Хоккейное противостояние. Суперсерия игр Канада – СССР

Торонто, 31 августа

Я хотел объяснить игрокам Команды Канады, каково это – выступать за свою страну. Рассказать о том особом чувстве восторга, которое испытываешь, когда становишься чемпионом мира. Но я не был уверен, что они это правильно воспримут. Не хотелось, чтобы они подумали, что я занимаюсь саморекламой.

Мой замысел был искренним – сделать так, чтобы игроки испытали мои собственные эмоции 14-летней давности. Я хотел, чтобы они вместе со мной пережили на пленке те прекрасные моменты, когда я стоял на вершине.

Вершина в тот день находилась в Осло (Норвегия), и ею была верхняя ступень пьедестала почета, куда я, капитан канадской хоккейной сборной, только что поднялся, чтобы получить Кубок за победу в чемпионате мира.

За несколько мгновений до этого на открытом катке при температуре –11 мы нанесли решающий удар во имя Канады – самой хоккейной страны в мире. Мы обыграли русских в финале со счетом 4:2 и отомстили за поражения, которые канадская команда терпела два предыдущих года.

В тот день 14 лет назад мы возродили свою гордость, но с тех пор многое изменилось. И до начала первой игры суперсерии Канада – СССР из восьми матчей оставалось всего 48 часов.

Это была моя первая попытка психологической подготовки команды. Шел всего лишь 15-й день тренировок, и я постарался, чтобы упор на тренировках в предыдущие две недели был прежде всего на физику. Тогда как тренировка, во время которой мы смотрели записи, должна была стать первой, направленной на психологический настрой ребят перед игрой в субботу.

Но все пошло наперекосяк. Моим игрокам, большинство из которых были еще детьми, когда в 1958 году я был капитаном команды Whitby-Dunlop, все это показалось смешным. Я заставил всю команду посмотреть в комнате для прессы в Maple Leafs Garden фильм о той игре на чемпионате мира 1958 года, а также две видеокассеты с записью последних матчей российской команды. Итог оказался плачевным. Когда на экране во время церемонии награждения мелькнуло мое изображение, игроки с трудом сдержали смех.

«Что это за малыш в шляпе?» – поинтересовался Фил Эспозито. «Тренер, вы похожи на Чарли Чаплина», – добавил из темноты кто-то другой.

Я и сам понял, что по современным меркам выгляжу на пленке нелепо, и засмеялся над собой. Тем не менее, от увиденного получил удовольствие. Мне было 26 лет, когда мы выиграли в Осло, и я был страшно горд. Вся Канада хотела, чтобы мы в тот день навешали русским, и мы это сделали.

В 1972 году нация снова хочет победы, и моя задача – сделать так, чтобы команда была к этому готова. Что ж, на льду парни здорово прибавили. Всего за две недели игроки из разных команд НХЛ сплотились в Команду Канады. Тренировочный лагерь был отличным, чем я и помощник тренера Джон Фергюсон вполне можем гордиться.

Этот лагерь ничуть не хуже того, где мне доводилось быть с «Монреалем», – сказал мне Ферги на днях. Эти слова меня порадовали: Джон знает, о чем говорит.

Но психологическая подготовка меня волновала. Наши парни привыкли играть за деньги, именно они были для них стимулом на протяжении всей профессиональной жизни. Горшочек с золотом, сопутствующий Кубку Стэнли, всегда был для наших игроков источником вдохновения.

Но будут ли они выкладываться по полной на этот раз, ведь канадские болельщики хотят, чтобы они чертовски круто обыграли русских? Не знаю. И сегодня вечером не смог добиться от них правильного отношения к кино- и видеозаписям. Фактически я прервал просмотр, потому что все пошло не так, как я планировал.

Правда, две имеющиеся в нашем распоряжении видеокассеты не очень подходили для нашей цели. На одной была запись победы Чехословакии над СССР на чемпионате мира в прошлом году. На другой – победа русских над канадской сборной профессионалов и любителей в 1969-м, когда канадцы в последний раз играли с ними. Просматривая записи с единственной целью – найти недостатки в игре русских, мы оказались чересчур критичны. Критике подверглись все их действия. Процесс выходил из-под контроля. Я хотел, чтобы наши ребята обрели уверенность в себе, но стало ясно: если я не остановлю просмотр, то самонадеянность победит.

В итоге мы посмотрели всего два периода из этих игр, после чего я переключился на пленку с матчем в Осло. Хотел, чтобы наши ребята, посмотрев эту игру и особенно церемонию награждения, прониклись чувством гордости и патриотизма, которое тогда испытывала наша команда.

И что это был за день! Он настолько четко отпечатался в моей памяти, что мне не нужен был никакой фильм, чтобы все вспомнить. До самой смерти буду помнить все, что связано с той игрой!

Предыстория этого матча была очень похожа на прелюдию к этой серии. В 1954 году, когда русские впервые отправили свою команду на чемпионат мира, они разгромили Канаду со счетом 7:2. Это был один из немногих случаев, когда Канаду обыграли в международных соревнованиях. Несмотря на то, что наша команда была относительно слабой, в Канаде уже привыкли к тому, что ее слабые команды отправляются на чемпионат мира и все равно побеждают.

Однако это поражение повергло страну в шок, который перерос в паранойю, когда СССР победил Канаду и на Олимпиаде 1956 года. Я до сих пор хорошо помню всеобщее потрясение. В 1957 году из-за вмешательства Советского Союза в венгерскую революцию Канада и США отказались посылать национальные команды на чемпионат мира. Наступил 1958 год, и наша команда Whitby была отобрана для участия в чемпионате. Я был защитником и капитаном. Жеребьевка сложилась так, что в финале мы встретились с СССР. Мы выиграли все семь предыдущих матчей, а у СССР было шесть побед и одна ничья, и мы вышли на решающую игру.

В тот день мы были самонадеянны, слишком самонадеянны. В течение двух периодов не могли собраться, и только великолепная игра вратаря Роя Эдвардса позволила нам удержать победу. При счете 2:2 за пять минут до конца игры голы забили Боб Аттерси и Бус Ганьон.

Менеджер той нашей команды Рен Блэр любит приписывать себе в заслугу гол Аттерси, который в итоге стал победным. В то время Боб был начинающим молодым политиком-консерватором и одним из лучших игроков в нашей команде. В этой игре у Аттерси не все получалось, что побудило Блэра подойти сзади к скамейке запасных и шепнуть Аттерси: «Судя по тому, как ты сегодня играешь, я начинаю сомневаться в твоих истинных политических убеждениях».

Блэр намекнул на то, что, по его мнению, Аттерси на самом деле немного «розовый», и когда Боб забил уже в следующей смене, Блэр решил, что он действительно психолог.

Конец игры был бурным. Сидевшие не трибуне 750 канадских солдат, расквартированных в Германии, пришли в дикое возбуждение. Но больше всего мне запомнилось то прекрасное чувство, когда я стоял на верхней ступени, а по обе стороны от меня находились русский и шведский капитаны. Наш флаг медленно поднимался вверх, и играли гимн «O, Канада!».

Надеюсь, что до окончания серии 1972 года эти парни смогут испытать такие же чувства. За деньги этого не купишь. Даже за те деньги, которые можешь получить за победу в Кубке Стэнли.

Монреаль, 1 сентября

В «Форуме» произошла забавная вещь. Хотя, думаю, «необычная» – более подходящее слово. Приехали русские, и мы посмотрели их тренировку, потом они посмотрели нашу. Интересно, как часто такое случается – две команды смотрят тренировки друг друга за день до большой игры?

Русские не впечатлили, но по нашим стандартам на тренировках они всегда выглядят бледно. В НХЛ на тренировках акцент делается на катание и броски. Так и должно быть. «Это наша игра».

Русские делают упор на перепасовку. Когда они тренируются, концентрируются на пасах и обводках в очень спокойном, даже замедленном темпе. Когда я наблюдал за ними в Осло в 1958 году, все было именно так. Когда я увидел их снова на Олимпийских играх 1960 года в Скво-Вэлли (Калифорния), все опять же было неторопливо и взвешенно.

Канадские ребята просто не могли этого понять. После просмотра тренировки русских наши игроки были настроены крайне критично. Я постоянно слышал такие фразы, как «Вратарь слишком глубоко находится в воротах» или «Они вообще не умеют бросать по воротам». Я старался пресекать эти высказывания. Сказал: «Послушайте, эти ребята вовсе не так плохи, как вам кажется».

Русские тоже сидели на трибунах «Форума» во время нашей тренировки, что, в некотором смысле, стало для меня благом. Тем самым стимулом, в котором нуждалась наша команда для отличной тренировки. Игроки были похожи на маленьких детей, хваставшихся перед родителями. Мы летали по площадке. И забрасывали самые разные шайбы. Я даже стал оборачиваться, чтобы посмотреть на реакцию русских после того, к примеру, как шайба после броска Денниса Халла порвала сетку. Но, казалось, русские не замечают ничего особенного. Они сидели группой и молча смотрели, почти не переговариваясь. «Хочется проникнуть к ним в головы и узнать, что они думают», – сказал я себе.

При этом сегодня я больше, чем всегда, переживал за свою команду. Предстояло сообщить им, кто будет играть в первом матче завтра вечером. Самое паршивое в работе любого тренера – сказать игроку, что он, в некотором смысле, недостаточно хорош. Из-за новизны этой серии я нахожусь в странной ситуации. Как правило, игроки, которые недостаточно хороши для того, чтобы выйти на большой матч или даже попасть в профессиональную команду, – это хоккеисты второго плана. Но как сказать звезде: «Извини, вместо тебя я беру такого-то и такого-то?»

Конечно, когда эти 35 игроков пришли ко мне две с половиной недели назад, они знали, что только 19 смогут принять участие в каждой игре. Но те, кого мы не выберем на игру, будут травмированы морально. Многие из них, несомненно, впервые в своей хоккейной жизни услышат, что недостаточно сильно играют. Это парни, которые отличились еще в школе, отлично играли в юниорах, а теперь сильны настолько, что играют в составе профессиональной All-Stars. Смогут ли они принять это как должное?

Некоторые из них действительно расстроились, когда увидели список играющих в первом матче. Я заранее знал, что будет обидно Жильберу Перро и Рику Мартину, оба из «Баффало». Оба они родом из Монреаля и когда-то их называли здесь супер-юниорами. Естественно, обоим хотелось выйти на родной лед и порадовать родных. Но если кому не играть, так именно им. Из 36 игроков только Перро и Мартин бледно выглядели в тренировочном лагере. Ни тот, ни другой не отличались отличной игрой, и после окончания спарринг-матчей я понял: они не верят в то, что у них получится. В последнюю неделю или около того они просто не выкладывались на тренировках так, как в начале и как это делали другие ребята.

Мне было очень жаль Сержа Савара, прекрасного защитника «Монреаля». Серж очень хотел играть здесь и очень старался добиться этого почетного права. Хотя, справедливости ради, я считаю, что он не очень хорошо проявил себя в последние три-четыре дня, а мы выбирали ребят, которые заслужили это отличной игрой в лагере.

Несколько дней назад мы с Джоном Фергюсоном решили, что выпустим на лед против русских команду нападающих, и именно им предстоит вести всю игру. Исходя из этого, мы установили два принципа. Во-первых, в состав попадут игроки, которые отлично работали в тренировочном лагере. Во-вторых, если придется делать выбор между игроками, отдадим предпочтение тем, кто лучше всего соответствует выбранной нами формуле игры.

Первую десятку назвать было просто. Отлично зарекомендовало себя звено из «Нью-Йорк Рейнджерс» – Жан Рателль, Вик Хэдфилд и Род Жильбер. При этом вообще лучшим звеном в тренировочном лагере было то, в котором Бобби Кларк из «Филадельфии» играет в центре с Роном Эллисом и Полом Хендерсоном из «Торонто». И, наконец, тройка, в которой Фил Эспозито из «Бостона» выступит с двумя отличными нападающими «Монреаля» – Фрэнком Маховличем и Иваном Курнуайе. Этот состав должен стать настоящей бомбой.