Хозяйка проклятого поместья

Эта ночь была темна. Мягко падал снег, покрывая пушистым ковром зимнюю дорогу и меховой плащ одинокого всадника.

До поместья «Волчье логово» оставалось совсем немного. Мудрый путник остановился бы засветло в таверне и заночевал в комнатах, услужливо предоставляемых хозяином за пару монет, но герцог Йоллер спешил.

Неделю назад дома на свет появился его второй внук, но он так и не стал свидетелем этого события, как и главным гостем торжества. Такова была традиция.

Старшему, Эвану, было уже десять — почти мужчина. Славный парень — гордость деда и будущий наследник рода.

Второго малыша только предстояло увидеть.

Пять лет прошло с его последнего визита в семью. В свое время передав бразды управления землями сыну, Йоган Йоллер покинул родные края и отправился ко двору служить короне. Чего только не случилось за это время: предотвращение государственного переворота, отравление королевы, убийство наследника престола, ядовитые фаворитки короля... Сейчас пришло время осесть в поместье и тихо воспитывать внуков. Пенсия. Но герцог не возражал — пришло его время.

— Пр-р, — он натянул поводья.

Конь попытался взбрыкнуть, но под крепкой рукой моментально успокоился.

Что-то было не так. Слишком тихо. Словно природа замерла в ожидании чего-то.

Поправив шапку на голове, Йоллер потихоньку подстегнул Ворона, и они продолжили путь.

На душе затаилась тревога.

Свист над ухом раздался неожиданно. Это стрела рассекала воздух. Это было очевидно, но все же ездок надеялся, что его эта участь минует. Известно всем, что приближенные короля долго не живут после ухода со службы. Слишком много тайн ему известно. Слишком многое он может рассказать. Никого не волнует, что преданность Йогана была безоговорочной. Что греха таить, пять лет назад он сам организовал покушение на своего предшественника, опять-таки по указу сиятельной персоны.

Нужно просто живым добраться до земель, а там уж он знал, как справиться со всеми неприятностями.

Очередной свист. Путник ударил ногами мощные бока, призывая ускориться, пригнулся пониже и прижался к спине коня.

Сейчас, весь в черном на фоне белоснежного снега, он был отличной целью. Да и возраст берет своё уже.

В пятьдесят пять лет он был еще полон сил, но далеко не так ловок, как раньше.

Левое плечо обожгло и парализовало от боли.

А стрелок вовсе не так плох, как показалось в начале. Но все равно не достаточно хорош, как должен был бы.

Кажется, выбора особого нет, и все-таки придется заночевать на постоялом дворе. Благо дорога была прямой, и гостиница была в десяти минутах от основной дорожной линии.

Умело направив коня в нужную сторону, Йоган пустил его в галоп, уже не осторожничая.

Сонный хозяин гостиницы на улице покуривал трубку, даже не думая о ночных постояльцах, но, завидев знакомые цвета на попоне коня, встрепенулся и начал было кланяться, как заметил неладное.

— Ваша Светлость, что ж это с Вами, — он принялся стягивать своего господина со спины животного.

Следующая пара дней прошла в горячке для Йогана. Простуда и рана сильно ударили по состоянию, но заботливые руки супруги хозяина гостиницы, миловидной хохотушки Гайрэ, чудесным образом вырвали его из лап смерти.

Еще через неделю герцог, расплатившись за неустанные заботы золотом, был снова в седле.

— Ваша Светлость, — кричала с порога маленькая женщина, — Купите детям по игрушке!

Он улыбнулся.

А что, и вправду, едет к детям и без гостинцев.

Рыночек находился на соседней улочке — заехать было недолго.

Пятница — ярмарочный день. Все местные жители выходили на городскую площадь и торговали продуктами и безделушками.

Люд сновал туда-сюда. Это был маленький мир в мире.

Купив Эвану набор для резьбы по дереву, а новорожденному деревянную погремушку, внутри которой были металлические шарики, герцог засобирался в путь. Родные должны обрадоваться, хоть он не предупреждал заранее.

Внимание мужчины привлекло представление на импровизированной сцене. Там толстяк, управляя деревянным мечом, вел «войско» из псов. Насмешка над властью. Но вмешиваться не имело смысла. Не сейчас.

Но вот взмах «меча», и актер бьет плашмя по голове псу. Тот взвыл и зарычал. Это стерпеть Йоллер уже не мог.

Ловко спрыгнув с Ворона, он остановил занесенную для повторного удара руку. Животное посмотрело на герцога с благодарностью.

Вперед выбежала старая цыганка. Вероятно, она и заправляла этим балаганом.

— Как посмел ты прерывать выступление?!

— Не будет на моей земле бесчинств. Не будет и беспочвенной жестокости! Ни к чему животину обижать!

Старуха не стала дослушивать — прошептала что-то в сжатый кулак и, раскрыв ладонь, подула. Пепельное облако рассеялось сначала, а потом, словно по волшебству, собралось снова и устремилось к Йогану.

— Любишь псину? — она захохотала и зло продолжила: — Твой род обречен ходить в шерсти, как только кровь окрасит руки, пока невинная рука не смоет её.

Герцог отмахнулся.

— Пошла вон, старая.

Перехватив за ошейник пса, он повел его к Ворону, бранясь на цыганку.

Но пора возвращаться домой.

Ловко запрыгнув на коня и перехватив покрепче здоровой рукой поводья, Йоган пустил коня по площади на выезд, а пес засеменил следом за ним…

2

Стоя на помосте, я не знала, куда деть глаза. Было стыдно стоять перед соседями босоногой и простоволосой. Но должно было быть стыдно отцу. Это он должен отводить взор, а не мы.

Только вчера тело нашей матери закопали в мёрзлую землю, а сегодня он продает нас, чтобы было на что купить выпивку завтра.

С суровой реальностью мне пришлось познакомиться очень рано. Родитель-алкоголик — горе в семье. Мать в вечных слезах — тоже не в радость.

— Подходи, честной народ! Смотри, какие девицы, в хозяйстве пригодятся! — выкрикивал папочка.

— За что он с нами так? — утирая слёзы и прижавшись ко мне, вопрошала семилетняя Вилма.

Я посмотрела на нее строго. Нечего слезы лить. Не сегодня. Для этого будет еще много времени потом.

Пятеро по лавкам не под силу родичу, поэтому он принял не противоречащее совести решение — избавиться от трех дочерей.

— Не придется приданное вам искать, еще и заработаю, — приговаривал отец, ведя на поводу нас, словно скот.

Отбросив в сторону мысли, я крепче сжала хрупкое плечико сестренки.

— Не плачь, всё образуется. Мы попадем туда, где нам больше не придется голодать.

На руках заворочалась Алва. Она еще маленькая, понимает лишь то, что сейчас холодно и кушать хочется. Но эти пытки могли продолжаться долго. Одна надежда, что купят нас быстро и один человек. Я просто не вынесу расставания с сестрами.

Поплотнее прикрыв своей накидкой малышек, я прижала их теснее к себе. Вместе мы сила.

Мимо проходили люди, в том числе и соседи. Кто-то косо посматривал в нашу сторону, кто-то сочувственно.

— Бедняжки, — приговаривала разносчица с постоялого двора.

Многим было жаль, но никто и не сдвинулся с места, чтобы прекратить этот балаган. А что, торговля, в том числе и людьми, законом не поощряется, но и не возбраняется.

Гнев начинал закипать во мне.

Как же так?

Почему она так рано покинула нас? Непрошенные слезы навернулись на глазах. Я их быстро смахнула. Нечего девочкам их видеть. Это сломает их.

С каждой минутой становилось все холоднее. Алва тихонько захныкала.

— Угомони ее, — рыкнул отец.

Я принялась покачивать и напевать «нашу» мелодию. Ту, что мама пела.

— Почем отдаешь? — донеслось до моего уха.

Я подняла голову. Высокий и худощавый мужчина в меховой накидке с капюшоном смотрел прямо мне в глаза. Кровь застыла в жилах от этого взгляда.

— Всего шесть золотых.

— За всех?

— За каждую, — папочка не хотел упустить выгоду.

Богатый господин мог заплатить такие деньги. Мог... Но хотел ли?

— Мне все ни к чему. Беру старшую.

— Но как же так? — возмутился наш горе-торгаш. — Что мне потом с малыми делать?

— Не моя забота. Отдаешь?

Родитель взвешивал все «за» и «против». Продаст меня одну и останется сам смотреть за младшими. Не продаст — не на что будет гулять вечером.

На шесть золотых можно было закупить еды впрок на всю зиму или три коровы, а он о выпивке думал.

Его кадык нервно дернулся.

— Давай пятнадцать, и они все твои.

— К чему мне они все? Сам посуди, их кормить и растить? Зачем мне эти хлопоты?

— Так старшая, Арлайн, и займется их воспитанием.

— Но зачем мне это? Она может и без них заниматься порядком в моем доме.

Я была готова уже броситься в ноги господину, лишь бы забрал нас троих. Я не выдержала, и слезы покатились градом по щекам. Словно почувствовав это, девочки притихли. Даже Алва перестала дрожать.

— Десять, и ты забираешь всех. По рукам? — столько надежды было вложено в слова отца. Неумелый торгаш. В его мыслях он уже с друзьями отмечает успешную сделку.

— Шесть, и я забираю всех. И никак иначе.

Пары секунд было достаточно для согласия.

— Эх, господин, умеешь убедить ты бедного сельчанина, забирай.

— Бедный сельчанин не стал бы последнее богатство продавать на базаре, — заключил покупатель, откинув капюшон с головы.

Перед нами предстал наш господин. Владелец этих земель. Йоллер. Его волосы были цвета снега, а глаза словно лёд. Говорят, что он проклят был когда-то и теперь ищет покой.

Родитель начал кланяться. Еще никогда нам не приходилось видеть Йоллера так близко.

— За мной, — скомандовал он.

Позади слышались благодарственные речи, а мы несмело ковыляли за нашим владельцем.

Мои негнущиеся от холода ноги заледенели. В такую суровую зиму ходить босиком не пристало никому, даже оборванцу. Алва была плотно закутана в мамин платок из собачьей шерсти, а ножки Вилмы замотаны шарфами.

Отец не дал времени на сборы поутру и наказал ничего не брать, в том числе и обувь с платками, разве что расщедрился на разрешение надеть накидки.

Отворив дверь на постоялый двор, старый герцог пригласил жестом нас следовать за ним.

Теплый воздух ударил в лицо, а ароматы просто сбивали с ног.

— Гайрэ, — крикнул он, — Помоги нам.

Из боковой двери выбежала бойкая вдова — владелица заведения и прижала руки к щекам.

— Да что ж это такое, — причитала она, — Дети и в таком состоянии. Господин, что угодно Вам будет?

— Для начала, отмыть, отогреть и накормить. А потом распорядиться об одежде и повозке. Команда была простой, но властный голос не давал возможности промедления.

Ну что же, спасибо доброму господину, что мы вместе.

3

Вскоре телега, запряженная гнедой, мирно катила по направлению к поместью.

Алва, насытившись, была убаюканная мерным покачиванием. Вилма, укутавшись поплотнее в теплую накидку, разглядывала носки новой обувки.

Впервые за пару лет я ощутила спокойствие.

Было совсем не страшно от ожидания, что там впереди. Мы сыты, согреты и вместе — это самое важное.

Герцог был немногословен. В гостинице он коротко осведомился о нашем самочувствии и отсел подальше, вверяя нас заботам доброй Гайрэ.

К концу поездки мы оказались у самого поместья «Волчье логово». Говорящее название.

Это было огромное здание, строительством которого занимался род Йоллер много веков подряд, по крайней мере так говорили в деревне.

Мы вылезли из телеги и застыли, разинув рты. Вилма со свойственной ей детской непосредственностью заявила:

— Ну всё, теперь я принцесса.

— Погоди, малышка, нам тут другая роль уготована.

Было страшно даже подумать какая. Три девочки в доме старого герцога, где давно не было гостей... В лучшем случае станем поломойками, о худшем я боялась говорить.

— Ну что ж, прошу, — Йоллер сделал приглашающий знак, ловко, что несвойственно его возрасту, спрыгивая с вороного коня, — проходите.

Я нерешительно, но сделала первый шаг и вошла внутрь. Сестры послушно заковыляли рядом.

В холле нас встретила улыбчивая женщина. Это оказалась экономка.

— Морна, будь добра, проводи детей в детскую. И... — он оглянулся на нас, — подбери им что-нибудь из одежды.

— Ох, господин... — она бросила сочувственный взгляд на него и переключила все внимание на нас, — Ну что ж, девочки, добро пожаловать домой.

Она взяла на руки Алву и что-то бойко щебетала, ведя нас вверх по лестнице.

Мы с Вилмой старались внимательно слушать, но потрясающее убранство поместья впечатляло и очень сильно отвлекало.

— Как ты думаешь, нас съедят? — шепнула сестрица.

— Глупости всё это, — отмахнулась я.

— Арлайн, говорят, они прокляты, — она подняла пальчик вверх, указывая на картину, где демон на руках несет бездыханную деву в белом.

— Вот негодники, — воскликнула Морна.

Мы подняли глаза и застыли от страха. На нас неслись два волка. Один большой, второй поменьше, но сути это не меняло.

Еще секунда, и они бросятся на нас. Я прижала к себе Вилму, и мы приготовились стать завтраком.

— О, девочки, не бойтесь — наши Эван и Олей вас не тронут.

Я открыла глаза. Сердце все еще неистово стучало, но уже без прежнего страха.

Два волка прыгали поскуливая вокруг нас.

— Собачка, — впервые за это время произнесла Алва и потянула ручки к животным.

— Не надо, — я перехватила малютку, — могут покусать.

— Да бросьте. Наши мальчики никого не обидят. Они заскучали и хотят играть, — экономка, счастливо улыбаясь, погладила питомцев, — Эван, подождите, я сейчас размещу девочек и поиграю с вами. А пока спуститесь к деду.

Мы с Вилмой удивленно переглянулись, но промолчали.

Она разговаривала с ними как с людьми. Слышала я, что разумные бывают животные, но не на столько.

Словно поняв женщину, «мальчики» побежали, завиляв хвостами, вниз по лестнице.

— А вот и ваши комнаты.

Как оказалось, для нас теперь отведено три просторные комнаты. Я оглядела одну и подсчитала, что весь наш домик был такого размера, как эта. Остальные были не меньше.

Пока Морна, не умолкая, рассказывала что да как, Вилма и Алва бросились все щупать и обнимать. Детский восторг заполнил пространство. Но какова расплата?

— Спасибо, в этом случае чудесно, — поблагодарила я.

Голос предательски дрогнул.

— А может по чаю и познакомимся? У нас прекрасные сборы на любой вкус. Девочки, — она повернулась к малышкам, — Вы какой сбор любите?

— Малину и кексы, — выкрикнула Алва, все еще прижимаясь щекой к пушистому пледу на постели.

— И я! — подтвердила Вилма.

— Ну что ж, тогда я побегу за угощениями, а вы располагайтесь.

Она ушла, а я обняла сестер.

Нужно как-то попросить, чтобы нас оставили в одной комнате, не дело расставаться. Да и привычнее спать вместе.

В комнату вбежали волки. А следом шел герцог и Морна с подносом.

— Ну что же, давайте знакомиться, — предложил он.

— А правда, что это заколдованный замок? — Вилма никогда не была тактичной.

— Отчасти да, в этом доме слишком долго было тихо и малолюдно.

— А где твоя семья? — я была готова провалиться под землю от вопроса Алвы. Три года, а уже блещет.

— Моя семья, — он рассеянно оглядел комнату и задержал взгляд на волчатах, — моя семья здесь сейчас, в этой комнате.

— И мы твоя семья?

— И вы теперь моя семья, — подтвердил он.

Его взгляд остановился на мне. Изучающе. Но страха не было, скорее любопытство.

— Можно нам не расставаться.

Он кивнул.

— Но есть условие. Расскажите мне о себе.

Что ж ему такого рассказать?

— Мы жили в обычной семье. Отец пил, а мать... старалась и делала вид, что так и должно быть. Все как у всех. Нас было пятеро, а теперь мы втроем, — начала я, но Алва перебила:

— А еще у нас пахло всегда булочками и пирогами.

— А я завтра тоже испеку, — подыграла экономка, — и буду печь каждый день, если вы мне поможете.

Девочки радостно закивали.

— Ваша мама умерла? — продолжил Йоллер, я кивнула.

— Да вот, только вчера. Старшие братья нужны в хозяйстве...

— А вы балласт?

Я не знала значения этого слова, но под льдистым взглядом кивнула.

— А мы лишние траты и хлопоты.

— А как же долги?

— Их не так много, и Йан и Коган уже их стараются отработать.

Герцог понимающе улыбнулся. Что-то в его взгляде промелькнуло родное и теплое.

— Меня зовут Йоган Йоллер — шестой герцог Волчьего логова на Утесе. И я надеюсь, что вам здесь... будет спокойно.

Загадочные слова.

— Мне нужно подготовить вам гардероб. Сколько вам лет? — Морна катала на руках Алву и внимательно слушала нашу беседу.

— Мне десять, Вилме — семь, а Алве — три.

— Посмотри, я умею считать до трех, — малышка показала на худеньких пальчиках, лишенных детской пухлости, — три.

Все рассмеялись. Мы принялись пить вкусный сбор чая с листиками и ягодами малины, заедая их еще теплыми кексами.

Йоллер был с нами. Шутил и улыбался. Такой должна была быть семья. Счастливая семья.

А потом нам принесли бадью и наполнили ее горячей водой — поистине дорогое удовольствие.

Пока мы по очередности купались, Морна принесла нам пушистые полотенца и теплые халаты.

Пока она наводила порядок в комнате, мы мирно уснули в кровати, крепко обнявшись и вдыхая запах чистых простыней и лаванды.

А ночью мне снились сны. Жуткие. Те самые, от которых перехватывает дыхание и из груди рвется крик.

4

— Доброе утро. Как спалось, девочки? — в комнату впорхнула Морна.

Утро было солнечным и радостным. Сестры играли на ковре у весело потрескивающего камина.

— Спасибо, хорошо.

А мысленно я вернулась в ночной кошмар.

Сон был все еще перед глазами, словно я его прожила и не раз.

Темный лес. Карета, запряженная шестеркой чалых. На козлах сидит мальчишка и правит. Веселый смех разносится далеко. А потом все обрывается. И кровь. Много крови...

И только сверток на руках мертвой женщины, окрашенный кровью, шевелится...

Кажется, волосы встали и зашевелились на голове вновь. Стряхнув с себя воспоминание, я выдавила из себя улыбку.

— И мы, — Алва захлопала в ладоши.

Вроде все хорошо.

— Я вам тут вещи подготовила. Девчачьих нет, конечно, но я надеюсь, что эти подойдут.

Экономка разложила три брючных комплекта, сшитых из дорогой ткани. Здесь были белоснежные рубашки из батиста и бархатные костюмы. Я непроизвольно потянулась к ним рукой.

— А чьи они?

— Это одежда внуков Его Светлости.

— А вдруг им не понравится то, что мы ее надевали?

Я б на их месте точно была недовольна, если бы мои наряды надевали нищие оборванки.

В открытую дверь протиснулись две морды, посмотрели на нас с надеждой. Я похлопала по одеялу около себя, и они наперегонки бросились ко мне.

— О, не стоит беспокоиться. Они не будут против. Правда, мальчики?

В очередной раз я удивилась отношению к животным в доме.

— Спасибо, — Алва подбежала к женщине и обняла ее своими маленькими ручками.

— Какая ты хорошенькая, — ущипнув малышку за щечку, Морна начала нас наряжать.

Я, конечно, справилась сама. Было необычно надевать мальчишечьи одежды, но немного покрутившись перед большим зеркалом в резной раме и ощутив комфорт в передвижении, я была готова всю жизнь носить их не снимая.

На завтрак мы отправились на кухню в компании лающего Эвана и радостно подпрыгивающего Олея.

Они и вправду были как дети.

Как только мы добрались до кухни на первом этаже, то сразу были сражены ароматами трав и ванили. От одного запаха в животах заурчало.

Веселая кухарка накрыла нам на маленьком столике у окна, где обычно располагались слуги.

Сдобные булочки с вареньем, кислая пастила, вазочка с заварным кремом, ломтики сыра и ветчина. Но главное — вкусный яблочный компот.

Девочки не могли себя сдерживать и накинулись на еду, словно сроду не ели.

Что поделать, малышки.

— А ты что зеваешь? Налетай!

А я что? Я ничего.

— Задумалась, — проговорила я, пропуская между пальцев гладкую шерсть Эвана, еще немного и он заурчит как кот, — Герцог любит животных?

Морна и Фанни, наша повариха, переглянулись.

— Очень. Помню, жил у нас старый пес. Его Сиятельство спас от цыган. Так вот, добрый был и благодарный. Ходил везде хвостом, да с внуками играл... Эх, были времена.

— А сейчас внуки не приезжают погостить? — видимо, это был неудобный вопрос, потому что повисла гнетущая тишина, которую нарушил сам Йоллер.

— Они пока не могут с нами сесть за стол, но надеюсь, что наступит день, когда вся семья соединится вновь.

Загадочно.

— Они уехали?

— Можно сказать и так.

Женщины тихо стояли в сторонке и внимательно вслушивались в нашу короткую беседу.

— А можно откровенный вопрос?

— Конечно. Для тебя всё что угодно, Арлайн.

— Зачем мы тут? Нет, я понимаю, Вы увидели нас и Вам стало жалко, решили спасти, но всё же?

Он задумался. Серые глаза отражали грусть.

— Я не люблю, когда обижают тех, кто не может себя защитить. Когда-то за это я был проклят. Но я не чувствую своей вины. Я сделал то, что должно.

— А мы...? — я не унималась. Нужно всё поподробнее узнать.

— А вы моё спасение от одиночества.

— Когда мы прибыли, то целых три комнаты были готовы принять гостей. Вы знали, что вернетесь не один?

Хозяин рассмеялся.

— Нет. В поместье всегда готовы все комнаты второго этажа. Но не переживай, сейчас для младших готовят детскую.

Для сестриц?

— А я?

— Если ты достаточно взрослая, то оставайся в комнате, что сейчас занимаешь. А вообще, в детской всего две кровати.

Завтрак закончился, и Его Сиятельство провел нам экскурсию. Как оказалось, поместье почти полностью пустовало. Были заняты только моя и его комната на втором этаже, на третьем комнаты Морны, Фанни и конюха — Крега. Детская была одна, и она активно подготавливалась экономкой к переселению девочек.

Весь второй этаж был в спальнях, а еще здесь были столовая утренняя, обедня, малая гостиная и семейная библиотека.

Вот последняя меня очень заинтересовала. Но эту мысль я оставила на «потом».

На первом этаже располагались большой каминный зал, большая гостиная, кабинет герцога, кухня и подсобные помещения.

Большое поместье и так мало народу. Но были времена, когда жизнь кипела на каждом сантиметре пространства.

Так странно и грустно это осознавать.

— Для чего мы тут? — спросила я, когда сестры обустраивались в своей новой комнате.

— Вы — моё спасение.

— Я не понимаю, почему Вас надо спасать?

— Каждого человека нужно спасать. От одиночества.

— Вы так сильно одиноки, что понадобилось три девочки?

— Нет, просто вы так же одиноки, как и я. Но помните, что вы — семья. А теперь и мы семья.

Хотелось в это верить. Но ощущение тайны преследовало меня, как и сон.

5

— Ну всё, девочки, успокаиваемся, — я старалась сделать голос строгим, — приходим в себя и ложимся спать.