Закон Выброса

Что члены отряда немедленно и сделали, всадив иглы шприц-тюбиков себе в ноги прямо через ткань тактических штанов.

Фыф схватился за голову.

– Не могу… Не получается. Раньше мог управлять хомо, но с этими не выходит. Будто блок какой стоит.

– Похоже, черное Поле тебе способности отбило, – предположил Рудик. – Но есть и хорошие новости – нас они пока не видят.

– Может, мимо пройдут? – пискнула Рут из своего укрытия.

Трое пришельцев из другой вселенной пока что скрывались в разрытых могилах – Рут спряталась в одной, а Рудик и низкорослый Фыф поместились в другой, соседней. Фыф надеялся отвести глаза отряду боргов, но мозги приближающихся бойцов были словно заблокированы от ментальных атак.

– Не пройдут, – качнул головой Рудик. – Я умею немного предвидеть вероятное будущее, и в линиях вероятности нет такого сценария, где элитные бойцы не обследуют схроны, из которых кто-то может ударить им в спину.

Он еще договаривал шепотом длинное предложение, как вдруг Рут выскочила из своей могилы и побежала наперерез отряду, который был уже метрах в пятидесяти от кладбища.

Фыф хоть и не мог управлять отрядом хомо, но мысли их видел отлично. Вся группа разом тормознула, увидев фигуру девушки в подвенечном платье, бегущую от кладбища по полю, – офигели маленько воины от такой картины, не ожидали подобного. Но тут же мозг главаря хомо нашел объяснение увиденному, следствием чего стал приказ:

– Зомби! – заорал командир отряда с позывным Седой. – Огонь!

«Почему „огонь“? – мелькнуло в голове Фыфа. – Что она им сделала? Ведь Рут бежит от них, совершенно не собираясь атаковать».

Но подобные мысли вряд ли посещали головы боргов, привыкших безоговорочно подчиняться приказам. Стрекотание очередей слилось в единый звуковой фон, все внимание бойцов сосредоточилось на бегущей фигуре в белом, которую так просто срезать пунктиром свинца, достаточно лишь взять небольшое упреждение и нажать на спусковой крючок…

Мысли всех стрелков были одинаковыми, словно распечатанными под копирку на древней печатной машинке…

И все внимание бойцов отряда сконцентрировалось на цели.

Всех бойцов.

Без исключения.

И тут Фыф понял, зачем Рут приняла такое самоубийственное решение!

И Рудик это понял тоже.

Девушка не со страху побежала. Она отвлекала смертоносный шквал огня на себя, давая товарищам шанс убежать, скрыться в другом направлении…

Которым Фыф и Рудик не воспользовались.

Они не сговариваясь выскочили из общей могилы и бросились вперед. На хомо, которые сейчас пытались убить Рут…

Человек, конечно, вершина эволюции, своим интеллектом, хитростью, подлостью и безжалостностью подчинивший себе всю планету. Но в плане скорости реакции и физической силы человек всегда уступал хищным животным.

А уж мутантам – тем более.

Особенно тем, кто сумел пройти через черное Поле Смерти и при этом остаться в живых…

Фыф сразу вычислил главного в отряде и сделал то, что должно сделать любое живое существо, которого собрались убить…

Седой, заметив краем глаза движение слева, резко развернул пулемет в сторону новой цели, но совместить линию выстрела с целью не успел. Неведомая сила буквально за долю секунды подняла его вверх метра на три – и с такой же скоростью опустила вниз, прямо на голову бойца с «Валом».

Раздался треск ломающихся костей, и те бойцы «Борга», что стояли рядом с командиром, в ужасе замерли. Это действительно страшно, когда на расстоянии метра от тебя стояли два взрослых, крепких, живых мужика – и вот уже вместо них на земле лежит куча расплющенного мяса, перемешанного с лоскутами разорванной одежды, и из этой кучи торчат окровавленные обломки костей.

Но на этом ужасная атака не закончилась.

Слева мелькнула тень, послышался хлесткий звук, словно пастуший хлыст щелкнул, – и второй боец с «Валом», уронив автомат, рухнул на колени, зажимая ладонями рассеченное горло. А остальные борги увидели, как та тень остановилась на мгновение, оказавшись лемуроподобной, покрытой короткой шерстью тварью ростом с человека. У твари было поджарое тело, мускулистые и когтистые лапы, злые глаза навыкате и под глазами – улыбающаяся пасть с длинными и острыми зубами.

А еще у твари был длинный хвост, действительно напоминающий пастуший хлыст, костяной кончик которого имел форму короткого кинжала. Сейчас этот костяной клинок был покрыт свежей кровью. Тварь поднесла его к пасти, просунула меж зубов гибкий язык, слизнула с кончика хвоста алую каплю – и вновь превратилась в стремительную тень, метнувшись в сторону от града пуль, пронзивших то место, где она только что стояла.

В это время в воздух взлетел еще один боец – и его тело с мерзким хрустом насадилось на толстую ветвь ближайшего дерева-мутанта, которая пронзила его в нескольких местах. Окровавленные сучья вылезли из горла, груди и живота борговца – и продолжали вылезать дальше, так как уже мертвое тело насаживалось на ветвь все глубже и глубже, словно великан-невидимка поставил себе целью протащить разорванные в клочья человеческие останки до самого древесного ствола.

Но бойцы группировки «Борг» были бы плохими бойцами, если б их можно было напугать жуткой смертью Седого и его помощников. В случае смерти командира каждый воин группировки становится самостоятельной боевой единицей, цель которой – выжить самому и не дать погибнуть тем товарищам, что находятся рядом с ним. И поскольку эта тактика взаимна, нередко бойцам «Борга» удавалось выстоять там, где однозначно сломались бы немногим менее опытные ветераны Зоны.

Да, мутанты, напавшие на них, двигались очень быстро – но не быстрее пули. И если не получилось срезать их десятком очередей, значит, нужно было сначала ограничить их перемещение.

Что, не сговариваясь, борговцы и сделали…

Свинцовый дождь перестал преследовать шустрые цели – пули словно по неслышной команде вдруг стали бить с очень большим упреждением в те места, куда Фыф с Рудиком намеревались переместиться. Им словно коридоры обрезали непроходимыми свинцовыми стенами с обеих сторон – и эти стены начали очень быстро сдвигаться. Пара мгновений – и они встретятся, размолов обоих мутантов в мясной фарш.

Фыф мощным ментальным усилием поднял еще одного бойца, швырнул его на другого, но это было уже из последних сил: телекинез цели, весящей более сотни килограммов вместе с оружием и снаряжением, требовал очень больших затрат внутренней энергии – как и скоростное перемещение. Быстро двигаться шамы умеют в случае необходимости, но очень недолго, так как короткие нижние конечности не приспособлены к продолжительному бегу.

Рудик, напротив, мог бежать быстро и долго, но с ментальными способностями у него было неважно: максимум, на что он был способен, так это усилием мысли заставить автоматчика споткнуться. Вот когтем полоснуть по артерии или кончиком хвоста горло вскрыть – это да, это он мог, но сразу три очереди распороли землю в том месте, куда спир собирался прыгнуть и врезаться в гущу отряда боргов, сея смерть направо и налево.

Увы, не получилось. Хомо оказались хитрее. Оставалось только еще мгновение пометаться туда-сюда, пока очереди раскаленного свинца не скрестятся на его теле…

Но – не скрестились.

Внезапно оба глаза того пулеметчика, что планомерно отсекал Рудику пути к наступлению и отступлению, взорвались кровавыми фонтанчиками, а у его соседа кадык на мгновение превратился в алый гейзер, прыснувший фонтаном на полметра вперед.

И борги растерялись. Спереди два опасных мутанта, а сзади их кто-то расстреливает, словно в тире.

А теряться в бою никак нельзя…

Двое красно-черных крутанулись на сто восемьдесят градусов, собираясь располосовать очередями тех, кто напал с тыла, но пока крутились, сами поймали по пуле – один в плечо, что при должном уходе лечится, а второй – в лоб, что уже неизлечимо.

Еще один борг рванул из подсумка гранату, к кольцу которой был привязан тросик – дернуть посильнее, и смертоносное зеленое «яйцо» уже готово к броску, – но что-то пошло не так. Наверно, пси-блокатор, вколотый перед боем, перестал действовать – то ли из-за огромной дозы адреналина, то ли из-за зашкаливающего сердцебиения, в ускоренном темпе разгоняющего кровь по телу. Иначе зачем бы бойцу со всей силы, кроша зубы, вбивать в свой раззявленный рот гранату, а после поворачиваться лицом к оставшимся боевым товарищам?

Само собой, взрыв разнес борговцу голову, и Рудик чудом уклонился от летящего ему прямо в морду куска затылочной кости. А вот товарищам теперь уже обезглавленного красно-черного не поздоровилось – одного осколки убили на месте, а двух других посекли очень серьезно: одному оторвали кисть руки и раскололи в крошку нижнюю челюсть, второму попали в паховую броневую накладку, вбив ее в тело до самого копчика.

И на этом бой закончился. На земле, бурой от не успевшей впитаться крови, лежали убитые и корчились трое раненых, на первый взгляд не способных к дальнейшему сопротивлению.

– Это что был за перформанс с гранатой? – спросил Рудик, уставившись на Фыфа. – Ты мне чуть харю куском хомовского черепа не расплющил.

– Возможно, она после этого стала бы выглядеть чуть поприличнее, – сказала Настя, подходя ближе. – И да, пожалуйста за помощь, не стоит благодарности. Кстати, убирать за собой никого тут не учили?

С этими словами она тремя точными выстрелами из автомата вложила по пуле между глаз каждому из раненых, прекратив их мучения.

– Зачем? – поинтересовался Данила, отставший от Насти буквально на пару шагов. – То ж увечные были, к воинскому делу уже не способные.

– Да ну? – усмехнулась Настя, глазами показав на пистолет в руке одного из свежеубитых. – Этот увечный, кстати, – не смотри, что яйца всмятку, – готовился тебя напоследок пристрелить перед тем, как отправиться в Край вечной войны. Так что и тебе пожалуйста, без проблем, обращайся, если что.

– Так-то она права, – пробормотал Фыф. – Раненый враг – это не обезвреженный враг, обезвредить которого можно только одним способом. И – благодарю, вовремя вы подоспели. Еще бы пару секунд, и…

– Ну, это еще вопрос, – перебил его Рудик. – Я, например, только разогрелся.

– В следующий раз тебя, разогретый, я точно спасать не буду, – стальным голосом бросила Настя.

– Хватит вам собачиться, – сказал Данила. – Живы – и слава Священному Мечу. А где Рут? Ее никто не видел?

Рудик, собиравшийся ответить Насте что-то едкое, запнулся.

– Рут… Она же…

– Бегом! – бросил Фыф. И, несмотря на жуткую усталость после ментального перенапряжения, бросился туда, где в последний раз видел мелькнувшее белое платье. Остальные побежали за ним – хотя Данила с Настей не совсем понимали, куда несется шам, но догадывались. И потому не отставали.

…Рут лежала за пригорком, на котором ее настигли минимум четыре пули – именно столько кровавых пятен растеклось на ее груди. Небольших, пуля калибра 5,45 имеет совсем крошечное входное отверстие. Правда, войдя в тело, она зачастую из-за малой массы и большой скорости теряет устойчивость и начинает вращаться, формируя внутри тела совершенно жуткий раневой канал. Фыф, хорошо знакомый с оружием хомо, именно об этом подумал в первую очередь. А мгновением позже, сопоставив мертвенную бледность лица Рут и активность ее мозга, словно на ладони видимую для псионика его уровня, понял все.

Рут была еще жива и даже нашла в себе силы улыбнуться.

– Вы пришли, – прошептала она. – И вы живы… Это хорошо… Значит, все было не зря.

Она перевела взгляд на Фыфа.

– Поцелуй меня, любимый… Пожалуйста…

Шам встал на одно колено, наклонился и поцеловал девушку в ледяные губы. По его глазным щупальцам текли слезы.

– Мне очень холодно, – еле слышно прошептала Рут. – Наверно, это плохая примета – надевать платье мертвой невесты.

Она попыталась улыбнуться снова – и тут ее взгляд остановился, словно она увидела меж черных туч, нависших над Зоной, что-то очень важное для себя.

Фыф всхлипнул и положил ладонь на лицо умершей. Все, что необходимо мертвому, не закрывшему глаза, это немного тепла от живого тела для того, чтобы веки могли опуститься – ведь они коченеют первыми… Больше мертвым от живых ничего не нужно.

– Если б он меня поцеловал, я бы тоже умерла, – тихо пробормотала Настя, и, поймав на себе укоризненный взгляд Данилы, пожала плечами: – Ладно, чушь сморозила. Мне тоже тошно, между прочим. Хоть она и восторженная дурочка была, конечно, но умерла героически, ничего не скажешь.

Фыф замер на мгновение, мысленно прощаясь с Рут, потом подумал немного и ногтем, больше похожим на твердый, острый коготь, срезал с головы мертвой девушки небольшую прядь волос. После чего поднялся, тряхнул головой, сосредоточился…

Сил у него было совсем ничего, но копать могилу было нечем. Возможно, у мертвых боргов были саперные лопатки, да и на кладбище раскрытых могил предостаточно, клади тело в любую да засыпай сверху.

Но Фыфу эта возня вокруг девушки, отдавшей жизнь за него с Рудиком, была противна. Да и как снять с души камень, только что вросший в нее намертво? Как приглушить его тяжесть, из-за которой сердце вот-вот разорвется? Только с ревом, воплем, ударившим в небо Зоны, выплеснуть из себя все оставшиеся силы, которые беречь теперь вроде б уже и незачем…

Пригорок, за которым лежала Рут, внезапно поднялся вверх на метр, выдрался из земли, хотя сам был землею, густо поросшей серой, чахлой травой. Болтая в воздухе тонкими травяными корнями, похожими на спутанные, грязные волосы, пригорок сместился в сторону – и медленно опустился, накрыв собою мертвое тело Рут.

Фыф же, выложившись полностью, рухнул на землю. Единственный глаз шама неподвижно уставился в небо.

– Не могу поверить, – всхлипнул чувствительный Рудик. – Такая молодая, красивая, и все, нет ее больше с нами…

– Все это, конечно, трогательно, но, по-моему, у нас еще один труп, – сказала Настя.

– Не обязательно, – произнес Данила. – Похоже на обморок от потери сил. Может, и не помрет.

– Я знаю, что делать, – сказал Рудик, утирая лапой выступившие слезы. – Щас все будет.

Он сбегал к месту битвы и принес оттуда слегка помятую зеленую флягу, после чего наклонился над Фыфом и влил в его полуоткрытый рот немного прозрачной жидкости.

Шам немедленно подал признаки жизни – подскочил и принялся отплевываться.

– Странно, – заметил Рудик. – Чего плюешься? Вроде я слышал, что ваше племя спирт любит. Вон как тебя с него подбросило.

Фыф, закончив плеваться, утер рот рукавом и сказал:

– Спасибо, конечно, но больше так не делай. Я после определенных событий завязал с алкоголизмом. Спиртное нас, шамов, действительно бодрит, ментальные способности усиливает, но у него, как и у любой аномалии, есть обратный эффект – разжижение мозгов. Не хочу деградировать, понимаешь? Как нажрусь – в псевдосвинью превращаюсь, даже хуже. Самому на себя смотреть противно.

– То и у людей так, – кивнул Данила. – Хмельное зелье многих убило, поболее, чем пороховое. Кто к нему крепкое пристрастие имеет, редко до полста зим доживает. Многих великих воинов оно сгубило.

– Вот и я о том же, – хмуро кивнул Фыф. – Тут без спирта тошно. Не успели сюда прийти, и уже Рут потеряли.

– На войне как на войне, – вздохнул немного успокоившийся Рудик. – Все мы знали, что можем в черном Поле сгинуть, как многие до нас, но пошли же за тобой. Рут тоже знала, чем рискует, и приняла достойную смерть. Да будет легким ее путь в Край вечной войны.

– Да будет так, – в один голос произнесли все остальные. После чего Настя сказала:

– Не думаю, что Рут одобрила бы долгие сопли и слезы возле ее могилы. Мы пришли сюда дело сделать – так давайте сделаем его.

– Красиво сказано, – хмыкнул Рудик. – Ну и какие дальнейшие действия? Есть идеи у кого?

– Есть, – поморщившись, сказал Фыф. – Все-таки маленько этой твоей гадости в мой желудок попало, встряхнуло организм. Потом, конечно, хреново мне будет, но сейчас я отчетливо вижу кое-что. Ментально, разумеется.

– Что именно видишь? – поинтересовалась Настя.

– Нашу цель, – сказал Фыф. – Но прежде чем мы к ней пойдем, давайте соберем оружие – оно нам точно не помешает.

Трофеи оказались значительными. Бойцы «Борга» были экипированы отлично, и относительно неплохо сохранившихся трупов оказалось достаточно, чтобы Рудик и Настя нашли себе по подходящему бронекомбинезону.

Низкорослому Фыфу и огромному Даниле подобрать что-то по фигуре оказалось сложнее, хотя необходимость в этом была. Шмот Фыфа изрядно поизносился еще в родном мире, и ему точно требовалось обновление гардероба. Данила был облачен в стеганый поддоспешник, сверху – кольчуга. Штаны кожаные, местами уже дырявые. У одного сапога подметка сбоку отошла, того и гляди совсем отвалится. При этом он и сам осознавал – одежда, которая была нормальной в Кремле его вселенной, в этой и лишнее внимание привлекает, и бесполезна – кольчуга и толстый поддоспешник пулю не удержат, а лишний вес от них приличный. Но, с другой стороны, не в исподнем же воевать.

И тут неожиданно на помощь пришла Настя, которой бронекостюм одного из мертвых боргов пришелся практически впору – ну, может, чуть в плечах широковат, но не критично, зато свободы движениям больше.

– Ну что приуныли, оборванцы? – ухмыльнулась она. – Давайте помогу.

И подошла к одному из трупов, лежащему на окровавленной земле лицом вниз. Пока шла, из ее ладони выполз кончик сверкающего штыка, которым она ловко вспорола по шву комбез мертвеца от шеи до поясницы, после чего с неженской силой вытряхнула труп из одежды.

– Раздевайся и меряй, – сказала она, бросив комбез Даниле. После чего проделала то же самое с еще одним мертвецом, но на этот раз броневой шмот разложила на траве, предварительно смерив взглядом Фыфа.

– Ну и чего? – сказал Данила, еле впихнув себя в распоротую одежду, которая на спине разошлась на полметра. – Руки жмет, ноги жмет, в причинном месте, прости меня, Священный Меч, словно в тисках все сдавило…

– Это хорошо, когда есть что сдавливать, – хмыкнула Настя. – Снимай, ясно все. И давай сюда.

Данила вылез из комбеза, словно линяющий паук из шкуры. Лицо красное от злости – решил, что кио над ним поиздевалась. К старой одежде направился было, сваленной на траве, на что Настя сказала:

– Погоди старое тряпье на себя натягивать. Это всегда успеется.

А потом началось интересное.

Девушка встала на колени, подтянула к себе оба костюма – и тут ее руки начали двигаться очень быстро. Слышался лишь треск разрезаемой плотной ткани, но что Настя с ней делала, понять было невозможно.

– То, что она кроит одежду, это очевидно, – задумчиво произнес Рудик. – И тому штыку из ее руки, которым она это делает, можно позавидовать – эти комбезы сшиты из арамидной ткани, по крайней мере верхний слой. А бронепанели на груди и животе вообще не пойму из чего – гибкие, но, как я понимаю, держат и осколки, и пули.

– Смотря какие осколки, – заметил опытный Фыф. – И пули тоже бывают разные. Но в целом да, впечатляет.

Не прошло и десяти минут, как Настя швырнула Даниле и Фыфу по бронекостюму: один ну очень большой, второй почти в два раза меньше.

– Меряйте, – сказала она, поднимаясь на ноги и разминая пальцы. – Благодарность принимаю в виде еды, когда проголодаюсь, и патронов – когда они понадобятся. Сейчас можно не благодарить, но должок за вами.

А благодарить было за что.

Дружинник натянул на себя броню, подвигал руками-ногами – и аж присвистнул от удивления. Словно на него шили тот комбез лучшие портные Кремля. Правда, под мышками все равно чуток натирало, на что Настя сказала:

– Ты свою вонючую рубаху с кальсонами лучше сними, так оно сподручнее будет. Эта конструкция комбинезона рассчитана на их отсутствие. И шила я именно с расчетом на голое тело. И кольчугу свою с мечом, кстати, можешь выбросить – зачем он нужен, когда теперь у нас пулеметы есть? Только лишний вес.

– Своя ноша не тянет, – буркнул дружинник. – А меч мой, будь уверена, нам еще пригодится.

И натянул кольчугу поверх бронекомбинезона, которая без подкольчужника пришлась ему по фигуре в самый раз.

– А чем ты эту одежду шила, позволь полюбопытствовать? – поинтересовался Рудик. – Ты чем-то, извини, нитки вырабатываешь, как паучиха?

– Ты не поверишь, именно так, – улыбнулась кио, показав танталовые зубы. – Наши ногти способны преобразовывать нашу кровь в полиамидные нити и выбрасывать их через микроотверстия. Так что если я, например, захочу отрезать твою голову, то мне достаточно будет просто тебя обнять, а потом развести руки в стороны.

– Ясно, понятно, нежности отменяются, теперь только деловые отношения, – быстро сказал Рудик, выставив вперед ладони.

– Как скажешь, дорогой, – сказала кио, послав спиру воздушный поцелуй, от которого впечатлительный Рудик слегка вздрогнул.

Между тем Фыф, скинув старый шмот, тоже влез в свой костюм – и чуть не прослезился.

– Блин… Нет слов, – сказал он. – Я и не знал, что у тебя такие таланты. Если что, я готов жениться прям сейчас.

– Прости, одноглазый, но ты не в моем вкусе, – хмыкнула Настя.

Фыфа это слегка задело, но лишь слегка и только потому, что в его голове были воспоминания Снайпера о том… чего на самом деле никогда не было. Этот парень нашел способ вернуться назад в прошлое, изменив его, – и в результате все совместные приключения Фыфа, Данилы, Рудика, Насти и Рут, связанные со Снайпером, остались лишь в голове Снайпера. Сталкер все не мог простить себе, что его друзья погибли потому, что встретились с ним и он так или иначе явился причиной их гибели. И он решил все кардинально: сделал так, чтобы тех встреч либо не было, либо он оборвал их в самом начале. Вселенные Розы Миров дорого заплатили за это – Мироздание не любит, когда кто-то вмешивается в ход Времени, но что сделано – то сделано[1].

Но Фыф был отличным псиоником и чисто из любопытства покопался в голове Снайпера при встрече… И воспоминания сталкера стали воспоминаниями Фыфа – в том числе как в него влюбилась Настя. Яркими, насыщенными, словно это и правда было в реальности. Как слишком явный сон, который невозможно забыть…

Но Фыф смотрел на жизнь философски. В том прошлом, которого не было, у них с Настей все срослось довольно крепко. Но тогда ход Времени пошел совсем по другому пути, нежели он идет сейчас, – то есть и они с Настей были другими. И то, что она сейчас не обращает на него внимания, порой бросая заинтересованные взгляды в сторону Данилы, это нормально и естественно для настоящего времени – с чего бы такой красавице влюбляться в одноглазого лысого коротышку, у которого из пустых глазниц свисают короткие щупальца, а единственный глаз торчит посредине лба? Некоторые хомо вообще в ужасе убегали, впервые увидев шама. Так что все нормально, жизнь идет своим чередом, а ревновать ко сну есть глупость несусветная – все равно что горевать о том, чего у тебя никогда не было и никогда не будет.

Новая одежда и вправду оказалась потрясающей. Фыф подумал, что под нее еще б хорошо оружие найти подходящее – ментальная сила и телекинез вещи хорошие, но уж больно быстро изматывающие все силы организма. И зачем их тратить, если есть возможность остановить врага пулей?

И оружие нашлось.

Один из боргов таскал в кобуре на поясе вместо пистолета ультрамаленький автомат от оружейной компании Sig Sauer, в который Фыф влюбился с первого взгляда. Хорошее и удобное оружие. В отличие от изменчивого противоположного пола, никогда не откажет, не подведет и не покинет тебя, если ты не позволишь его у тебя отнять. Фыф немедленно прицепил к поясу кобуру, которая достала ему чуть не до колена. Ничего страшного, пережить можно любое неудобство, было бы ради чего.

Остальные члены маленького отряда тоже нашли себе оружие по вкусу. Рудик завладел «Валом», Данила забрал себе пулемет «Печенег», с которым был знаком лишь по старинным чертежам – но знаком хорошо и узнал его сразу. А Настя взяла себе АЕК999 «Барсук», снабженный прибором малошумной стрельбы. В ее обширной памяти хранилась информация практически обо всех известных видах оружия, так что разобраться, что к чему в этом пулемете, ей труда не составило.

– Ну что, веди, телекинетик, – хмыкнул Рудик, обращаясь к шаму. – Не терпится поскорее отдать Долг Жизни твоему Снайперу и наконец заняться своими делами.

Фыф сосредоточился. Слабый сигнал, который он поймал еще в мире Кремля, никуда не делся – судя по карте Зоны, найденной в КПК убитого борговца, Снайпер находился где-то в районе озера Куписта. О чем Фыф и сообщил своим спутникам.

– А ты не брешешь, одноглазый? – поинтересовался Рудик. – Как ты понимаешь, что это именно Снайпер там?

– Ментальная метка, мой лемуроподобный друг, – усмехнулся Фыф. – Если шам захочет за кем-то проследить, он мысленно ставит на живое существо что-то вроде невидимого маячка. Я знал, что должен Снайперу, и потому при расставании поставил на него такую метку. И когда однажды увидел, что эта метка совершенно неподвижна, нашел вас – и вот мы здесь.