Блокадные дневники. Пьесы

ПЬЕСА В ДВУХ КАРТИНАХ

Действующие лица:

Иванов Семен Семенович, управдом, 45 лет

Петров Даниил Андреевич, командир РККА, 25 лет

Нина Сергеевна, его жена, 27 лет

Виктор, его пасынок, 9 лет

Татьяна, его сестра, 23 года

Сидоров Макар Васильевич, дворник, 50 лет

Евгения Павловна, его жена, 45 лет

Мария, их дочь, 20 лет

Гулин Ефим Дмитриевич, инженер, 30 лет

Мохов Авдей Игнатьевич, завскладом в/ч, З5 лет

Архипова Антонина Никитична, учитель. 35 лет

Попова Ульяна Захаровна, учитель, 35 лет

Курашова Софья Николаевна, пенсионерка

Женщина – почтальон

Место действия – Ленинград

Время действия – конец августа 1941 года

К А Р Т И Н А I

Сквер возле жилого дома. В сквере скамейки, возле дома куча песка. Окна дома – в перекрестьях бумажных полос. Дверь одного из подъездов завешана объявлениями.

Утро. Трамвайные звонки и скрежет колес на рельсах в отдалении. Песня, перебивающая мотив популярного танго. Из подъездов дома время от времени уходят семейные группы и одиночки с вещами и чемоданами. У двери жилконторы сидит и вяжет Курашова. Сидоров подрезает кусты.

К у р а ш о в а (Сидорову). Смотрю на вас, Макар Васильевич, – на душе легче становится. Работаете, будто ничего в мире не происходит.

С и д о р о в. Не запускать же сад… Только смотреть на эту благодать некому, да и у оставшихся настроение не то…

К у р а ш о в а. Пустеет дом, пустеет.

С и д о р о в. Мне-то об этом не рассказывайте: сам ежедневно повестки разношу кому в военкомат, кого на окопы призывают, а кто сам в ополчение уходит. И без конца об эвакуации говорят. Слово какое-то неслыханное выдумали.

К у р а ш о в а. Слово для нашего города привычное. Построен-то он при границе, вот и приходится всякий раз с началом войны думать об эвакуации. Когда Наполеон шел на Москву, весь петербургский двор сидел на чемоданах. Но тогда господь не допустил. А как сейчас сложится? Сами не собираетесь уезжать?

С и д о р о в. Какие переезды в наши годы?

К у р а ш о в а. Это же необходимость, война… Николай Федорович так говорит.

С и д о р о в. Войны не бесконечны, что же бегать туда-сюда?

К у р а ш о в а. Но есть постановление Ленгорисполкома.

С и д о р о в. Вы же не уезжаете?

К у р а ш о в а. Так Николая Федоровича оставили здесь, при заводе.

С и д о р о в. Что-то давно его не видно.

К у р а ш о в а. Работает по 10—11 часов, а то и больше.

С и д о р о в. Один? Или есть еще энтузиасты?

К у р а ш о в а. Есть. Все оставшиеся так работают. Время военное.

С и д о р о в. А мы дочку ждем. Где-то неподалеку воюет. Вернется, а в доме никого? Некрасиво получится.

К у р а ш о в а. И точней не знаете, где она?

С и д о р о в. Была под Лугой. А где теперь – не знаю. Но может появиться в любой день – расстояние не ахти какое…

К у р а ш о в а. Вот и все мы чего-то ждем…

Курашова уходит в подъезд. Сидоров продолжает стричь кусты. Через сквер к дому идут Петровы с продуктами.

Н и н а. Виктор совсем от рук отбился. Таким самостоятельным стал за лето.

П е т р о в. Самостоятельность – это хорошо. Не всякий на нее способен. Зависимым быть легче: не надо ничего решать, всегда можно перебросить собственные промахи на чужие плечи.

Н и н а. Да он бабку не слушает, папиросы мои куда-то прячет. От тебя этим шуткам научился.

П е т р о в. Будет кому присмотреть за тобой.

Н и н а. А мне контролеры не нужны!

П е т р о в. Контролеры – да, но это же сын. Итак, продуктов на первые дни вам хватит. Если переезд затянется, прикупите что-то на остановках. Не исключено, что придется вещи менять на продукты. Надо будет взять с собой самые ходовые.

Н и н а. Стоит ли вообще уезжать?

П е т р о в. Это не обсуждается. Вас-то я отправлю, а что с Татьяной будет? Гатчину немцы не обойдут, а она там…

Н и н а. Не будет же она их дожидаться?!

П е т р о в. В этом и неизвестность.

Н и н а. В тыл пусть едут те, кому есть куда и к кому ехать.

П е т р о в. Да все едут в никуда, никто никого и нигде не ждет.

Н и н а. И к чему этот бессмысленный отъезд?

П е т р о в. Война, Ниночка, война…

Н и н а. Война через пару месяцев кончится, а мы окажемся за тридевять земель от дома?

П е т р о в. Зятя наслушалась? Я смотрю, все стратегами стали. Немцы два месяца шли к Ленинграду. Выгонять их придется дольше.

Н и н а. Три, четыре месяца – какая разница? Уезжать глупо! Сорвал меня с дачи зачем-то. Сидели бы там и не суетились с отъездом.

П е т р о в. Не говори, пожалуйста о том, чего не знаешь. Не ты одна едешь, полгорода поднялось У тебя есть возможность уехать с родными к тому же.

Н и н а. А мне это надо?

П е т р о в. И тебе, и сыну твоему надо.

Н и н а. Своим ты его не считаешь?

П е т р о в. Сейчас не до счетов. Главное для вас – выехать из города.

Н и н а. Вот все и выяснилось…

П е т р о в. Хорошо, отъезд нужен нашему сыну!

Н и н а. Клещами надо из тебя такие признания вытягивать… А родственнички берут меня с собой, чтоб я с девчонкой их нянчилась. Мать у нас барыня, сама ничего делать не будет, а Верке работать надо – они же с заводом едут. Где-то мне предстоит работать, счетоводу несчастному?

П е т р о в. Тебе самой рожать, не до работы будет.

Н и н а. Это когда еще… К тому времени мы в Ленинград вернемся.

К Петровым подходит Сидоров.

С и д о р о в. Здравствуйте, молодежь.

П е т р о в ы (одновременно). Доброе утро…

С и д о р о в. Данила Андреич, можно тебя на пару слов?

П е т р о в. Почему же нельзя? Сумки только донесу до квартиры и вернусь. Пока Нина Сергеевна собирает вещи, поговорим.

Петровы уходят в подъезд. Через минуту Петров возвращается один.

П е т р о в. Какие вопросы, Макар Васильевич?

С и д о р о в. Отвоевался уже?

П е т р о в. Отвоюю, когда война кончится. А сейчас семью надо отправить подальше отсюда.

С и д о р о в. Неужели и тут будем воевать?

П е т р о в. Неподалеку.

С и до р о в. То-то жильцы, как крысы с корабля, разбегаются.

П е т р о в. Есть постановление, и винить их не в чем.

С и д о р о в. Я и не против. Только постановления и приказы выполнять – солдатское дело. А нам, гражданским, и мозгами пораскинуть можно, прежде чем выполнять. Не маленькие, кумекаем, что к чему.

П е т р о в а. Исполнительность сейчас – главное. У меня жена противится отъезду, так вы ей такого не говорите. Пусть уезжает, как все.

С и д о р о в. А не все едут. Вот к примеру…

П е т р о в (перебивает). Потом, потом примеры перебирать будем. А сейчас паковать вещи надо моим путешественникам.

С и д о р о в. Все так серьезно?

П е т р о в. Один курящий байку мне рассказал. Бежит наш солдатик в атаку с винтовкой наперевес, но остановился, решил закурить. Скрутил козью ножку, прикурил, а тут ему голову сдуло – снаряд поблизости разорвался. Солдату самое время затянуться, а самокрутку вставить некуда. Расстроился он от такой несправедливости и тогда лишь упал.

С и д о р о в. Ты это к чему рассказал?

П е т р о в. Была возможность – и рассказал. Завтра такой возможности может не быть.

С и д о р о в. Не умирать же ты собрался?

П е т р о в. И не думал. Просто боюсь забыть эту байку в будущем.

С и д о р о в. Выходит, положение серьезней некуда.

П е т р о в. Не до перекуров. И разговоры надо отложить на будущее.

С и д о р о в. А если в будущем не удастся поговорить?

П е т р о в. Не думаю, что война будет столетней. Все кончится быстрее. А не удастся нам – разговор продолжат наши современники. У них и информации прибавится, и опыта будет больше, и суд более объективным.

С и д о р о в. Но это уже будем не мы, не наши чувства и оценки.

П е т р о в. А чем их оценки могут отличаться от наших? Шапкозакидательства будет меньше? Так это хорошо! Наши-то разговоры хвастовством и незнанием грешат. А все оценивается конечными результатами. Мы пока в самом начале войны. Немцы под Ленинградом, жители вынужденно покидают город. Доживем до победы – поговорим.

С и д о р о в. Веришь в свою звезду, в бессмертие?

П е т р о в. Почему бы и нет? Человек смертен, никто не спорит. Но смерть за родину придает смысл жизни, остается в памяти живых.

С и д о р о в. С живыми ясно. Как объяснить это мертвым? Многие погибают, не поняв, за что… Извещения о смерти как из рога изобилия почтальонша всякий день приносит.

П е т р о в. Мертвым объяснять ничего не надо. Это они нам говорят, что с идеологией расизма человечеству не по пути.

С и д о р о в. Но этих врагов мы вчера называли друзьями.

П е т р о в. Пусть это останется на совести тех, кто называл. Германия была ненадежным, но союзником. Другие державы ни дружбы, ни союза нам не предлагали. Так сложилось, что у России друзей и раньше не было, У Советского Союза – тем более.

С и д о р о в. Зачем же нам такой союзник, такой мир?

П е т р о в. Затем, что худой мир лучше доброй ссоры.

С и д о р о в. Этот союз позорил нас перед миром, да и нам самим был непонятен. Вот и дождались неожиданностей на свою голову.

П е т р о в. Что делать? Рыцарское «иду на вы» кануло в лету. Война все расставила по своим местам. Агрессоры показали свое лицо, и нам осталось только защищаться и защищать завещанное дедами и прадедами.

С и д о р о в. Так не проиграем войну?

П е т р о в. Победим, как пить дать!

С и д о р о в. Сам веришь, или сверху приказали?

П е т р о в. История наша подсказала. Хороший советчик, между прочим. И аргументы убедительные можно найти, и примеры достойные.

С и д о р о в. Ну хоть это приятно слышать. Если паники да измены нет – с остальным справимся А где та дивизия, с которой ты уходил?

П е т р о в. Под Лугой полегла. Кто-то, раненый да контуженый, остался в тылу у немцев, кто-то еще из окружения выходит… Каждый как может. Мы вот, восемь человек, два дня назад вернулись.

С и д о р о в. Почему это нас все время окружают, выбивают, а мы все отступаем, хотя отступать уже некуда?

П е т р о в. Воевать не умеем. Да и нечем, откровенно говоря. Немцы идут в атаку в полный рост, из автоматов все косят перед собой, а мы из винтовочек своих постреливаем, да и на них патронов не хватает.

С и д о р о в. А говорят, лишние полтора года готовились к войне. Что же это за подготовка?

П е т р о в. Подробности после войны узнаем. У меня вон целая библиотека по военной истории собрана. О Гражданской войне я, пожалуй, больше вашего знаю, хотя вы воевали, а я пешком под стол ходил.

С и д о р о в. А я тебя вот о чем спросить еще хотел, Данила Андреич… Ты с дочкой моей в одной дивизии уходил, это я точно знаю. Народу много, конечно, было и здесь, и там – всех не упомнишь. Но Марию мою там, на передовой, не встречал? Маша Сидорова, она там медсестрой или санинструктором называлась. Но боевая, в окопах могла быть.

П е т р о в. Этих девчонок там не сосчитать было…

С и д о р о в. Невысокая такая, светленькая… глазки карие…

П е т р о в. Все они невысокие. И светленькие были. И в нашем батальоне санинструктор Маша была, да она ли?

С и д о р о в. Почему – была? Где она теперь?

П е т р о в. Раненую ее в Ленинград отправил на попутке. В глаза ей не заглядывал: она чуть жива была. Что-то говорила – не разобрал. А добралась ли и где сейчас – не знаю.

С и д о р о в. Без провожатого отправил?

П е т р о в. Провожатых там целый кузов раненых был.

С и д ор о в. Сам-то куда теперь подашься?

П е т р о в. Завтра с новобранцами на передовую.

Из подъезда выходит Нина.

Н и н а. Даня, ты долго еще будешь говорить? Я не знаю, что с собой брать. Смену белья, полотенца, мыло, зубные щетки и порошок я сложила. А что еще?

П е т р о в. Извини, Макар Васильевич, сам видишь…

С и д о р о в. Это ты меня прости, что задержал.

Петров идет к жене. Сидоров возобновляет работу.

П е т р о в. Извини, заговорились.

Н и н а. Вижу, что заговорились. Последние часы мог бы и с нами побыть. О чем расспрашивал?

П е т р о в. О дочке своей. Говорит, санинструктором с нашей дивизией уходила. А я даже не знаю, о ком речь.

Н и н а. Так уж не знаешь! Все на глаза тебе старалась попасться.

П е т р о в. Видно, плохо старалась. Или ты отводила мои глаза от нее.

Н и н а. А что оставалось делать?

П е т р о в. Ничего не делать, потому что мне от тебя глаз не отвести. Ладно, идем собираться. Сменой белья вы явно не обойдетесь.

Н и н а. Я не успеваю поворачиваться, выполняя твои команды.

П е т р о в. Сегодня сядешь в поезд, и уж никто тобой командовать не будет. Но боюсь, поворачиваться придется не меньше.

Н и н а. Зато у тебя не будет заботы о нас.

П е т р о в. Я к тому, что женщинам предстоит самостоятельно решать все вопросы быта и семьи да еще в незнакомом месте.

Петровы уходят в подъезд. К дому подходят Евгения Павловна и Гулин.

Е в г е н и я П. (Сидорову). Макарушка, я пришла.

С и д о р о в. Вижу. И даже с ухажером.

Е в г е н и я П. Ухажер этот не мой.

С и д о р о в. Где пропадала?

Е в г е н и я П. Антона на сборный проводила.

С и д о р о в. Благословила зятька?

Е в г е н и я П. Молод он для зятька. Дома у него никого нет, до свиданья парню сказать некому…

С и д о р о в. Это что ж – вернется Зоя с окопов, а его поминай как звали?

Е в г е н и я П. Выходит так. Машеньку нашу тогда взяли, а его вернули – досада и заела парнишку. Теперь вот своего добился. Глаз разве нет у военкомов? Куда таких молоденьких берут?

С и д о р о в. Где ж парням и матереть, как не в драке?

Е в г е н и я П. Да ведь убить могут!

С и д о р о в. Бог милостив, может, и вернется. Ну, заступай на пост. Я тут между делом кусты привел в порядок. Пойду теперь песок поднимать.

Е в г е н и я П. Иди, иди… Я уже ни с места, пока Дарью не дождусь.

Евгения П. садится у подъезда жилконторы. Сидоров уносит рабочий инструмент, возвращается с ведрами, наполняет их песком и уносит на чердак дома. Гулин ходит вдоль дома, смотрит на окна первого этажа.

Г у л и н. Евгения Павловна, дачники еще не вернулись?

Е в г е н и я П. Если ты о Петровых, так вечером они вчера прикатили.

Г у л и н. Точно?

Е в г е н и я П. Мне нельзя быть неточной. Сейчас каждую душу на учет берут, чтоб из города побыстрее выдворить.

Гулин направляется к окну с намерением постучать.

Е в г е н и я П. Дал бы человеку отдохнуть. Много ждал, немного осталось. Мужа-то ее Данилы Андреича, не боишься?

Г у л и н. Вопрос, есть ли у нее муж.

Е в г е н и я П. А куда ж ему деться? Или ты что-то знаешь?

Г у л и н. Так на фронте он. А из их дивизии мало кто вернулся.

Е в г е н и я П. Беду не накаркай! Кто-то же вернулся? Вернется и он. А то что же – опять бабе вдоветь с мальцом?

Г у л и н. Не ей одной: война только началась.

Е в г е н и я П. И ты с этой весточкой с утра пораньше пожаловал?

Г у л и н. Не только… Ей надо немедленно эвакуироваться, и я хочу ей помочь.

Е в г е н и я П. Заботишься о Ниночке?

Г у л и н. Преступления в этом не вижу.

Е в г е н и я П. И я не вижу. Да некрасиво… при живом-то муже.

Г у л и н. Я же объяснил вам ситуацию. Петров знал, что я в беде Нину не брошу, и с марша вернул меня в город.

Е в г е н и я П. Неужели благословил тебя?…Да ведь Нину саму еще уговорить надо. А я ее знаю. Сам-то попал в списки отъезжающих?

Г у л и н. Пока не решил. Это зависит от нее.

Е в г е н и я П. А как же Данила Андреич? Они же любят друг друга.

Г у л и н. Я тоже ее люблю.

Е в г е н и я П. И третьим лишним себя не считаешь?

Г у л и н. Я не был лишним, пока он не появился. И впредь не буду.

Е в г е н и я П. Надеешься осчастливить ее?

Г у л и н. Надеюсь…

Е в г е н и я П. И знаешь, что нужно женщине для счастья?

Г у л и н. Многое. Но я позабочусь.

Е в г е н и я П. С любимым ей нужно быть для счастья. И третий уж точно лишним будет. Это судьба, и с ней не поспоришь. Лучше скажи, не видал ли дочку мою там… в окопах?

Г у л и н. Говорю же: меня с марша вернули, на заводе понадобился.

Е в г е н и я П. У кого же спросить? Но к Ниночке ты со своим известием не ходи, не надо непроверенные слухи разносить, горе сеять.

Г у л и н. Да у меня к ней другой разговор…

Е в г е н и я П. И этот разговор до вечера отложи, Ефимушка.

Гулин, уже уходя, оглядывается, видит вышедших из подъезда Нину и Виктора и останавливается.

Н и н а. Здравствуйте, Евгения Павловна.

В и к т о р. Здравствуйте, тетя Женя.

Е в г е н и я П. Здравствуйте. Что так рано выбрались?

Н и н а. Уезжаем сегодня. а не все дела сделаны.

В и к т о р. Можно я здесь погуляю?

Н и н а. Только в сквере! И никуда от дома. Евгения Павловна, присмотрите?

Е в г е н и я П. Присмотрю, не беспокойся.

В и к т о р. Я за Эммой зайду…

Е в г е н и я П. А они уехали!

В и к т о р. Куда?

Е в г е н и я П. В эвакуацию, к родственникам мужа. Ждала его столько, ждала, а вчера уехала. Письмо от него на днях получила.

В и к т о р (матери). Мы их догоним?

Н и н а. Сомневаюсь.

В и к т о р. Я пойду помогу вещи собирать, чтоб быстрей выехать.

Н и н а. Иди. У тебя семь пятниц на неделе: то гулять, то вещи собирать.

Виктор уходит в подъезд. Нину у портала останавливает Гулин.

Г у л и н. Здравствуй, Нина…

Н и н а. Ефим? Здравствуй. Ты что здесь делаешь?

Г у л и н. Тебя жду.

Н и н а. Ты вроде в ополчение уходил, добровольцем…

Г у л и н. Вернули с марша.

Н и н а. Незаменимым стал?

Г у л и н. Посчитали нужным для завода… броню дали.

Н и н а. Рада за тебя. Но извини – тороплюсь.

Г у л и н. Нина, я должен серьезно поговорить с тобой.

Н и н а. Некогда, Ефим, некогда.

Г у л и н. Другого случая может не быть. Обстоятельства быстро меняются, а ты с ребенком.

Н и н а. То-то я этого не знала.

Г у л и н. Не смейся. Вам нужно эвакуироваться. Могу внести вас в списки наших заводских специалистов.

Н и н а. Я уже устала говорить об этом отъезде.

Г у л и н. Не отказывайся. Обстановка серьезная, и все норовят уехать, сбежать.

Н и н а. Твоя-то какая забота? Бегут и пусть бегут.

Г у л и н. Я о вас думаю.

Н и н а. И тоже предлагаешь бежать?

Г у л и н. Ты знаешь, что можешь рассчитывать на меня.

Н и н а. Мне есть на кого положиться.

Г у л и н. Имеешь в виду Даниила?

Н и н а. А кого же еще?

Г у л и н. Видишь ли, из их дивизии живыми остались единицы. Как друг Даниила я обязан позаботиться о вас.

Н и н а. А сам он что же?

Г у л и н. Я не хотел об этом говорить, но боюсь, что он погиб.

Н и н а. Типун тебе на язык! Вот трепло!

Г у л и н. Обидно слышать… Я люблю тебя и готов на все ради вас.

Н и н а. Даже на смерть друга? Ох, Ефим, Ефим…

Г у л и н. Понимаю, что тебе трудно в это поверить, но факты таковы. И я тебя не оставлю.

Н и н а. Готов предложить руку и сердце?

Г у л и н. Был бы счастлив. Но сейчас не время для таких предложений.

Н и н а. Спасибо, но помощь твоя мне не нужна.

Г у л и н. Ниночка, но как же ты будешь одна, с сыном?

Н и н а. Отвяжись, худая жизнь! Не даешь мне времени даже поскорбеть. Шел бы в ополчение лучше, чем дурные слухи разносить.

Г у л и н. Я не хочу быть в стаде, которое гонят на убой…

Н и н а. О, какие мы гордые! Не хухры-мухры, а хрю-хрю!

Г у л и н. Не до шуток теперь.

Н и н а. Вот именно. И меня врачевать не надо. Даниил дома и собирает нас в эвакуацию. А я бегу за машиной.

Г у л и н. И он с вами едет?

Н и н а. Он – командир, ему на фронт возвращаться.

Нина уходит. Гулин подходит к Евгении Павловне.

Г у л и н. Что же вы мне не сказали, Евгения Павловна, что Петров дома?

Е в г е н и я П. Дома? Радость-то какая! Вот почему Ниночка сегодня как на крыльях летает… Прости, Ефимушка, но я сама не знала. А ты что ж, не рад?

Г у л и н (в сторону). Ненавижу! Сколько людей полегло в Финскую, и теперь гибнут, а ему все нипочем…

Гулин уходит. Из подъезда выходит Сидоров и наполняет ведра песком.

Е в г е н и я П. Макар, что же ты не сказал, что Данила Андреич вернулся?

С и д о р о в. Ты не спрашивала. Да и не к нам он вернулся.

Е в г е н и я П. Но он же оттуда! Он мог там Машеньку встретить!

С и д о р о в. Спрашивал. Не видел он ее. А если и встречал, так внимания не обратил. Он же ее в лицо не знает.

Е в г е н и я П. Как это не знает? Столько лет в одном доме жить, по одному двору ходить – и не знать? Не поверю!

С и д о р о в. Да он то в Бессарабии, то на Финской был. А здесь от жены не отходил. Где ж ему других видеть и помнить.

Е в г е н и я П. Но Машенька-то его знала! На фронт за ним пошла!

С и д о р о в. Не сошлись, видно, дороги.

Из подъезда выходит Мохов.

С и д о р о в. Ага, объявился! Где пропадал, Авдей Игнатьич? Не загулял без жены случаем?

М о х о в. Какой там загулял! Каждый день занятия. Устаю, как собака. Скоро буду проводить занятия по ПВХО с жильцами. Склад, слава богу, сдал.

С и д о р о в. Ишь какой занятой! А я к тебе ночью и звонил, и стучал, чтоб ты подменил меня на три – четыре часа.

М о х о в. Не сказался я. Устал за день, спать очень хотелось.

С и д о р о в. Вперед сказывайся, а то дверь твою высажу – сам же будешь платить мне за ремонт.

М о х о в. Не до того мне сейчас.

С и д о р о в. Я-то ладно… Других не подменишь – не пожалеют. А сейчас давай песок на чердак носить.

М о х о в. Я почтальона жду. Не приходила еще?

С и д о р о в. Все ждут. И одно другому не помеха.

М о х о в. Нам этот песок за неделю не перетаскать.

С и д о р о в. Глаза боятся – руки делают. Соседи свой песок поднимут – блок у них попросим. А пока бери ведра. Поработаешь – отвлечешься от дум своих тяжелых.

М о х о в. Разве что…

С и д о р о в. Твоя что-то огорчительное пишет?

М о х о в. Да совсем не пишет, как уехала…

С и д о р о в. И друг твой пропал?

М о х о в. Теперь уж и не знаю, как его называть. Он со мной-то и раньше не очень, Клавдии больше держался. С ней и уехал.

С и д о р о в. Друг семьи, выходит? Что ж, и такое бывает.

Сидоров и Мохов носят песок. Из подъезда выходит и присаживается возле Евгении Павловны Курашова.

К у р а ш о в а. Здравствуй, Евгения.

Е в г е н и я П. Здравствуй, Соня.

К у р а ш о в а. Люди все уезжают?

Е в г е н и я П. И не говори… Утром еще одного проводила, Антона из тридцатой; сейчас Клим из сорок пятой ушел. Уходят солдатики один за другим, и уже ни слуха, ни духа о них. А об окопницах и не говорю. Аня Орехова да Катя Морозова как прописались на этих работах.

К у р а ш о в а. По радио передали, что будут оплачивать все дни работающим по трудовой повинности. И обеды бесплатные давать будут.

Е в г е н и я П. Это хорошо. Да девчонки страху натерпелись больше, чем если бы на передовой побывали.

К у р а ш о в а. И кто же их так?

Е в г е н и я П. Летчики немецкие с самолетов обстреливают. После каждого налета – раненые, убитые.

К у р а ш о в а. Но почему же так?

Е в г е н и я П. То и досадно, что беззащитные они перед самолетами да пулеметами немецкими.

К у р а ш о в а. Это же хуже, чем на фронте.

Е в г е н и я П. Думаю, страху везде хватает.

К у р а ш о в а. Страсти какие! А почты не было? Беспокоюсь я за москвичей моих.

Е в г е н и я П. Авдей Игнатьич каждые пять минут спрашивает, да не было ее.

Сидоров и Мохов возвращаются за песком.

М о х о в (Евгении П.). Не приходила? Где ее черти носят?

С и д о р о в. Что ты на почту взъелся? Тебе жена не пишет.

М о х о в. Сны мне плохие снятся. Боюсь, не увижу больше детишек своих.

С и д о р о в. На дежурства надо ходить, снов меньше будет. Неужели веришь в них?

М о х о в. Верю, не верю – не в том дело. На душе нехорошо. Зачем они уехали? Какая нечистая сила заставила расстаться?!

С и д о р о в. Сейчас многие уезжают. А еще больше желающих сбежать из города.