- -
- 100%
- +
В проеме стоял отец Натали. Его черные кудри, не стянутые резинкой, падали на плечи, окрашивая их, словно кисть, в алое. Обнажённое тело было в крови. Золотой ободок радужки – след работы руны Перевоплощения – истончался, но взгляд перевертыша все еще был отсутствующим, как у наркомана, принявшего дозу.
– Ты уже вернулась! – вампир широко улыбнулся, прижал к себе дочь, оставляя на ее щеке поцелуй. Взгляд скользнул по толпе у дома. – А что же ты друзей не приглашаешь? Пусть проходят. А я сейчас – мне одеться надо!
Но пройти в дом вслед за хозяином и Натали осмелились только Франс и Джонатан. Перевертыш сразу же оставил молодых вампиров. Вскоре до приятелей донесся звук работающего душа.
Комната, когда-то такая уютная, пахнущая свежей выпечкой, которой любят лакомиться даже вампиры, была не просто разгромлена, она была уничтожена. Стены проломлены, мебель перемолота в мелкую щепку. Все, что могло быть разбито, – разбито.
Повсюду кровь: на полу, стенах, потолке – где-то мелкими брызгами, где-то обильными лужами. Рядом с одной из луж лежала серая тяжёлая пыль – все, что осталось от хозяйки.
Друзья молчаливо переглянулись и опустили глаза, скорбя о вампирессе, чья душа отправилась в огненный Тресон, а плоть ушла на корм кровавому богу. К счастью, подобной участи избежала Ди. Ее, казалось, безжизненное тело покачивалось на руках сестры: Натали баюкала ее, прижимала к груди, покрывала поцелуями окровавленные медные волосы. Ди была похожа на сломанную куклу, но ее сердце было цело, голова не отделена от тела – и это главное!
– Я вызову целителя, – Джонатан вышел из комнаты. Не прошло и пяти минут, как в дом вошел маг, облаченный, как и сам Джон, в белый халат с эмблемой лаборатории.
Народ разошелся. Момент, когда молодые вампиры могли что-то сделать, прошел. Отец Натали скоро вновь будет таким, каким его привыкли видеть: весельчаком, рассказывающим забавные истории о своей юности, обучающим малышню создавать поделки из дерева. Ди тоже восстановится – с помощью магов это произойдет намного быстрее. И лишь их мать уже не сможет никого угостить вкусной выпечкой…
Франс опустился рядом с Джонатаном – прямо на землю с теневой стороны дома. Вытащил пачку сигарет, молча предложил другу, закурил.
– И сколько мы будем это терпеть?
– Не спрашивай, не знаю, – Джон скривился, будто ему вырвали зуб. – Бабка ничего не хочет слушать про перемены.
– Но этот закон устарел!
– Устарел. Кхорт, – Джон сплюнул. С удивлением посмотрел на сигарету, словно не помнил, как она у него оказалась. – Все, что мы можем, – лишь ждать, пока наш голос хоть что-то будет значит в делах клана.
– Еще одно дурацкое правило, – Франс затянулся так, что кончик сигареты моментально обратился в пепел.
– А что поделать-то? – Джон обреченно потупил взгляд. – Эрна ничего менять не хочет. Хранителям до этого нет никакого дела. Занимаются они научными делами – и не лезут никуда больше. А мы копайся в этом дерьме еще пятьдесят лет…
– Пятьдесят, – эхом повторил Франс.
Вот только года – не эхо. Они не исчезнут, не растворятся ни в лесах, что окружают дома, ни в стенах каменного замка, возвышающегося в стороне. Они будут пожирать каждого, оставляя свой след на телах и лицах. Пятьдесят лет – это много, очень много даже для вампиров.
– Пока мы получим право голоса, сколько наших…
Телефонный звонок прервал Джонатана на полуслове, но Франсу и не нужен был конец. В тюрьме замка Рэдланж сидел их друг – тот, кто решил бросить вызов старым устоям. И теперь Сая Сопье ждал суд с обвинением в убийстве отца, в то время как отец Натали даже выговора не получит.
Франс подставил лицо прохладному ветру, словно надеялся, что он своим дыханием снимет все тревоги. Глупые надежды! Пока они сами не возьмут ситуацию в свои руки – ничего не изменится. Но что они, молодые вампиры, могут сделать против старших сородичей?
До Франса донесся недовольный голос, громыхающий в трубке Джонатана. Судя по всему, молодого ученого хватились на рабочем месте.
– Кхорт! – процедил сквозь зубы внук Главы клана, отправляя телефон обратно в карман халата.
– Джон, но ведь раньше такого не было, – Франс понизил голос, словно опасался, что их кто-то услышит. – Были, конечно, приступы безумия. Но… Пять случаев за неделю. Из них три со смертельным исходом. Почему?
– А ты ничего не чувствуешь?
Франс непонимающе посмотрел на приятеля.
– Нестабильность рун не замечаешь, например?
– С чем это связано?
Ученый пожал плечами.
– Может быть приближение Кроны так влияет. Может маги что-то откопали. А может…
– А может? – новая сигарета замерла в руках Франса, так и не успев вылезти из пачки.
– А может сангуисы просыпаются…
***
Сангуисы просыпались. Кривой на приборах, подключенных к окаменевшим телам, и легким подъемом груди первые вампиры Заолуна давали знать, что время их сна подходит к концу.
Быстрее бежали по проводам кровяные капли, вытягиваемые из контейнерных резервуаров самими древними – истинными детьми кровавого бога Кхорта. Алели лица, синевой наполнялись вены, дрожали артерии под тонкой кожей.
С каждым их вдохом дрожь распространялась по всему миру. Она началась в пещерах горы Дарфана на южном острове Гиббетер. Сместила гробы в вампирской тюрьме на Стилвоке, что находился в морях к востоку от Большой земли. Вызвала дребезжание окон в башне Хогард, расположенной на одном из островов Берганского архипелага, что галкой застыл в северных водах.
Сангуисы просыпались, и жители Заолуна почувствовали перемены. Недоверие и осторожность повисли в воздухе. Ожиданием опасности наполнялись кварталы и улицы.
Стражи Кхорта из числа вампиров и маги-воины Тамаэна готовились на случай, если сородичи спровоцируют беспорядки. Но активнее всех действовали сами смертные. Все чаще на улицах возникали вооруженные столкновения. Агрессия текла по площадям. Митинги, стычки, драки.
Мир движется к своему концу! – говорили свободные пророки, распространяя по улицам листовки.
Слуги демона заполонили улицы! – пугали святые послушники, облаченные в черные и серые одежды.
Смерть уже собрала жатву в Латуме, – кричали проповедники, напоминая людям о смертельной болезни тромбоцепии, унесший жизни многих обитателей Большой земли, — скоро настанет конец Заолуну.
Скоро звери сойдут с ума!
Скоро птицы набросятся на людей!
Скоро дрогнет земля и взбунтуется природа, оплакивая участь несчастных!
Покаяние, молитвы и вера – вот единственное спасение для тех, кто не хочет попасть в нутро огненного Тресона, где всех нечестивцев ждет бог Кхорт.
Об этом кричали на улицах, вещали на религиозных каналах, муки ада описывались в прессе…
Сангуисы проснулись в светлом склепе темной горы Дарфаны, что находилась на южном острове Гиббетер.
Проснулся Анисиос – и звери сцепились друг с другом. В лесах прижались к земле перевертыши, в ужасе чувствуя силу своего старшего рунного брата. Прервали трапезу старейшие вампиры клана де Конинг.
Проснулся Эвгениус – и задрожали дома, возведенные на местах исторических битв. Покрылись трещинами выросшие на крови стены. На время прекратили споры жители Острова-на реке, почувствовав силу повелителя руны Кроуры.
Открыл свои глаза цвета свежей зелени с сапфировой окантовкой Виллем – и разные видения посетили людей. Страхи вылезали, выползали из темных уголков, сводили с ума, толкали на безумства. Полиция сбивалась с ног, наводя порядок, но стражи Кхорта не вмешивались: противостоять ментальной силе древнего сенсусита никто не мог.
Поднялась во вдохе грудь Астерии, приоткрылись ее губы – и сбросили сонное оцепенение погосты. Дыхнул пылью камень в Заброшенных рудниках, где нашел приют клан Неровин. Мать чистокровных вампиров, повелительница руны Смерти, проснулась, чтобы вместе со всеми приветствовать Крону – темную планету, которая с каждым днем становилась все ближе к Заолуну.
Из объятий длительного сна вырвался Никос – отец Главы ордена «Возрождение».
На протяжении семи веков тот, кто был теперь известен под именем Гедеоса фон Морохира, собирал на острове Гиббетер людей, магов, вампиров, готовых ради получения силы на эксперименты. Но самый главный эксперимент Гедеоса потерпел крах, когда в конце ноября ему не удалось активировать древнейший артефакт Заолуна. С тех пор о Главе ордена не было ничего известно, но были те, кто считал, что полную власть над орденом должен получить самый древний повелитель руны Виго.
Лишь один клан остался в стороне от этих потрясений. Единственный уцелевший вампир из числа тех, кто был обращен кровью сангуисы Селены, Хальд Лозари не покидал Расуэк. Он все свое время посвящал бизнесу и строительству подводного туннеля, который соединит Остров Развлечений с Большой землей. Но Хальд тоже почувствовал великую силу, которая вырвалась в аэр и на время заполнила все пространство.
Только эта сила не имела ничего общего с пробуждением сангуисов…
Глава 1. Вырвавшиеся из плена
Клан де Конинг,потомки сангуиса АнисиосаНикакая сила не могла удержать Эрну на месте. Конечно, ни к лицу Главе клана де Конинг так спешить, но в данном случае дочь сангуиса Анисиоса была уверена – ее поймут: она рвалась туда, где, возможно, находился ее внук, с которым она почти пять столетий не общалась. Но что такое пять столетий для тех, чей срок жизни невозможно измерить?
Идти на каблуках по мягкой земле было бы неудобно. К счастью, Эрна успела переобуться. Ботинки на высокой подошве немного не гармонировали с ее меховым манто, поэтому накидку вампирессе пришлось оставить в салоне вертолета. Стоило тому приземлиться на поляне в центре заповедника Бладерии, как Эрна отправилась в лес. Ждать остальные вертолеты она не стала. Да и к чему? Центральную часть государства Крофуса люди и маги знали лучше, хотя и самой Эрне приходилось бывать в этих краях.
Пять с половиной веков назад ее клан пытался здесь активировать древний кристалл. Многие погибли до того, как маги земли – геотеурги – запечатали просыпающийся артефакт.
А в конце октября глава ордена «Возрождение», вампир Гедеос фон Морохир, вопреки предостережениям Эрны решил повторить эксперимент. Безумец надеялся так получить силу. Увы, все обернулась трагедией: повторилась история многовековой давности, когда артефакт пожрал некоторых членов клана де Конинг и представителей свиты вампиров – дарков. И все же в этот раз кое-кому удалось выбраться из кристалла до того, как маги нанесли по нему световой удар. Но среди них не было Бенджи – как ласково называла вампиресса своего внука.
Пять столетий назад этот дрянной мальчишка покинул клан. Ему тогда было чуть больше одного века – несовершеннолетний, по меркам вампиров. Он менял имена и фамилии, скрываясь от преследования родного клана. Иногда делал это официально, иногда через Регентариат, который позволял Иным жить в мире людей, не распространяясь о своем долголетии. А затем примкнул к другому клану. В течение пяти веков они не встречались, но теперь…
Бенджи!
Эрна с трудом сдерживала гнев. Это было видно по ее напряженной руке, опущенной вниз и застывшей в неподвижности; по ее походке – слишком быстрой, хотя пробираться приходилось между голыми ветвями деревьев, так и норовящими оставить след на шелковом костюме-тройке.
Да, Эрна была недовольна. Прежде всего – собой. Впервые за несколько столетий она допустила столько ошибок одновременно.
Почему она поверила в то, что воины Тамаэна уничтожили кристалл? Неужели дочь великого сангуиса решила, будто этим выскочкам-магам под силу справиться с тем, что дало жизнь миру? Столько лет ученые клана изучали артефакт, прежде чем рискнули его разбудить? Он не просто древнее Заолуна, он не просто дал жизнь этому миру, он – сама жизнь во всей своей первозданной мощи со смертоносной силой.
Ведь Эрна знала: аномальные зоны на Крофусе, из-за которых у магов при долгом нахождении в северных регионах государства начинала болеть голова, не случайны, и часть из них имеет прямое отношение к кристаллу. Так почему же она отказалась от этой теории, когда магический фон государства не изменился? Не усомнилась в могуществе магов, но поставила под сомнение способность кристалла выжить? Поверила другим и отказалась верить собственным наблюдениям, решила признать за собой право ошибаться. Вот только цена этой ошибки – жизни сангуисов – древних вампиров, чей отец – сам бог Кхорт. Если это божественное создание решит вырваться из заточения на Тресоне, куда был отправлен великим творцом Иеном, он начнет высасывать энергию из своих детей, и, вполне возможно, из их потомков. А вот умирать – пусть даже во имя бога – Глава клана де Конинг была не готова.
Ей следовало еще тогда, в конце октября, привлечь человеческих ведьм и осуществить магический поиск. Так почему она не использовала этот шанс, чтобы отыскать Бенджи? Более месяца было потеряно. Магичка, которую вытащили на днях из кристалла, была на грани голодного истощения. Как голод и сам кристалл повлияли на вампира – представить страшно. Вдруг Бенджи уже превратился в безумца, готового разнести все?
Видимо, это понимали и другие. Не случайно Парламент Конфедерации – орган правления объединенного союза вампиров, магов и людей – дал добро на спасательную операцию лишь при условии, что Эрну будут сопровождать представители Святой церкви и Магистрата.
И вот вампиресса пробиралась по лесу в окружении приличной «свиты». Конечно, посетить это место поспешил сам архимаг Клаус Денис – член Парламента Конфедерации, руководитель Магистрата. Он не забыл захватить с собой телохранителей из спецотряда воинов Тамаэна. Был здесь и патриарх Святой церкви Дариен со своей правой рукой – епископом Шериваном в окружении прислужников. Все эти маги и люди шли за Эрной и кутались в теплые куртки. Эрна же будто не замечала холода в своем не по-осеннему легком наряде. Госпожа де Конинг была круоркой, и руна, которой владела вампиресса, позволяла подчинять кровь. Та бежала по венам Эрны, согревала тело и дарила легкое возбуждение. От этого блестели глаза вампирессы, у которых рунный карминовый цвет заменил коричневую радужку.
Рядом с Эрной, стараясь не отступать от Главы ни на шаг, шел ее старший сын – Вилоис Ханнес, который пленнику кристалла был знаком под именем Вильгельма де Конинга. Это был отец Бенджамина Лоуренса. Пять веков назад Вильгельм назвал своего отпрыска предателем и отступником клана и объявил на него охоту. Но времена изменились – и теперь вампир шел за матерью, чтобы вернуть в семью непутевого сына. Карие глаза с однородной радужкой без посторонних пигментных вкраплений выдавали в нем чистокровного вампира. Он смотрел напряженно, хмуря густые кустистые брови. Глубокая складка пересекала широкий открытый лоб, а изгиб губ иногда нарушался в презрительной усмешке – как и мать, Вильгельм не любил магов.
Поляна встретила их скрипом качающихся от ветра великанов и вспученной травой. По следам уцелевших деревьев Эрна могла лишь гадать, какой мощью обладал магический ураган, образованный артефактом в конце октября.
Он вырывал с корнями деревья, обращая их в щепку, поднимал целые пласты почвы, но не тронул бетонные желоба. До сих пор их белые бока виднелись в красной почве, богатой железом.
Эрна прекрасно помнила, что они никак не крепились. В XV веке ученые клана просто утрамбовывали желобки землей. Но они выстояли и не сдвинулись ни тогда, ни теперь. Вампиресса была уверена, что они простоят и дальше – был бы там, под холмом, тот, для кого они предназначались.
«А раз они здесь, значит, кристалл на месте», – заключила Эрна, краем глаза наблюдая за Клаусом и в очередной раз задавая себе вопрос: предполагал ли руководитель Магистрата и его подопечные подобное.
Судя по тому, что они тоже пришли не с пустыми руками, теурги готовы вновь обуздать неизвестную сущность, если та решит показать силу.
Серебро в волосах архимага дрожало в такт движениям мужчины, холеные ручки складывались домиком всякий раз, когда тот обращался к патриарху, облаченному в потертую куртку. За этой парочкой семенил епископ Шериван. Маленькие ножки с трудом держали заплывшее жиром тело. Внушительное пузо епископа выделялось даже сквозь толстую дубленку, поверх которой висел крест – старинный, мощный.
– Ваше преосвященство, вы не могли бы спрятать крест под одеждой?
Эрна направила в сторону мужчины одну из своих самых очаровательных улыбок. Епископ моментально вцепился пальцами-сардельками в артефакт, поросячьи глазки подозрительно прищурились, превратившись в две еле заметные точки. И все же крест он спрятал. Натуральная дубленка с меховым воротником проглотила священную реликвию.
В отличие от своего помощника, патриарх Дариен не показывал беспокойства – лишь иногда мужчина бросал взгляды на Клауса в ожидании его указаний или наставлений. Но с того момента, как процессия приблизилась к поляне, архимаг молчал…
Эрна осторожно ступила на взрыхленную землю. В центре поляны возвышался холм – нагромождение земли, которая скрепила каменные валуны, поднятые магией. Это был памятник несбывшимся надеждам и разрушенным иллюзиям.
Вампиресса закрыла глаза. Более пяти веков она не бывала в этих местах. Тогда она тоже вытаскивала из пасти артефакта внука. И вот история повторяется, но нет больше кровной связи с тем мальчишкой, да и мальчишка вырос и возмужал за столько столетий, проведенных вдали от дома. Но пока есть надежда, что он жив, Эрна не покинет поляну.
Карие глаза вампирессы покрылись пленкой карминового цвета – результат действия руны Круоры. Из ладоней потянулись кровяные нити. Они переливались в лучах света, танцевали, скручивались, разветвлялись под аккомпанемент качающихся на ветру деревьев. Шептались обнаженные ветви, скрипели могучие стволы, а тонкие лески, словно послушные змеи, исследовали холм…
Круора молчала, как молчал и холм, который казался мертвым. Повелительница кровавой руны не могла найти в нем ни одного обладателя кровеносной системы – будто даже грызуны избегали этого места.
Сколько она так стояла?
В нетерпении переминался епископ. Архимаг снисходительно смотрел на нее, но ничего не говорил. Еле уловимо двигались губы Дариена, сложившего руки в молитве.
Пальцы Эрны дрожали, с щек сошел весь румянец – лишь следы руны, окрасившей радужку в карминовый цвет, выделялись на бледном лице.
На что надеялась вампиресса? Что Бен почувствует кровь и потянется к ней? Но вдруг она случайно попадет в его сердце? Сможет ли она тогда почувствовать смерть внука?..
С разрешения архимага закурили воины Тамаэна. Отошли в сторону представители Святой церкви. А Эрна упрямо стояла, протыкала гору кровяной леской, взывала к руне, к памяти. Давно ей не доводилось так напряжённо работать. Но она чувствовала плечо Вильгельма и ощущала силу, которую он, вигофаг, направлял в нее, щедро делясь своими запасами.
Очередное острие вошло в холм, словно раскаленный нож в масло. И на этот раз земля откликнулась…
…Земля вздохнула, и вслед за этим движением сильнее зашумели деревья. Шуму вторило щебетание птиц, аккомпанировал рокот воды, неожиданно донесшийся до поляны со скал, названных Руками Бога. В одну секунду на поляне сосредоточились все шумы природы. Этот свист и шелест, грохоты водопадов и тонкий перезвон капели, легкий бриз и ураганная музыка – все нарастало, рождая какофонию, от которой хотелось заткнуть уши.
Затем вновь стало тихо. И в этой тишине дрожь прошла по земле. Геотеурги отреагировали моментально. Их магия сдержала пласты, давая возможность всем остальным отступить к деревьям. Но дрожь доходила и сюда. Вибрировали стволы великанов, качался, стряхивая с себя пыль, холм. Его склоны покрывались трещинами под аккомпанемент гула, который шел из глубин. Казалось, что это плакал сам холм. Быть может он оплакивал грешный Заолун, к которому приближалась темная планета? А быть может он предупреждал о рождении такой силы, что ее ощутили все находящиеся здесь?
Земля расступилась, и сильный порыв ветра вырвался из холма. Столб мелкой красной крошки поднялся вверх, затмевая солнце. Стало темно, как ночью. Но тьма все же сменилась светом. Огненная струя уничтожила холм, превратила камень – в песок, а песок – в стекло.
И когда огонь потух, а глаза перестали слезиться от яркого света, все увидели в центре поляны в тонкой оболочке амарантового цвета живое существо с темными наростами на спине, напоминающими крылья.
Кольца теургов вспыхнули магическим светом, глаза вампиров покрылись рунной пленкой. И словно почувствовав это внимание, существо недовольно пошевелилось. Крылья взметнулись – и амарантовая оболочка треснула, осыпав пленника мелкими искрами.
Прикрывая глаза рукой, Эрна смотрела туда, где с остекленевшего песка медленно поднималось существо с глазами радужных оттенков, которые казались чужими. И все же это лицо Глава клана де Конинг в последнее время часто видела в своих самых кошмарных снах.
– Бенджи!
Существо тряхнуло головой, оскалило рот с четырьмя большими крепкими клыками тысячелетнего вампира. Его глаза прикрылись, и Эрна решила, что цветные блики, которые она видела в его радужках, – всего лишь игра света.
Руками существо уперлось в землю, но подняться смогло не сразу. Сделало робкий шаг. Затем второй. Третий. Крылья сложились и исчезли, словно растворились.
– Бенджамин!
Обнаженное по пояс существо пошло на звук голоса женщины, припадая на ногу, где пропитанная кровью штанина обрывалась чуть ниже колена.
С его лица исчезала бледность, клыки втягивались. Менялось не только существо, но и окружение: давящий фон, который вызывал головные боли у магов, исчез сразу же, как тот, кого назвали Бенджамином, приблизился к Главе де Конингов и преклонил колено…
Глаза слезились от яркого света. Тело жалось к земле, будто в нем искало спасение.
Он не видел ничего и видел все: как порхают за сотни метров от поляны с ветки на ветку птицы, как ползут под землей черви. А еще он слышал всех существ, столпившихся по периметру этой остекленевшей земли, хотя ни одно слово не нарушило тишину. Страх, удивление, любопытство и ненависть потянулись от них – к нему.
Тысячи магических нитей сошлись в одной точке, пытаясь пробить, узнать, испробовать. И каждое такое незримое прикосновение причиняло жалящую боль. Он застонал, но стон не сорвался с губ. Острые и длинные когти вонзились в стекло, разрезая его.
Тело горело, а перед глазами мелькали яркими пятнами огоньки. Он мотнул головой, стараясь их прогнать.
– Не сопротивляйся, – отчетливо зазвучал в голове голос, так похожий на собственный, но с каким-то иными оттенками, словно он разговаривал со своим отражением – и от этого каждая фраза звенела, как хрустальные бокалы, – дай им рассмотреть себя.
Он чувствовал недоумение тех, кто его окружал, и их испуг. Последнее было приятно – и это было странное ощущение, чужеродное. Хотя разве можно быть в этом уверенным, если он даже не помнил о том, кто он такой?
Крылья взметнулись.
Да, у него были крылья. Огромные могучие крылья, способные легко поднять в воздух это тело. Но он не взлетел, хотя движения по земле были непривычны. Он напряг все мышцы, чтобы поднять себя со стеклянной платформы и встать на ноги. Ноги… откуда-то пришло воспоминание, что одной ноги у него не должно быть. И все же она была.
– Скажи спасибо за это кристаллу, – внутренний голос ехидно засмеялся. Он обернулся. Где-то за его спиной должен быть холм, под которым прятался древний артефакт. Но холм исчез – осталась лишь остекленевшая воронка, у которой стояли напуганные маги.
– Кто я?
Он сам себе задал вопрос и сам же ответил:
– Сейчас это не важно. Вспомню… позже.
Перед глазами замелькали цветные всполохи. Серые, алые, желтые, амарантовые, зеленые, черные пятна заполняли все, превращая магов, вампиров и людей в какие-то размытые силуэты.
Он ощущал в своих венах кровь, чужую, не родную. Ловил чьи-то мысли и образы, наполненные страхом и ненавистью. Отбивал магические нити, что тянулись к нему со всех сторон. Они продолжали жалить, не смертельно, но также неприятно. Хотя разве такое может сравниться с тем, что он испытал в кристалле.
В кристалле?
На какое-то мгновение возникло сожаление, словно ему не хотелось покидать это место, где он… выживал? рождался заново? И кто – он?
– Кто?
– Не сейчас!
Мысли путались и приходилось сдерживать себя, чтобы не дать им выйти на поверхность, где их могли перехватить маги.
Он ощущал, как пульсируют энергией их кольца, как готовится вырваться сила из крестов представителей церкви, как откликаются на зов вампиров руны.
Он прикрыл глаза ладонью, провел пальцами по переносице и сделал шаг в сторону того, кто его позвал.