Медиум Пустоты и Анатомия Алчности

Глава

1. Видение.

Я погружаюсь в сон — вязкий, туманный, будто сотканный из дымки и шёпота древних деревьев. Я направляюсь в лес, чтобы разведать обстановку: у меня задание от Хранителя Сарены. Рядом шагает незнакомый оборотень из клана Луны — его силуэт чёткий, но лицо размыто, словно память отказывается его запомнить.

Почему я здесь? Почему я вдруг стал выше, чем обычно? Я пытаюсь осмотреть себя, но тело не слушается — оно движется само, будто управляется чьей-то волей. Всё вокруг окутано густым, мерцающим туманом. Я понимаю: это не обычный сон. Это видение, подобное тем, что посещали меня раньше. Остаётся лишь наблюдать и впитывать каждую деталь.

Мы продвигаемся к сердцу леса — туда, где воздух густеет, а звуки затихают, уступая место тяжёлому дыханию природы. Наконец, среди вековых елей и искривлённых дубов мы находим источник силы — круг камней. Древние валуны, покрытые рунами, выстроены в идеальном порядке. Такие круги ведуны используют как порталы в Сокровенную Рощу.

Но едва мы подходим ближе, из тумана выскакивают фигуры. Атака молниеносна.

Оборотень бросается вперёд и закрывает ведьму своим телом, принимая удар на себя. Его шерсть встаёт дыбом, глаза сверкают яростью.

— Далия, это засада, — хрипит он, с трудом удерживаясь на ногах. — Используйте камень телепорта и спасайтесь. Я их задержу.

— Я не могу оставить тебя Абель, — голос ведьмы дрожит, но в нём звучит сталь. — Мы сразимся и победим… или погибнем вместе. Ты же знаешь: они не отпустят нас живыми. Даже если ты пожертвуешь собой, они всё равно меня убьют.

Они оказываются в кольце зверолюдов — тех, кто принял дар Сокровенной Рощи и потерял человеческий облик, став частью Лесного Союза. Их глаза светятся холодным огнём, когти блестят в полумраке.

Верховный друид в Короне Леса выходит вперёд. Его плащ сплетён из листьев, а лицо скрыто маской с оленьими рогами.

— У вас не выйдет сбежать, — его голос гудит, как гул далёкого грома. — Круг камней блокирует пространственные чары. Примите свою судьбу — и ваша смерть будет безболезненной.

Ведун с головой козла, ухмыляясь, делает шаг вперёд. Его смех звенит, как разбитое стекло:

— Хо-хо-хо! У Владыки Крольма, видно, совсем не осталось солдат… Или совести? Послать столь слабый отряд в сердце леса! Зачем вы сюда явились? Отвечайте!

Свиномордый зверолюд, стоящий рядом, рычит:

— Неважно, зачем они пришли. За нарушение границ Сокровенной Рощи их ждёт смерть.

Ведьма сжимает кулаки. В её глазах — гнев и страх. Она догадывалась, что это задание — самоубийство, но не могла отказать Хранителю. Теперь она пытается выиграть время, затягивая диалог:

— Так это вы похищаете жителей общины! Но зачем? Ведунам? Королю леса, Владыке Вельдаару?

— Не заговаривай мне зубы, ведьма! — Лесной Король вскидывает руки, и его голос гремит, как раскат грома. — Твои мысли мне известны. Контроль разума, который ты так усердно накладываешь, не сработает в Сокровенной Роще. Круг камней подавляет твою силу. Ты не можешь использовать свои проклятия. Сейчас ты умрёшь!

Он воздевает руки к лесу, и деревья оживают. Ветви изгибаются, корни вырываются из земли, образуя чудовищных древесных созданий. Они бросаются на ведьму и оборотня, пытаясь их разделить.

Ведьма вскидывает ладони, и вокруг неё клубится тёмный дым. Она атакует деревья гниением — их кора трескается, древесина превращается в труху.

Оборотень с рычанием «Гр-р-р-р!» вцепляется в древесное чудище, отрывая от него куски древесины. Его клыки блестят, мышцы напряжены до предела.

Но ведуны лишь усиливают чары.

— Что вы стоите?! — кричит Верховный друид. — Убейте ведьму, а её пса — потом! Оборотень без хозяйки — всё равно что обычная собака. Не позволяйте ведьме колдовать, иначе она парализует нас, и зверь порвёт наши тела, как бумагу!

— Владыка, но у неё иммунитет к превращению, я не могу её обратить! — вскрикивает один из зверолюдов.

Оборотень, дожевав остатки дерева, бросается на новое чудовище. Его рык разносится по лесу, заставляя содрогнуться даже древние деревья.

— Используйте энтов, чтобы сдержать его! — командует Верховный друид. — Мы не можем сражаться с оборотнем в ближнем бою!

В отчаянии ведьма пытается связаться с другим медиумом через видение. Она надеется на Хранителя Сарену, но вместо него перед ней возникает лицо пятнадцатилетнего мальчишки — того самого, кого все считали сумасшедшим.

— Ты должен спасти нас, — шепчет она, и её голос звучит так близко, будто она стоит рядом. — Прошу, помоги…

Её глаза впиваются в него, и он вдруг видит её лицо так отчётливо, что чувствует её дыхание на своей коже. Она повторяет, не отрывая взгляда:

— Ты должен спасти нас…

В этот миг древесное чудище протыкает ведьму острым корнем.

Струйки крови стекают из уголков её глаз. Она умолкает, взгляд становится пустым, устремлённым в никуда. А затем древесный монстр разрывает её тело пополам.

Меня обрызгивает тёплой кровью. Связь обрывается. Ведьма мертва.

Я просыпаюсь в холодном поту, сердце колотится, а в ушах всё ещё звучит её последний шёпот: «Ты должен спасти нас…»

— Что за чёрт? — Остин сжал кулаки, чувствуя, как дрожь всё ещё пробегает по телу. — Меня до сих пор трясёт… Это правда сон или?.. Мне нужно отправиться к Хранителю и сообщить о своём видении. Возможно, она уже знает о произошедшем. В любом случае я должен предупредить всех об опасности в лесу.

Остин не сомневался в своём видении — яркие, пугающие образы до сих пор стояли перед глазами. Он отчётливо помнил Сокровенную рощу: круг древних камней, покрытых мхом, зловещее шевеление в тени деревьев, жуткие силуэты древесных чудовищ и последний крик медиума, молившей о помощи.

Не теряя времени, он направился к Хранителю. Дверь в её покои была украшена резными узорами, изображающими Звезду Смерти, но сейчас этот символ казался Остину насмешкой. Он постучал и вошёл.

Сарена Гундяй, Хранитель города Свидлун, восседала за массивным столом, заваленным свитками и амулетами. Её седые волосы были уложены в сложную причёску, а на пальцах сверкали перстни с тёмными камнями. Она подняла взгляд, и её губы изогнулись в холодной улыбке.

— У меня тоже бывают страшные сны, — пренебрежительно отмахнулась она. — Ты просто переволновался. Да и у тебя никогда не было дара — ты же обычный девиант.

— Но я точно видел, как их убили! — настаивал Остин, стараясь унять дрожь в голосе. — И медиум просила у меня помощи… Я запомнил всё: круг камней, древесных чудовищ, их глаза, горящие в темноте…

Он торопливо описывал детали видения, стараясь передать каждую мелочь, но Сарена лишь покачала головой и вздохнула с нарочитым терпением.

«— Ты впечатлительный мальчик и слишком ещё мал», — произнесла она, постукивая перстнем по столу. — Дар развивается с годами усердных тренировок. Так что ступай, мне нужно заняться делами общины. — Её губы растянулись в хитрой улыбке.

Остин сжал зубы. Он видел то, чего не замечала она: вокруг Сарены кружились тени — послания убитой ведьмы, едва уловимые, словно дым. Но Хранительница не обращала на них внимания. «Это говорит только о том, что она не имеет никакого таланта, — подумал Остин. — Она шарлатан, стоящий во главе клана».

«— Хранитель должен знать, — произнёс он твёрдо, — что способности либо есть, либо их нет». «Независимо от возраста дар — это не предмет, который можно передать или освоить тренировками.» Он всегда появляется с зарождением души. Исходя из этого, вы намеренно говорите откровенную чепуху.

Лицо Сарены потемнело. Она резко поднялась, и тени вокруг неё на мгновение сгустились.

— Не испытывай моё терпение, — прошипела она. — Покинь мой кабинет. Нужно следить за тем, что ты говоришь — любое твоё действие будет иметь последствия. За твою дерзость я могу изгнать тебя из города. Ты бесполезный девиант, и в моих силах испортить тебе жизнь. Но ты же послушный мальчик и сейчас же уйдёшь, иначе… — Она подняла указательный палец, и в её глазах мелькнуло что-то хищное.

Остин отступил на шаг. Внутри кипела смесь гнева и бессилия.

««— Какое разочарование, Хранитель Сарена», — произнёс он тихо, но твёрдо. — Я ухожу. Мне действительно здесь делать нечего».

Выйдя из покоев, он прислонился к стене и закрыл глаза. Мысли метались, как птицы в клетке. «Как я мог верить этой шарлатанке все эти годы?» — думал он. — Она твердила, что у меня нет способностей, но теперь ясно: она намеренно скрывала правду. Сарена — коварный манипулятор, задвигавший таланты на задворки жизни из-за своей жадности.

Она точно знала, что происходит в общине, и продолжала закрывать на это глаза. А может, она в этом замешана? К тому же она занимает должность Хранителя города Свидлун, несмотря на отсутствие способностей. Опираясь на свою власть и богатство, Сарена тщательно работала над образом «святой», наживаясь на доверчивых людях.

«Святая Сарена… — мысленно усмехнулся Остин. — Хищник, что ломает сильных и пожирает слабых на своём пути. Спорить с ней смертельно опасно. Лучше отступить».

Он глубоко вдохнул и расправил плечи.

— В общем, это уже и не важно, — прошептал он. — Нужно найти Прасковью. Она сможет помочь.

С этими мыслями Остин зашагал по улице, направляясь в ремесленный квартал города, где жила старейшина Шелкопрядица. В голове уже складывался план: если Сарена не желает слушать, он найдёт тех, кто поверит. И предупредит общину об опасности — несмотря ни на что.

В клане жители без специализации выполняли общественные работы, помогая всем понемногу. Свободные от благословения — обычные люди без способностей — не имели чёткой роли, в отличие от пробуждённых. Пробуждённые, или эсперы, обладали сверхъестественными дарами: они становились воинами, магами, целителями. А свободные люди — разнорабочие, фермеры, ремесленники, торговцы — держали общину на своих плечах.

Меня считали свободным. Но с рождения я был странным: не было явных признаков пробуждения, однако я слышал голоса призрачных царств и далёких миров. Мои видения и шёпот духов сочли помешательством. Никто и подумать не мог, что я — единственный медиум в этом поколении. Однако в будущем я стану врагом человечества и встречу жалкую смерть… Но об этом даже мне ещё неизвестно.

Прасковья находилась на общественных работах — её снова поймали за попыткой уйти за пределы общины. Шелкопрядица, суровая женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел, наставляла её в назидательном тоне, пристально следя за каждым движением. В руке она держала указку — тонкий прут, которым время от времени постукивала по столу.

— Как ты можешь быть такой неумехой? — прошипела она и резко ударила Прасковью указкой по пальцам.

— Ааауч! — Прасковья потёрла ладонью ушибленное место, её глаза вспыхнули гневом. — Как вы можете быть такой злой, Шелкопрядица? Вы знаете, кто мой отец! — вызывающе окинула взглядом старуху девочка.

— Да, я знаю, кто твой отец, — холодно ответила Шелкопрядица. — Именно он просил тебя проучить и никогда не допускать до других работ. Так что тебе стоит быть сдержанней. Владыка Крольм накажет тебя намного строже, если ты продолжишь упрямиться.

— Оооох, но мне не даётся ни пряжа, ни вязание, да и готовить я не умею! Я должна быть охотником…

— Прежде чем стать охотником, ты должна пробудиться, — отрезала Шелкопрядица. — Но даже в этом случае…

В этот момент к ним подошёл Остин. Он остановился в нескольких шагах, слегка поклонился и произнёс:

— Да осветит ваш путь Свет Перуна, Шелкопрядица.

— Да наполнит твой живот Макошь, — ответила пожилая женщина, слегка смягчившись. — Что привело тебя сюда, Остин?

— Я пришёл помочь Прасковье с отработкой, — спокойно ответил юноша. — Да и я такой же свободный, как и остальные жители без благословления.

Шелкопрядица прищурилась, изучая его.

— Ты дитя Клана Тьмы, вас редко отправляют на работу в общину. Но меня радует, что ты сам пришёл выполнить долг перед обществом. Ты старательный и ответственный, твоё трудолюбие и усердие всегда радовало меня.

— Благодарю за добрые слова, наставница, — склонил голову Остин. — Я следую учению мудрости Велеса и добродетели Дивии.

Женщина взглянула на амулет, висевший на шее юноши, — тонкую серебряную луну с вкраплениями звёздной пыли.

— Я вижу твой амулет Лунного света, ты никогда его не прячешь. Амулет становится звёздным небом, если носящий солжёт, а он остаётся бледной луной — значит, ты всегда говоришь правду. Амулет светлый, как и твоя душа.

— Позвольте мне облегчить ваш труд и помочь Прасковье, — мягко произнёс Остин. — Вам стоит отдохнуть, наставница.

— Да, ты прав, я правда устала, — вздохнула Шелкопрядица. — Раз ты пришёл, я пойду отдохну, а ты помоги своей соученице.

Старуха развернулась и направилась к дому, шаркая ногами по земле. Как только она скрылась за дверью, Прасковья повернулась к Остину и начала сверлить его взглядом.

— И как у тебя получается так складно врать? — прошептала она.

— Ну, я, по сути, и не вру, — улыбнулся Остин. — Я просто искренне верю в то, что говорю. А это уже не считается ложью.

— Действительно, — пожала плечами Прасковья и, чуть улыбнувшись, повернула голову. — Не зря тебя называют девиантом. Твои суждения не поддаются логике.

— Моя логика основана на моих видениях, — серьёзно ответил Остин.

— Дай угадаю: тебя привели сюда твои видения? — закатила глаза Прасковья, а затем посмотрела на него с недоверием, словно на сумасшедшего.

Остин выпрямился, его лицо стало серьёзным. Он посмотрел ей прямо в глаза и начал рассказывать — медленно, чётко, подбирая слова так, чтобы она поняла всю важность его слов:

— Сегодня ночью я видел рощу. Древнюю, полную теней. Круг камней, покрытых мхом и рунами, которые светились в темноте. Там были они… древесные чудовища. Их ветви-руки тянулись к медиуму, что звала на помощь. Я слышал её крик — он до сих пор звучит у меня в голове. И ещё я видел кровь на коре деревьев, слышал шёпот духов, предупреждающих о беде. Это не просто сон, Прасковья. Это видение. И если мы не предупредим общину, случится что-то страшное.

Прасковья замерла. Её насмешливое выражение сменилось тревогой. Она внимательно посмотрела на Остина, пытаясь понять, шутит ли он. Но в его глазах не было ни капли лжи — только глубокая уверенность и страх за тех, кто может пострадать.

— Ты… ты правда это видел? — тихо спросила она.

— Да, — кивнул Остин. — И теперь нам нужно действовать.

— Если всё обстоит так, как ты говоришь, нам нужно сообщить моему отцу, воеводе Крольму, — решительно произнесла Прасковья, сжимая кулаки.

— Я на это и рассчитывал, — кивнул Остин. — Я надеялся, что ты сможешь помочь убедить его.

— Да, хотела заметить: тебе удалось за полчаса сделать больше, чем я за весь день, — улыбнулась девушка.

Остин скривил насмешливую гримасу, затем встал и лениво потянулся:

— Тск, так у меня руки из нормального места растут.

Прасковья одарила его озорным взглядом и шутливо подметила:

— Будь ты дочерью моего отца, он был бы счастлив. Своими навыками ты сможешь ему угодить и потешить его величественное эго.

— На счёт этого не уверен, — усмехнулся Остин. — Но нам стоит предупредить Шелкопрядицу и отправиться к твоему отцу…

Друзья зашагали по дороге вдоль квартала ремесленников. Воздух наполняли ароматы свежевыпеченного хлеба, запах кожи из сапожной мастерской и лёгкий дымок от кузнечных горнов. Прасковья подняла взор к небу и указала рукой вдаль:

— Смотри, Остин! Это парящий остров! Я хочу служить в Парящей Крепости.

Остин проследил за её взглядом. В вышине, окутанный облаками, парил огромный остров с механическими башнями и энергетическим куполом, сверкающим в лучах солнца.

— Ты знаешь, что твой отец не допустит этого, — мягко ответил он. — Он скорее умрёт или испортит твою жизнь, чем позволит тебе обрести счастье. Но как бы он ни хотел — ветра судьбы подхватят тебя, и в своё время ты окажешься в водовороте событий. Это я тебе как гадалка говорю, — подмигнул он.

Прасковья опустила взгляд, её плечи слегка поникли.

— Я с тобой согласна. Он не станет меня слушать, — тихо произнесла она. — После смерти мамы я будто осиротела и стала совсем одинока. Владыка Крольм всегда был хорошим правителем, но никогда не был хорошим отцом… — В её глазах заблестели слёзы, но она сдержалась, а затем взяла за руку своего спутника. — Я рада, что ты всегда был рядом. Ты хороший друг, Остин.

— Чтобы сделать окружающих счастливыми, не нужно переворачивать небеса, — тепло улыбнулся Остин. — Не нужна магия. Достаточно тёплых слов, что идут от сердца. Проявленная доброта сделает мир куда лучше — и без божественного чуда или колдовства. Для этого не нужно быть ведьмой, чтобы облегчать боль или снимать тревоги. Достаточно твоего внимания и участия. Простая любовь и забота ставят на ноги даже тяжело больных.

— Спасибо, — Прасковья шмыгнула носом и улыбнулась. — Но ты и правда странный. Ведёшь себя как старичок и всегда говоришь странные вещи. Но ты единственный, кто меня хотя бы слушает и не требует ничего взамен. Каждый миг, проведённый с тобой, заставляет меня улыбаться и ждать следующего дня.

Тем временем они дошли до дворца воеводы — величественного здания с высокими башнями, увенчанными флюгерами в виде щита и меча. У входа красовались резные каменные статуи Тиадальмы и Брана, основателей клана Таранис и города Свидлун, что произошло более четырёх тысяч лет назад в эпоху богов.

— Мы уже пришли, — Остин окинул взглядом массивные двери. — Надеюсь, ты к своему отцу не по записи ходишь?

— Знаешь, с него станется, — усмехнулась Прасковья. — Я удивлена, что он меня под замок ещё не посадил как преступницу — после всех попыток сбежать из общины.

Дружинники у ворот дворца, облачённые в доспехи с гербом клана Таранис, почтительно распахнули двери. Друзья вошли в просторный зал с высокими сводами, полами из белого мрамора, украшенными фресками, и направились к приёмной владыки Крольма.

В кабинете воеводы царила атмосфера суровой власти. Массивный стол из тёмного дуба, карты на стенах, оружие на подставках. Владыка Крольм, могучий мужчина с тёмной бородой и пронзительными серыми глазами, стоял у окна. Услышав шаги, он обернулся.

— Ведьма и волк пошли на разведку в лес — осмотреть место происшествия и выяснить причины смерти жителей общины, — задумчиво произнёс воевода, опираясь руками о рабочий стол. — Но, как оказалось, самые опасные монстры — это люди. Ведуны убили медиума, а затем оборотня. Я примерно этого ожидал…

— Нужно что-то предпринять, отец! — взволнованно начала Прасковья, теребя рукав платья.

— Нет, мы не можем конфликтовать в открытую с ведунами, — жёстко отрезал Крольм. — Тем более, когда замешаны феи — эти бледные черноглазые твари, — выдавил он сквозь зубы и начал поглаживать бороду, на мгновение погрузившись в свои мысли. Затем резко поднял взгляд на Остина: — Так значит, твой спутник — медиум? Он из клана Тьмы?

— Да, отец, — подтвердила Прасковья.

— Простите, владыка, но я девиант, — склонил голову Остин. — Меня считают в клане свободным от благословления.

— Если с тобой связался погибший медиум, это может означать только одно, — медленно произнёс воевода. — У тебя определённо есть способности, и ты можешь пройти обряд инициации.

— Но Хранитель Сарена лишила меня шанса на испытание своего таланта, — прямо сказал Остин. — И сегодня она не поверила моим словам, несмотря на опасность ситуации.

— Ты, наверное, понял, что у Сарены нет никакого дара, и она — обычный человек, — прищурился Крольм.

— Так вы об этом знали, владыка? — удивлённо посмотрел Остин на воеводу.

— Хо-хо, конечно, — усмехнулся Крольм. — У неё нет дара, но всё же она талантливый правитель. Во главе должен стоять именно такой лидер. Пробуждённые играют иную роль в обществе, и ты поймёшь, юноша, когда придёт время. Мир на самом деле больше, чем ты думаешь… — Владыка загадочно посмотрел в глаза юного собеседника и постучал указательным пальцем по столу. Затем резко выпрямился: — Я принял решение. Завтра вы пройдёте обряд инициации вместе. Но о том, что вы сегодня рассказали, постарайтесь никому не говорить. Мы решим этот вопрос мирным путём — у нас нет возможности вести войну и с ведунами, и с феями.

— Отец, и даже я могу пройти обряд? — затаив дыхание, спросила Прасковья.

— Да, ты не ослышалась. Ты завтра идёшь в школу Эсперов вместе со своим другом, — твёрдо произнёс воевода.

Остин и Прасковья переглянулись — на их лицах расцвели улыбки. Они поклонились владыке и, чувствуя, как в груди разливается радость и надежда, покинули дворец.

Улицы города Свидлун.

— Не ожидала такого исхода, — задумчиво произнесла Прасковья, глядя вдаль. — Я думала, он станет препятствовать этому, а затем выдаст меня замуж за того, кого я буду ненавидеть… Но всё оказалось подозрительно просто. Тебе так не кажется, гадалка?

Остин усмехнулся и наигранно похлопал в ладоши:

— Ты достаточно подробно обрисовала своё будущее — я впечатлён. Скорее всего, твой отец сделал этот шаг, чтобы мы на время забыли о ведунах и Сокровенной Роще. Это похоже на взятку за наше молчание. И, на самом деле, нам действительно лучше молчать: никто в это не поверит, а те, кто знают, будут это скрывать.

— Ты знаешь моего отца, — вздохнула Прасковья. — Он всегда закрывал глаза на правду и видел то, что было выгодно ему самому.

— Так же, как и Хранитель города Сарена, — добавил Остин, пряча руки в карманы потрёпанной куртки. — Единственный её дар — это наживаться на других. А это тоже своего рода талант.

— Ах-ха-ха-ха! — рассмеялась Прасковья, пихая его локтем в бок. — Ты невыносим! Ладно, пойдём — кто-нибудь услышит, и нам не поздоровится.

2. ШколаЭсперов и Круг Инициации.

На следующее утро

Остин проснулся от того, что в его дверь кто-то настойчиво барабанил. Он застонал, зарылся лицом в подушку и пробормотал:

— Кого с утра пораньше…

— Угадай — ты же гадалка! — донёсся из-за двери звонкий голос Прасковьи.

Остин с трудом поднялся, протёр глаза и открыл дверь. На пороге стояла сияющая Прасковья с флягой в руке.

— Обычно тех, кто меня будит утром, я жестоко убиваю, — хрипло произнёс он, щурясь от света.

— Я об этом знала, — весело отозвалась девушка, помахивая фляжкой. — Поэтому принесла тебе энергетик. Иначе ты и к полудню на ритуал не соберёшься.

— Ладно, на этот раз тебя прощаю, — буркнул Остин, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — И да, спасибо за энергетик. Без него я бы сейчас собирал себя по частям.

Через некоторое время он вышел к подруге, и они вместе отправились в Школу Эсперов. Утро выдалось прохладным, роса блестела на траве, а первые лучи солнца золотили крыши домов.

— Ты не говорил с Хранителем? — спросила Прасковья, поправляя ремешок сумки на плече.

— А зачем? — пожал плечами Остин. — Мне нечего ей сказать. Она видит только то, что хочет видеть.

— Наверняка они уже обсудили это с моим отцом, — предположила девушка, перепрыгивая через лужу. — Политика грязное дело.

— Уверен, это так, — кивнул Остин. — Но нам не стоит говорить об этом вслух. Стены здесь имеют уши.

Прасковья бросила на него внимательный взгляд:

— Ты сегодня какой-то странный, неразговорчивый. Обычно после моих шуток ты ворчишь минут десять минимум. У тебя всё в порядке?

Остин замедлил шаг, глядя под ноги на мозаичную мостовую.

— Я бы соврал, если бы сказал, что всё хорошо, — тихо произнёс он. — У меня опять были видения. Из-за этого я не мог с утра встать. Меня всю ночь мучили кошмары: я видел призраков и духов, пустоту... Но сегодня это происходило так, словно я сам погрузился в тень, а не просто смотрел сон…