгово-промышленной палаты, которые «оплачивали этот банкет» в честь какой-то годовщины, и сами не дураки выпить и закусить как следует. Вкусной еды тоже хватало. Множество салатов, запечённый лосось и, конечно же, фирменные немецкие колбаски высились на столах аппетитными горками. Но вот в отношении еды Аля проявляла привычную бдительность и не поддавалась искушению «обожрать капиталистов» – она очень пеклась о своей фигуре.
Восторги и возлияния поднимались на прямо-таки немыслимую высоту. Разумеется, на приёме попадались знакомые и малознакомые, и совсем пока незнакомые журналисты и журналистки. Они все хотели выпить с Алей.
Девушка понимала, что совсем опьянела, но ей было не впервой участвовать в таких мероприятиях, и она держалась очень достойно – со стороны никто бы не смог заметить, как много она уже выпила.
Постепенно к Але начали подваливать какие-то немцы, они писали на салфетках свои номера телефонов и совали девушке в руки. По большей части немцы были малопривлекательны и к тому же в предпенсионном возрасте. Наверное, их особенно привлекала Алина юбка, которую ей сшила её подруга-дизайнер. Эта юбка многим на приёме не давала покоя – она была настоящим произведением искусства. Розовый шифон на плотном чехле другого оттенка розового, весь расшитый бисером, мелкими цветочками из пластика и блестящими пайетками. За такой юбкой любой готов был поволочиться! Девушка вежливо брала все телефоны, зная, что никогда по ним не позвонит.
В конце концов всё многочисленное общество перевалило в соседний павильон, где был установлен огромный экран, на который транслировали футбольный матч с участием команды Германии.
Немцы сначала играли хорошо, и все присутствующие дружно пили за их победу. Но во втором тайме команда Германии неожиданно пропустила два гола и проиграла, так что собравшимся пришлось пить уже с горя.
Похоже, что организаторы продумали всё, кроме одного: что их соотечественники могут и проиграть. Немцы уныло потянулись к выходу, приём заканчивался невесело.
Совсем захмелевшая Аля всё же поняла, что самое время сматывать удочки. Она тоже, как ей казалось, предусмотрела всё. Даже взяла с собой сумочку с балетками. И сейчас девушка незаметно стянула с совсем затёкших ног «лодочки» на высоких каблуках и надела удобные туфельки на плоской подошве.
Вместе с одной знакомой журналисткой они вышли из павильона на свежий воздух. Было уже очень поздно. И хотя в конце июня в Питере стоят белые ночи, небо над Петропавловкой, где проходил приём, стемнело. Прямо перед ними мерно дышала сонная тяжёлая Нева.
Девушки переглянулись и медленно побрели в сторону деревянного моста с Заячьего острова на Петроградку. За ними потащилась пара-тройка немцев, которые, видимо, рассчитывали на продолжение банкета, и вся компания потихоньку переползла через мост.
Только сейчас до Али начало доходить, как много она выпила. Сладенькие на вкус, но коварные коктейли сильно давали о себе знать. Она еле-еле передвигалась и совсем перестала контролировать время и окружающую обстановку.
Девушка с трудом преодолела следующий – Биржевой – мост, который вёл на Васильевский остров. Она почему-то была уверена, что движется в правильном направлении и что с Васильевского острова ещё ходят троллейбусы на континент, а даже если и не ходят, то они вместе легко поймают машину.
Каково же было её удивление, когда, сойдя с Биржевого моста, она наконец-то заметила, что все её спутники куда-то подевались и она бредёт в сторону Ростральных колонн совсем одна в полной темноте! Наверное, Аля в какой-то момент отстала от компании, и все уехали без неё на машине.
Но и это ещё было бы не так страшно. Ей доводилось и раньше возвращаться домой очень поздно, и она не слишком расстроилась из-за потери сомнительных спутников.
Аля смело пошла по Стрелке Васильевского острова в сторону Дворцового. Вдруг она со страхом увидела, что громада моста перед ней неудержимо начинает подниматься. Она не успела до развода мостов!
Неизвестно зачем девушка сделала ещё несколько шагов в сторону окончательно поднятого Дворцового моста, потом смирилась с неизбежным и повернула назад, в сторону Биржевого.
Но и он – о ужас! – уже начинал разводиться. Последние мотоциклисты, которые любили собираться около Ростральных колонн, оседлали свои байки и отправились в путь, видимо, собираясь погоняться остаток ночи по Васильевскому острову. Аля увидела лишь их ярко светящиеся в темноте задние фонари да услышала знакомый брутальный рык прямотоков, который днём так пугал горожан.
Девушка уже почти совсем протрезвела от свежего воздуха, идущего с широкой Невы. Теперь Але оставалось лишь признать, что несколько тёмных ночных часов ей придётся провести в полном одиночестве, запертой между двумя разведёнными мостами на Стрелке Васильевского острова.
Она от нечего делать присела на одну из скамеек. Её соседями была лишь группка девиц, видимо, приезжих, которые тоже немало выпили, хотя и не в такой гламурной обстановке, и теперь нисколько не переживали из-за того, что им придётся куковать здесь до сведения мостов. Они продолжали поглощать дешёвые коктейли из жестяных баночек, громко болтали и хохотали.
«Мне бы их оптимизма и веселья», – с лёгкой завистью подумала Аля, зябко поводя плечами, прикрытыми изящным вельветовым пиджачком.
Но Аля сейчас, как бы ей ни хотелось, никак не могла развеселиться и посмотреть с улыбкой на всё происходящее. Вместо этого она вдруг расплакалась и начала жалеть и одновременно ругать себя. «И зачем было так напиваться?! Какой же надо быть дурой, чтобы застрять здесь совсем одной!»
На улице становилось всё холоднее и холоднее. От Невы дул свежий ветерок, и Аля совсем продрогла. Конечно, у неё были друзья на Васильевском острове, но не звонить же им сейчас, среди ночи!
В какой-то момент ей стало совсем холодно и одиноко. Плакать девушке уже надоело, так что в конце концов она решительно встала со скамейки, чтобы отправиться поискать какое-нибудь кафе, где можно пересидеть остаток ночи. Правда, она понимала, что поблизости ничего подходящего нет. Рядом только университетские корпуса, но там ночью ни одно кафе не работало. Так что идти пришлось бы долго.
Внезапно из темноты приблизился паренёк на велосипеде. Она до этого его совсем не замечала, но интуиция подсказывала, что, должно быть, он давно кружил по Стрелке, не решаясь подъехать.
– Девушка, можно с вами познакомиться?
Аля задумалась. Деваться ей всё равно некуда, да и парень вроде выглядел вполне прилично – на ночного искателя приключений не похож. А вдвоём в любом случае веселее, чем одной.
– Аля, – неохотно представилась девушка. Она недолюбливала своё полное имя – Алевтина, – оно казалось ей слишком длинным и вычурным.
– Сергей, – просто ответил парень. И продолжил вполне предсказуемо: – Давайте посидим где-нибудь в кафе, выпьем.
– Давайте, – согласилась девушка. Правда, после бурных возлияний на приёме пить ей совсем не хотелось, и про себя она решила ограничиться тёплым чаем или кофе.
– Садитесь на багажник, поедем на велосипеде, – предложил Сергей.
Аля чуть заметно усмехнулась – ей давным-давно уже не приходилось ездить на багажнике велосипеда. Последний раз, наверное, в детстве на даче. «Забавно», – подумала девушка, послушно забираясь на неудобный железный багажник.
– Только вы мне говорите, куда ехать, – попросил паренёк. – А то я не знаю здесь ничего, я сам не местный.
– А вы откуда? – поинтересовалась Аля.
– Из Магадана, – коротко ответил Сергей.
«До чего я докатилась!» – подумала Аля, но тем не менее крепко вцепилась в спортивную куртку своего пилота. Она поняла, что сегодня ночью ей придётся играть при нём роль штурмана. Выбирать не приходилось.
Они заехали в тёмный проулок между университетскими зданиями. Аля окончила университет и неплохо здесь ориентировалась. Она понимала, что надо проехать задними двориками, чтобы попасть в Тучков переулок, а оттуда на Средний проспект, где наверняка были работающие всю ночь заведения.
Так они и сделали. Вокруг стояли тёмно-серые сумерки и гулкая пустота. Сергей медленно крутил педали, и в полной тишине раздавались лишь их скрип да мерное шуршание шин по асфальту. Иногда Аля с опаской посматривала на заднее колесо – не спускает ли. Но колесо было надёжное и хорошо накачанное – доехать могло если не до Киева, то уж до Гавани точно.
– А как вы в Питере оказались? – всё же спросила она по пути своего загадочного спасителя. Надо же было хоть о чём-то разговаривать.
– Да я к брату приехал, город посмотреть, – начал объяснять паренёк. – Поехал вечером покататься на его велосипеде, а про мосты не знал – вот и застрял случайно.
Аля интуитивно понимала, что Сергей сейчас чуть-чуть кривит душой и остался он за мостами не случайно, а специально, чтобы с ней познакомиться. Но выяснять это она, конечно, не стала. Ей было по-прежнему холодно и хотелось только одного – поскорей добраться до какой-нибудь кафешки.
Наконец-то они выбрались тёмными переулками на хорошо освещённый, чистый, почти европейский Средний проспект. Ночных кафе здесь было несколько, и Аля боялась, что ей, как аборигенке, самой придётся делать выбор, – а она этого не любила.
Но гость из Магадана, проехав с полкилометра по ярко освещённому, безлюдному в этот ночной час проспекту, вдруг развернулся, подъехал к одному из суши-баров и твёрдо сказал: «Пойдём сюда».
Алю удивила такая определённость в принятии решения.
Они зашли в приветливое кафе, где играла негромкая музыка. Если на улице было по-прежнему темно и холодно, то здесь внутри – светло, тепло и уютно. Аля с удовольствием расположилась за небольшим столиком у окна, больше всего на свете желая наконец-то отогреться и отдохнуть.
Подошедшая официантка подала им меню, но есть девушка ничего не хотела, и поэтому они заказали только чай для Али и пиво для Сергея.
При ярком электрическом свете Аля наконец-то разглядела своего ангела-хранителя. Это был довольно высокий и симпатичный молодой человек лет двадцати восьми с тёмно-серыми добрыми глазами. Сергей выглядел намного привлекательнее тех кавалеров, которые угощали её коктейлями на приёме. Он тоже сейчас разглядывал питерскую куколку, разодетую для светского мероприятия.
Чай и пиво подали очень быстро. Аля уже совсем согрелась и была готова поддержать любую беседу.
– А вы чем занимаетесь, Аля? – спросил Сергей.
– Я журналистка, – с лёгким оттенком гордости в голосе ответила девушка. – А вы?
– А я на ТЭЦ работаю, – просто ответил паренёк.
Аля даже не нашлась, что на это сказать, – среди её друзей никто не работал на ТЭЦ.
– Знаете, Аля, я впервые в таком кафе, – неожиданно просто признался гость из Магадана.
– То есть как это впервые? – удивлённо переспросила питерская барышня. – Что, в Магадане кафе нет?
– Да у нас в Магадане если люди приходят в кафе, то компаниями, – начал объяснять Сергей. – Две компании сдвигают столики, братаются, пьют вместе, а потом начинают друг другу морды бить, типа стенка на стенку.
– Да вы что? – только и протянула шокированная светская леди. – Неужели так бывает? Ну тогда, Сергей, вам надо оттуда выбираться. И чем скорее, тем лучше.
– Посмотрим, – неопределённо ответил Сергей.
– Да что тут смотреть! Что вам там делать, в Магадане, тем более что и брат здесь живёт? – настойчиво гнула свою линию Аля. Не то чтобы её заботила судьба этого магаданского парня, просто она испытывала к нему чувство благодарности, и ей хотелось помочь ему хотя бы советом.
– Давай потанцуем, – неожиданно сменил тему Сергей, перейдя на «ты».
– Давай! – подумав несколько секунд, согласилась девушка. В суши-барах никто не танцует, но почему бы не попробовать?
Танцуя, её новый знакомый пару раз пытался нежно прижать девушку к себе, но Аля аккуратно отстранялась, а он не настаивал.
Когда они вернулись за столик, Сергей, конечно же, завёл разговор про продолжение банкета у Али дома. Но тут девушка была непреклонна – приглашать малознакомого человека к себе домой она не собиралась.
– Ну телефончик хоть дашь? – осторожно попросил Сергей.
– Да нет, зачем тебе мой телефончик? Мы с тобой разные люди, – неожиданно высокомерно ответила девушка.
– Понятно, – сдержанно ответил гость из «солнечного Магадана», стараясь не показать, как ему неприятен такой ответ.
Але вдруг стало ужасно стыдно. Парень её подобрал и обогрел, а она ещё гонор свой показывает – тоже мне, питерская штучка! Но давать свой номер телефона девушка действительно не хотела.
Тем временем на улице начало светать. Пока они мотались по Васильевскому острову и сидели в кафе, уже наступило утро. Можно было потихоньку выдвигаться в сторону мостов.
Сергей расплатился, они вышли на улицу и побрели сначала по Среднему проспекту, а потом по Первой линии. Велосипед паренёк катил рядом с собой.
– А что ты несёшь в руках? – наконец-то обратил спутник внимание на её полиэтиленовый пакет.
– Да здесь туфли на каблуках. Я в них была на приёме.
– Ну и как – приняли? – с легкой насмешкой ответил Сергей.
Аля оценила его чувство юмора и громко рассмеялась.
– Приняли – куда им деваться!
Так, болтая и смеясь, они дошли до набережной. На противоположной стороне Невы показалось ярко-красное солнце, отбрасывающее первые лучи на громаду Эрмитажа. У Али дух захватило от такой картины. Она даже не смогла вспомнить, когда в последний раз видела подобный рассвет.
Правда, на её спутника петербургская пастораль не произвела большого впечатления. Когда они пошли по набережной в сторону Дворцового моста, Аля пыталась ему рассказывать про Исаакиевский собор, про Медного всадника, про дворец Меншикова и остальные достопримечательности, но он в ответ твердил что-то своё, совсем не такое возвышенное.
– Представляешь, прилетаю в Питер, – бубнил Сергей, – беру в аэропорту тачку, говорю водителю: «Где у вас тут можно посидеть, выпить?» – а он меня привозит в какой-то ночной клуб. Ну, мы там пили всю ночь – наутро просыпаюсь в чьей-то квартире, рядом со мной девица какая-то. Ну ладно, дальше можно не продолжать…
Как ни странно, этот грубоватый рассказ показался Але довольно забавным. Рассказывать про дворцы и памятники она больше не собиралась.
Когда они дошли до Дворцового моста, Сергей наконец-то сел на велосипед, а Аля забралась к нему на багажник. Молодые люди переехали мост и выбрались на залитую утренним солнцем Дворцовую площадь. Аля вновь взяла на себя роль штурмана и повела Сергея улицами и набережными в сторону своего дома – она жила в самом центре города, на улице Пестеля.
По дороге им не раз попадались туристы – тоже загулявшие до рассвета. Многие радостно фотографировали парочку, ранним утром катившую куда-то на стареньком велосипеде. Уж больно необычно эти ребята выглядели: простой с виду парень в спортивных брюках и куртке за рулём и светская дамочка в дизайнерском прикиде не багажнике.
У выезда на Марсово поле их слегка обрызгала попавшаяся навстречу поливальная машина, но Але не было жалко своего шикарного наряда. Вокруг стояло июньское питерское утро, когда уже светло, как днём, но свежо и прозрачно. Настроение у девушки теперь было светлое и радостное, и она даже не понимала, о чём можно было плакать ночью.
Аля давно уже почувствовала сердцем, что у её спутника есть и доброта, и благородство, и чувство собственного достоинства, да и с юмором всё в порядке. Но всё же приглашать его домой она не собиралась – они действительно были такими разными.
Наконец-то они проехали Марсово поле и Летний сад, пересекли Фонтанку – отсюда до Алиного дома было рукой подать. Она не хотела, чтобы Сергей вёз её прямо до дома. Но молодой человек, взявший на себя этой ночью роль её ангела-хранителя, настоял на своём. Хотя он уже очень устал крутить педали, да и задняя шина действительно начала спускать, Сергей всё-таки довёз Алю до парадной.
Она слегка коснулась напоследок щекой его щеки, объяснила, как отсюда добраться до Петроградской стороны, и, усталая, но умиротворённая и полная благодарности, побрела вверх по лестнице домой отсыпаться. И хотя на душе у неё было светло и радостно, она вдруг неожиданно почувствовала какое-то непонятное лёгкое волнение…
Каникулы на Майорке
Большинство русских приезжают на Майорку отдыхать – поплескаться в ласковом Средиземном море, погреться на жарком испанском солнышке, посидеть в ресторанах и устроить себе хороший шопинг.
А вот две девушки-студентки, Аня и Надя, приехали на Майорку во время своих летних каникул работать – собирать альгарробас: плоды растения из семейства акаций – длинные коричневые стручки, изогнутые в виде сабель.
Их рабочий день начинался рано, в восемь часов утра, с побудки Томео, сына хозяина фермы. Он просовывал в дверь их комнаты бритую наголо голову: «ДевУшки, пора вставаться!»
Томео – невысокий худощавый молодой человек с внимательными карими глазами – говорил по-русски, смешно коверкая слова и путаясь в ударениях. Девушки познакомились с ним в Санкт-Петербурге, где он изучал русский язык и просто тусовался. Он предложил подругам приехать на Майорку, чтобы подзаработать денег на его плантациях.
Томео собирал урожай чуть ли не с половины острова. Почти все его друзья-фермеры давным-давно переметнулись в отельный и ресторанный бизнес, намного более выгодный, чем сельское хозяйство, и разрешали ему убирать урожай со своих полей, просто чтобы добро не пропадало.
Девушки наскоро завтракали в просторной кухне большого деревенского дома Томео, и он вёз их на машине в горы. Проезжая мимо огромных полей, засаженных деревьями миндаля и альгарробаса, Надя спрашивала у Ани, которая уже была здесь год назад: «А чьи это плантации?» – «Томео». – «А кто здесь убирает урожай?» – «Томео». Прямо как в сказке: «А чьи это поля?» – «Маркиза Карабаса».
Работа в поле нудная и тяжёлая. И убирать альгарробас тоже не сахар. Сначала длиннющей палкой с изогнутым концом зацепи за ветку, хорошенько её потряси, чтобы стручки свалились на землю, а потом собирай их в огромные мешки.
Помучившись несколько дней, девушки в конце концов додумались до разделения труда. Более высокая и длиннорукая Надя стала орудовать палкой, а маленькая ловкая Аня быстро сгребала стручки в большие мешки.
С утра было ещё ничего, свежо, но днём воздух накалялся. Девушки не устраивали себе обязательной для Испании сиесты. Они мужественно работали даже без перерыва на обед, наскоро перекусив сладкой хурмой и сливами, которые росли тут же.
Первые дни они попробовали выйти в купальниках, но быстро обгорели и стали наряжаться на работу в длинные юбки и кофты с рукавами.
К вечеру жара спадала – становилось легче. А потом появлялся Томео на машине, чтобы забрать их обратно. Иногда с ним был отец, который тоже жил на ферме. Папа не говорил ни на каком языке, кроме испанского, и каждый раз важно спрашивал у девушек: «Cuantos sacos?»
Часто Томео отвозил подружек после трудового дня на море. В этот час, вечером, туристов на пляже почти не было – девушки наслаждались щедро прогревшимся за день морем и тёплой галькой. Над потемневшим морем всходила луна, волны мерно набегали на берег, негромко шумел ветер в пальмах.
Девушки скользили по вечерним волнам, как рыбки. Томео с берега молча наблюдал за их купанием.
Но однажды поздним вечером Аня с Надей заплыли по лунной дорожке в тёмное море очень далеко. Вдруг с берега донёсся крик: Томео, зайдя по пояс в воду, звал их, отчаянно жестикулируя.
Девушки поплыли к берегу, где их встретил разъярённый друг и отчитал за то, что они заплыли так далеко. Он за них отвечает.
Аня с Надей с трудом успокоили Томео. И в конце концов, сменив гнев на милость, он отвёз подружек в ночной бар, где они провели вечер все вместе.
С начала «трудового семестра» Томео предупреждал девушек, что обеспечит их питанием, но не собирается оплачивать их капризы. Перед тем как ехать в магазин за продуктами, они вместе составляли длинный список, состоявший из двух граф: «еда» и «капризы».
– Что мы сегодня будем покупать? – начинал Томео.
– Курицу, – отвечала Аня.
– Курица – это еда, – отвечал Томео. – А ещё что?
– Шоколад.
– Шоколад – это каприз, – недовольно замечал Томео и вписывал шоколад в другую графу. – Что ещё?
– Капусту.
– Капуста – это еда, – говорил Томео.
– Клубнику.
– Клубника – это еда, – немного подумав, неохотно сказал Томео.
– Взбитые сливки.
– Это каприз.
Ну и так далее.
В магазине им пробивали один чек на все продукты. Но вечером Томео старательно подчёркивал в чеке все «капризы» и грозился, что вычтет их стоимость из заработка девушек.
Однажды на кухне вечером Томео о чём-то сильно задумался. Минута, другая… В конце концов девушки озадачились: что произошло?
– Томео, что случилось? – спросила Аня.
– Я решаю, что есть: йогурт или грушу, – ответил парень.
– Так ты ешь и то, и другое! – Аня едва сдерживала смех.
– Я буду потолстеть, – печально произнёс он.
По выходным дням Томео возил девушек по всему острову. Горные хребты, густые леса, плодородные долины. А небольшие заливчики и лагуны, полные тёплой прозрачной воды, так и звали искупаться. Везде зрели оливки, сливы, хурма. Здесь Надя впервые увидела, как растут апельсины. Остров щедро одаривал местных жителей и туристов плодами. Он казался подружкам райским уголком, невзирая на тяжёлый труд на плантациях.
Однажды они заехали в деревушку Дейя – пристанище художников, скульпторов, керамистов. Побродив по лавкам и прикупив сувениров, вся компания отправилась в ресторан. Томео щедро заказал какие-то испанские блюда и домашнее вино в кувшине. Все наслаждались вкусным обедом, как вдруг официант поднёс им бутылку вина. Оказалось, что компания испанских парней за соседним столиком засмотрелась на красивых русских девушек и послала им презент.
Томео возмутил этот подарок. А девушкам было лестно, и они не поняли, с чего это Томео так раскипятился.
На обратном пути все молчали. Надя прижимала к себе бутылку вина, которую они так и не выпили в ресторане.
Дорога шла вдоль гор. Уже темнело, всходила луна. Томео мрачно смотрел перед собой и гнал машину.
Внезапно с просёлочной дороги на шоссе выскочил шикарный «мерседес» – их скромное авто едва успело затормозить. Через несколько секунд из него выскочил настоящий мачо ростом под метр девяносто, с огромными накачанными бицепсами.
Томео тоже вышел из машины, и мачо начал что-то громко говорить по-испански, отчаянно жестикулируя. Томео буквально взорвался.
Девушки испугались. Они уже знали испанский темперамент и боялись, что дело дойдёт до драки.
Выскочив из машины, Аня с Надей смело встали между детиной и невысоким худощавым Томео.
Увидев девушек, похожих на взъерошенных пташек, мачо вдруг рассмеялся и поднял руки, как бы говоря: «Да что вы, что вы!»
Напряжение сразу спало, и парень заговорил совсем другим, примирительным тоном. Томео объяснил девушкам, что это сын местного фермера, который перешёл в ресторанный бизнес и теперь приглашает их в свой ресторан поужинать.
Но Томео отказался – завтра им рано вставать на работу. Когда мачо наконец-то укатил на своём «мерседесе», Томео перевёл его последние слова: «И таких красивых девушек ты заставляешь работать?!»
Томео относился к обеим девушкам одинаково, и им только оставалось догадываться, которая из них ему больше нравится. А вот он нравился им обеим, но каждая из деликатности как бы уступала его подруге. Они не кокетничали, а вели себя с парнем спокойно, по-дружески.