Тайна острова Уали

Глава 1

Побег из таверны «Синий Якорь»

Ночную тишину прорезал леденящий душу крик!

Катарина вздрогнула, всем телом вжавшись в скалу. Позади неё мелькнула чья-то тень. Катарина онемела от ужаса.

Напряженно вслушиваясь в ночную тишину, она пыталась разглядеть, что там. Из-за края скалы, в призрачном свете луны медленно выползал тёмный силуэт. Это был он.

Катарина попыталась сделать шаг, но не смогла, замерев от ужаса. Ее всю трясло от страха. За спиной слышалось приглушенное хриплое дыхание.

Вдруг кто-то дернул её за руку, и что-то острое полоснуло ей по горлу. От страха у неё потемнело в глазах и Катарина рухнула наземь, потеряв сознание.

Ямайка, Порт-Рояль, февраль 1691 года

Малиновое Солнце медленно погружалось в океан. Теплый ветерок призывно подпевал многоголосью птичьих трелей. Сердце Катарины бешено колотилось от волнения. От предвкушения предстоящего побега у неё захватывало дух. Она почувствовала вкус свободы. Но хватит ли у нее на это смелости. Сомнения, изорвавшие ее душу, вырвались наружу трусливыми и подленькими мыслями, парализовавшими ее волю.

– А вдруг меня поймают? – Катарина представила возможные последствия и то, что с ней за это могут сделать, и ей стало жутко! Но и оставаться в плену у пиратов было еще страшнее. Неизвестность пугала!

Освобождение из-под стражи, вот о чем мечтала она ночи напролет, обдумывая всевозможные варианты предстоящего побега. С корабля не убежишь, но здесь, на берегу, – совсем другое дело! Свобода была так близка, протяни только руку и возьми. Теперь ей предстояло совершить задуманное.

Пребывая в сладостных грезах, Катарина даже не услыхала, как лязгнули засовы, медленно со скрипом открылась дверь и грубый мужской голос произнес:

– На, забирай свою похлебку! Завтра придет Розалинда и заберет миски.

От неожиданности вздрогнув, спешно взяла увесистый жестяной поднос и, поблагодарив своего тюремщика, поставила на стол.

Дождавшись, когда крепко закроют снаружи дверь, она стала спешно собираться, даже не притронувшись к принесенной снеди, хотя «похлебкой» оказались, две аппетитные зажаренные куропатки, дымящиеся на деревянном блюде, ароматная пшеничная лепешка и большая кружка молодого вина!

«Жаркое выглядит привлекательно, но у меня нет на это времени», – подумала она. Зато время нашлось отхлебнуть изрядный глоток вина из глиняной кружки. «За успех предстоящего!»

Катарина долго выбирала все самое практичное, как ей казалось, из изобилия того, что имелось в её гардеробе.

Надев свое любимое легкое и прочное, не стесняющее движений платье из голубого ситца, повязала на пояс широкую ленту серебристого бархата. На голову чепец, перевязанный атласной лентой сиреневого цвета, тонкие пепельно-серые шерстяные чулочки и высокие, изящно облегающие щиколотку, замшевые ботинки на невысоком каблуке. На плечи она накинула дорожный сюртук из голубого бархата. Тщательно осмотрев себя в зеркало, Катарина улыбнулась.

– Ну, наконец-то!

Не прошло и часа, а она уже была готова.

– Что ж, неплохо! А я довольно миленькая, – девушка подмигнула в зеркало своему отражению, она себе безумно нравилась.

– Ах да! Перчатки, – сконфузилась Катарина, – это же самое главное! Как я могла забыть! Мне же лезть по веревке, и я могу поранить свои нежные ручки. – Вот эти, серой замши, пожалуй, подойдут к моему туалету. – Юная кокетка метнула молниеносный придирчивый взгляд в зеркало. – М-да, нет, лучше голубые! Да-да, то, что надо!

Она подошла к окну. Малиновый закат, безумно красивый, но раздражающий ее своей медлительностью, потонул в океане, оставив лишь красный шлейф на горизонте и малиновую дымку по ту сторону залива.

– Ну, наконец-то! Пора! – сердце трепетно забилось в груди.

Катарина подошла к окну и тихонько потянула на себя ставень. Он не поддавался, пришлось дернуть сильнее. Рассохшееся старое деревянное окно, поддавшись с большим трудом, предательски заскрипело. За дверью послышались шаги и хриплая приглушенная брань. Затем раздался громкий стук в дверь.

– Эй, красотка! Ты здесь? – раздался грубый окрик.

Послышался лязг засова. Она отпрянула от окна и замерла не шевелясь, затаив дыхание. Это был провал. Если они увидят, что она одета, а окно открыто, то поймут все! Катарина спешно задула горящую свечу, освещавшую комнату.

– Что?.. Что вам надо? Я уже сплю, – ответила Катарина нарочито сонным голосом.

– Ладно! Проверь засовы, Билли! – прозвучал раздраженный визгливый голос. – И пойдем вниз!

Заскрипела винтовая лестница. Шаги удалялись.

– Значит, они спускаются. Хвала Всевышнему, на сей раз пронесло. Что же будет дальше?

Когда за дверью все стихло Катарина перекрестилась.

А надо вам сказать, что комнаты в таверне «Синий якорь» делились на «чистые», для господ, располагавшиеся на втором этаже, в которых обычно селились приезжие плантаторы, чиновники и морские офицеры. В них довольно регулярно, примерно эдак раз в неделю заходила служанка, Розалинда, толстая и неуклюжая девица, вроде как прибрать и протереть пыль, хотя после ее ухода чистоты вовсе не прибавлялось, а может быть, даже и наоборот. В одной из этих комнат-то и пребывала в заточении Катарина. Другие же, более дешевые, «черные» комнаты, те, которые располагались внизу, на первом этаже, давали приют простым морякам, рыбакам и пиратам.

В общей комнате, довольно вместительной и даже, можно сказать, уютной, ибо там в сырые осенние вечера разжигали камин, гостям подавалась выпивка, дешевая, но зато весьма обильная, клубился табачный дым, было шумно и весело. Временами, правда, становилось довольно опасно, ибо не в меру подгулявшие постояльцы, гораздые на разные выдумки, творили черт знает что! Непритязательные нравы семнадцатого века допускали многое!

Катарина долго еще стояла в темноте, напряженно вслушивалась. Цикады за окном в ночи стрекотали на все лады, словно призывая её:

– Катарина, смелее!

– В добрый путь, – подбодрила она себя шепотом, открывая вторую половин у окна. На нее пахнуло свежим морским воздухом. Воздухом свободы. Катарина перегнулась через подоконник и в ужасе отшатнулась. Высота была не менее тридцати футов. А внизу острые скалы, скрытые морской пеной и обнажающие свои клыки во время отлива.

Но это был ее шанс. Один-единственный шанс, упустить который она не могла. Не имела права. Промедление для нее было смерти подобно. Если она задержится в этой грязной, вонючей таверне, где ее удерживали силой, еще хоть на одну ночь, то ее жизни угрожает неминуемая опасность. «Синий якорь», гостеприимно распахнувший свои двери и особенно свои погреба с обилием запасов спиртного, и давал Катарине этот шанс!

«Бежать, немедленно! Сию же минуту! Сейчас!» – думала она. «К тому же я уже одета. Не раздеваться же!»

Катарина, разорвав ветхие простыни, связала их крупными узлами и, привязав к спинке кровати, стоявшей у окна, выбросила наружу. Подергав их для пущей убедительности, удостоверилась, что достаточно прочно. Выглянув в окно, она увидела, что не хватало десяти футов, но она не придала этому значения и, как выяснилось потом, поступила весьма неосмотрительно!

– Придется прыгать, – подумала она, – ничего, невысоко, – решила она, садясь на подоконник и перебрасывая ноги через окно.

Крепко вцепившись в простыни, она начала осторожно спускаться. Уже было добралась она до окна первого этажа, как раздался подозрительный треск. Простыни поползли!

– Мама! – чувствуя, что сейчас завизжит от страха, прошептала девушка, внутренне напрягаясь от страха сорваться вниз.

В окне первого этажа, вдоль которого она спускалась, горел свет. Моряки, смакуя ром, уставились в угол у камина, где явно разгоралась очередная пьяная ссора. Драки, запрещенные на корабле, вызывали у любопытных пиратов большой интерес, всем хотелось увидеть такое захватывающее и интересное зрелище. Катарине это было на руку. Она прыгнула, но, больно вывихнув ногу, не смогла сдержать крик от боли.

Один из моряков, вероятно, услышав ее стоны, приложил руку к окну, напряженно вглядываясь в ночную темень. Это был очень красивый юноша лет восемнадцати или немногим более. Острый, как лезвие кинжала, взгляд полоснул по лицу девушки.

– Раньше надо было глядеть! Там, на корабле, теперь-то что пялиться. – Лежа под окном, в двух футах от него, с раздражением подумала Катарина, затаив дыхание. – А сейчас в этакую ночь – гляди не гляди, – все равно ничегошеньки не увидишь.

Молодой человек, вглядываясь в ночную темень, казалось, уставился прямо на Катарину, но ее он не видел. Красавец с темными волосами и пронзительными голубыми глазами – глазами, которые так много обещали, давно уже привлек ее внимание. В отличие от других он был всегда галантен и обходителен, но, казалось, избегал общения с ней.

Несколько мгновений девушка как зачарованная смотрела на него, не в силах отвести взгляда, потом отвернулась и закрыла глаза. Но то, что она увидела в комнате потом, ошарашило ее не на шутку.

Того, кого она там увидела Катарина, меньше всего ожидала встретить за одним столом с ее тюремщиками. Катарине сделалось не по себе.

«Да нет же, такого не может быть, мне показалась» – подумала она, вглядываясь сквозь грязное стекло. За одним столом с капитаном пиратов, с кровавым убийцей Стивеном Реттом сидел как ни в чем не бывало ее старый и верный слуга Стефан Уизли!

– Как он мог! Стефан, служивший еще у ее деда, Стефан, нянчивший ее с пеленок! Ведет непринужденную беседу с Реттом, что-то показывает ему на карте, заискивающе любезничает с ним и пьет вино! Такого вероломства она от него не ожидала. Из горла Катарины непроизвольно раздался протяжный стон.

– Джон, что там? – последовал грубый окрик.

– Ничего не видно, сэр! Возможно, ночная птица.

– В это окно, закопченное и грязное и немытое с того момента, когда построили этот хлев, и днем-то разглядеть что-либо практически невозможно, а уж в такую ночь!

Это была чистая правда, стекла в окнах становились чистыми только в одном случае – когда их разбивали. Правда, разбивали их с завидной регулярностью. Но загрязнялись они гораздо быстрее.

– А ну выгляни за дверь и пристрели мерзавца, который подслушивает нас, а потом поди-ка проверь, как там наша пленница.

– Джон, значит. А он ничего. – Катарина осторожно, превозмогая боль, отползала от окна в ночную темень, – Пока он дойдет до моей комнаты и поймет, в чем дело, я буду уже далеко.

За окном слышались крики, шум и отвратительная брань, хуже которой могла быть только старинная мелодичная песня, которую очень старательно горланили пьяные пираты.

Оказавшись на берегу, они беспечно тратили награбленное в местных тавернах и портовых притонах, одним из которых был «Синий якорь», прикладывая неимоверные усилия к тому, чтобы промотать за пару недель все, что они получили в результате длительных плаваний. В Порт-Рояле для этого было выстроено огромное количество питейных заведений. Сошедшие на берег моряки, переходя нетвердой походкой от одного заведения к другому, оставляя в каждом из них кровно заработанные денежки, скудные остатки их тратили на путающихся под ногами настырных и вороватых проституток, повсюду предлагавших свои услуги. Такого не встречалась ни в одном городе мира. Губернатор Ямайки Томас Модифорд, правда, построил несколько церквей. Католический костел, лютеранский храм и даже синагогу! «На любой вкус, чтобы люди заходили», – говорил он. Но все они пустовали.

Томас Модифорд, который, будучи назначен губернатором в 1664 году, прибыв в Порт-Рояль, поначалу было принялся истово искоренять пьянство, объявив даже сухой закон. Но пираты, наплевав на все правила и законы кроме своих собственных, пить стали еще больше. И, поняв, что его старания тщетны, Модифорд прекратил свои начинания. В донесении королю Чарльзу II он писал: «Первое время я интересовался, почему в городе такая высокая смертность. Когда же я узнал, сколько здесь пьют спиртного, я был удивлен, что здесь вообще еще есть живые люди».

А надо сказать, форт Порт-Рояль был построен в 1657 году на Ямайке, третьем по размеру острове Карибского моря, прежде всего как портовый город и как форпост борьбы с испанцами. Сам остров поражал своим великолепием и буйством красок и будоражил воображение каждого видевшего его. Горы, покрытые серой дымкой, разрезали остров с востока на запад. Самый высокий из них Голубой Пик, достигавший полуторакилометровой высоты, был окружен равнинами, через которые протекало множество рек. На юго-западе острова располагалось Большое Болото, северную и восточную часть острова занимали непролазные джунгли.

Таков был этот город!

Но мы отвлеклись, что же стало с нашей пленницей, юной графиней Бедфорд?

Ее отсутствие, как и следовало того ожидать, довольно быстро обнаружили, и теперь орава пьяных негодяев с криками и неприличной бранью, которую мы здесь не будем упоминать, неслась за ней по пятам, преследуя ее.

Катарина хромая и спотыкаясь, бежала по тропе вниз. Позади слышались громкие шаги и чье-то хриплое дыхание. Девушка занервничала и ускорила шаг. Вдруг она зацепилась ногой за камень, споткнулась и кубарем полетела вниз по склону.

– О, Господи, как страшно!

Катарина до крови разодрала о камни локти, а противные колючки глубоко впились в руку, поранив её нежную кожу. Боже, как же ей было больно! Крик ужаса застыл в горле! От страха, что её заметят или, что хуже, разобьется о прибрежные скалы, она окаменела.

Она посмотрела вниз на серебрящуюся в лунном сиянии кромку воды, ощерившуюся на нее острыми клыками прибрежных скал, издававших негромкое рычание, и ей стало дурно. У неё закружилась голова. Страх раздирал грудь, переполненную чувством досады.

– Пресвятая Дева, помоги мне! – прошептала она.

Преследователи же её, увлекшись погоней, ничего не заметили. Они так громко топали своими грубыми матросскими башмаками, шурша щебнем по каменистой осыпи, что не услышали шума, стонов и всхлипываний у себя под ногами.

Ночную тишину прорезал леденящий душу крик!

Катарина вздрогнула, всем телом вжавшись в скалу. Позади неё мелькнула чья-то тень. Катарина онемела от ужаса.

Напряженно вслушиваясь в ночную тишину, она пыталась разглядеть, что там. Из-за края скалы в призрачном свете луны медленно выползал огромный тёмный силуэт. Кто-то двигался там, в темноте, и двигался в ее сторону! Что это, разобрать было невозможно. Кто-то приближался к ней. Это было…

Катарина попыталась сделать шаг, но не смогла, замерев от ужаса. Холодок пробежал по лопаткам, потом по низу живота. Её всю трясло от страха. За спиной слышалось приглушенное хриплое дыхание. Боясь выдать себя неожиданным движением или звуком, она замерла на месте, напряженно вглядываясь в нависающую над бурлящим морем тьму. Бедная девушка дрожала всем телом, напряженно вслушивалась, пытаясь уловить ночные шорохи и звуки: ужасающий хруст камней под ногами, чьи-то шаги в кромешной тьме. Леденящий душу ужас, пробирал до костей.

Вдруг кто-то дернул её за руку, цепкая рука схватила ее за волосы и что-то острое полоснуло ей по горлу. От страха у неё потемнело в глазах ее тело неожиданно обмякло и Катарина рухнула наземь, потеряв сознание.

Звонкий детский смех вывел задремавшую на берегу Катарину из забытья. Она лежала на спине, подставив лицо жарким солнечным лучам и ощущая под пальцами босых ног необыкновенно мягкий нагретый песок. Услышав голоса, она невольно вздрогнула. О Господи, только этого не хватало! Она думала, что никто не знал об этом удаленном от города пляже, на который она неделю глядела из окна, мечтая очутиться на нем. Вот почему она и пришла сюда, после своего ночного приключения, желая побыть в одиночестве и восстановить физические и душевные силы. Она была полностью уверена, что здесь её никто не найдет. И вот опять! Ей не выдержать сейчас ни малейшего волнения, в особенности такого, которое вновь вернет ее в прошлое. Приподнявшись на локте, она заслонила от солнца глаза.

У воды, ярдах в тридцати, между вывешенных сушиться рыбацких сетей, играли дети. Мальчик лет десяти и девочка лет семи-восьми. Приподнявшись на локте, Катарина заслонила от солнца глаза. Несколько мгновений она как зачарованная, не в силах отвести взгляда, смотрела на них, выглядывая из-за плотного кустарника, надежно скрывавшего её от постороннего взора, потом отвернулась и закрыла глаза, собираясь с мыслями.

Шесть долгих месяцев Катарина провела в путешествиях через Атлантику, в обществе четырех дюжин головорезов, и теперь чувствовала себя совершенно измученной. Ей не выдержать сейчас ни малейшего волнения, в особенности такого, которое вновь вернет ее в прошлое, в то прошлое, которое она потеряла и к которому она стремилась всеми силами.

Перед ее мысленным взором предстала другая девочка, девочка на портрете. Ровесница этой, но черты лица которой расплывались в памяти, она цеплялась за них, но они ускользали. Эльза, так звали эту девочку. Неудивительно, ведь когда Катарина впервые увидела ее портрет в гостиной замка Гриффитов, ей самой-то было почти столько же лет. И портрет привлек ее внимание не столько мастерством художника и красотой маленькой графини, а скорее тем, что у девочки на портрете на правой руке был перстень с большим бриллиантом. Катарина вспомнила, как нелепо это выглядело, и усмехнулась. Бриллиант, так нелепо смотревшийся на маленькой девочке, на ее руке выглядел бы вполне уместно. Сколько загадочных, а порой трагичных историй было связано с этим перстнем. Историй, о которых любил рассказывать ей старый сэр Гриффит. Ее дед.

Глава 2

Милый лжец

– Вы продаете меня за десять серебреников? Какая низость! Я дам вам больше!

– Что же вы можете мне предложить?

Зашуршавшая сзади осыпь заставила ее вздрогнуть и обернуться. Перед ней стоял высокий молодой человек.

Джон, чье имя она подслушала накануне, сразу поразил ее воображение, сразу, как только предстал перед ней. Юноша, почти мальчик, казалось, немногим старше ее, но от этого он не был менее опытен. Никогда она не видела мужчины желаннее этого. Гордое и по-мужски привлекательное лицо с волевым подбородком и неожиданно– чувственным ртом, уголки которого кривились в еле заметной циничной усмешке, но которая не портила его, а придавала неизъяснимый шарм.

Джон Саймон, приветливо улыбаясь, подавал ей руку.

– О, мадемуазель, наконец-то вы пришли в себя! Позвольте, я помогу вам подняться.

Казалось, просто невозможно быть таким красивым. Впрочем, ее собственный опыт общения с молодыми людьми был настолько небогат, насколько и неудачен. С другой стороны, дьявольски зажигательные глаза этого прекрасного юноши, пожалуй, свидетельствовали о том, что в его нежные годы он уже умеет доставить женщине истинное удовольствие.

– Пойдемте, графиня, сделайте милость, нас уже ждут. Я был бы вам очень признателен, если вы избавите меня от необходимости просить вас об этом на коленях.

– Ах, оставьте при себе свою галантность. Я и с места не сдвинусь! Я вывихнула ногу, изодрала в клочья платье, разодрала в кровь руки, и вдобавок поцарапала лицо и шею.

– Право же, графиня, мне искренне жаль. Вся команда с раннего утра рыщет по всему побережью в надежде отыскать вас. Тому, кто найдет вас, капитан объявил награду – десять ливров. Позвольте, мадемуазель, я помогу вам подняться.

– Вы продаете меня за десять серебреников? Какая низость! Я дам вам больше!

– Что же вы можете мне предложить? – юнец огляделся, улыбаясь. Вокруг плотный кустарник, через который не продерешься, и они совершенно одни. Он сделал шаг к Катарине. И…

Она оттолкнула его в гневе:

– Негодяй, как вы могли подумать такое.

– Миледи, вы напрасно опасаетесь меня, уверяю вас, вы глубоко заблуждаетесь. Вы мне совершенно несимпатичны. Уверяю вас, вы абсолютно не в моем вкусе.

– Что это значит, сударь? Это почему же? – спросила она, наклоняя голову в сторону. – А если бы не была так груба, как вы?

– Нет, хотя вы и милашка.

– Не зовите меня милашка!

– Почему бы и нет?

– Слишком вульгарно!

– Извините, мисс, – выпалил Джон, испугавшись, что Катарина вот-вот взорвется от гнева. От взбалмошной девицы можно было всего ожидать, а провоцировать ссору он не собирался, вдруг она набросится на него, а уж тогда-то, в припадке ярости, он запросто мог причинить ей боль.

– Ну и как же прикажете вас называть? – обратился он к девушке.

– Как? – девушка с явным пренебрежением, эдак свысока, посмотрела в сторону молодого пирата. – Можете звать меня просто Ваша светлость, я же все-таки графиня!

– А не много ли ты хочешь?

Она отвернулась и презрительно фыркнула.

Он наклонился и грубо схватил ее за руку. В ужасе, отдернув ее, девушка воскликнула, вскакивая:

– Мерзкое животное!

Взмахнула рукой и сильно ударила молодого красавца по загорелому лицу.

Перехватив руку, он крепко сжал ее, притянув девушку к себе. Они застыли буквально нос к носу. Джон изо всех сил пытался успокоиться. Он не хотел причинять этой юной чертовке боль, однако в голове у него помутилось. Он держал девушку за обе руки, наклонившись к ней настолько близко, словно собирался поцеловать. Она попыталась было отодвинуться от него, но получилось наоборот: она прильнула к нему всем телом. На него пахнуло морской свежестью и ароматом прелестного женского тела, которое стало вдруг мягким и податливым, а его же наоборот, жестким и непреклонным. Разъяренная тигрица в его руках вдруг превратилась в ласкового котенка, мурлыкающего от удовольствия.

Именно эта грубая суровая мужская ласка сломила сопротивление девушки. Катарина разрыдалась прямо у него на груди. Громко всхлипывая, она извинялась за свое недостойное поведение.

Джон терпеливо ждал, пока девушка успокоится.

Наконец Катарина, придя в себя, собралась с мыслями и, подумав с минуту, сказала:

– Я вас прошу помочь мне, помочь обрести свободу. Вы поможете мне? Вот! Берите!

Катарина подняла правую руку. На среднем пальце был перстень с большим бриллиантом. Алмазный блеск его слепил глаза! Такого великолепного камня Джону не доводилось видеть доселе!

– Хорошо, я помогу вам, – улыбнулся он. – Давайте. Я не подведу вас, вы можете на меня положиться и полностью довериться мне. Я помогу вам обрести свободу.

Перстень с руки Катарины перекочевал в извлеченный из кармана кожаный кошель, в который он поместил перстень. Надежно затянув кожаный ремешок, Джон повесил его на шею.

– Здесь он будет в полной безопасности, так что не волнуйтесь за его судьбу. Подумайте лучше о себе! И прощайте! – пробормотал Джон, продираясь через кустарник.

– О Господи, благодарю тебя за чудесное избавление! – Катарина вспомнила слова деда: «Алмаз Джоконды даст тебе свободу» – воистину пророческие слова. Катарина с трудом соображала, что же ей делать дальше. Порт-Рояль – место, в котором она была чужой. Место ее позора. Здесь она была пленницей.

Теперь она обрела свободу, но как ей воспользоваться? Она оказалась в весьма затруднительном положении. Она одна, у нее нет денег даже купить себе еды. Чем она может расплатиться за ломоть хлеба и миску супа? – О нет! Только не это! Это омерзительно! Только сейчас Катарина оценила весь ужас своего положения. Но назад дорога ей заказана! Катарина впала в забытье. Сначала до его слуха доносился только ритмичный шум набегающих волн, далеко внизу, и шелест листвы величественных сосен и кипарисов, которых так много в окрестностях Порт-Рояля, но постепенно ее внимание привлекли звуки совсем иного рода. То приближающиеся, то удаляющиеся. Из состояния забытья ее вывел громкий шум в кустах.

Внезапно она услышала чьи-то голоса. Но ее внимание привлекал лишь один. Он выделялся из хора голосов. Это был Его голос. Голос человека, которому она так наивно доверилась. Голос, который она ненавидела! Голос предателя. Голос, который заставил ее вздрогнуть!

– Вы здесь, мадемуазель?

Катарина сидела, затаив дыхание, сжавшись в комок.

Да, негодяй действительно дьявольски хорош собой! Будучи выше своих товарищей, подошедших следом, и шире в плечах, он приковывал женские взгляды еще и своими ясными голубыми глазами, и волосами черными, как южная ночь. Отпечатки породистых, благородных кровей чувствовались в этом теле. «Но как он мог пойти на такую низость. Они же обо всем договорились!» – думала обманутая девушка.

Легкий ветерок с моря, отливавшего синевой далеко внизу, шевелил черные как смоль волосы юнги Джона. Негодяя и предателя, неожиданно представшего перед ней.

– Вы подлец, сударь! Вы вероломно обманули и предали меня.