Выбери Нас

Глава 1

Семьсот тридцать дней. Восемь тысяч семьсот шестьдесят часов.

Я не считал. Честно. Но каждый грёбаный день вспоминал её. Это не было наваждением — нет. Это было как дыхание. Как ритм сердца, который ты не замечаешь, пока он не сбивается. А у меня он сбился два года назад и так и не вошёл в норму.

Даже сейчас, въезжая в Радовлицу на своей новенькой BMW с открытой крышей, я думал о ней. Ветер трепал волосы, солнце слепило глаза, в голове было лишь её лицо. Тот самый взгляд. Тот самый запах. Кокос. Я ненавидел кокос до неё. Теперь он стал моим личным адом — стоит кому-то пройти мимо меня с кокосовым шампунем, и я превращаюсь в камень.

Машину я купил сам. Копил. После рехаба поступил на обучение по бизнесу в Любляну — подальше от Радовлицы и Бледа. Папаша оплатил. Мне и не надо было. Но я взял. Потому что так было проще — сделать вид, что я принимаю помощь, что я благодарен, что я исправляюсь. На самом деле я просто хотел, чтобы он отстал. Чтобы никто не задавал вопросов. Чтобы я мог исчезнуть и перестать быть Нейтом Келлером, сыном богатого папаши, наркоманом, неудачником.

Параллельно подрабатывал диджеем в клубе и в автосервисе. Всё, что умел. Всё, что мог. Руки помнили инструменты. Пальцы — пульты. А голова помнила только её.

Я обещал быть к ужину в родительском доме. Отец звонил три раза. Я сбросил все три. На четвёртый написал: «Буду». И свернул на знакомую трассу в Блед.

Зачем? Я задал себе этот вопрос, когда колёса коснулись асфальта, покрытого пылью и мелкими камешками. Ответ пришёл не сразу. Я хотел удостовериться — ничего не поменялось? А если поменялось — тем больше повод разузнать. Разузнать про неё. Про Молли.

Глупо. Я знал, что глупо. Но разве зависимость бывает умной?

Я ехал, и улыбка с лица не сходила. Странная, нервная улыбка человека, который боится того, что найдёт, но не может остановиться. Как наркоман, который знает, что очередная доза его убьёт, но всё равно тянется. Я тянулся. К прошлому. К ней. К той боли, которая стала единственным, что я чувствовал по-настоящему.

Я знал, что встречу старых приятелей. Знал, что будет много вопросов. На которые мне совсем не хочется отвечать. Я попал в рехаб так быстро, что никто не знал, где я. Я пропал. Исчез. Испарился.

Кто-то думал, что умер. Кто-то — что убили. Кто-то — что я в тюрьме. Может, так и было. Только тюрьма была внутри. В моей голове. В моей груди. В каждом воспоминании, которое я пытался сжечь, но оно выжигало меня изнутри.

Подъезжая к знакомой парковке, я заметил — за два года здание обновили. Из серой коробки оно превратилось в красную коробку.

Я усмехнулся. Во рту пересохло. Сердце стучало быстрее, чем нужно.

— Серьёзно? Барни выбрал этот цвет?

Голос прозвучал хрипло. Словно я не говорил несколько часов. А может, и говорил — с самим собой. В машине. По дороге. Всю эту дорогу я говорил с ней. С её образом. С её тенью.

Я заглушил мотор. Тишина ударила в уши. Раньше я боялся тишины. В рехабе она была самым страшным — потому что в тишине ко мне приходили голоса. Её голос. Я слышал, как она говорит «Нейт». Как она смеётся. Как она стонет. Как она шепчет моё имя ночью.

Я выдохнул. Вышел из машины. Ноги держали плохо. Или это казалось?

На входе — новые охранники. Они меня не знали. Хотели уже облапать, но тут вышел сам мать его Барни. В своей шляпе, в ботинках, улыбка до ушей, растопыренные руки — будто он собирался обнять весь мир.

— Нейт Келлер! Ты жив! — крикнул он, и голос его разнёсся по парковке. — Уберите руки прочь от моего друга.

Я почувствовал, как внутри что-то оттаивает. Барни. Единственный человек, который никогда не смотрел на меня как на сломанную вещь.

— Я тоже рад тебя видеть.

Мы обнялись. Он похлопал меня по спине, сильно, по-братски. Отстранился, заглянул в глаза.

— Ну всё, хватит телячьих нежностей.

Я усмехнулся. Искренне. Впервые за долгое время.

— Я думал, тебе нравится обниматься со мной.

Барни отмахнулся рукой, но глаза смеялись.

— Пойдём уже выпьем. Хватит со мной флиртовать. Бог знает, как ты два года справлялся.

— Рукой, — ответил я. — Без стыда.

Барни прикрыл рот рукой, закашлялся от смеха. Я засмеялся в ответ. И понял, что скучал. По этому. По нормальной жизни. По людям, которые знают меня и не боятся.

Мы сели за столик. Барни показал официантке два пальца в воздухе. Жест старого знакомого, который знает, что здесь всё по-прежнему.

К нам подошла молодая девушка. Казалось, ей и восемнадцати нет. Маленькая. Хрупкая. С голубыми, почти прозрачными глазами. Они были настолько пронзительными, что я боялся смотреть в них. Светлые волосы до плеч. Короткая чёрная юбка. Рубашка с коротким рукавом.И я застыл. Не потому что она была красивой. А потому что форма. Та самая форма. В которой я впервые увидел Молли.

— Лили, это Нейт, — представил меня Барни.

— Очень приятно, Нейт.Голос. Тёплый. Нежный.

— И мне.

Я смотрел в меню. Строчки плыли. Буквы не складывались в слова. Я чувствовал её взгляд на себе и не поднимал глаз.

— Ты голоден? — спросил Барни.

— Хочешь что-то заказать?

— Нет. Мне виски со льдом.

Барни усмехнулся и забрал у меня меню.

— Тогда почему ты туда пялишься?

Я пожал плечами. И почувствовал, как краснею. Чёрт. Я — двадцатидвухлетний мужик, который прошёл рехаб, видел смерть — краснею, как школьник. Чёрт. Я не думал, что внимание девушки загонит меня в ступор. Про руку я говорил чистую правду. Девушки крутились вокруг меня. Шансов было куча — и в универе, и в клубах, и в автосервисах. Но я не мог. Не мог предать её. Она жила в моей голове. Её лицо. Её запах. Её голос. Её кожа. Каждая чёртова клетка моего тела помнила Молли Майер. И никто другой не мог туда войти. Я бы не впустил. Даже если бы очень хотел.

— Нам два виски со льдом, Лили.

Она кивнула, развернулась и пошла. Я только сейчас осмелился посмотреть ей вслед. Короткая чёрная юбка, рубашка с коротким рукавом. Фигура у неё была ничего. Молодая, невинная. Но эта форма. Она напоминала мне о ней. Я сжал зубы. Зачем я сюда приехал?

— А тебе вообще можно после рехаба пить? — спросил Барни, вырвав меня из мыслей.

— Вообще нет. Но думаю, на одном бокале остановлюсь.

Барни вздохнул. Посмотрел на меня с беспокойством, которое он пытался спрятать за улыбкой.

— Ну, что нового?— И неужели ты решил покрасить эту коробку в ярко-красный цвет?

Барни рассмеялся. Начал рассказывать. В городе теперь новый депутат. У этого депутата — новые подвязки, и одна из них — молодой, скользкий тип, управляет строительной компанией. Он и решил всё серое превратить в красное. «Чтобы город дышал», — процитировал Барни и скривился.

— Это ещё что, — он усмехнулся.

— А ты представь стрипуху Луки — она вообще розовая.

Я залился смехом. Громко. Свободно. Словно забыл, что умею так смеяться. Барни расспрашивал про рехаб. Я рассказал без деталей. Про распорядок, про терапию, про групповые занятия, про якорь — тот самый якорь, который я должен был найти, чтобы не сорваться. Я не сказал, что моим якорем была Молли. Что я держался за неё, за её образ, за её обещание, которого она не давала. Что я выжил только потому, что каждая минута в том аду была минутой ближе к ней.

— Ты её видел? — спросил я как можно мягче. Стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ты о Молли? — он посмотрел на меня. Прямо. Внимательно.

Я кивнул.

— Нет. Не видел с тех самых пор, как и тебя.

— Может, она уехала?

Я спросил это, хотя не хотел знать ответ. Или хотел. Я сам не понимал.

— Слушай, — Барни понизил голос.

— Я не давлю на тебя. Но может, тебе пора начать новую жизнь?

— Не понимаю, о чём ты.

— Лили.

— Что — Лили?

— Как она тебе?

Я почувствовал, как к горлу подступает ком. Он что, серьёзно?

— Я... я не знаю.

— Я видел, как ты раскраснелся, как школьник. Девчонка хорошая. Молоденькая.

— Ей хоть восемнадцать есть?

— Ей восемнадцать. Ты же знаешь, я работаю легально. Если надумаешь — могу достать номерок.

— Слишком молода для меня, — ответил я и посмотрел в её сторону. В этот момент она посмотрела на меня. Наши взгляды пересеклись. Чёрт. Я быстро отвёл взгляд. Сердце забилось быстрее. Не от неё. От того, что в ней было что-то, что напоминало о Молли. И это было страшно.

Одним бокалом не обошлось. Я опрокинул ещё парочку. Потом к нам присоединились Лука и Матей.

— Живой! — сказал Лука, хлопнув меня по плечу.

— Почти, — ответил я.

— А выглядишь лучше, чем мы думали, — Матей осмотрел меня с ног до головы.

— Думали, ты там в рехабе в тряпку превратился.

— Превратился. Потом снова в человека. Барни принёс ещё виски. Разлил по бокалам. Я смотрел на янтарную жидкость и думал о том, что она может меня убить. Не сразу. Постепенно. Как и воспоминания.

— За Нейта, — сказал он.

— За то, что сдох, но воскрес.

— За это пьют? — усмехнулся я.

— За тебя — можно.

Мы выпили. Горло обожгло. Приятно. Больно. Знакомо.

Лука рассказал, что наконец купил себе новую барабанную установку. Матей хвастался, что его девушка родила — мальчик, три килограмма, назвали Марком. Барни предложил назвать Лукой — Матей послал его в шутливом тоне.

— А ты, Нейт? — спросил Лука.

— Кого-то встретил там? В смысле, девушку?

Я покачал головой.

— Нет.— Ну и правильно, — сказал Матей.

— Ты сначала себя найди.

— Оставьте его, — сказал Барни.

— Он только приехал. Я допил виски. Посмотрел на пустой бокал. В нём отражался потолок.

— Ладно, — сказал я.

— Мне пора.

— К родителям? — спросил Барни.

— Не сегодня. Я встал. Мы обнялись на прощание. Тёплые, крепкие объятия. Я чувствовал, что они скучали. Что они боялись, что я не вернусь. Что я сам боялся этого.

— Заходи, когда сможешь, — сказал Лука.

— Лили передать что-то? — усмехнулся Барни.

Я не ответил. Вышел на улицу. Сел в машину. Завёл мотор. Посмотрел на здание в зеркало заднего вида. Красная коробка. Новая жизнь.

Поехал к себе. Квартиру я снял. Деньги — с подработок, плюс отец оплатил учёбу, остатки откладывал. Небольшая, но своя. Я сам выбрал её. Сам обставил. Сам решил, что хочу жить в тишине. Высокие потолки. Большие окна — от пола до потолка. Кухня-гостиная — вся в мраморе, холодная, но красивая. Большая ванная, душевая с прозрачными стенами. В спальне — большая кровать, телевизор на стене, огромный диван. И терраса с лежаками.

Я разделся, зашёл в душ. Встал под горячую воду. Она стекала по лицу, по груди, по шрамам на руках. Я закрыл глаза. И увидел её. Молли. В чёрной форме. С улыбкой, которая убивала меня каждый день.

«Слишком молода», — сказал я себе.

— «Слишком».

Но она не она, — ответил внутренний голос. Тот самый, который говорил в рехабе. Тот, который шептал мне, когда я лежал на холодном полу и хотел умереть. Она не она.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.