Бессильный

Elsie Silver

POWERLESS

Copyright © 2023 by Elsie Silver The moral rights of the author have been asserted. Cover images © monticello/Shutterstock, lisima/Shutterstock

Фото автора Elsie Silver credit: The Kindred Wolf

© Белякова А., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Посвящается тем, кто всю жизнь был «чересчур» покладистым.

Давайте учиться искать собственный комфорт, разочаровывая тем самым других, но только не себя

Правда в том, что в жизни мы мало что способны контролировать. А все остальное – та еще лотерея.

Пролог

Слоан

Тогда…

Я открываю дверцу «Бентли» до того, как родители успевают его припарковать. Ступаю на гравий подъездной дорожки до того, как они успевают выйти из машины. И лечу со всех ног, чтобы заключить в объятия двоюродную сестру Вайолет. От силы объятий мы едва не валим друг друга на грязную дорожку.

От кузины пахнет зеленой травой, лошадьми и сладкой летней свободой.

– Я скучала по тебе! – взвизгиваю я, как только Вайолет отстраняется и одаривает меня озорной улыбкой.

– Я тоже по тебе скучала.

Краем глаза замечаю, что взгляд мамы, устремленный на нас, одновременно радостный и грустный. Я похожа на свою маму, а Вайолет – на свою. Только вот ее мама умерла, а моя потеряла родную сестру.

Мне всегда кажется, что ей нравится привозить меня на ранчо только потому, что таким образом она ощущает некое единство с сестрой.

Кроме того, так моим родителям удобнее путешествовать по их любимым местам в Европе. Однажды папа обмолвился, что мне полезно «посмотреть, как живут другие люди». Я не совсем поняла, что он имел в виду, однако заметила, как мама поджала губы от его слов.

В любом случае я не жалуюсь, ведь проведу целый месяц на ранчо «Колодец желаний» с семьей Итонов, а значит, смогу тусоваться и веселиться со своими двоюродными братьями и сестрой. Правила здесь не строгие. Комендантского часа не существует. Так что каждое лето я свободна целых четыре недели.

– Роберт, Корделия. – Дядя Харви протягивает руку моему отцу, чтобы пожать ее, а затем стискивает маму в объятиях, отчего та начинает слишком часто моргать, вглядываясь в поля фермы и зазубренные горы позади них. – Рад видеть вас обоих.

Они начинают разговаривать о скучной взрослой жизни, но я их не слушаю, так как из большого фермерского дома выходят двоюродные братья. Кейд, Бо и Ретт сбегают по парадной лестнице, смеясь, пихаясь и бросаясь врассыпную.

А затем за ними следует еще один мальчик, которого я вижу впервые. И он сразу же привлекает мое внимание. У него длинные, худощавые руки и ноги, волосы цвета карамели и самые голубые глаза, которые я когда-либо видела.

Самые печальные глаза, которые я когда-либо видела.

Когда этот мальчик переводит взгляд на меня, на его лице отражается лишь чистое любопытство. Я безразлично отворачиваю голову, чувствуя, как на щеках выступает румянец.

Мама подходит ко мне и гладит по макушке.

– Слоан, не забывай пользоваться солнцезащитным кремом. Ты и так почти сгорела, а поскольку все свое время проводишь в танцевальной студии, твоя кожа не привыкла к такому воздействию солнечных лучей.

От ее суеты я краснею еще больше. Мне почти одиннадцать, а она выставляет меня перед всеми ребенком.

Я раздраженно закатываю глаза и бормочу:

– Знаю. Я так и делаю. – Затем беру Вайолет за руку и бегу прочь.

Мы заходим в дом и поднимаемся в комнату для гостей в поисках уединения, пока все остальные стоят снаружи и ведут светскую беседу.

Вайолет ложится на матрас и объявляет:

– Расскажи мне все.

Я хихикаю и, заправив волосы за уши, подхожу к окну с видом на подъездную дорожку.

– О чем?

– О школе. Городе. Чем ты хочешь заняться этим летом? Просто… обо всем. Я так рада, что в доме появилась девочка. А то здесь постоянно пахнет мальчишками.

Выглянув в окно, я вижу, как таинственный парень пожимает руки моим родителям. Вместе с тем я замечаю неприязнь на лице отца и жалость на мамином.

– А кто этот парень? – спрашиваю я, не в силах отвести взгляд.

– О, – голос Вайолет становится немного тише, – это Джаспер. Теперь он один из нас.

Я поворачиваюсь к ней, приподнимаю бровь и упираю руки в бока, пытаясь выглядеть невозмутимо, как будто мне это не так уж интересно, хотя на деле я без понятия, как это сделать.

– Что ты имеешь в виду?

Она приподнимается, садится на кровать, скрестив ноги, и пожимает плечами.

– У него нет семьи, поэтому мы взяли его к себе. Я не в курсе всех подробностей. Говорят, произошел несчастный случай. Бо привез его сюда прошлой осенью. Так что теперь я считаю его еще одним братом-вонючкой. И ты тоже можешь считать его новым двоюродным братом.

У меня кружится голова, пока сердце борется с разумом.

Сердце желает снова выглянуть в окно: Джаспер такой милый, что при одном взгляде на него в груди как-то странно ухает.

Но разум понимает, что это глупо, ведь если он дружит с Бо, то ему, должно быть, не меньше пятнадцати.

Вот только я не могу ничего с собой поделать.

Поэтому смотрю на него снова.

В тот момент я и не догадывалась, что еще долгие годы буду бороться с желанием взглянуть на Джаспера Жерве.

1

Джаспер

Настоящее…

Жених Слоан Уинтроп – настоящий придурок. Я знаком с таким типом людей. Невозможно пробиться в НХЛ[1], не столкнувшись с львиной долей подобных.

И этот парень играет свою роль безупречно.

Как будто имени Стерлинг Вудкок[2] оказалось недостаточно, так он теперь хвастается охотой, на которую они с отцом потратили сотни тысяч долларов, лишь бы убить львов, родившихся и выросших в неволе, словно от этого их члены чудесным образом станут больше.

Начиная с часов «Ролекс» на запястье и заканчивая ухоженными ногтями, от него веет богатством. Так что вполне логично, что Слоан в итоге выйдет замуж за такого мужчину, как он. Как-никак, Уинтропы – одна из самых влиятельных семей в стране, обладающая почти полной монополией в телекоммуникационной отрасли.

Пока он разглагольствует, я бросаю взгляд на Слоан, сидящую напротив. Опустив небесно-голубые глаза, она теребит салфетку на коленях. А выглядит так, будто предпочла бы находиться где угодно, только не в этом тускло освещенном и богато украшенном стейк-хаусе.

И я чувствую примерно то же самое.

Вряд ли я предпочел бы провести вечер, слушая, как ее недалекий будущий муж хвастается за столом в кругу семьи и друзей, которых я вижу впервые, чем-то, что, честно говоря, смущает и вызывает жалость.

«Но я пришел сюда ради Слоан», – продолжаю твердить себе.

Ведь, глядя на нее сейчас в таком подавленном состоянии, всего за несколько дней до свадьбы… я чувствую, что ей нужен тот, кто по-настоящему ее знает. Остальные члены нашей семьи не смогли приехать, а я пообещал быть здесь.

Ради Слоан сдержу любое обещание, какую бы боль оно ни приносило.

Я ожидал, что она будет улыбаться. Светиться от счастья. Ожидал, что обрадуюсь за нее, – но увы.

– Ты охотишься, Джаспер? – спрашивает Стерлинг с королевской грациозностью и напыщенностью.

Кажется, будто воротник клетчатой рубашки душит меня, хотя я оставил верхние пуговицы расстегнутыми. Откашлявшись, расправляю плечи.

– Да.

Стерлинг берет хрустальный бокал и откидывается на спинку кресла, оценивая меня с самодовольной ухмылкой на идеально выбритом лице.

– Что насчет крупной дичи? Тебе бы понравилась наша поездка.

– Люди, которые меня не знают, кивают и бормочут что-то в знак согласия.

– Не думаю, что… – начинает Слоан, но ее жених пресекает попытку девушки продолжить разговор.

– Мы все в курсе, на какую сумму ты заключил свой последний контракт. Неплохо для вратаря. Так что, если ты ответственно относишься к своим деньгам, то можешь себе это позволить.

Как я и сказал – придурок.

Я прикусываю щеку, испытывая искушение сказать, что ужасно обращаюсь со своими средствами и у меня нет ни доллара за душой. Однако, каким бы простодушным ни было мое воспитание, я достаточно образован, чтобы понимать: вести беседу о финансах за ужином – моветон.

– Не, чувак. Я охочусь только на то, что могу съесть, к тому же без понятия, как готовить льва.

За столом раздается несколько смешков, в том числе и со стороны Слоан. Я подмечаю, как Стерлинг прищуривается, стискивает зубы и выпячивает челюсть.

Слоан быстро подскакивает и похлопывает его по руке, как собаку, которую нужно успокоить. Я практически ощущаю ее тонкие пальцы на своей руке и невольно ловлю себя на мысли, что хотел бы, чтобы она прикасалась так ко мне.

– Когда-то я охотилась со своими двоюродными братьями в Честнат Спрингс, знаешь ли.

Я возвращаюсь в прошлое, вспоминая юную Слоан, которая все лето бегала за мальчишками. Слоан с грязью под ногтями, ссадинами на коленях, выгоревшими на солнце волосами, спутанными и свободно спадающими по спине.

– В этом есть некая острота ощущений, понимаешь? Сила, – Стерлинг полностью игнорирует комментарий Слоан.

Он смотрит на меня как на соперника, вот только мы сейчас не играем в хоккей. В противном случае я бы нанес ему быстрый блокирующий удар в лицо.

– Ты не слышал, что Слоан только что сказала? – Я пытаюсь вести себя спокойнее, однако мне не нравится, как он обращается с ней на протяжении всего ужина. Я понятия не имею, как она сошлась с ним. Она моя лучшая подруга. Она красноречивая, умная и забавная – неужели он этого совсем не замечает? Неужели он не замечает ее?

Стерлинг машет рукой и смеется.

– Ах да. Я постоянно слышу о ранчо «Колодец желаний». – Он поворачивается к ней с издевательской ухмылкой и снисходительным тоном произносит: – Но, слава богу, ты переросла ту стадию сорванца, детка. Иначе упустила бы свое призвание балерины.

Его паршивый ответ усугубляется тем, что я осознаю: он прекрасно слышал Слоан и предпочел проигнорировать ее.

– Я даже не могу представить тебя с ружьем в руках, Слоан! – восклицает парень за длинным столом, его нос покраснел от переизбытка виски.

– Вообще-то, я была хороша. Лишь однажды я подстрелила кого-то живого. – Она слегка смеется и качает головой, отчего светлые пряди падают ей на лицо. Заправив их за уши, Слоан опускает глаза и слегка краснеет. – А потом я безутешно плакала.

Она поджимает губы, и я цепенею. На мгновение представляю себе то, чего не должен.

– Я помню тот день. – Я смотрю на нее через стол. – В тот вечер ты даже не смогла съесть оленину на ужин. Мы все пытались утешить тебя, но ничего не получилось. – Я мысленно возвращаюсь к воспоминаниям.

– Вот… – Стерлинг указывает на Слоан, даже не удостоив ее взглядом, – вот почему женщинам не место на охоте. Их это расстраивает.

Великовозрастные приятели Стерлинга хохочут над его жалким комментарием, побуждая его пойти ва-банк в своем идиотизме. Он высоко поднимает бокал и опускает взгляд на стол.

– Давайте выпьем за то, чтобы женщины оставались на кухне!

Раздается смех, и несколько человек выкрикивают: «До дна!» и «Верно, верно!»

Слоан слегка протерла полные губы белой салфеткой, не сводя глаз с пустой тарелки перед ней. Стерлинг возвращается к общению с другими гостями, не обращая внимания на женщину, сидящую рядом с ним.

Не обращая внимания на ту часть ее жизни, которой она пыталась поделиться с ним. Не обращая внимание на то, как он унизил ее.

Мое терпение быстро иссякает. А желание свалить отсюда лишь растет.

Слоан ловит мой взгляд через стол и удостаивает меня одной из своих заученных улыбок. Я знаю, что она фальшивая, поскольку видел ее настоящую улыбку. И это не она.

Такой же улыбкой подруга одарила меня, когда я сказал ей, что не смогу пойти с ней на выпускной в качестве кавалера. Казалось неподобающе брать с собой двадцатичетырехлетнего игрока НХЛ, к тому же я был подонком, которому и следовало отказать ей.

Я улыбаюсь в ответ, чувствуя, как внутри нарастает разочарование из-за того, что Слоан собирается связать себя узами брака с человеком, который относится к ней как к аксессуару и совсем ее не слушает. И ценит не ее многогранность, а образ изысканной принцессы, в которую ее превратила семья.

Мы пристально смотрим друг на друга, и ее щеки начинают розоветь. Слоан расправляет плечи, отчего мой взгляд опускается к ее ключицам. Невольно представляю, как провожу по ним языком, заставляя ее извиваться.

А затем я резко перевожу взгляд на ее лицо. Как будто меня поймали. Как будто она каким-то образом может услышать мысли в моей голове. Ведь мы оба понимаем, что я не могу так на нее смотреть. Для меня она почти член семьи. И что еще хуже – она официально принадлежит другому мужчине.

Стерлинг улавливает наш немой обмен взглядами и снова обращает внимание на меня, отчего по моей коже бегут мурашки.

– Слоан говорила, что вы довольно долго дружите. Прости за неверие, но вряд ли неотесанный хоккеист стал бы дружить с примой-балериной. Конечно, я мало пересекался с тобой с тех пор, как мы с ней познакомились. Кстати, почему? – Он кладет руку ей на плечо, демонстрируя свое превосходство, и я стараюсь не зацикливаться на этом жесте.

– Честно говоря, я тоже мало о тебе слышал, – говорю я с достаточной долей юмора в голосе, чтобы любой, кто не заметил, как мы смотрим друг на друга, не услышал колкости. Я откидываюсь назад, скрещивая руки на груди. – Вот только я не такой уж неотесанный, ведь был единственным, кто приносил своей подруге антибактериальную мазь и обезболивающие, когда после танцев на пуантах ее ноги болели так, что она даже не могла ходить.

– Я уже говорила тебе об этом, – успокаивающе произносит Слоан. – Он помог мне переехать в новую квартиру. Иногда мы вместе пьем кофе. Что-то такое обыденное.

– В принципе, она знает, что, если ей что-то понадобится, я буду рядом, – добавляю не задумываясь.

Слоан бросает на меня взгляд, вероятно задаваясь вопросом, почему я веду себя как придурок-собственник. Честно говоря, я задаюсь тем же вопросом.

– Хорошо, что теперь у тебя есть я, – отвечает Стерлинг Слоан, но при этом пристально смотрит на меня. Затем резко накрывает ладонью ее руки, лежащие на столе, которые по-прежнему нервно теребят салфетку. Однако в его прикосновении нет ни капли поддержки или желания успокоить. Лишь пощечина, порицание за волнение.

От этого по моим венам разливается ярость. Мне нужно уйти, пока я не сделал то, о чем действительно пожалею.

– Что ж, мне пора, – внезапно объявляю я, отодвигая стул. Я отчаянно желаю подышать свежим воздухом и отдохнуть от темных стен и бархатных драпировок, давящих на меня со всех сторон.

– Тебе лучше хорошенько высыпаться, Жерве. Это поможет тебе добиться успеха с «Гриззлис» в этом сезоне. После результатов прошлого ты, вероятно, ходишь по тонкому льду.

Я отдергиваю ворот рубашки и заставляю себя не обращать внимания на подкол.

– Спасибо за приглашение, Вудкок. Ужин был восхитительным.

– Слоан пригласила тебя, – раздраженно отвечает он, давая понять, что я ему не нравлюсь.

Я смотрю на него пустым взглядом сверху вниз и ухмыляюсь. Как будто не могу поверить, что он такой злобный придурок. Я замечаю пристальные взоры других: люди ощущают невысказанное напряжение между нами.

– Ну, для этого и нужны друзья.

– Подожди, но ты же ее двоюродный брат, верно? – виски пьяного паренька перелилось через край стакана и попало ему на руку, когда тот указал на меня.

Я понятия не имею, почему мы со Слоан всегда непреклонны в том, что мы друзья, а не двоюродные брат и сестра. Если бы кто-то попытался сказать, что Бо, или Ретт, или Кейд мне не братья, я бы незамедлительно распрощался с ним. Эти мужчины – мои братья.

Но что касается Слоан? Она моя подруга.

– Вообще-то, он мой друг, не брат. – Слоан бросает салфетку на покрытый белой скатертью стол с большей силой, чем необходимо.

Люди, приехавшие на свадьбу, удивленно таращатся на нее.

Ее свадьба в эти выходные.

У меня скручивает живот.

– Ты придешь завтра на мальчишник, Жерве? – продолжает пьяный парень. Он икает и глупо улыбается, напоминая мне пьяную мышь[3] на вечеринке в честь дня рождения Безумного Шляпника. – А то хочется похвастаться, что я тусовался с суперзвездой хоккея Джаспером Жерве.

Неудивительно, что такой парень, как он, хочет пообщаться со мной только для того, чтобы повысить свою репутацию.

– Не смогу. У меня игра. – Я натянуто улыбаюсь, но испытываю огромное облегчение, когда поднимаюсь со стула.

– Я провожу тебя, – предлагает Слоан, явно не замечая сурового взгляда, которым окидывает ее Стерлинг. Или же просто делает вид, что не замечает.

В любом случае я протягиваю руку и жестом приглашаю Слоан идти впереди меня, пока мы молча пробираемся через зал ресторана.

Я невесомо кладу ладонь на ее поясницу, помогая пройти, но Слоан напрягается, поэтому я отдергиваю руку, чувствуя, как гладкая кожа обжигает кончики пальцев, а затем опускаю глаза в пол и засовываю покалывающую ладонь в карман, где ей самое место.

Потому как ей точно не место на обнаженной спине женщины, помолвленной с другим.

Даже если она моя подруга.

Я снова поднимаю взгляд, только когда мы подходим к выходу из ресторана. Стройная фигура Слоан покачивается, пересекая холл. Каждое движение источает врожденную грацию, которая приходит с годами тренировок. Практики.

Она вежливо улыбается метрдотелю, а затем ускоряет шаг, словно видит свободу за тяжелой входной дверью и стремится к ней. Опершись обеими руками о темную деревянную дверь, Слоан опускает плечи и обмякает с видимым облегчением.

Я наблюдаю за ней с минуту, прежде чем подойти сзади, отчего тепло ее тела проникает в мое. Затем протягиваю руку над ее миниатюрной фигуркой и открываю дверь, выпуская нас обоих в прохладную ноябрьскую ночь.

Я засовываю обе руки в карманы брюк, чтобы не схватить ее за плечи и не встряхнуть, требуя объяснить, почему она выходит замуж за такого парня, как Стерлинг Вудкок. Потому что это и вправду не мое дело.

Повернувшись ко мне загорелой спиной, Слоан выходит на оживленную городскую улицу, огни машин расплываются в бело-красные пятна за ней. Туманный воздух обдувает ее плечи, словно давая ей отдышаться.

– Ты в порядке?

Она быстро кивает, прежде чем снова повернуться ко мне со странной улыбкой степфордской жены[4], застывшей на ее изящном личике.

– Ты неважно выглядишь. – Я сжимаю пальцами ключи в кармане и позвякиваю ими.

– Черт, спасибо, Джас.

– Точнее, ты выглядишь прекрасно, – выпаливаю я, морщась, когда замечаю, как расширяются ее глаза. – Впрочем, как и всегда. Просто ты не выглядишь… счастливой?

Слоан медленно моргает, слегка хмурясь, уголки ее рта опускаются.

– А какой лучше быть? Красивой или несчастной?

Боже. Я и вправду все испортил.

Я провожу рукой по волосам.

– Ты счастлива? Он делает тебя счастливой?

Она удивленно открывает рот, и я понимаю, что перешел черту, или перехожу черту, или что-то вроде этого. Но кто-то должен спросить ее об этом.

Мне необходимо услышать ответ.

Слоан подходит ко мне, сжав челюсти и прищурившись. Ее и без того розовые щеки покрылись румянцем?

– Ты спрашиваешь меня об этом только сейчас?

Я выдыхаю и прикусываю нижнюю губу, не отрывая взгляда от ее небесно-голубых глаз, таких больших, тусклых и искрящихся негодованием.

– Да. Тебя еще кто-нибудь спрашивал?

Она отводит от меня взгляд, прижимает ладони к щекам, а затем откидывает назад светлые волосы длиной до ключиц.

– Меня никто не слушал.

Зубцы ключей от дома впиваются в ладонь.

– Как ты познакомилась со Стерлингом?

– Нас познакомил мой отец. – Ее взгляд устремляется в черное небо. Здесь оно беззвездное, не то что на ранчо, где можно разглядеть каждый лучик света. По сравнению с Честнат Спрингс, в городе все кажется загрязненным. Я тут же решаю, что лучше после этого поехать к себе за город, чем провести еще одну ночь, дыша одним воздухом со Стерлингом Вудкоком.

– Откуда он его знает?

Ее глаза встречаются с моими.

– Отец Стерлинга – его новый партнер по бизнесу. Теперь, после возращения в город, он сосредоточен на налаживании новых связей.

– И как долго ты знакома с этим парнем?

Слоан скользит языком между губами.

– Мы познакомились в июне.

– Пять месяцев назад? – я вскидываю брови и отхожу назад. Если бы они выглядели безумно влюбленными, я бы еще поверил, но…

– Не осуждай меня, Джаспер! – в ее глазах вспыхивает ярость, и она снова подходит ближе. Пусть я и выше ее ростом, но она ничуть не напугана. Сейчас она просто в бешенстве. Злится на меня. Но я думаю, это просто потому, что Слоан доверяет мне настолько, что может выплеснуть свой гнев, и я готов позволить ей это. Я счастлив быть для нее таким человеком.

Она добавляет дрожащим голосом:

– Ты не представляешь, под каким давлением я живу.

Недолго думая, притягиваю ее к себе и обнимаю за узкие плечи. Слоан напряжена и раздражена. Клянусь, я почти ощущаю, как вибрирует ее тело.

– Я не осуждаю тебя, Солнышко.

Очевидно, сейчас не время для детских прозвищ.

– Не называй меня так, – шепчет она сорвавшимся голосом, прижимаясь лбом к моей груди, как и всегда. Я провожу ладонью по волосам на затылке, обхватывая ее шею.

Как и всегда.

Я беспечно размышляю, что бы сказал Стерлинг, если бы вышел сюда прямо сейчас. Какая-то мелочная часть меня хочет, чтобы он появился.

– Мне просто любопытно, как все произошло так быстро. Почему я не виделся с ним до сих пор, – мой тихий голос с хрипотцой заглушается шумом проносящихся мимо нас машин.

– Ну, не то чтобы у меня было много свободного времени, даже на балет. К тому же и ты особо не общался со мной в последнее время.

Чувство вины терзает меня, сжимая грудь. У моей команды выдался неудачный сезон, так что я пообещал себе, что буду тренироваться усерднее, чем когда-либо в межсезонье.

– Я тренировался и жил в Честнат Спрингс. – Это правда. Девушка брата открыла там отличный тренажерный зал, к тому же я не видел причин проводить лето в городе. – А потом начались тренировочные сборы, и я замотался.

Что тоже было правдой.

Ложь в том, что я якобы был слишком занят, чтобы уделить ей время. Но я мог уделить ей время. И не сделал этого. Потому что знал, что ее отец вернулся в город, а я избегаю его. Вдобавок я и не предполагал, что объявление о ее помолвке так сильно потрясет меня.

– Мне следовало лично сказать тебе, а не вываливать так, как я это сделала, – бормочет она, и я отмахиваюсь от воспоминаний о том, как всего несколько месяцев назад на ранчо Вайолет выпалила новость о помолвке Слоан. У меня все внутри похолодело. Сердце с тяжелым стуком ухнуло вниз.

Я кладу руку ей на голову, а затем сжимаю плечи, все еще стараясь не касаться теплого, обнаженного участка кожи на ее спине, и отвечаю:

– Мне стоило самому спросить. Я просто был… занят. Я не думал, что твоя жизнь… изменится так быстро. – И это правда.

Ее тело расслабляется в моих объятиях, мягкие груди прижимаются к моим ребрам, а пальцы впиваются в мою спину. Но только на мгновение, потому что она тут же отстраняется. Наши объятия продолжались достаточно долго, чтобы они стали больше похожими на тисканье. Мы переступили черту.

Но я все равно хочу притянуть ее обратно.

– Ну, как уж есть. – Слоан опускает взгляд и теребит рукав своего шелкового салатового платья, мерцающего в тусклом свете. – Мы с папой решили, что лучше провести свадьбу осенью, чем откладывать ее на потом.

От этого комментария я стискиваю зубы, потому что одно упоминание о Роберте Уинтропе выводит меня из себя. А его участие в ее замужестве заставляет насторожиться.

– Почему? – Я морщу лоб. Мне не следует так себя вести. Я должен уйти. Должен позволить ей быть счастливой.