Зимние мгновения. Сборник стихов и прозы

Новогоднее

Плодоносящие дерева.

Эти плоды им приносим сами.

Ёлки — от детского однова,

Нас одаряющие чудесами.

Взрослым и детям радость продлить

Может гирлянды яркая нить.

Ёлочка, древо древней молвы,

Нас научает поверить в чудо.

По Вифлеемской звезде Волхвы

Носят дары, все дары — оттуда!

Много столетий радость хранить

Может гирлянды яркая нить.

Снова украсим, как вдругорядь

С мамой да бабушкой —

В детстве, вместе…

Ёлке не долго в дому стоять,

Ярко мелькнёт, сохранится в песне.

Детям и взрослым радость продлить

Может гирлянды яркая нить.

Рождество

По вере откровенья будут.

Остави, Господи, как есть:

Принять божественное чудо,

Услышать ангельскую весть.

Простое место — безгреховно,

Священным стало навсегда

Одно — в империи огромной.

Звезда вела волхвов сюда.

Нести дары доверил Боже,

Велел всё в тайне сохранить,

Уйти от Ирода поможет.

Младенцу — жить.

Сейчас Он в пеленах и яслях,

Но будет многие века

Любовью, добротой и счастьем

Благословлять Его рука.

Утро. Мороз

Всполохи зари и вздохи утра —

Лыжникам, поэтам, рыбакам.

Звонко машет крыльями голубка.

Сто примет — к морозам и снегам.

Плечи холодит морозной негой,

И шуршит пороша у щеки.

Нежно-синим покрывалом снега

Лёд укрыт и берега реки.

Лес и мхи укутаны с любовью,

Радуга висит над полыньёй.

Лёг сугроб медведю к изголовью,

Всё зверьё спит дружною семьёй.

Спать да спать бы, только люди утром —

Как и раньше, и сейчас, и впредь —

Всё спешат, торопятся, как будто

Мы к весне боимся не успеть.

Снегопад

Казалось, шёл привычный снег.

Но были тысячи рождений

Снежинок — нежных откровений.

Полёт к Земле, метельный бег.

У каждой — свой кристальный лик,

Небесный путь, судьба земная.

Одна в конце зимы растает,

Другой отпущен только миг:

Дыханье, щёки, резвость рук

Ломают совершенство линий.

Прекрасен мир снежинок зимний:

Он — чистый цвет, спокойный звук…

Их колыбель — небесный мир.

И самый сладкий миг — полётный.

Шёл освежающий, холодный

Привычный снег.

Куржак

Наверное, вокруг — «куржак».

Но «иней» — мягче.

Деревья шепчутся, кружа

В красе-удаче.

Лес необычен, светел стал,

Всё в белом цвете.

И ты — в снегу, в сугроб упал,

Меня заметив.

В душе покой и благодать

От редких звуков…

Мороз желает продолжать

Зимы науку:

Пощиплет — я запрячусь в шаль.

Иду поближе,

Взгляну, потянется душа

К тебе — лови же!.

В Сибири куржак — иней, изморозь.

От печали до ручья

От печали до ручья

Шла зимой дорогой длинной.

Всю печаль в нём смыла б я,

Но ручей скрывают льдины.

От разлуки до небес

Нас когда-то подтолкнули,

Напоили мир чудес

Из ручья живые струи.

Но секунда из времен,

Что сбывается однажды,

Улетучилась, как сон.

Не войти в те струи дважды.

От потери до мечты

Стает снег водой прохладной.

Сном ко мне вернешься ты,

А когда проснусь — не надо.

Метель

Мы сквозь метель по дороге несёмся,

Нам Самотлор засветил огонёк.

Где-то в Магрибе коварное солнце,

Нежное море и жёлтый песок.

Кто-то считает там за непогоду,

Если плюс десять. Так холодно — жуть!

Просто там люди не нашей породы.

Мы и в мороз продолжаем свой путь.

Шум от мотора, дыхание печки.

Едет автобус, танцует метель.

Не колокольчики, плётка, уздечка.

Скрип механизмов, шурупов, петель.

Пухом, цветами бросает нам в окна,

Веткой заснеженной машет с болот

Ветер, помощник метели холодной.

Чудо случилось и скоро пройдёт.

Ветер устанет. Свежо и морозно

Солнечный день нам подарит февраль.

О непогоде грустить несерьёзно,

Только цветы мне метельные жаль.

Роза

Льдом покрылось окно, а она расцвела,

Потому что она не цвести не могла.

Это — роза: характер, шипы, красота,

Тайна, нежность, бывают неярки цвета…

Или ярки. Пусть — вызов. Манит аромат.

На войне и в тиши роза радует взгляд.

Так и женщина: время пришло — расцвела,

Потому что она не цвести не могла.

Л

Пеной — брехня,

День убог и сир,

Сердце — как ёж от стрел.

Лопнул верх «Я»,

Как мыльный пузырь,

И остаётся «Л».

Лопнуло «Я»,

Остаёмся мы,

Снова спасает «Л».

Где-то друзья,

Но для их зимы

Холод моей — предел.

Холод — поверх,

А под ним вулкан

Страсти, что не сбылась.

«Л» из прорех

Не поймать рукам,

Из восклицаний вязь —

Охи да ахи:

Уходит «Л»

И забирает страсть.

Копятся страхи,

Любви отстрел

Сбылся. Я не сбылась.

Зимний дождь в Севастополе

В зимнем парке не туман.

Вроде, дождь, но не потоком.

Туча. Брызжется водой.

Зонтик, будто барабан,

Нежный ритм ведёт, не рокот,

Как влюблённый молодой.

Засияли фонари,

Отразились в каплях, лужах

И любуются собой.

Копошатся сизари,

По тропе спортсмены кружат,

В парке дождик — не впервой!

В мелких бусинках дождя

Серебрятся ветки ёлок

Всей пушистой бахромой,

Рядом, кисточкой скользя

В мир дерев — прозрачно-тонок,

Не украшенный листвой,

Дождик дарит жемчуга,

Не спешит стряхнуть их с веток,

Говорит: «Смотри! Постой!»

Я стою, смотрю, пока

Дождь не грянет напоследок:

«Всё, пока»! Помчусь домой.

Лес заповедный

Лес заповедный, деревья — стеной,

Снегом укутаны ели мохнатые…

Иней повис паутиной сквозной,

Кружатся хлопья снежною ватой.

Быстро в сугробах петляет лыжня,

Снежные ели касаются рук.

Снег осыпается, словно дразня,

Словно встречает ласковый друг.

Лыжи спускаются вниз под откос.

Там, у реки притаилась часовня…

Иней свисает с берёзовых кос…

Эхом доносится звон колокольный.

Тихо, так тихо в лесу, и закат

Кистью рисует на небе левкои.

Снежные хлопья летят и летят,

Плавает вечер в лиловом покое.

Лес — словно рать. Над рекой — монастырь.

Ярко под снегом алеет рябина…

В даль бесконечную, звёздную ширь

Лыжи уносят дорогою длинной.

Метель

Небеса метелью заморочены —

Синевато-сиреневой вьюгой,

Солнце затерялось у обочины,

Кони-вихри порвали подпруги.

Завывает метель над равнинами,

Над лесами сосновыми стелется,

Укрывает землю сединами —

Белая, мохнатая медведица.

Над лесами кружится, над нивами,

Наметая завесу инея,

Пляшут кони её, машут гривами —

Снежногривые, кони сивые.

Солнце в сосны колючие клонится,

Серебрится паутиной берёзовой.

Приближается ночь-разбойница

И глядится в ледяное озеро.

Луна колдует

Луна колдует в ореоле света,

Туманится. Неужто холода?

Сквозь пепел облаков застывшая Звезда

Не может обогреть продрогшую Планету.

Созвездья в пропасть ветром сметены,

Лежат кусками льда, не тая…

Предзимние пристрастья сплетены

Из трав сухих и лебединой стаи.

Затопленный мерцанием запредельным,

Мир канул в призрачное полнолунье.

Царит над миром странная колдунья —

Таинственно и безраздельно.

На горизонте — тучи цепью горной

Укрыли небо, ветер сбил их в кучи.

Луна, качаясь в кисее паучьей,

Лукавит, улыбается притворно.

А ветер с гор заиндевелых — лют,

На полюсах — торосы и торосы…

Неотвратимо снежные заносы

Планету по колено занесут.

Трава заиндевелая хрустит

На утренней заре, и пёс резвится.

Свистит в кустах глазастая синица,

Планета прозябает, но летит.

Летит, летит по заданной орбите.

Полёт её рассчитан — кем, когда?

Уже стоят над миром холода,

Но в тундре согревает чаепитье.

Всё небо — в сполохах нездешнего сиянья,

Над полюсом свирепствует борей.

Шаманит буря, воет у дверей

И духов созывает на камланье.

Заря воспламенила рог олений,

Лучи кидает огненный Сурья.

И мамонты во льдах избегли тленья…

По знаку ледяного января

Под снегом пробуждаются растенья.

Покой и безмолвие

Покой и безмолвие. Только мерцание звёзд

Уколами в сердце тревожит земные дали.

Во всей поднебесной рисует гризайли мороз,

В кристалл превращая Земли голубой хрусталик.

И белые розы… Как много мерцающих роз!

А вьюга надрывно доносит напевы печали.

Земля уплывает в тумане фантазий и грёз,

Таинственна и непостижима, как это было вначале.

Луна появляется, с ней просыпаются сны,

У коих нет ни слов, ни корней, ни созвучий,

А только оттенки, как свет — многоцветный, текучий,

Когда зажигаются новых созвездий огни.

С рассветом на реках сверкает, как зеркало, лёд,

И солнце рисует на нём письмена золотые.

Берёзовый иней тяжёлыми гроздьями стынет —

Стихий зарождение и вечных галактик полёт.

Вьюга-завируха

К утру утихла вьюга-завируха,

Уснула, как медведица в берлоге.

В чащобе волки завывают глухо,

И колеи подмокли на дороге.

Сугробы чуть подтаяли, сопрели,

И обнажились первые проталины.

Рождаются из снега и капели

Подснежников хрусталины.

На лужах — льдин прозрачная слюда,

Скользят по ней лучей зигзаги.

Земля полна весенней влаги,

Наружу пробивается вода.

Махнула кистью алая заря

По небу, словно по бумаге,

И заалели перья снегиря.

Таганка

Снег хрустит на зубах, пахнет спелым арбузом —

Горы тёплого снега и детские санки…

Сёстры — Тася, Татьяна и младшая — Дуся —

Три блаженных души деревянной Таганки.

Где Большой Дровяной доживал свои годы,

Изразцовые печи, кружевные подзоры,

Зеркала — на вершине великана-комода,

На зелёных обоях — снежинок узоры…

А на окнах — цветы с берегов Амазонки,

Вечный «Зингер»… И в сказках волшебных — картинки…

По ночам — завывание вьюги-позёмки,

Занавески, накидки, кружева-паутинки.

Потемневшие лики икон и лампадки,

Чёрный радио-рупор, по утрам — «Угадай-ка»,

У Татьяны — в пучке — поседевшие прядки,

За окном, над кормушкой — воробьиная стайка.

Чёрный радио-рупор поёт о целинной,

Бесконечной Земле, в Небеса уходящей,

О родной стороне, о калинах-рябинах,

О берёзах и елях в таинственной чаще.

Пред иконами молится тихо Таисия

За меня и за всех в этом мире печали,

Пробирается вьюга дорогою лисьей,

И душа пребывает в недоступном астрале.

Евдокия покой и любовь излучает

Над моей колыбелью, из ивы сплетённой,

Зимний вечер за окнами тает и тает,

И полощутся в небе метели знамёна.

Таня шёлком плетёт кружева колдовские,

Тянет тонкие нити из вьюжной кудели…

Машет крыльями ветер межзвёздной стихии,

Не стихают вселенские бури-метели…

Зимний ветер

Зимний ветер меня иссушил,

Иссушил и слегка покорёжил.

Тучи — стаи пушистых шиншил

И одна среди них — грустный ёжик.

Я измерю миров глубину,

Загляну в лабиринты сознанья,

Я сердечную трону струну,

Осознав невозможность познанья…

Я открою колодец души,

Окунусь в тайники красноречия…

Рассмешил меня снег, рассмешил,

Положив свои лапы на плечи.

Он — такой обаятельный пёс,

Белый-белый и очень лобастый.

Он красивую розу принёс

И сказал мне доверчиво: «Здравствуй».

Февральский снег

Февральский снег летит большими хлопьями —

Бесплотный, в свете жёлтых фонарей…

И небо кажется сплошной утопией…

А мы в домах скрывается за стеклами,

В тепле больших чугунных батарей…

А хочется в сугробах поваляться

С бессмысленной весёлостью щенка,

Скатать снежки, слепить снеговика…

А хлопья снежные метелятся, роятся —

Порхают белые цветы акаций

На крыльях мотылька.

И хочется поймать неуловимые

Снежинки — на исходе февраля…

Заснеженные площади старинные

И улицы — Арбатские, Неглинные —

В пушистых снежных хлопьях, тополя…

Покрыта звёздной пылью вся Земля.

Поцелуй небес

Голубоватый зимний лес. Мороз.

На елях — снежные, пуховые оплечья…

В снегу рябины алые… С берёз

Свисает иней. Солнечные свечи

Горят на иглах елей. Под откос

Ведёт лыжня. И лес летит навстречу.

Не спит в овраге, подо льдом река.

На берегу — часовня. Тихим звоном

Вечерний колокол зовёт издалека…

Закат горит рубином раскалённым.

Воздушные плывут над миром волны

И корабли — седые облака…

Еловый лес стоит, как часовой.

Под снегом — листья тёмные брусники.

Звезда Полярная зажглась над головой…

В вершинах — ветра шум многоязыкий

Накатывает, как морской прибой.

Луна взошла, посеребрила лес.

Кристаллы льда на речке заблестели,

Руки коснулись на прощанье ели,

Лица — снежинка — поцелуй небес…

Зима-красавица

Замело, завьюжило,

А назавтра кружевом

Тысяч рукодельниц

Разукрашен ельник.

Красотой пленённый,

Лес не шелохнётся,

И заворожённый

Долго не проснётся.

Зимний день

Шапки снежные надели

Крыши, трубы и плетень,

И бегут быстрей недели —

Стал короче зимний день.

Снег искрится и сверкает

От неоновых лучей,

И моё дыханье тает

На стекле. И голос — чей? —

Колокольчик серебристый

Удивительно знаком

На морозе звонкий, чистый

Слышу под своим окном.

Грустно мне, но веселится