Бессильный

– Болит? – Джаспер сглатывает, отчего его кадык дергается. Его брюки притягательно обтягивают мускулистые бедра от того, что он стоит на одном колене, подняв другое.

Какой мужчина остановится, чтобы растереть мои больные ноги посреди побега с фальшивой свадьбы?

Чертовски хороший.

Мне не стоит пускать на него слюни в день моей якобы свадьбы. Но на данный момент слюноотделение из-за Джаспера Жерве – часть моей натуры.

– Нет, я в порядке, – быстро отвечаю я, опуская ногу на пол. Босиком чувствую себя увереннее.

Я делаю шаг вперед, обходя Джаспера, пока тот встает, и прижимаюсь ухом к двери. Трудно что-либо разобрать из-за приглушенных звуков и глубокого баритона, в котором я узнаю голос отца.

– Слоан, ты готова?

– К чему? – шепчу я, прислоняясь к двери, словно таким образом смогу разобрать хоть слово.

– К побегу.

Я поворачиваю голову в его сторону.

– Ты собираешься помочь мне в буквальном смысле стать сбежавшей невестой?

Джаспер улыбается, отчего вокруг его глаз появляются морщинки. Он всегда был моим добрым великаном. Высокий, спокойный и добрый до мозга костей.

– Для этого и нужны друзья.

Друзья.

Это слово преследует меня годами. В детстве я чувствовала себя особенной, когда он так меня называл, но сейчас?.. Будучи женщиной? Смотря, как другие девушки вертятся вокруг него на разных мероприятиях, и оставаясь лишь в статусе его подруги?

Оно убивает меня.

Вдобавок я слишком боюсь как-то исправить ситуацию. Время всегда неподходящее! К тому же я пошла на попятную с тех пор, как он отказал мне в приглашении на выпускной, да и то в шутливой форме.

Если бы мы жили вместе, мне бы не пришлось тебя беспокоить.

Это бесцеремонное замечание слишком легко слетело с моего языка, когда он помогал мне прикрепить телевизор к стене в моей новой квартире. Джаспер быстро парировал, издав низкий смешок, и водрузил экран на подставку, как будто отмахивался от комара, жужжащего над головой.

Этого никогда не случится.

Он сказал мне эти слова год назад, и я поняла намек. Решила, что лучше быть с Джаспером друзьями, чем потерять его насовсем. А признание в чувствах именно к этому и привело бы. Так что я решила оставить все как есть. Пусть я и глупо одержима этим мужчиной, однако инстинкт самосохранения у меня все же есть. Мне по душе думать, что у меня имеется чувство собственного достоинства. Но в последнее время сомневаюсь даже в этом.

Осознав, что слишком долго безучастно смотрю на него, я в итоге спрашиваю:

– И как мы это провернем?

Он показывает большим пальцем в направлении, противоположном входу в церковь.

– Аварийный выход в той стороне. Кейд и Уилла спланировали отвлекающий маневр. А потом мы просто… – он пожимает плечами, напоминая мальчишку, – прошмыгнем.

– Прошмыгнем?

Он глубоко и рокочуще смеется, а затем притягивает к себе, и я расплываюсь в улыбке. Его объятия неведомым образом успокаивают меня.

Джаспер кивает уверенно. Решительно. Мне становится спокойно от осознания того, что он всегда прикроет мою спину, возьмет ситуацию под контроль и будет ею руководить.

– Да. Безрассудно и неуважительно. Наплевав на всех.

Я наклоняю голову.

– Это хоккейный клич?

– Если так подумать, то, наверное, да. Да.

– Ладно. Тогда давай прошмыгнем, – соглашаюсь я, усмехаясь. Однако на его лице застыло серьезное выражение.

– Ты уверена в этом, Солнышко?

Солнышко. На этот раз я не могу не дрогнуть.

По всей видимости, он замечает реакцию, потому что на его точеном лице отражается замешательство. Так что мне остается лишь кивнуть. Решительно.

Телефон Джаспера звонит, отвлекая нас обоих. А потом он берет меня за руку, переплетает свои пальцы с моими и осторожно поворачивает засов на двери. Прежде чем выйти в коридор, я слышу страдальческий крик:

– Ах! Моя малышка!

Спустя несколько секунд мы выглядываем в коридор, все собравшиеся стоят к нам спиной. Уилла стоит на коленях, драматично держась за живот, а Кейд пристроился рядом, скрестив руки на груди, и сухо спрашивает, все ли с ней в порядке, стараясь при этом не закатывать глаза.

Я на секунду мешкаю. Потому что, насколько я знаю Кейда, он всегда готов защитить и вид матери его ребенка, лежащей и корчащейся на полу от боли, привел бы его в ужас.

Уилла поднимает подбородок в нашу сторону и подмигивает, прежде чем разразиться очередным хором громких воплей.

– Пожалуйста. Мне нужен врач!

Мне приходится прижать ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться от того, насколько нелеп этот план. А Джаспер лишь качает головой и направляется к задней двери, ободряюще сжимая мою руку.

Я бегу босиком по устланному ковром коридору, делая самые большие шаги, на какие только способна, отчаянно пытаясь сдержать смех, клокочущий в груди.

Это звук освобождения. Облегчения. И прежде чем мы подходим к двери, я разжимаю пальцы, выпуская блестящие туфли на шпильках. Оставляю их далеко позади, как Золушка, и выхожу в пасмурный ноябрьский день, крепко сжимая ладонь Джаспера.

– Сколько еще бежать? – Я запыхалась после того, как пробежала несколько кварталов в пышном, тяжелом платье лишь благодаря изрядной доле адреналина.

Джаспер замедляет шаг, одаривая меня легкой гримасой.

– Прости. Я припарковался у стадиона. Не планировал подвозить тебя. – Он сжимает мои пальцы, притягивая ближе к себе. А затем его тон меняется: – Хотя, пожалуй, мне следовало додуматься.

Он опускает глаза, словно смущаясь сказанных слов, и резко останавливается.

– Господи, Слоан. Твои ноги. Я ведь правда не думал похищать тебя. – Не отрывая взгляда от земли, он жестом велит мне зайти ему за спину, и я понимаю, что он смотрит на мои ноги. Босые ступни на холодном зимнем тротуаре. – Почему ты ничего не сказала? У тебя есть что обуть? У меня такое чувство, что я единственный забочусь о них.

– Не беспокойся о моих ногах. Прическа доставляет мне больше боли. – Я ощупываю то место, где крошечные волоски стягивают кожу головы.

Джаспер поджимает губы, а затем приседает.

– Запрыгивай.

– Хочешь прокатить меня на спине?

Он бросает на меня игривый взгляд через плечо, который возвращает меня в те длинные жаркие летние дни, когда я плескалась в реке и смотрела на Джаспера Жерве, который даже в семнадцать лет казался мне настоящим мужчиной.

Жаль, что я не могу вернуться во времени и поведать той Слоан о том, каким он станет во взрослом возрасте.

Иными словами – сногсшибательным.

– Так не впервой. Давай. Не хочу, чтобы Вудкок догнал нас и закатил истерику.

Я не могу сдержать смешок, вырывающийся из меня. Невольно цепляю пальцами юбку и взбираюсь на Джаспера, как на дерево. Как только оказываюсь достаточно близко, он легко поднимает меня, как будто я ничего не вешу.

Крошечная балерина в гребаном свадебном платье, которую тащит огромный хоккеист.

Усмехнувшись, я обвиваю руками шею Джаспера, прижимаясь к теплу его тела. Я чувствую вибрацию его смеха на груди, отчего мои соски напрягаются под лифом платья.

– Это безумие. – Я опускаю голову на его затылок, чувствуя, как кончики его волос касаются моего лба.

– Нет. – Джаспер приподнимает меня повыше на спине, когда мы заходим на парковку хоккейной арены, а я борюсь с обтягивающим платьем, чтобы обхватить его талию ногами. – Взять фамилию Вудкок – вот настоящее безумие.

– Джаспер. – Хлопаю его по спине. – Будь повежливее.

– Ну уж нет. Мне надоело вести себя вежливо с этим парнем, – ворчит он, все еще недовольный вчерашним ужином. Не то чтобы я могла винить его в этом.

– Я собиралась взять двойную фамилию.

– Уинтроп-Вудкок ничем не лучше, детка.

Я фыркаю и уже собираюсь выпалить ответ, как слышу звук чего-то рвущегося.

О. Мой. Бог.

Джаспер на мгновение замирает.

– Это…

Я содрогаюсь от беззвучного смеха.

– Мое платье? Ага.

– Ты…

– Моя задница все еще прикрыта. Ветерка пока не чувствую. – Я протягиваю руку назад, проводя ею по заднице – на всякий случай. – Волосы по-прежнему мое больное место, – признаюсь я.

Джаспер лишь ворчит, ускоряя шаг и оглядываясь по сторонам, как будто его раздражает мысль о том, что кто-то может увидеть то, чего даже не видно. И моя слишком тугая прическа тоже его раздражает.

Примечания